Текст книги "Я - Товарищ Сталин 15 (СИ)"

Автор книги: Андрей Цуцаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Через сорок минут в дверь постучали. Вошёл адъютант – молодой лейтенант с аккуратной причёской.

– Господин адмирал ждёт вас в своём кабинете, герр Ланге.

Ланге кивнул, поднялся, поправил китель. Он прошёл по коридору, миновал два поста охраны и остановился перед тяжёлой дубовой дверью с табличкой «Начальник Абвера». Постучал дважды.

– Войдите, – раздался спокойный голос изнутри.

Канарис сидел за массивным столом у стены. На нём был простой серый костюм, без орденов, только узкий галстук тёмно-синего цвета. Перед адмиралом лежала раскрытая папка, но он не смотрел на бумаги – его взгляд был направлен на Ланге. Адмирал указал на стул напротив.

– Доброе утро, Ланге. Садитесь. Кофе?

– Благодарю, уже пил.

Ланге сел. Канарис закрыл папку, отодвинул её в сторону. На столе остался только графин с водой и два стакана.

– Я вызвал вас по делу Афганистана. В Кабуле сейчас скопилось значительное количество груза. Винтовки, пулемёты, гранаты, даже несколько ящиков со взрывчаткой. Всё это ждёт отправки. Когда именно оружие попадёт в Британскую Индию?

Ланге ответил без паузы.

– Скоро. Мы планировали отправить очередной караван в ближайшие дни.

Канарис слегка наклонил голову.

– Я слышал, что британцы перекрыли старые пути. Они усилили посты на перевалах, ввели дополнительные проверки на границе с Афганистаном. Есть сведения, что они ждут именно большую партию – хотят взять с поличным, чтобы потом использовать это в прессе и на переговорах.

Ланге кивнул.

– Да, информация подтвердилась. Поэтому мы отказались от прежних маршрутов. Решили везти по другим дорогам и немного отложить отправку. Но уже со дня на день караван пойдёт. Люди на местах готовы, проводники предупреждены. Всё организовано так, чтобы избежать встреч с патрулями.

Канарис помолчал, глядя на Ланге. Затем спросил:

– А что рейхсканцлер? Интересовался Индией вчера вечером?

– Да. Он ждёт результата. Хочет, чтобы восстание началось до сентября. Если британцы перебросят войска из Индии в Европу к моменту, когда мы двинемся на Судеты, это сильно осложнит положение. Он дал понять, что разочарование будет серьёзным.

Канарис кивнул.

– Сентябрь – это реальный срок. Если всё пройдёт по плану, британцы получат достаточно проблем на субконтиненте. Восемь—десять дивизий, которые им придётся держать там, не смогут быстро вернуться. Это даст нам окно. Всё должно получиться.

Он взял графин, налил воды в оба стакана. Один подвинул Ланге.

– Пейте. Вы сегодня выглядите не совсем здоровым.

Ланге взял стакан, сделал глоток. Вода была прохладной.

– Ночью мне было плохо. Спал совсем мало.

Канарис посмотрел на него внимательнее.

– Пили?

– Да. Больше, чем следовало. Но отказаться было нельзя.

Адмирал поставил свой стакан обратно.

– Геринг умеет создавать такие ситуации. Он любит компании, любит угощать. И не любит, когда от него отказываются. Вы держались?

– Держался. Разговор был долгим. Сначала про Индию, потом перешли на охоту, рыбалку, собак. Он в хорошем настроении, когда речь заходит о трофеях и природе.

Канарис едва заметно улыбнулся.

– Он всегда такой после хорошего коньяка. А вы, значит, выдержали дозу. Это хорошо. Но теперь нужно быть в форме. Следующие дни будут важными, и мне надо, чтобы у вас была ясная голова. Работать придётся много.

Ланге кивнул.

– Я в порядке. Просто голова тяжёлая. К обеду пройдёт.

Адмирал открыл ящик стола, достал тонкую папку – не больше десяти листов. Положил перед собой.

