Текст книги "Сорок третий 5 (СИ)"

Автор книги: Андрей Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Ардор не стал догонять беглецов.

Хотелось, конечно, но за годы службы он успел понять, что, когда враг уходит, часто это не бегство, а приглашение. Причём написанное на обороте мины.

– Воздух, не преследовать. Контроль периметра. Командирам взводов, добить сопротивление и проверить технику. Сапёры к дороге и на фланги. В лесополосу не лезть. Кто полезет, пусть сам себя из деревьев и выковыривает.

Пилот Алхара чуть повернул голову.

– Они уходят, командир.

– Пусть. Главная задача выполнена.

Внизу бой уже превращался в грязную работу после боя. Люди вытаскивали раненых, тушили машины, добивали очаги сопротивления, матерились, звали санитаров и искали своих. Батальон Восьмой бригады выглядел потрёпанным, но живым. А это в такой засаде уже тянуло на маленькое чудо, купленное большой кровью.

Когда Алхар, тяжко скрипнув амортизаторами сел на дороге, рядом с искорёженной взрывом машиной связи, полковник Альс Тенгос встретил Ардора без лишних слов. Просто шагнул навстречу, крепко пожал руку и секунду держал, не отпуская.

– Майор, – сказал он хрипло. – Ты мне батальон вытащил.

– К сожалению, не весь.

– Поэтому и не целую.

И оба скупо улыбнулись грубоватой шутке.

– Спасибо, господин полковник. Было бы неловко.

Тенгос коротко усмехнулся, но глаза у него оставались тяжёлыми.

– Одиннадцать убитых, тридцать с лишним раненых. Если бы вы опоздали хоть на десять минут, я бы сейчас докладывал о потере сводного батальона и большей части техники.

– Засада очень грамотная, – сказал Ардор, бросив взгляд на карту, разложенную на капоте. – Явно не бандиты придумали. Маршрут знали точно, да и время, состав колонны…

– Утечка.

– Без вариантов. Только ищите тихо. Кто слил, тот сейчас будет слушать, как мы ищем.

Тенгос посмотрел на него внимательнее.

– Хорошая школа, майор.

Ардор кивнул.

– Враги – хороший стимул.

К вечеру, когда раненых увезли, проезд восстановили, а разбитую технику начали вывозить в форпост, в штабе соединения собрали оперативное совещание для разбора.

Штабной зал форпоста Онгори был большим, холодным и очень правильным. Карта участка на всю стену, красные и синие флажки по полю, тяжёлые деревянные столы с телефонами и шифровальными аппаратами, дежурные писари за столами вдоль стен, запах бумаги, табака, мокрой формы и чужого желания быть на свадьбе женихом, а на похоронах – случайным прохожим.

Руководил совещанием комендант форпоста генерал третьего ранга Заргос, как старший по званию. Рядом стоял начальник штаба, и полковник Зандор из тылового хозяйства, а кроме того командиры служб, представители авиации, сапёров, связи и Восьмой бригады. Народу набилось столько, будто разбирали не деблокаду батальона, а маленькую войну.

Впрочем, так оно и было.

Заргос говорил ровно, почти благожелательно, но с легчайшим оттенком яда в голосе.

Итак. Сводный батальон Восьмой бригады попал под заранее подготовленный удар на дороге в квадрате семь-четырнадцать. Противник разрушил дорожное полотно, отсекая колонну от отхода, развернул блокирующие позиции и прикрыл район средствами противовоздушной обороны. Батальон майора Таргор-Увира, действуя в инициативном порядке, нанёс авиационный удар, уничтожил батарею ПВО, прорвал кольцо и сорвал подход резервной колонны противника.

«Инициативный порядок» прозвучал мягко, но неприятно, словно Ардор не спас людей, а самовольно испортил кому-то аккуратную схему и Тенгос это тоже услышал.

– Прошу внести в протокол, – сказал он. – Действия майора Таргор-Увира спасли мой батальон от уничтожения.

Начальник штаба с лёгкой полуулыбкой поднял бровь.

– Формулировку уточним после полной оценки.

– Не уточним, – сказал Тенгос. – Так и внесёте. Я командир батальона, который сегодня вытаскивали из мешка. Мне лучше знать, как это называется. В ином случае моё особое мнение уйдёт шифровкой в Корпус, и что я там напишу, будет совсем далеко от дипломатии. Даже военной.

Пауза стала колкой и сухой, как стерня на поле. Заргос повернул голову к начальнику штаба.

– Внесите. Господин майор, – сказал Заргос уже Ардору. – Ваша оценка?

Ардор подошёл к карте, показывая расположение сил противника.

– Они имели свежие сведения о маршруте рейда, составе и времени движения группы. Засаду построили в четыре слоя. Первый – блокировка колонны, второй – батарея ПВО, прикрывающая район от деблокады с воздуха. Третий – резервная группа для добивания или удара по инженерной колонне, и четвёртый – заслон на случай попытки прорыва вперёд. – Он ткнул пальцем в карту. – Ошибка противника заключалась в том, что он пребывал в уверенности, будто деблокада пойдёт по земле или высадкой с транспортов. Алхар, да ещё усиленный огневыми средствами, они не ждали, и после уничтожения батареи ПВО у них посыпалась вся схема. Преследовать отходящие машины я не стал, потому что вероятность второй ловушки оценил, как высокую. Главная задача была не набить счёт, а вытащить своих.

