Текст книги "Сорок третий 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Логрис помолчал.

– Четыре. При условии ежегодной проверки.

– Пятое. Вы не поддерживаете внутренние претензии на мой трон.

Логрис усмехнулся.

– Если вы подпишете договор и будете его выполнять, мне незачем искать вам замену.

– Это не ответ.

– Это лучший ответ, который вы сегодня получите.

Дорген посмотрел на Талиса.

– И вы всё это уже подготовили?

Талис спокойно достал из папки документ.

– Проект соглашения, Ваша Светлость.

Герцог усмехнулся почти беззвучно.

– Разумеется.

Он взял документ и начал читать.

Читал долго. Внимательно. Иногда возвращался к предыдущим строкам. Иногда задавал короткие вопросы, на которые Логрис или Талис отвечали без лишних украшений. Министр иностранных дел Шардала молчал почти всё время, лишь дважды предложив более мягкую формулировку, чтобы будущий документ можно было показать миру без немедленного скандала.

Когда Дорген дочитал, на его лице уже не было ни злости, ни оскорблённой гордости.

Только тяжёлый расчёт.

– Вы оставляете мне слишком мало.

– Я оставляю вам государство, – сказал Логрис. – Это больше, чем обычно оставляет история тем, кто слишком долго не смотрит в собственные тёмные углы.

Дорген медленно поднял перо.

– Я подпишу предварительный протокол. Не основной договор.

– Разумеется. Основной подпишем после работы комиссий.

– И совместного заявления.

– Уже готовится.

– Не сомневаюсь.

Он поставил подпись.

Дорген Асвар, Великий герцог Истара.

Перо скользнуло по бумаге мягко, почти бесшумно. Но в кабинете это прозвучало довольно громко.

Логрис подписал следом.

Потом отложил перо и посмотрел на герцога уже иначе. Не мягче. Но без прежнего давления.

– Вы приняли плохое решение, Ваша Светлость.

Дорген горько усмехнулся.

– Благодарю за утешение.

– Это не утешение. Это признание. Иногда правитель обязан выбрать плохое решение, чтобы избежать худшего. Сегодня вы именно это и сделали.

– А вы помогли мне понять, насколько худшее близко.

– Да.

– Без малейшей жалости.

– Жалость между государями слишком дорого стоит.

Дорген встал.

– Надеюсь, Ваше Величество понимает: в Истаре это воспримут тяжело.

– Понимаю.

– Будут заговоры.

– Конечно.

– Будет недовольство армии.

– Вероятно.

– Будут дворяне, которые назовут меня человеком, продавшим Пустоши Шардалу.

Логрис тоже поднялся.

– Тогда скажите им правду. Вы не продали Пустоши. Вы признали, что они уже украдены, и позвали тех, кто умеет вытаскивать украденное из чужих рук.

Дорген некоторое время смотрел на него.

– Ваш майор Таргор-Увир.

– Что?

– Он будет в этой зоне?

Логрис усмехнулся.

– Если я скажу «нет», вы мне поверите?

– Нет.

– Тогда зачем спрашивать?

Дорген закрыл глаза на мгновение.

– Потому что после всех докладов у меня сложилось впечатление, что там, где появляется этот человек, чужие аккуратные схемы начинают умирать с подозрительной скоростью.

– Верное впечатление.

– Он опасен.

– Да.

– И вам тоже.

Логрис улыбнулся. Холодно, почти весело.

– Конечно. Всё по-настоящему полезное опасно. Армии, деньги, промышленность, народная любовь, умные женщины и честные офицеры. Искусство власти не в том, чтобы окружить себя безопасным. Безопасное обычно бесполезно. Искусство в том, чтобы опасное работало в нужную сторону.

Дорген покачал головой.

– Вы играете с огнём.

– Все правители играют с огнём. Просто некоторые делают вид, что держат свечу, пока у них горит дом.

На это герцог не нашёл ответа.

Он поклонился, уже ниже, чем при входе, но не как вассал, а как человек, признавший поражение в этом разговоре и сохранивший достаточно достоинства, чтобы не превратить его в унижение.

– Ваше Величество.