– А вот уже мои последние сводки из Кабула. Наш человек в немецкой миссии сообщает, что британский резидент проявляет повышенный интерес к афганским караванам. Они подкупили нескольких местных торговцев, получают от них сведения о грузах. Нам надо запустить ложные маршруты – два каравана с обычными товарами идут по старым тропам. Британцы отвлекутся на них. Настоящий груз пойдёт отдельно.

Ланге слушал внимательно.

– А сроки?

– Завтра вечером первый ложный уже должен выйти. Настоящий – через сутки после него. Разрыв достаточный, чтобы создать иллюзию.

Ланге допил воду, поставил стакан.

– Хорошо. Я свяжусь с нашими людьми в Кветте и Карачи. Нужно, чтобы они были готовы принять груз на своей стороне. Склады в Лахоре и Мултане уже должны быть проверены.

Они помолчали. За окном послышался шум мотора – машина подъехала к зданию. Канарис посмотрел в сторону окна, потом вернулся взглядом к Ланге.

– Ещё один момент. Вчера вечером Геринг упоминал о возможной утечке?

– Да. Он заметил совпадения. Смена маршрута – и сразу же обыски именно там. Появляются списки с именами и адресами. Он подозревает кого-то из наших – возможно, в Кабуле или Стамбуле.

Канарис постучал пальцами по столу.

– Он прав, что подозревает. Совпадения такого уровня редко бывают случайными. Мы уже усилили проверку. Все курьеры, которые проходили по этим каналам последние три месяца, сейчас под двойным контролем. Их письма читают, разговоры записывают. Если кто-то продаёт информацию – мы узнаем.

– И что дальше?

– Если найдём – ликвидируем тихо. Без шума. Геринг не любит, когда такие вещи выходят наружу. Лучше, чтобы предатель просто исчез.

Ланге кивнул.

– Согласен. Главное – не дать британцам понять, что мы знаем об их успехах.

Канарис откинулся на спинку кресла.

– Именно. Пусть думают, что контролируют ситуацию. А мы тем временем переиграем их и будем на шаг впереди.

Разговор перешёл к деталям. Они обсудили шифры, которые будут использоваться в ближайшие дни, частоту связи, запасные явки в случае провала основного канала. Ланге записывал коротко, карандашом, в маленьком блокноте, который всегда носил с собой.

Через час адмирал закрыл папку.

– На сегодня достаточно. Идите, отдохните немного. После обеда жду от вас подтверждение по ложным караванам.

Ланге встал.

– Будет сделано.

Они пожали руки. Ланге вышел в коридор.

Он вернулся в свой кабинет. Сел за стол, открыл ящик, достал донесение из Кабула. Перечитал ещё раз. Затем взял телефонную трубку и назвал номер внутренней линии.

– Соедините с отделом связи. Срочно.

Пока ждал, посмотрел на часы. Одиннадцать тридцать. Голова всё ещё болела, но уже слабее. Кофе, подумал он, нужен ещё один кофе. И, возможно, короткий сон – хотя бы полчаса на диване в углу кабинета.

Связист ответил.

– Это Ланге. Отправьте шифровку в Кабул. Текст: «Ложный один – завтра вечер. Основной – послезавтра. Подтвердите готовность». И добавьте: «Усилить наблюдение за британским резидентом. Докладывать каждые двенадцать часов».

Он положил трубку. Откинулся в кресле. За окном облака начали расходиться – сквозь них пробивался слабый солнечный свет. Ланге закрыл глаза на минуту. Мысли вернулись к вчерашнему вечеру: запах коньяка, сигарный дым, громкий смех Геринга. И слова на прощание: «Если к сентябрю ничего не начнётся – ты меня очень сильно разочаруешь».

Он открыл глаза. Караван скоро пойдёт. Оружие дойдёт до места назначения. А там – Бенгалия, Пенджаб, Бомбей. И британцы будут заняты своими проблемами.

