Текст книги "Сорок третий 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Маршал опустил голову в поклоне.

Король прошёлся до окна, и встал, рассеянно смотря на город.

За стеклом лежала столица Балларии. Строгая, богатая, уверенная в себе. Купола банков, башни министерств, длинные фасады торговых домов, широкие проспекты, где деньги ходили не хуже войск, иногда побеждая быстрее. И Этрос вдруг ясно понял, что нервничает не из-за Ардора.

Майор служил внешним маркером. Опасным, ярким, слишком живучим, но всё же человеком. А вот рынок Шардала, потерянные контракты, недовольные банкиры, Ханго с просевшими акциями, Истар с грязными тайнами и собственная элита, начинающая считать убытки вслух, – это уже не операция. Это настоящая трещина в основании.

– Что предлагает разведка? – спросил он, не оборачиваясь.

Орта ответил сразу:

– Прекратить попытки устранения Таргор-Увира. Заморозить активные каналы на южном участке до выяснения масштаба утечек, начать полную ревизию агентуры и системы управления. Вывести из Истара всех, кого ещё можно вывести. Дезавуировать Ханго представив всё как частную инициативу технического характера, если шардальцы начнут давить публично. И подготовить пробный торговый заход через посредников.

Барон Ханго вскинулся.

– Дезавуировать концерн?

– Не концерн. Эпизод, – сухо сказал Орта. – Если конечно хотите спасти всё предприятие.

– А если Шардал предъявит ракеты?

– Скажем, что украдены. Или проданы третьими лицами. Или что это опытные изделия, попавшие в Истар без санкции Короны. – Этрос горько усмехнулся.

– Никто не поверит.

– Верить не обязательно. Важно дать удобную ложь тем, кто хочет молчать. – Король наконец обернулся. – А что предлагает армия?

Дорн сказал:

– Готовиться к тому, что Шардал теперь ускорит ракетную программу. Усилить ПВО ключевых объектов. Начать вкладываться в разработки противовоздушного оружия и систем управления. Пересмотреть склады и маршруты. И, ваше величество, перестать недооценивать Корпус Егерей. Это далеко не пограничная пехота с хорошими сапогами. Они уже давно стали инструментом стратегического влияния.

– Благодаря одному майору?

– Благодаря системе, сумевшей дать одному майору место, приказ и свободу действий. Это опаснее самого майора. Напомню, ваше величество что и остальные подразделения корпуса егерей, действуют весьма профессионально.

Этрос смотрел на карту.

– А что предлагает финансовый блок?

Министр двора осторожно сказал:

– Не доводить дело до торговой войны полной глубины. Вернуть хотя бы часть каналов. Дать рынкам сигнал, что ситуация под контролем и начинает выправляться.

Король медленно сел обратно и некоторое время молчал.

– Хорошо. Попытки устранения Таргор-Увира прекратить.

Орта склонил голову.

– Да, ваше величество.

– И не потому, что я боюсь этого майора.

– Разумеется.

– А потому, что я устал оплачивать его героическую карьеру своими агентами.

– Это более точная формулировка.

– Каналы в Истаре чистить. Тех, кто может сгореть, выводить. Тех, кто не может, пусть молчат. Ханго подготовить публичную линию отрицания. Финансистам дать понять, что торговые решения будут пересмотрены.

Барон Ханго открыл рот, но под взглядом короля закрыл.

– И ещё, – Этрос постучал пальцем по карте. – Мне нужен полный анализ действий, окружения и личности Таргор-Увира. Не как цели. Как явления. Кто его поддерживает, кто на нём зарабатывает, кто его боится, кто может однажды счесть его слишком опасным даже в Шардале.

Орта кивнул.

– Будет сделано.

Этрос взял со стола папку с красной лентой и швырнул её на карту.

– И уберите это с моих глаз. Видеть не могу эти проклятые горы.

Совещание закончилось быстро.

Люди выходили тихо, каждый унося свой кусочек общего страха. Барон Ханго – страх биржи и следствия, Орта – страх проваленной сети, Дорн – страх будущей войны. Министр двора – страх перед финансовой элитой, умеющей улыбаться королю и одновременно считать, сколько будет стоить другой король.