– Ваша Светлость.

Когда Дорген Асвар вышел, дверь закрылась мягко.

Логрис ещё несколько секунд смотрел на подписанный протокол.

Потом сказал:

– Талис.

– Ваша милость?

– Начинайте.

– Военные?

– Военные, инженеры, дороги, контрразведка, финансы. Всё. Но аккуратно. Мне не нужна истарская рана, из которой будет годами течь гной. Мне нужен шов.

– А если Асвар не удержит знать?

– Тогда шов будем накладывать без обезболивания.

Талис кивнул.

Логрис подошёл к карте Старых Гор и посмотрел на серые области.

– И предупредите Корвоса. Пусть своего любимого майора пока держит на коротком поводке.

Талис позволил себе едва заметную паузу.

– Вы полагаете, это возможно?

Король вздохнул.

– Нет. Но пусть хотя бы попробует. Для красоты государственного управления.

Он постучал пальцем по карте.

– Половина Истара, Талис. И всё из-за одной ракетной базы, которую этот невозможный мальчишка пошёл «просто посмотреть».

– Формально, ваша милость, база была лишь поводом. Проблема существовала давно.

– Да. Но повод принёс он. В крови, с пленными, ракетами и сломанной системой самоликвидации.

Логрис устало усмехнулся.

– Вот теперь и думай, чем его награждать. За взятие одной базы он принёс мне половину соседнего государства в виде проблемы, которую нельзя не решать.

Талис спокойно сказал:

– Можно наградить его тем, что пока не сообщать масштаб последствий.

Король повернулся к нему, удивлённо подняв бровь.

– Генерал, иногда вы бываете почти милосердны.

– Служба, ваша милость.

Логрис снова посмотрел на карту.

– Да. Пока не сообщать. Пусть выздоравливает. Ему ещё в этих Пустошах порядок наводить.

Талис помедлил.

– Знаете, ваша милость, что меня всегда забавляет в Таргор-Увире? С момента его появления он действует предельно жёстко и при этом предельно системно, словно резец станка, срезая глубоко, но точно то, что следует срезать. Внешне – отморозок отморозком, но ни разу, ни на миллиметр не переступил границ, за которыми начинается беззаконие и анархия. Идеальный инструмент, и при этом никак не связанный с вами. Он вроде как сам по себе, но наш, шардальский, и это особенно ценно. Честно говоря, я не верю, что он когда-то станет играть против нас.

– И именно такой инструмент мы и заказывали покойному Сариллу Теохвару, – король негромко рассмеялся. – Как всё-таки причудлива игра случайностей и предопределений. Парень строит свой дом здесь, в Шардале, и всё, что может угрожать его стенам, будет уничтожено.

Глава 17

Ардора признали абсолютно здоровым и выпустили в мир.

Сам он отнёсся к этому решению сдержанно, потому что за эти дни успел понять: «абсолютно здоров» в устах целителя означает не «можно жить как раньше», а «мы сделали всё, что могли, а дальше, идиот, постарайся не проверять нашу работу на прочность».

Жёны же восприняли его освобождение куда серьёзнее.

Лиара сначала долго смотрела на старшего целителя с таким выражением, словно собиралась лично перепроверить каждую жилу в теле мужа. Потом ещё раз уточнила, точно ли ему можно ходить, летать, работать, спорить, есть нормальную пищу, спать не только на левом боку, и не сдохнет ли он, если вдруг решит, что командир батальона всё ещё командир батальона.

Целитель выдержал всё это с профессиональной стойкостью и сказал:

– Госпожа маркиза, ваш муж здоров. Но если он снова попытается голой силой сломать маготехническую систему промышленного уровня, я не ручаюсь ни за него, ни за собственное терпение.

– Вот видишь? – сказала Лиара Ардору.

– Вижу. Мне официально разрешили жить.

– Тебе официально запретили быть дураком.

– Военному? А что так сурово-то?

Альда, выслушав заключение, ничего не уточняла. Просто распорядилась, чтобы в палату принесли одежду, завтрак, документы на выписку, свежий солго, и почему-то огромный букет белых цветов, от которого Ардор сразу почувствовал себя не выздоровевшим, а выставленным на собственные поминки в хорошем состоянии.