Ланге встал, подошёл к шкафу, достал бутылку воды. Налил в стакан. Выпил маленькими глотками. Затем вернулся к столу и начал готовить следующий отчёт – для адмирала.

День только начинался. И работы впереди было много.

Глава 20

Июнь 1938 года. Нью-Йорк.

Утром, когда конверт упал на коврик, Джейкоб уже сидел за столом с чашкой чёрного кофе. Он не спешил подходить. Допил, поставил чашку, прошёл в коридор.

Конверт был такой же кремовый, без марки, без обратного адреса. Тяжёлый. Джейкоб вскрыл его перочинным ножом. Внутри лежал один лист с машинописным текстом.

«Мистер Миллер. Объект: мужчина, 42 года, рост около 5 футов 10 дюймов, плотного телосложения, тёмные волосы зачёсаны набок. Наблюдение начинается в 10:45 утра. Место старта: угол 149-й улицы и Брукнер-бульвара, юго-восточный угол. Задача: фиксировать перемещения до 20:00. Все остановки дольше четырёх минут, встречи, передачи предметов. Особое внимание – любым контактам в автомобилях, на скамейках, у подъездов жилых домов. Лица спутников крупно. Негативы передать в 22:30 у восточного входа в парк Мосхолу, скамейка №17 от центральной аллеи. Человек подойдёт сам. Оплата 200 долларов наличными. Опасность минимальна. Охраны нет. Уничтожьте письмо сразу после прочтения.»

Джейкоб прочитал текст трижды. Двести долларов – меньше, чем в прошлый раз, но и задание проще: один человек, без охраны, без смены позиций, без указания на повышенную осторожность. Бронкс. Знакомый район. Это успокаивало и одновременно настораживало.

Он подошёл к раковине, поджёг лист над огнём газовой конфорки. Пепел упал в металлическую миску, потом ушёл в слив вместе с водой. Джейкоб постоял минуту, глядя на пустую миску.

Прошлый раз закончился погоней в метро и парке. Он до сих пор иногда оглядывался на улице, проверял отражения в витринах. Доверять словам «опасность минимальна» не хотелось. Поэтому он выдвинул ящик комода в спальне, достал складной нож с костяной рукояткой – подарок отца. Лезвие четырёх дюймов, острое, но не показное. Положил его в правый внутренний карман пиджака.

Джейкоб надел лёгкую рубашку цвета слоновой кости с коротким рукавом, серые хлопковые брюки, коричневые кожаные туфли. Пиджак – лёгкий, песочного цвета – повесил на руку. Из головного убора выбрал панаму с узкой лентой. Камеру взял «Contax» с 50-мм объективом. Две запасные кассеты, записную книжку, пачку сигарет, спички, маленький блокнот, фляжку с водой, свёрток с бутербродами. Всё уместилось в потрёпанный кожаный портфель.

Выйдя на улицу, Джейкоб дошёл до станции на Фултон-стрит и спустился в метро. Поезд IRT Seventh Avenue Line был переполнен. Он встал у двери, держа портфель между ног, смотрел, как мелькают опоры туннеля.

На 149-й пересел на Jerome Avenue Line. Вагон здесь был полупустой – большинство ехало в обратную сторону, в центр. Джейкоб сел у окна, поставил портфель на колени. За окном проплывали кирпичные дома Бронкса: шестиэтажки с пожарными лестницами, вывески прачечных, маленькие бакалейные лавки, дети, играющие в стикбол на пустырях.

Вышел на 149-ю и Брукнер в 10:18. Джейкоб купил у мальчишки свежую «Daily News», развернул её, встал у газетного стенда так, чтобы видеть весь юго-восточный угол. Панама была надвинута чуть ниже обычного.

В 10:47 объект появился.

Мужчина в светло-сером костюме, соломенная шляпа, коричневые туфли. Плотный, но не толстый. Походка спокойная, руки в карманах. Он остановился у газетного киоска, купил пачку «Camel», закурил, посмотрел на часы. Потом пошёл на запад по 149-й. Джейкоб сфотографировал его три раза.