Целители знали дело на отлично и уже через три дня, Ардор гулял по госпитальному скверу вместе с жёнами, действительно наслаждаясь их обществом. Лиара рассказывала, как укрощала местный женский змеючник, Альда поделилась новостью что у неё теперь стажёр в совете директоров – принцесса Эльга и что девочка настоящий талант в деле прогибания людей в нужном направлении.

– Уж не знаю откуда что взялось, но несмотря на нежный возраст девочка виртуозно ведёт переговоры. Думаю, её потихоньку выпускать на вольный выпас. Конечно в компании юристов – головорезов.

– Вполне ожидаемо. – Ардор пожал плечами. – Нас троих она прогнула одним движением.

– Ну с дочкой короля, как-то вариантов особо и нет. – Альда качнула головой. – Но скажи. Она ведь уже сейчас красотка, а к шестнадцатилетию, будет вообще фантастически хороша. Неужели тебя это не привлекает?

– Да я с вами двумя разобраться не могу. – Устало произнёс Ардор. – Одну бы из вас я ещё как-то усмирил, но двух, уже нереально. А трёх, вообще кошмар. Где гарантия, что в один прекрасный момент, вам не захочется чтобы я бросил службу и превратился в домашнее животное? Запрёте в стойло, будете выводить на выставки…

Альда остановилась.

– Ты действительно так думаешь?

– Да к тому всё идёт, милая. – Ардор покачал головой. – Я конечно крепкий парень, но не настолько чтобы воевать со своими жёнами. Это не семья тогда, а кладбище несбыточных желаний. И я вам честно скажу, что успел пожалеть, что согласился на этот брак. Вы обе фантастически хороши, но уже начинаете давить в нужном вам направлении, не задумываясь о том, что из этого нужно мне и что прямо противоречит моим принципам.

– Это так? – спросила Лиара, обращаясь к Альде, и та, подумав несколько секунд, кивнула.

– Пока нет, но тенденция есть. Он прав. В большинстве случаев женщина покупает согласие партнёра через постель, нежность, заботу, слёзы, ревность, чувство вины и ещё десяток прекрасных инструментов, которые мужчины обычно замечают, когда уже поздно.

Ардор посмотрел на неё с интересом.

– Звучит как признание в преступлении.

– Это не преступление, милый. Это базовый курс выживания женщины в мире, где законы, деньги, армии и фамилии очень долго принадлежали мужчинам. Мы учимся направлять. Мягко, красиво, иногда незаметно. Иногда слишком незаметно даже для себя.

Лиара медленно кивнула.

– То есть мы правда начали его тянуть?

– Да, – спокойно сказала Альда. – Я начала. Ты пока больше боишься за него, но страх быстро становится поводком, если его вовремя не остановить.

Лиара вздрогнула и посмотрела на Ардора.

– Я не хочу быть поводком.

– А я не хочу однажды проснуться в золотом стойле, с цепью на шее, – сказал он. – Вот и поговорим, пока никто никого не запер.

Они дошли до скамьи у маленького госпитального пруда, где в мутноватой воде плавали толстые ленивые рыбы. Ардор сел осторожно, потому что ребро всё ещё напоминало о себе при каждом слишком бодром движении, Альда устроилась слева, Лиара справа, но на этот раз никто не взял его за руки.

– Давайте сразу, – сказал Ардор. – Я не уйду из армии потому, что вам страшно. Не брошу батальон, потому что вы решили, будто мне полезнее сидеть дома и рожать наследников политической конструкции. Не стану удобной фигурой для Совета директоров, дворца, Зальтов, Короны или будущего брака с Эльгой. Если однажды я пойму, что семья стала для меня не домом, а клеткой, я очень плохо на это отреагирую, и вам даже лучше не знать, как.

Альда не перебила, и это уже говорило о многом, а Лиара тихо спросила:

– А если мы просто хотим, чтобы ты жил?

– Хотите. И правильно делаете. Но между «живи» и «не смей рисковать» лежит большая разница. Я военный. Я командир и просто предводитель банды головорезов. Я не могу обещать, что всегда вернусь целым. Я могу обещать, что не буду лезть в смерть ради красоты жеста.