Но выписку отпраздновали с утроенной энергией.

Сначала прогулкой по госпитальному саду, затем большим ужином в их апартаментах, а после, долгим вечером, в котором обе жены словно решили убедиться, что муж действительно вернулся к жизни во всех смыслах, а не только по заключению врачей.

Утром Ардор лежал на спине, смотрел в потолок и думал, что военная медицина, конечно, творит чудеса, но женская радость по поводу выздоровления куда мощнее.

Альда улетела на следующий день. Не потому, что хотела, а потому что дела дома Зальт, Совет директоров, столичные связи и всё, что происходило вокруг Истара, требовали её присутствия. Прощалась она спокойно, но пальцы на вороте его мундира задержались дольше обычного.

– Не геройствуй, – сказала она тихо, опустив голову.

– Я уже понял, что это семейное приветствие.

– Это семейное требование.

– Мы ведь договаривались не давить.

– Я не давлю. Я прошу.

Лиара, стоявшая рядом, кивнула.

– Мы обе просим.

– Отлично. Теперь я чувствую себя не командиром батальона, а казённым имуществом с двумя ответственными кладовщицами.

Альда усмехнулась, поцеловала его в губы и уже тише добавила.

– Ты не имущество. Ты наш дом. Просто иногда дом почему-то сам берёт оружие и идёт штурмовать вражеские крепости.

После её отлёта спокойствия, разумеется, не наступило.

Оно вообще в последнее время относилось к Ардору как к человеку, с которым когда-то неудачно познакомилось и теперь старательно переходило на другую сторону улицы, ведь через два дня в крепость ворвалась полковник Дарна Нургос.

Именно ворвалась.

Не прибыла с инспекцией, не нанесла визит. На посадочной площадке сел средний армейский воздухолёт, из него вышла женщина в дорожной форме с группой сопровождающих офицеров, бросила короткий взгляд на встречающих, задала три вопроса, дважды обругала кого-то за медлительность, сама нашла коменданта, а через час весь форпост уже знал, что приехала инспекция учебно-боевой подготовки, крепостных сооружений, маготехнических контуров, качества караульной службы, состояния складов, морального духа, физподготовки и, видимо, степени округлости камней на дорожках.

Новый комендант Кранс, ещё не успевший забыть, как выглядела прежняя система перед тем, как её начали вывозить транспортами контрразведки, воспринял появление Дарны с философским ужасом.

– Госпожа полковник, – осторожно сказал он, когда она потребовала планы всех внутренних укреплений и коммуникаций. – Большая часть сооружений сейчас в идеальном порядке. Мы только что закончили ревизию и ремонт, и все работы приняты комиссией армии.

– Прекрасно, – ответила Дарна. – Значит, мне будет легче найти то, что вы не нашли.

– Но если всё в порядке…

– Генерал, если бы в армии «всё в порядке» действительно означало всё в порядке, половина моих коллег умерла бы от безработицы.

Она навела для маскировки такую невнятную, но бурную суету с проверкой крепостных сооружений, что сапёры на третьем часу начали смотреть на неё с большим уважением, а квартирно-эксплуатационная часть – с суеверным страхом.

Но главным её делом стали вовсе не стены, склады и не крепостные контуры, а Ардор.

В момент её появления в батальоне он как раз проводил совещание по физподготовке. На столе лежали таблицы, новые нормативы, отчёты ротных и несколько жалоб от приданных специалистов, которым егерский подход к зарядке казался незаконным видом пытки.

– Если сапёр не может пробежать полосу со взрывным носимым комплектом – по сути со своим штатным вооружением, – говорил Ардор, – значит, в бою он или бросит его, или умрёт рядом с ним. Мне не нравится ни один вариант.

Дверь распахнулась без стука, и офицеры обернулись.

Дарна Нургос вошла в кабинет так, будто он всегда был её, просто какое-то время временно использовался другими.

– Совещание закончено, – сказала она.

Ардор поднял бровь.

– Госпожа полковник, вы не перепутали двери?