Джейкоб двинулся следом, держа дистанцию в полтора квартала. Газета в руках, взгляд поверх страниц. Когда объект свернул на Grand Concourse, Джейкоб тоже повернул, но перешёл на другую сторону улицы.

Мужчина шёл не спеша. Остановился у аптеки, зашёл внутрь. Джейкоб прошёл мимо, сделал вид, что смотрит на витрину с зубными щётками. Через стекло увидел, как объект разговаривает с фармацевтом. Вышел через четыре минуты с маленьким бумажным пакетом.

Дальше пошёл на север по Конкорсу. Джейкоб держался сзади, иногда пропуская вперёд прохожих, чтобы не быть слишком заметным. Жара всё усиливалась. Рубашка уже прилипла к телу. Он достал платок, вытер шею.

В 11:22 объект зашёл в небольшое кафе на углу с 152-й. Джейкоб прошёл дальше, нашёл место у газетного стенда напротив. Купил ещё одну газету – теперь уже «Mirror». Сел на низкую скамейку у края тротуара, будто читает.

Объект сидел у окна. Заказал кофе и булочку. Читал газету. Джейкоб сделал несколько снимков. Через двадцать шесть минут объект вышел, пошёл дальше на север.

Джейкоб шёл. Он не заметил ни одного подозрительного взгляда в свою сторону. Никто не повторял его повороты, никто не останавливался, когда он останавливался. Это успокаивало, но полностью расслабиться он не мог. Прошлый раз всё началось именно так – тихо, незаметно, а потом мужчина в бежевом плаще просто оказался рядом.

К 12:40 они дошли до Fordham Road. Объект зашёл в магазин мужской одежды. Джейкоб занял позицию у витрины обувного магазина через дорогу. Сделал два кадра: объект у прилавка, разговор с продавцом, примерка шляпы. Потом мужчина вышел без пакета – видимо, ничего не купил.

Дальше – пешком до Jerome Avenue. Объект сел на скамейку в маленьком сквере у перекрёстка. Джейкоб устроился на противоположной стороне, под деревом. Достал бутерброд, начал есть медленно. Сделал три кадра: объект сидит, смотрит на прохожих, закуривает вторую сигарету. Никто к нему не подходил. Через восемнадцать минут встал и пошёл дальше.

Жара достигла пика. Джейкоб чувствовал, как пот собирается в ложбинке между лопаток. Он снял пиджак, перекинул через руку. Панама спасала голову, но шея горела.

В 14:10 объект вошёл в здание на углу с 170-й – четырёхэтажный дом с вывеской «Bronx Savings & Loan». Джейкоб переместился к телефонной будке напротив. Снял выход через тридцать семь минут: объект вышел один, в руках ничего нового. Пошёл на восток.

Джейкоб отметил в записной книжке время и адрес.

К 15:50 они дошли до Mosholu Parkway. Объект зашёл в парикмахерскую. Джейкоб прошёл мимо, купил мороженое у уличного торговца – два шарика в вафельном рожке. Съел его стоя у дерева, наблюдая за входом. Через двадцать одну минуту мужчина вышел – волосы аккуратно подстрижены, лицо свежее после бритья. Пошёл дальше на северо-восток.

В 17:30 объект остановился у маленького ресторана итальянской кухни на Gun Hill Road. Зашёл внутрь. Джейкоб нашёл место через дорогу – скамейка под навесом аптеки. Съел яблоко из портфеля, запил водой из фляжки. Снял четыре кадра: объект за столом у окна, официант приносит тарелку с пастой, потом кофе. Никто не присоединился. Мужчина ел медленно, читал газету.

В 19:05 вышел. Пошёл пешком на запад, к парку Мосхолу. Джейкоб держался на расстоянии квартала. Солнце уже садилось, тени стали длинными. Жара спала – воздух сделался мягче, хотя всё ещё тёплым.