– А разведка в пещерах? – сухо уточнила Альда.

Ардор поморщился.

– Там были наши.

– Я знаю.

– И ракеты, что в потенциале – тысячи трупов. Не для фейерверка же их притащили так близко к границе.

– Арди.

– Что?

Лиара посмотрела на него очень внимательно.

– Ты можешь обещать, что не будешь врать нам словом «разведка», если сам уже понимаешь, что идёшь туда, где всё может сорваться?

Ардор хотел ответить привычно, но поймал взгляд Лиары и не стал.

– Нет, – сказал он честно. – Потому что иногда я сам понимаю это только когда уже поздно. Это всё переходит из одного дела в другое на ходу. Вроде пошёл на штурм, пригляделся, ан нет. Разведка.

– Тогда другое, – сказала она. – Обещай, что будешь оставлять нам правду настолько, насколько можешь. Не красивую бумагу. Не «всё штатно». А правду. Где ты, зачем, кто рядом, кто знает, что ты полез в очередную дыру. – Альда кивнула. – И второе. Если операция не требует немедленного одиночного решения, ты берёшь прикрытие. Не потому, что мы тебя держим, а потому что ты уже не просто Ардор со стволом и ножом. Ты командир, муж, политический фактор и, как ни прискорбно для твоей скромности, ценность государственного уровня.

– Ненавижу эту формулировку.

– Зато она точная.

Он посмотрел на воду.

– Хорошо. Не обещаю стать осторожным. Это было бы враньё. Но обещаю не путать необходимость с привычкой лезть первым. Если можно взять людей – возьму. Если можно предупредить – предупрежу. Если нельзя, потом не буду строить из себя невинную ромашку.

– Уже прогресс, – сказала Альда.

– Теперь вы. – Он посмотрел сначала на Альду а после на Лиару.

– Мы? – спросила Лиара.

– Да. Вы не принимаете за меня решений о моей службе. Не строите мне будущее за моей спиной. Не договариваетесь с королями, министрами, герцогами, магами и принцессами так, будто я красивое, но молчаливое животное в стойле замка Таргор-Увир.

Альда вздохнула.

– Справедливо.

– И Эльга, – сказал он.

Вот теперь обе стали серьёзными.

– Эльга – отдельный вопрос, – сказала Альда.

– Именно. И я хочу, чтобы он и дальше оставался отдельным, пока девочке не исполнится хотя бы шестнадцать. Не политической задачей, не красивым решением, не «логичной конструкцией». Человеком. Если она к тому моменту всё ещё захочет войти в нашу семью, если вы обе будете этого хотеть, если я буду этого хотеть, тогда поговорим. Не раньше.

Лиара выдохнула так, словно сама не заметила, как задержала дыхание.

– Я согласна.

Альда молчала подольше.

– Я тоже. Но с поправкой. Мы не сможем сделать вид, что вопроса нет. Двор, Корона, пресса и маги уже видят эту линию.

– Видеть могут что угодно. Решать будем мы. Все. Вслух.

Альда медленно улыбнулась.

– Все семейные стратегические решения – только вслух?

– Да.

– Без продавливания через постель?

– Особенно без этого.

– Жаль, – сказала Альда. – Инструмент приятный.

Лиара покраснела, но неожиданно добавила:

– Но нечестный, если им покупать согласие.

Ардор повернулся к ней.

– Вот!

Альда посмотрела на них обоих и вдруг рассмеялась тихо, без прежней игры.

– Боги, какая же у нас странная семья. Муж требует честности, вторая жена вводит моральный кодекс, а герцогиня Зальт сидит и признаёт, что переборщила с управлением.

– Огласим? – спросила Лиара.

– Что?

– Правила.

Ардор моргнул.

– Ты серьёзно?

– Да. Иначе мы потом начнём помнить их каждый в свою пользу.

Альда оживилась.

– Вот это уже разумно. Семейное соглашение. Не брачный контракт, не юридический акт, а внутренний устав дома.

Устав? – Ардор прищурился. – Мне уже нравится.

– Ну не устав, – сказала Лиара. – Обет. Не магический, – успокоила Альда. – Просто наш. Чтобы помнить.