– Майор, если я скажу «закончено», значит, закончено. Если хочешь поспорить, сначала встань, чтобы падать было удобнее.

Рош Карсо, сидевший сбоку, медленно закрыл папку с отчётами и очень внимательно посмотрел на полковника, прикидывая, как половчее уронить нахальную бабу так, чтобы без особого членовредительства. Остальные офицеры просто чуть наклонились вперёд и подтянули ноги под сидение, чтобы было удобнее вскочить.

Ардор вздохнул.

– Госпожа полковник, несмотря на утрату вами чувства меры, и такта, я всё же дам вам возможность объяснить ваше вторжение и ваш тон.

– Гриф «золотая корона», – Дарна положила на стол перед Ардором золотой жетон.

– Красиво, но ко мне не имеет отношения. – Ардор достал из кармана чёрный перстень и надел на руку. – Так нормально?

– Тогда приказ командующего корпусом. – Она вынула из папки лист и положила на стол.

Майор внимательно прочитал текст, и поднял глаза.

– И всё равно это не объясняет вашего открытого хамства. Возможно что-то случилось? Присаживайтесь. – Он кивнул на гостевой уголок, и одним жестом успокоил сидевших за столом офицеров. – Совещание продолжим завтра. Рош, нормативы не смягчать. Кто будет жаловаться, пусть пишет мне лично. Я люблю художественную прозу.

Офицеры вышли, а Дарна дождалась, пока дверь закроется, оглядела кабинет и пересела напротив, с весьма решительным видом.

– Адъютант! – позвал Ардор.

В дверь тут же просунулась голова молодого сержанта.

– Солго, бренди, что-нибудь к столу…

– Вот этого всего не надо, – перебила Дарна, взмахнув рукой. – Снаружи стой. Никого не пускать. Даже если будут говорить, что умирают. Если действительно умирают, пусть сдохнут молча.

Адъютант исчез раньше, чем понял, что его не хотят видеть в кабинете.

Ардор спокойно посмотрел на Дарну.

– Рад видеть вас, госпожа полковник. Так всё же что случилось такого, что вы, строгий ревнитель армейского этикета, забыли всё, чему нас учили?

Дарна хмыкнула.

– Да то, что меня сорвали посреди учебного процесса и в приказном порядке отправили чинить крышу одному адски удачливому одарённому. Я, конечно, наслышана о твоих подвигах и, честно говоря, впечатлена по самые подошвы. Ты и в день нашего знакомства не был мальчиком-одуванчиком, но сейчас просто монстр. Ракетная база, пленные, система самоликвидации, разнос маготехнического контура голой волей… Молодец.

Ардор насторожился.

– Спасибо.

– Теперь о том, в чём ты не молодец. И сильно.

Она вытянула руку. Палец упёрся ему в грудь, не касаясь, и на кончике пальца вспыхнуло фиолетовое пламя. Не огонь – скорее сгусток света, плотный и живой.

Ардор почувствовал, как что-то внутри отозвалось, но не болью, а сопротивлением.

– Вот, – сказала Дарна. – Видишь?

– Нет.

– А должен. Резерв у тебя вполне уровня архимагистра, а может и выше. Каналы как стальные трубы. Запас прочности такой, что нормальный магистр от зависти нажрётся и пойдёт писать жалобу богам. А контроль хуже, чем у школьника, которого впервые пустили к учебному контуру и забыли объяснить, что нельзя хватать молнию руками.

– Я не хватал молнию руками.

– Потому что молнии рядом не было. Я уверена, ты бы попробовал.

Ардор помолчал, и кивнул с усмешкой.

– Возможно.

Дарна убрала палец, и пламя исчезло.

– Я сюда приехала по приказу командующего Корпусом. Корвос получил приказ с самого верха. Так что ты, малыш, мой на все сто, пока я не сочту, что тебе хватит. И не делай такое лицо. Ты уже взрослый мужчина, майор, маркиз, герой газет, ночной кошмар Балларии и головная боль трёх министерств. Но в эфиристике ты сейчас младший школьник после порки.

– Утешительно.