Объект дошёл до восточного входа в парк в 19:48. Прошёл по центральной аллее, сел на скамейку. Джейкоб обошёл парк с другой стороны, вышел к той же аллее с противоположного конца. Нашёл дерево в сорока ярдах, прислонился к стволу, раскрыл газету. Снял два кадра: мужчина сидит один, смотрит на дорожку. Никто не подошёл.

В 20:12 объект встал и пошёл в сторону выхода на Perry Avenue. Джейкоб сделал последние кадры и закончил слежку.

В 22:25 он ждал в условленном месте. Ночь уже опустилась, фонари горели тускло-жёлтым светом. В парке было тихо – слышались только цикады и редкие шаги вдалеке.

В 22:31 подошёл мужчина в рубашке и мягкой фетровой шляпе.

– Хороший вечер для прогулки, – сказал он тихо.

– Подходящий, – ответил Джейкоб.

Мужчина сел рядом, не близко. Джейкоб протянул конверт с негативами.

– Всё за день. С десяти сорока пяти до двадцати двенадцати.

Мужчина открыл конверт, посмотрел несколько негативов под светом фонаря.

– В этот раз без проблем?

– Без проблем. Никто не следил. Всё спокойно.

Мужчина кивнул. Достал пачку денег, отсчитал двести долларов, положил в руку Джейкоба.

– Благодарю. Если понадобится ещё что-то – придёт письмо.

Он встал и ушёл в сторону аллеи. Джейкоб посидел ещё минуту, сунул деньги во внутренний карман, встал. Он пошёл к выходу из парка, чувствуя, как напряжение дня медленно уходит из плеч.

На Perry Avenue он поймал такси. Сказал адрес в Бруклине. Машина тронулась. Джейкоб откинулся на сиденье, закрыл глаза. Город мелькал за окном. Он приехал домой, принял душ и лёг спать.

* * *

На следующий день Джейкоб проснулся позже обычного. Солнце уже пробивалось сквозь жалюзи, рисуя полосы на деревянном полу. Он встал, сварил кофе в старой эмалированной кофеварке, выпил сразу две чашки, стоя у кухонного стола. За окном Бруклин жил своей жизнью: грузовики гудели на Фултон-стрит, где-то вдалеке звенел трамвай, мальчишки кричали, гоняя мяч. Джейкоб решил не сидеть дома. День обещал быть жарким, но не таким изнуряющим, как вчера. Он надел лёгкую хлопковую рубашку в голубую полоску, серые брюки, коричневые туфли. Панаму оставил на вешалке – сегодня хватит и кепки с коротким козырьком. В карман положил пачку «Lucky Strike», спички, немного мелочи. Камеру и портфель оставил дома. Сегодня не было никаких заданий. Просто хотелось прогуляться.

Он вышел на улицу около одиннадцати. Прошёлся по Фултон-стрит, заглянул в лавку на углу, купил «New York Times» и пачку жвачки. Газета лежала под мышкой, пока он шёл дальше – к Бруклинскому мосту. Решил перейти пешком: посмотреть на воду, на Манхэттен, на корабли в Ист-Ривер. Мост был заполнен людьми: рабочие в комбинезонах, женщины с сумками, дети, бегущие впереди родителей. Джейкоб шёл медленно, останавливался у перил, смотрел вниз на баржи и буксиры. Вода блестела под солнцем, отражая небо синего цвета. На той стороне он повернул на юг, прошёл по нижнему Ист-Сайду мимо складов и маленьких фабрик. Запах кофе из обжарочных цехов смешивался с запахом водорослей с реки. Он купил хот-дог у уличного торговца – с горчицей и квашеной капустой – и съел его. Потом пошёл обратно через мост – уже в обратную сторону, наслаждаясь ветерком, несущим прохладу.