Ардор посмотрел на обеих и неожиданно понял, что злость ушла. Осталась усталость, боль в ребре и что-то тяжёлое, но важное. Они не спорили с тем, что он сказал. Не обиделись напоказ. Не попытались тут же превратить его слова в новую схему управления.

Слушали и это стало непривычным, но очень ценным.

– Хорошо, – сказал он. – Первое. Никто в семье не превращает другого в инструмент.

– Второе, – сказала Лиара. – Страх за любимого не даёт права сажать его в клетку.

– Третье, – сказала Альда. – Служба Ардора – его долг и его выбор. Мы можем спорить, советовать, ругаться, но не ломать.

– Четвёртое, – добавил Ардор. – Я не использую службу как щит от семьи. Если жив, вернулся и могу говорить – говорю.

Лиара кивнула.

– Пятое. Мы не решаем судьбу Эльги без Эльги. И без нас всех.

– Шестое, – Альда чуть прищурилась. – Постель не используется как средство политического давления.

Ардор хмыкнул.

– Но может использоваться как средство примирения.

Лиара вспыхнула до ушей, а Альда довольно улыбнулась.

– Это важное уточнение. Внесём.

– Седьмое, – тихо сказала Лиара. – Если кто-то из нас чувствует, что его тянут не туда, он говорит сразу. Не копит, не терпит, не ждёт, пока станет поздно.

Ардор кивнул.

– Вот это главное.

Альда вытянула руку, ладонью вверх,

– Тогда договорились?

Лиара молча положила ладонь поверх её руки, а Ардор посмотрел на их пальцы, потом накрыл их своей ладонью.

– Договорились.

Некоторое время они сидели молча.

Сквер был маленький, госпитальный, не особенно красивый. Пруд мутный, дорожки слишком прямые, кусты подстрижены так, будто их тоже лечили по уставу. Но в этот момент Ардору показалось, что лучшего места для важного разговора и быть не могло.

– А теперь, – сказала Альда уже обычным тоном, – раз мы всё честно обсудили, я всё равно считаю, что ты должен лежать ещё два дня.

– Мы только что договорились не давить.

– Я не давлю. Я выполняю рекомендации целителей.

– Это давление через медицину.

– Это забота о своём единственном мужчине.

Лиара улыбнулась.

– Арди, ты обещал не путать необходимость с привычкой лезть первым. Вот сейчас необходимость – лежать.

– Предатели.

– Жёны, – поправила Альда.

– Семья, – мягко сказала Лиара.

Он посмотрел на них обеих, вздохнул и сдался.

– Один день.

– Два, – сказала Альда.

– Один с половиной.

– Два.

– Полтора и бульон не отвратительный.

Альда задумалась.

– Мирта договорится с кухней.

Лиара рассмеялась.

– Вот видишь? Семейные переговоры уже работают и это совсем не страшно.

Ардор откинулся на спинку скамьи.

– Если так пойдёт дальше, вы меня всё-таки прогнёте.

Альда наклонилась и поцеловала его в щёку.

– Нет, любимый. Теперь будем договариваться.

Лиара с другой стороны тихо добавила:

– А если забудем – ты нам скажешь.

Он закрыл глаза, чувствуя на лице слабое солнце, рядом тёплые плечи жён и странное, почти невозможное спокойствие.

– Скажу, – пообещал он. – Только вы тоже не молчите.

– Не дождёшься, – сказала Альда.

– Вот почему-то верю.

Глава 16

Дорген Асвар прилетел в Марсану без обычной истарской пышности.

В другие времена и при других обстоятельствах великий герцог Истара появился бы с двумя парадными воздухолётами сопровождения, блестящей свитой, герольдами, дипломатическими секретарями, охраной в серебристо-синих мундирах и таким количеством родовых знаков, что всякий встречающий сразу понимал бы: прибыл не человек, а суверенная древность в очень дорогой упаковке.

Теперь же его аппарат сел на закрытой площадке Королевского дворца тихо и скромно, а по Истарским меркам и вовсе унизительно. Один тяжёлый воздухолёт, два сопровождающих борта, небольшая охрана, министр двора, глава канцелярии и личный секретарь, державший кожаный портфель так, будто в нём лежали не документы, а последняя надежда герцогства.