– Я не утешать приехала. Я приехала, чтобы ты в следующий раз не сдох от собственной дурости. – Она достала из планшета несколько документов и бросила на стол. – Официально я провожу инспекцию. Вся история про ускоренный курс боевой эфиристики для офицера с поздним проявлением дара – секретна. Буду учить тебя выживать рядом с самим собой. Работа на полигоне, работа с контуром, контроль потока, регенерация, подавление отката, восстановление после перегрузки. И да, отдельный блок – разгон каналов через телесные практики.

Ардор медленно поднял взгляд.

– Через что?

– Через то, что ты прекрасно понял. Интимная нагрузка, правильно выстроенное дыхание, направленный поток, контроль удержания и сброса. Самый простой и быстрый способ разогнать каналы у взрослого сильного одарённого, если он не воспитывался с детства в башне среди зануд с эфирометрами и магомашинами

– Госпожа полковник…

– Молчи. Я ещё не закончила. Без согласия твоего, твоих жён и письменного подтверждения семейного допуска я к тебе не притронусь. Мне не нужны истерики, дуэли, политические скандалы и герцогиня Зальт, которая покупает мой дом, училище и любимую кофейню, чтобы потом торжественно их взорвать. Поэтому связываешься с Альдой, говоришь с Лиарой и утрясаешь. Альде уже ушло официальное письмо из Министерства эфиристики. Для Лиары я подготовила именную копию. Тебе – рекомендация связаться с Корвосом, если есть вопросы.

– А если я откажусь?

Дарна посмотрела на него с интересом.

– Откажешься?

Ардор представил Альду, читающую заключение корпоративных эфиристов. Лиару, которая узнаёт, что отказ увеличивает риск повторной перегрузки. Корвоса, которому придётся объяснять, почему майор решил не учиться. И Дарну, сидящую напротив с видом человека, который может обучать даже через сопротивление ученика, просто учебный процесс будет шумнее.

– Я уточнил.

– Теоретически можешь отказаться. Практически я привяжу тебя к стулу аргументами, а потом твои жёны сами принесут верёвку.

– Очень демократично.

– Армия, милый. Здесь демократия не ночевала и даже мимо не пробегала.

Она откинулась на спинку кресла и впервые за разговор улыбнулась почти по-человечески.

– Злоупотреблять не стану. Мне не интересна твоя постель как добыча. Я своё в этом смысле уже получила. Мне интересны генеральские погоны, которые мне за тебя пообещали. И не просто погоны. Мне пообещали убрать на пенсию ту тварь, которая десять лет тормозила меня в званиях. А вот за это, майор, я готова на многое. Почти на любое преступление против бюрократии.

Ардор не выдержал и рассмеялся.

– Вот теперь верю.

– Отлично. Начнём вечером.

Тему телесного разгона каналов Альда мгновенно прояснила у корпоративных эфиристов.

Она не стала полагаться ни на письма, ни на печати, ни на уверенность Дарны. Через два часа после разговора Ардора с полковником у неё на столе лежали заключения трёх специалистов дома Зальт, одного независимого магистра из столичной Академии и старого консультанта, который когда-то лечил её от перегрузки после аварии на заводском контуре.

Все сказали примерно одно и то же. Да. Метод существует и для взрослого сильного одарённого с грубыми каналами он действительно быстрый и эффективный. Риски конечно же есть, но при грамотном наставнике сведены к минимуму. А Дарна Нургос имеет достаточную квалификацию. Альтернативный путь через классическую Академию займёт годы, а у майора, судя по биографии, нет привычки ждать годы, прежде чем снова полезть в место, где всё взрывается.

После этого Альда связалась с Лиарой и разговор получился весьма напряжённый. Не потому что Лиара ревновала. Хотя ревность, конечно, тоже где-то тихо подняла голову, осмотрелась, но сразу получила от рассудка по морде и спряталась обратно.

Трудность состояла в другом.

– Это будто мы отдаём его, – сказала Лиара, сидя перед экраном связи.

Альда на другом конце выглядела усталой, но собранной.

– Нет, милая. Мы не отдаём. Мы разрешаем лечить и учить способом, который нам неприятен не из-за сути, а из-за чувства собственности.