К трём часам он оказался в районе Борум-Хилл. Прошёлся по Атлантик-авеню, заглянул в книжный магазин, полистал журналы. Купил тонкую книжку в мягкой обложке – детектив Эрла Стэнли Гарднера. День тянулся спокойно, без спешки. Он чувствовал себя почти обычным человеком – не тем, кто вчера весь день держал в руках камеру и записную книжку.

К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, Джейкоб направился в сторону Виндзор-Террас. Там, на углу 16-й улицы и Девятой авеню, стоял «Farrell’s» – старый ирландский бар, открытый ещё в тридцать третьем, сразу после отмены сухого закона. Место было обычное, без претензий: длинная стойка из тёмного дерева, зеркала за ней, несколько столиков, тусклый свет от ламп с зелёными абажурами. Джейкоб заходил сюда не часто, но достаточно, чтобы бармен его узнал.

Он вошёл около семи. Внутри уже собралось человек пятнадцать: несколько мужчин в рубашках с закатанными рукавами, один в жилетке, двое в кепках. В баре стоял запах эля, сигаретного дыма и жареного мяса. Джейкоб сел у стойки, заказал пинту эля. Бармен – крепкий мужчина лет сорока пяти по имени Пэт – поставил кружку перед ним и кивнул:

– Давно не заходил, Миллер.

– Дела, – ответил Джейкоб, отпивая. Эль был холодный, с горчинкой, приятный после жаркого дня.

Через десять минут к нему подсели трое. Они стояли неподалёку, разговаривали громко, а теперь придвинулись ближе. Один – высокий, рыжеватый, с широкими плечами и веснушками на носу – хлопнул по стойке:

– Эй, Пэт, ещё три больших! И этому парню тоже, что сидит один, как потерянный.

Джейкоб повернулся. Рыжеватый улыбнулся, протянул руку:

– Том Келли. Это мой брат Джек, а это наш приятель Майк О’Коннор. Ты местный?

– Джейкоб Миллер. Живу неподалёку.

– Тогда ты наш, – сказал Том. – Садись с нами. Одному пить – грех.

Джейкоб пересел за их столик у стены. Принесли большие кружки. Пена поднималась шапкой над краем. Они начали с бейсбола. Сезон был в разгаре, и разговор сразу зашёл о «Янкиз».

– Слушай, – сказал Джек, понижая голос, будто раскрывал тайну, – ДиМаджио в этом году просто зверь. Вчера против «Индейцев» два хоум-рана. Два! А наш парень Гериг всё ещё держит марку – железный человек, ни одной пропущенной игры.

– Гериг уже легенда, – подхватил Майк. – Столько игр подряд, и будет ещё. Если так пойдёт, никто его не догонит до конца века.

Том кивнул, отхлебнул эля:

– Но ДиМаджио – это будущее. Двадцать три года, а уже бьёт как бог. Вчера два хоум-рана, сегодня, говорят, опять в удаче. «Янкиз» в этом году никого не подпустят близко.

– А «Доджерс»? – спросил Джейкоб.

Майк фыркнул:

– «Доджерс» опять в подвале. Макфайл пытается что-то склеить, но пока только деньги теряет. В прошлом сезоне семьдесят восемь побед, в этом, похоже, будет ещё меньше. Наши ребята на поле бегают, будто им за проигрыш премию дают.

– Зато «Джайентс», – сказал Том, – у них Терри всё ещё рулит. Пол Отто вчера три хита против «Кардиналов» выбил. Но всё равно – «Янкиз» в октябре всех порвут. Третья подряд Серия? Легко.

Они заказали виски – по маленькой порции. Джейкоб взял тоже. Разговор перешёл на американский футбол – про «Гигантов» и «Доджерс» из НФЛ, хотя сезон ещё не начался, но уже обсуждали составы и шансы.

– «Гиганты» в прошлом году взяли чемпионство, – сказал Джек. – Кен Стронг опять будет тащить. Если Манн вернётся в форму, их никто не остановит.

– А «Бирмингем Буллдогс» из Американской лиги? – спросил Майк. – Они в этом году опять будут бороться за титул. У них защита железная.