Дорген Асвар сошёл по трапу медленно.

Высокий, худой, с длинным лицом и седыми волосами, зачёсанными назад, одетый в алый с золотом камзол и с парадной золотой шпагой, усыпанной бриллиантами. Он представлял ту самую породу, кто даже усталым выглядит достойно, а проигрывая старается стоять так, будто просто временно позволяет обстоятельствам говорить первыми. Но сегодня усталость всё-таки пробивала выучку. Вокруг глаз залегли тени, губы сжаты, а взгляд на мгновение задержался на шардальских гвардейцах у входа.

Не парадно-выходные красавцы с чеканной выправкой и лицами словно с обложки женского журнала. Ветераны, за особые заслуги получившие полное омоложение и лечение, с орденами во всю грудь, спокойными уверенными взглядами людей уже видевших смерть и уверенными в том, что их король наместник бога на земле.

Логрис принял его не в тронном зале, что уже стало знаком.

Тронный зал предназначался для церемоний, союзов, браков, торжественных угроз и красивых лживых фраз, после переписанных в хроники. А этот разговор для хроник не предполагался. В малом картографическом кабинете, за закрытыми дверями, при трёх свидетелях: Ингро Талисе, министре иностранных дел Шардала и молчаливом начальнике дворцовой канцелярии.

На огромном столе лежала груда карт.

Южной границы Шардала, Великого герцогства Истар, Старых Гор, Пустошей, схема захваченной базы в ущелье Гархор. Отдельный лист с маршрутом вывоза ракетных контейнеров. И ещё одна карта, от которой Доргену сразу стало холоднее. старая военная карта Истара, разделённого на зоны контроля.

Зелёным – герцогская администрация, жёлтым – условный контроль, серым – Пустоши, красным – бандитские, контрабандные, балларийские и неизвестные узлы.

Серого и красного было слишком много.

Логрис стоял у стола, не садясь. На нём был тёмный рабочий мундир без излишней роскоши. Ни короны, ни орденов, ни позы для портретистов. Просто король, которому некогда играть в мягкость.

– Ваша Светлость, – сказал он.

– Ваше Величество, – Дорген Асвар поклонился ровно настолько, насколько позволял его статус.

Логрис указал на кресло.

– Садитесь. Разговор будет долгим, а я не хочу, чтобы вы потом сказали, будто Шардал вынудил вас к решению усталостью ног.

Дорген сел.

– Надеюсь, Ваше Величество не намерено вынуждать меня к решениям вообще.

Логрис посмотрел на него почти с сожалением.

– Тогда вы зря прилетели.

Пауза получилась короткой, но тяжёлой.

Ингро Талис даже не шевельнулся.

Дорген медленно положил ладонь на подлокотник кресла.

– Я прибыл обсудить инцидент в Старых Горах.

– Инцидент? – Логрис чуть поднял бровь. – Красивое слово. Им удобно называть всё, что угодно. От драки в порту до иностранной ракетной базы на вашей территории.

– Моя канцелярия не подтверждает наличие на территории герцогства базы Балларии.

Логрис кивнул.

– Разумеется. Потому что, если подтвердит, придётся признать, что вы либо не контролируете собственную территорию, либо разрешили Балларии развернуть военный объект у моей границы. Первый вариант унизителен. Второй смертельно опасен. Поэтому ваша канцелярия выбрала третий: ничего не подтверждать.

Дорген не ответил сразу.

Он был не глуп и не слаб. Просто оказался в кабинете человека, который пришёл на разговор уже после того, как его армия принесла доказательства в ящиках.

– Великое герцогство Истар не давало Балларии официального разрешения на размещение военных объектов.

– Я вам даже верю, – сказал Логрис. – Это, пожалуй, самое печальное.

Он взял со стола тонкую папку и бросил её перед Доргеном.

Не грубо.

Но достаточно, чтобы папка скользнула по полированной поверхности и остановилась у руки герцога.

– Отчёт по ущелью Гархор. Шесть транспортно-пусковых контейнеров. Документация концерна Ханго. Офицер разведки Балларии. Представитель концерна. Склады. Пленные. Система самоликвидации. Каналы поставок по Пустошам. И всё это на земле, которую вы называете своей.