– Ты так спокойно говоришь.

– Я не спокойна. Я просто умею сидеть ровно, когда внутри хочется кого-нибудь купить и закопать так, чтобы не нашли.

Лиара вдруг улыбнулась.

– А Дарну?

– Дарну нельзя. Она полезна. И, что хуже, права.

– Арди согласился?

– Пока ворчит. Это его форма согласия, когда спорить бессмысленно.

– А если ему… понравится?

Альда внимательно посмотрела на неё.

– Лиа, ему многое в жизни может понравиться. Женщины, власть, слава, война, риск, победа, чужое восхищение. Мы не сможем владеть каждым его чувством. И не должны. Мы уже договорились.

Лиара опустила глаза.

– Не превращать в клетку?

– Да. А ещё не жадничать там, где жадность может его убить.

Она помолчала, потом добавила уже мягче:

– Мы с тобой ухватили главный приз в этой гонке. Красивого, сильного, опасного и совершенно невозможного мужчину, которого уже хотят политика, армия, народ, Корона, маги и судьба. Если мы начнём цепляться за него так, будто можем запереть, то проиграем первыми. Нужно быть умнее.

– И щедрее?

– Да.

Лиара вздохнула.

– Хорошо. Я согласна. Но я хочу, чтобы он сам сказал мне, что это нужно.

– Скажет.

– И чтобы Дарна понимала: это не значит, что мы исчезли.

Альда улыбнулась.

– О, милая, в этом она точно не сомневается. Я уже с ней поговорила и, как мне кажется была…

– Страшной?

– Убедительной.

Дарна не жестила, и это оказалось неожиданно.

Ардор, честно говоря, ожидал от неё чего-то вроде егерской учебки, только с магией и дополнительным унижением. Но Дарна работала строго, сухо и почти бережно. Не сюсюкала, не играла, не пыталась завладеть. На полигоне была полковником. В кабинете – наставником. В интимной части обучения – специалистом, который следил не за страстью, а за дыханием, направлением потока, точкой входа силы, удержанием и безопасным сбросом.

Первое занятие на полигоне она начала с того, что поставила перед ним три каменных блока.

– Сдвинь.

Ардор сдвинул, но так, что первый улетел на десять шагов и раскололся, второй врезался в защитный вал, а третий не сдвинулся, потому что Дарна успела перехватить его и удержала на месте.

– Вот, – сказала она. – Ты не двигаешь. Ты начинаешь воздействовать на камень, затем теряешь контроль и в итоге бьёшь. Это, как если бы хирург подносил к ране скальпель и вонзал его в ткани располосовывая вдоль и поперёк.

– Зато результативно.

– Для ворот, да но не для тела, механизма, щита и не для собственной нервной системы. Ещё раз. Не удар. Толчок. Не толчок. Сдвиг. Не сдвиг. Намерение.

– Вы сейчас говорите, как академический павлин.

– А ты делаешь как бешеный носорог. Попробуем встретиться посередине.

Она учила его направлению потока, силе, плотности выхода. Заставляла держать тонкую струю энергии между пальцами так, чтобы не порвать лист бумаги. Потом – согреть металлическую пластину, не расплавив её. Потом – усилить давление на одну точку камня, не расколов весь блок.

Ардор злился, потел, матерился и дважды чуть не спалил учебный полигон. Один раз всё-таки спалил стойку с измерителями, после чего Дарна молча записала стоимость ущерба в журнал и сказала:

– Из жалования.

– У меня есть деньги.

– Из жалования. Чтобы запомнилось лучше.

С регенерацией оказалось ещё сложнее.

– Заживление раны, – объясняла Дарна, заставив его смотреть на собственную ладонь, где она перед этим сделала тонкий порез, – не равно лечению. Рана может закрыться неправильно. Внутри может остаться грязь, осколок, яд, поражённая ткань. Быстро срастить – не значит правильно вылечить. Твоя задача в бою – не сделать себя новым. Твоя задача – не умереть до врача.

– То есть это аптечка.