Том поднял кружку:

– За «Янкиз», за Герига и за то, чтобы «Доджерс» хоть раз в жизни не опозорились. И за хорошую компанию.

Все чокнулись. Они пили медленно, растягивая. Том рассказывал историю про своего дядю, который в двадцатых работал на доках и однажды выиграл в карты двести долларов за вечер. Джек спорил о том, кто лучше – Лу Гериг или Джо ДиМаджио в расцвете сил. Майк просто кивал и подливал всем из кувшина с элем.

К десяти часам эль сменился вторым виски. Джейкоб чувствовал тепло в груди, лёгкость в голове. Слова лились легко, смех приходил сам собой. Бар заполнился – пришёл ещё народ после смены, кто-то включил радио, передавали музыку Гленна Миллера. Около одиннадцати Джейкоб встал:

– Пора мне. Завтра рано вставать.

– Да ладно, ещё по одной! – сказал Том.

– Нет, ребята. Спасибо за компанию. Было хорошо.

Они пожали руки. Майк хлопнул его по плечу:

– Заходи ещё, Миллер. Мы тут почти каждый вечер.

Джейкоб вышел на улицу. Ночь была тёплой. Он пошёл к ближайшей станции – 15th Street – Prospect Park, линия F. Шаги были чуть нетвёрдыми, но он держался прямо. Спустился по ступенькам, купил жетон. Платформа была почти пустой – пара человек ждала поезд в сторону Манхэттена. Джейкоб встал у края, посмотрел на часы. И тогда заметил его. Мужчина средних лет, белый, в сером костюме, фетровая шляпа. Стоял в двадцати ярдах, читал газету, но взгляд то и дело поднимался. Когда Джейкоб двинулся к турникету, мужчина пошёл следом – не торопясь, но целенаправленно в его сторону.

Джейкоб сунул руку в карман брюк, нащупал складной нож. Ручка холодная, успокаивающая. Он спустился на платформу. Поезд подошёл – линия IND в сторону Кони-Айленда, но Джейкоб всё равно сел в него. Мужчина вошёл в тот же вагон, но в противоположный конец. Сел, открыл газету, но глаза смотрели поверх страницы. Джейкоб встал, прошёл по вагону, держась за поручни. Остановился рядом с мужчиной. Тот напрягся, но не повернулся. Джейкоб стоял молча, глядя прямо перед собой. На следующей остановке – Seventh Avenue – мужчина резко встал и вышел. Двери закрылись. Он даже не оглянулся.

Джейкоб доехал до следующей станции, прошёлся и сел уже в вагон в сторону дома. Вышел, поднялся наверх. Улицы были тихими. Он шёл домой медленно, обдумывая. Мужчина не был похож на случайного прохожего. Слишком целенаправленно шёл за ним. Но и не профессионал – вышел сразу, как только Джейкоб приблизился. Может, проверка? Или просто совпадение? Вчерашнее задание вспомнилось – «опасность минимальна». Может, кто-то всё-таки следит.

Дома он запер дверь на два замка. Снял туфли, прошёл в гостиную. Включил радио. Поймал станцию, где играл оркестр. Звучал Иоганн Штраус – «Голубой Дунай». Вальс лился мягко, заполняя комнату. Джейкоб сел в кресло, закурил сигарету. Дым поднимался к потолку. Он слушал. Вальс сменился «Сказками Венского леса», потом «Императорским вальсом». Радио играло без перерыва – это была передача классики до поздней ночи. Сигарета догорела в пепельнице. Он налил себе воды из графина, выпил залпом. Часы показывали два пятнадцать, когда музыка стихла – диктор объявил конец эфира. Джейкоб выключил приёмник. Тишина накрыла квартиру.

Он прошёл в спальню, разделся, лёг. Окно было открыто – с улицы доносился шум редких машин. Он закрыл глаза. Мысли о мужчине в сером костюме крутились ещё минуту-другую, а потом растворились. Он уснул.