Дорген открыл папку.

Пролистал первые страницы.

Лицо его почти не изменилось, но пальцы на мгновение сжались чуть сильнее.

– Эти материалы требуют проверки.

– Конечно. Проверяйте. Мы уже проверяем. Балларийцы тоже наверняка проверяют, что именно не успели взорвать. Ханго проверяет, сколько лет технологического преимущества они потеряли. Банкиры проверяют, как быстро рухнут их оценки риска. Все заняты проверками. А у меня на границе была ракетная база.

– Ваше Величество, я не отрицаю серьёзность ситуации.

– Нет, отрицаете. Просто вежливо.

Логрис подошёл к карте Истара и положил палец на серую область.

– Вот это что?

Дорген посмотрел.

– Пустоши.

– Половина вашего государства.

– Исторически сложная зона слабого заселения и ограниченного административного присутствия.

– Нет, – сказал Логрис. – Это половина вашего государства, которую вы фактически не контролируете.

Дорген поднял взгляд.

– Формально она входит в состав Великого герцогства Истар.

– Формально Гиллара тоже считала свои юго-восточные провинции неотъемлемой частью королевства.

В кабинете стало холоднее.

Дорген медленно произнёс:

– Ваше Величество напоминает мне о недавней войне?

– Нет. О реальности. Мы одним ударом взяли треть Гилларского королевства. Не потому, что очень любили чужие земли, а потому что там годами строили угрозу у нашей границы. Теперь мы эти земли осваиваем. Дороги, гарнизоны, школы, суды, администрация, налоги. Сложно, дорого, неприятно. Но получается.

Он перевёл палец с карты Гиллары на карту Истара.

– И вот я смотрю сюда. Пятьдесят процентов территории под вашим гербом фактически живут как серая зона. Контрабанда, вооружённые банды, частные отряды, балларийские инструкторы, склады, тайники, проходы, продажные коменданты, мёртвые патрули. И теперь ещё ракеты.

– Истар не Гиллара.

– Пока нет.

Дорген выпрямился.

– Это угроза?

– Это милость, – спокойно сказал Логрис.

Герцог замолчал.

Логрис сел напротив него.

– Угроза звучала бы иначе. Угроза была бы предъявлением ультиматума, мобилизацией корпуса, закрытием границы, публичным обвинением вас в неспособности удерживать суверенитет и вводом войск под предлогом ликвидации иностранной военной инфраструктуры. И, уверяю вас, после Гиллары мои генералы прекрасно знают, как это делается. Представьте себе на мгмновение что ракеты взлетели и ударили по какому-нибудь крупному городу. Я бы с вами не разговаривал, а просто стёр Истар с лица земли.

– Вы говорите так, будто уже приняли решение.

– Я говорю так, потому что пока ещё даю вам возможность принять его вместе со мной.

Дорген усмехнулся без радости.

– Очень щедро.

– Да.

И сказано это было так просто, что герцог понял: Логрис действительно считает это щедростью.

– Чего вы хотите? – спросил Дорген.

– Спокойствия на границе.

– Формулировка слишком широкая.

– Намеренно. Потому что мне безразлично, как именно вы называете свою слабость. Пустошами, исторической особенностью, недостатком ресурсов, сложной этнической картой, трудной логистикой, горным характером местности. Мне важно одно: с вашей территории больше не должны приходить оружие, инструкторы, диверсанты, ракеты, деньги для банд и любая другая зараза.

– Мы готовы усилить патрули.

Логрис даже не улыбнулся.

– Нет.

– Создать совместную комиссию.

– Нет.

– Допустить ваших наблюдателей на отдельные участки.

– Нет.

Дорген сжал губы.

– Тогда вы не ищете соглашения.

– Я как раз его ищу. Просто не собираюсь тратить время на слова, которыми обычно прикрывают бездействие. Ваши патрули либо купят, либо убьют, либо они сами начнут возить контрабанду. Комиссия напишет отчёт, потом второй, потом третий, а через год я снова получу базу, только глубже в горах. Наблюдатели увидят то, что им покажут. Мне это не нужно.