– Именно. Первая помощь. Остановить кровь, снизить шок, убрать внутренний разрыв, выжечь инфекцию на ранней стадии, вывести токсин, поддержать сердце, вернуть силы. Но если начнёшь считать себя ходячим госпиталем, я лично сломаю тебе ногу и отдам обычному хирургу для воспитания.

– Вы умеете мотивировать.

– Я умею сохранять живыми самоуверенных идиотов. Это редкое искусство.

С восьми утра до шести вечера Ардор занимался батальоном. Проверки, рейды, патрули, отчёты, подготовка, работа с офицерами, планирование операций, разборы, связь с Восьмой, координация с новым комендантом, внезапные просьбы линейной пехоты «посмотреть один подозрительный овраг», который обычно оказывался очередной дырой в преступный мир.

С шести до полуночи он постигал непростую науку эфиристики, и к двенадцати обычно хотел только лечь лицом вниз. Но через неделю понял, что усталости стало меньше, через две – что четырёх-шести часов сна ему действительно хватает, чтобы проснуться не разбитым, а собранным, а через три – что он намного лучше видит движение противника. И даже не глазами. Чутьём. Словно мир чуть-чуть раньше подсказывает, где сейчас ударят, куда пойдёт ствол, где дрогнет человек перед броском.

Он прибавил в скорости, реакции и выносливости. Но главное было не в этом. Он чувствовал, словно с его оболочки сняли замки. Будто всю жизнь внутри него лежала сложная, мощная конструкция, частично разобранная для перевозки. Узлы стянуты ремнями, детали укрыты тканью, провода связаны и убраны, чтобы не мешали. А теперь кто-то начал всё это осторожно разворачивать, ставить на место, подключать, проверять, затягивать крепления.

Не добавлять новое, а возвращать своё.

Это пугало, радовало и очень злило, потому что теперь приходилось признать: Альда была права. Дарна была права. Лиара была права. Даже этот проклятый Корвос был прав.

Королевский указ о присвоении батальону звания «гвардейский» и почётного наименования «Чёрные барсы» грянул словно взрыв.

Армейский народ поразило не само награждение. После Старых Гор, ракетной базы, спасённых пленных и приграничных операций батальон явно заслужил особое признание. Поразила форма.

Отдельный гвардейский батальон с собственным именем и штандартом.

Такое случалось редко. А уж в такой комбинации, никто и припомнить не мог, когда.

Неделю до прибытия гостей форпост гудел, словно разворошённый улей. Всё, что находилось на виду, отмывалось до блеска или красилось. Если нельзя было отмыть или покрасить, это прятали. Если нельзя спрятать, рядом ставили оградку или часового, демонстрируя что «так и было задумано».

Генерал Кранс, только что утверждённый в новом звании, казалось, парил везде и всюду одновременно. Его видели у казарм, на плацу, в офицерском собрании, на посадочной площадке, в госпитале, у складов, возле кухни и даже в женском комитете, где Шарла Зандор заставила его попробовать новый солдатский обед и добилась официального признания, что кормить стали лучше.

– Если солдат хорошо ест, – сказала она, – он и служит хорошо.

Кранс, попробовав суп, подумал, что не стоит спорить с женщиной, пережившей арест мужа, сменившей сторону и теперь командовавшей гарнизонными жёнами лучше, чем некоторые офицеры ротами.

К прилёту важных гостей крепость сияла словно новенький золотой с профилем Логриса Девятого.

На награждение прилетели командующий Корпусом генерал Зендо Корвос, военный министр Элтор Ирталь и начальник Генерального штаба Дальгор Сайрин.

Для форпоста Онгори это стало почти приездом трёх богов, только с адъютантами, охраной и связистами.

Штандарт вручали на общем построении частей и гарнизона форпоста.

Люди заполнили плац так плотно, что казалось, сама крепость вытянулась по стойке смирно. Линейная пехота, сапёры, авиация, крепостные службы, Восьмая бригада, медики, связисты, караульные команды и гвардейский батальон Ардора в центре, построенный так ровно, будто людей выточили из одного куска тёмной стали.

Ардор стоял перед строем в парадном мундире.

Чистый, выбритый, с планками, знаками, золотым кинжалом, эмблемой Корпуса и лицом человека, который предпочёл бы сейчас штурмовать укреплённую пещеру, чем быть объектом торжественной церемонии.