– А что нужно?

Логрис развернул к нему карту.

– Совместный протекторат.

Дорген очень медленно поднял глаза.

– Над чем?

– Над серой зоной Пустошей и Старых Гор вдоль шардальской границы. Полоса глубиной до административной линии вашего фактического контроля. Здесь, здесь и здесь. – Он отметил три крупных района. – Формально территория остаётся в составе Великого герцогства Истар. Ваш флаг, ваши гражданские регистры, ваши земельные права. Но безопасность, военная инфраструктура, пограничный режим, борьба с контрабандой, проверка воздушных площадок, дорог, складов и пещерных районов идут под совместным управлением. С шардальским военным компонентом.

– То есть оккупация.

– Если хотите грубое слово, могу подобрать ещё грубее. Но я предлагаю протекторат.

– Вы предлагаете мне отдать вам половину страны.

– Нет. Я предлагаю вам признать, что половина страны уже вам не принадлежит в практическом смысле. И лучше, если порядок туда войдёт с вашим согласием, чем без него.

Дорген резко встал и прошёл к окну.

Там, за стеклом, виднелась Марсана. Влажная, богатая, живая, слишком уверенная в себе. Столица государства, которое только что переварило треть Гиллары и теперь рассматривало Истар не как древнего соседа, а как проблему на карте.

– Вы понимаете, что это значит для меня? – спросил он, не оборачиваясь.

– Да.

– Мои дворяне назовут это предательством.

– Некоторые.

– Моя армия сочтёт это унижением.

– Ваша армия не смогла найти ракетную базу у себя в горах.

Дорген резко повернулся.

– Не переходите грань, Ваше Величество.

Логрис поднялся.

Вот теперь в кабинете стало по-настоящему опасно.

– Грань? – тихо спросил он. – Ваша Светлость, грань была там, где с территории вашего государства должны были полететь ракеты по моей земле. Грань была там, где мои люди нашли наших людей в стальных клетках. Грань была там, где балларийский полковник распоряжался объектом внутри ваших границ. Я сейчас стою далеко за этой гранью и всё ещё разговариваю с вами как с суверенным правителем. Не испытывайте моё терпение, называя это недостаточным уважением.

Дорген побледнел.

Не от страха.

От понимания, что ответить нечем.

Ингро Талис всё так же молчал, но именно его молчание давило сильнее лишних слов. Потому что за ним угадывались папки, каналы, списки, шифровки, имена и маршруты. Всё то, чем потом ломают не армии, а государства.

– Вы хотите войти войсками, – сказал Дорген. – Назвать это совместным протекторатом, поставить гарнизоны, взять под контроль дороги, аэродромы и перевалы. Через пять лет там будут использовать только ваши административные формы, платить вашим подрядчикам и смотреть на моих чиновников как на музейных сторожей.

– Возможно.

– Вы даже не отрицаете.

– Я не торгую детскими сказками. Если ваш аппарат окажется сильнее, вы сохраните влияние. Если нет, люди будут выбирать тех, кто приносит порядок, дороги и защиту. Так всегда было.

– Это цинично.

– Это единственный путь государственного строительства.

Дорген снова посмотрел на карту.

– Что я получу?

Логрис чуть наклонил голову, потому что наконец-то прозвучал правильный вопрос. Не «как вы смеете», не «что скажет мир» и не «какое право». А именно: что я получу взамен плохого решения.

– Первое. Шардал публично не обвиняет Истар в содействии Балларии. Мы формулируем Гархор как совместно выявленную иностранную операцию в труднодоступной зоне.

Дорген криво усмехнулся.

– Ложь.

– Удобная ложь. Вы же не против удобных слов, когда они спасают трон.

Герцог промолчал.

– Второе, – продолжил Логрис. – Мы признаём территориальную целостность Великого герцогства в существующих границах. Публично. Жёстко. Любые балларийские заявления о нестабильности Истара объявляем попыткой воспользоваться кризисом.

Дорген чуть повернул голову.

Это уже было важно.

– Третье. Шардал помогает вам реформировать пограничную службу, снабжение, дороги и гарнизоны в зоне протектората. Да, нашими специалистами. Да, под нашим контролем. Но формально это будет программа стабилизации Истара.

– За чей счёт?

– Частично за ваш. Частично за наш. Частично за счёт конфискованных контрабандных активов, которых, судя по первым спискам, хватит на маленькую войну и приличный публичный дом.

– Четвёртое?

– Ваши дворяне, замешанные в балларийских и контрабандных каналах, будут вычищены. Но не публично все сразу. Мы дадим вам материалы. Вы сами объявите кампанию против измены и преступных сетей. Где не справитесь – поможем.

Дорген горько сказал:

– Поможете убрать мою знать моими руками.

– Вы предпочитаете, чтобы она убрала вас своими?

И это тоже было нечем крыть.

– Пятое, – сказал Логрис. – Торговые каналы через стабилизированную зону получат особый режим. Истар заработает на транзите больше, чем сейчас теряет на контрабанде. Но уже не в карман вашим генералам, а в казну.

Дорген тихо рассмеялся.

– Вы хотите отнять у моих воров деньги и заставить меня радоваться налогам.

– Да.

– Вы невыносимы.

– Вы не оставили мне иной возможности.

Дорген вернулся к столу и сел.

Он выглядел старше, чем в начале разговора. Не сломанным, нет. Просто человеком, который увидел яму впереди, оглянулся назад и понял, что там уже пожар.

– А если я откажусь?

Логрис сел напротив.

– Тогда через неделю я публично представлю доказательства балларийской ракетной базы в Старых Горах. Приложу документы Ханго. Покажу пленных. Выставлю карту каналов. Объявлю, что Истар не контролирует территорию, представляющую прямую угрозу Шардалу. После этого мой парламент, армия, пресса и семьи тех, кого могли убить ракеты, потребуют действий. Я введу войска в зону угрозы. Не потому, что хочу вашу землю, а потому, что обязан защитить свою.

– Мир осудит.

– Мир осудил Гиллару, потом пересчитал торговые выгоды и замолчал.

Дорген прикрыл глаза.

– Баллария вмешается.

– Баллария сейчас занята тем, что объясняет себе, как потеряла новейшую и секретную ракетную батарею. И почему двадцать семь её агентов не смогли убить одного шардальского майора. Этрос Ангис будет шуметь, но прямой войны из-за ваших Пустошей не начнёт. Слишком дорого. Его банкиры уже считают.

Дорген открыл глаза.

– Вы знаете и это.

– Я король, Ваша Светлость. Я обязан знать неприятное раньше, чем оно станет очевидным.

Молчание затянулось.

За окнами прошёл дождь. Короткий марсанский дождь, быстрый, почти деловой. Ударил по стеклу, прошелестел по крыше, смыл с воздуха пыль и исчез, оставив город блестеть под тусклым светом.

Дорген смотрел на карту Пустошей.

Половина территории, половина герцогства, и три четвери национальной гордости, хотя всё это давно уже было не владением, а раной, прикрытой гербом.

– Мне нужны условия, – сказал он наконец.

Логрис едва заметно кивнул.

– Говорите.

– Первое. Формулировка только «совместный протекторат стабилизации». Ни «военный контроль», ни «шардальская зона», ни «оккупационный режим».

– Принимается.

– Второе. Гражданская администрация остаётся истарской. Ваши военные не вмешиваются в гражданские суды без согласования с моим представителем.

– Если речь не идёт об угрозе безопасности, контрабанде оружия, иностранной агентуре или диверсиях.

– Это слишком широко.

– Намеренно.

Дорген посмотрел на него устало.

– Запишем отдельный порядок совместного допуска.

– Запишем.

– Третье. Мои офицеры входят в совместные штабы не как наблюдатели, а как участники.

– Если пройдут проверку.

– Проверку кем?

– Совместной комиссией.

– То есть вами.

– И вами. Но если ваш офицер куплен Балларией, он не будет сидеть рядом с моими картами даже из уважения к вашей чувствительности.

Дорген сжал зубы.

– Четвёртое. Доходы от легализованного транзита делятся в пользу Истара.

– Первые три года – да. Потом пересмотр.

– Пять лет.

– Три.

– Четыре.