Лиара смотрела с трибуны рядом с Крансом, Шарлой и несколькими жёнами офицеров. Глаза у неё блестели.

Альда присутствовала через закрытый эфирный канал, но сделала так, чтобы изображение было выведено в специальной ложе связи. И даже на расстоянии умудрялась выглядеть так, будто лично контролирует посадку каждого орденского знака на груди мужа.

Команда ударила по плацу:

– Штандарт внести! Оркестр замер на вдохе и два офицера, и знаменосец под барабанный бой вынесли штандарт.

Тяжёлая ткань тёмно-красного цвета, чёрный барс в прыжке, серебряные когти, золотая кайма, знак Корпуса и малая королевская эмблема в верхнем углу. Вертикальный флаг на флагштоке из красного дерева выглядел не украшением, а обещанием.

– Штандарт принять!

Ардор вышел перед строем, чётко печатая шаг.

Каждый удар каблука по камню казался слишком громким. Он дошёл до трибуны, остановился, склонился на одно колено и коснулся губами тяжёлой ткани.

На секунду всё вокруг ушло, остался только штандарт.

Не награда, не красивая тряпка, не приказ сверху а лица его людей. Мёртвых, живых, тех, кто вытаскивал раненых из-под огня, тех, кто шёл за ним в атаку. Тех, кто молча садился в машины, зная, что сейчас снова будет плохо и тех, кто уже не встанет в строй, но своим отсутствием держит его не хуже живых.

Ардор поднялся и принял штандарт.

Под грохот барабанов он вернулся в строй.

– Напра-во. К торжественному маршу, шагом…

Сводная рота вышла на исходную позицию, и всё замерло на несколько секунд. Стало слышно даже, как плещутся знамёна Армии и Корпуса на высоких флагштоках.

Капельмейстер поднял палочку и оркестр грянул марш, ещё никем здесь не слышанный, кроме музыкантов.

«Прощание славянки».

Мелодия пошла над плацем сначала строго, потом всё шире, всё сильнее, словно открывала ворота не в парад, а в путь, где кто-то уходит, кто-то ждёт, кто-то плачет, а кто-то всё равно идёт вперёд, потому что иначе нельзя.

Глядя на монолитный строй егерей, проходивший мимо трибуны, военный министр Ирталь чуть склонился к генералу Крансу.

– Что за мелодия? Я такого марша не припомню.

– Марш гвардейского егерского батальона, господин министр, – охотно пояснил Отор Кранс. – За авторством майора Таргор-Увира. Очень разносторонне талантливый офицер.

Корвос, стоявший рядом, хмыкнул.

– Надо взять ноты. Уверен, столица будет в восторге.

Сайрин посмотрел на Ардора, который шёл за штандартом с лицом человека, получившего ещё одну проблему в красивой оболочке, и тихо сказал:

– Столица слишком часто в восторге от этого майора.

– Привыкайте, – ответил Корвос. – это только начало.

Учёба, награждение и крепостная возня не мешали Корпусу и линейным подразделениям армии брать под контроль Южные Пустоши.

Официально это называлось длинно и красиво: «совместный протекторат для восстановления территориальной целостности Великого герцогства Истар», но люди взрослые понимали, что речь идёт об оккупации.

Вежливой, юридически красиво упакованной, политически согласованной, с флагами Истара рядом с флагами Шардала, с совместными комиссиями, с длинными словами о стабилизации и восстановлении законности, но всё равно оккупации.

Никто не собирался отдавать землю обратно в прежнем виде. Не можешь обеспечить порядок – гуляй. Шардал слишком хорошо помнил Гиллару, чтобы снова позволить серым зонам расти у себя под боком.

Люди, вросшие в местные схемы целыми поколениями, сопротивлялись как могли.

Прятали и вывозили склады, выводили людей и рабов в горы, пытались купить офицеров и поднимали старые родовые связи. Порой кричали о правах, древних вольностях и местных обычаях, но егеря слушали всё это примерно так же, как слушают звуки за дверью перед тем, как её выбить.