Командир авиационной группы кивнул.

– Штурмовка батареи ПВО, самоубийственная, а в целом решение единственно верное. Уход в преследование оставил бы подразделение без огневого усиления.

Заргос посмотрел на него, но спорить не стал.

– Значит, вы считаете свои действия полностью оправданными? – спросил начальник штаба форпоста.

Ардор посмотрел на него, словно на идиота.

– Разумеется нет.

В зале чуть шевельнулись.

– Нет? – переспросил штабист.

– Полностью оправданным было бы не допустить такую засаду. Проверить маршрут, прикрыть колонну штурмовиками, не дать противнику получить время и состав движения. Но поскольку этого сделано не было, пришлось решать проблему тем, что было под рукой.

– Вы обвиняете штаб форпоста? – сухо спросил Заргос.

– Пока нет. Пока я говорю, что где-то протёк штаб. Где именно – разберёмся.

Вот теперь в зале стало тихо по-настоящему.

Полковник Зандор кашлянул, прося внимания и уводя разговор с опасной темы.

– Есть вопрос снабжения. Расход боеприпасов батальона майора Таргор-Увира был более чем значительным. Управляемые ракеты, авиационный боезапас, горючее, повреждения техники. При особом порядке подчинения нужно заранее определить линию списания и пополнения, чтобы не возникло накладок.

Ардор улыбнулся.

– Господин полковник, если вам потребуются бумажки – будут бумажки. Если боеприпасы – будут заявки. Но если кто-то попробует задержать снабжение, то сразу получаете эхо моего запроса генералу Корвосу лично. Это обычно действует на склады лучше, чем электрический удар на лошадь.

Большинство офицеров Восьмой бригады опустили взгляд в карту, едва сдерживая смешки.

Зандор, представивший себе эту картину в красках, побледнел, но удержался.

– Я говорил о порядке.

– Так и я о нём же, – ответил Ардор с безмятежной улыбкой.

Заргос положил ладонь на край стола.

– Достаточно. Штабом форпоста операция по деблокаде признаётся успешной. Действия батальона майора Таргор-Увира – результативными. По подозрению в утечке начать внутреннюю проверку. Все материалы по пленным, трофеям и средствам связи передать в общий разбор штаба форпоста.

– Пленные и трофеи, захваченные моими людьми, идут через контрразведку Корпуса, – сказал Ардор.

Майор… – Генерал слегка побагровел. – Что вы себе…

– Это не просьба, господин генерал. – Ардор покачал головой. – Это порядок, прописанный в моём назначении. Если есть вопросы, рекомендую ознакомиться с текстом ещё раз.

Заргос некоторое время смотрел на него бычьим взглядом, затем чуть подостыл и кивнул.

– В соответствии с вашим особым порядком подчинения. Разбор окончен.

Люди расходились в странном настроении. С одной стороны, комендант форпоста явно зарвался, но видеть, как генерала на глазах у всего командного состава опускает какой-то майор, было дико и странно. Даже учитывая внушающие почтение награды молодого комбата и его жену-герцогиню. А может, и не странно.

– Пипец генералу, – Сказал начальник медчасти командиру приданного авиаотряда, когда они уединились вдвоём в кабинете медика для поправки здоровья парой мензурок отличного бренди «Осенняя мелодия». – Этого парня сюда не просто так прислали. Купить маркиза женатого на дочери Зальта, это даже не смешно, – полковник медслужбы загнул палец на тонкой «артистической» кисти. – Прогнуть тоже не получится: он напрямую комкорпуса подчиняется. Вот и выходит, что звание у него невысокое, но рычагов к нему нет.

– Невысокое, – проворчал летун. – Я в его годы ещё старшим бегал и, если бы не один воздушный бой, сейчас ходил бы в подполковниках максимум, а то и в майорах. Так что не «всего лишь майор», а «целый майор». – Офицер закинул в себя бренди и покачал головой. – Предчувствую я великий шум на нашей грядке.

Офицерское собрание форпоста Онгори сияло огнями снаружи и внутри.

Форпост на пять тысяч человек имел столько офицеров, что ими можно было заселить маленький посёлок, и вечером случилось так, что минимум две трети этого посёлка пришла посмотреть на молодого майора. В большом зале гудели голоса, звенели бокалы, пахло жареным мясом, солго, вином, табаком, духами и тщательно спрятанной неприязнью.

Ардор пришёл с Рошем Карсо и ещё двумя офицерами батальона и без явно видимой охраны.

Не потому что считал это безопасным, а просто в офицерском собрании охрана иногда говорит громче, чем оружие. А ему сегодня очень хотелось услышать, кто зашипит первым.

Сначала всё шло весьма прилично.

Его поздравляли, жали руку, говорили правильные слова о решительности, мужестве, своевременном ударе, спасённом батальоне и войсковом братстве. Кто-то говорил искренне, кто-то по обязанности, а кто-то так, будто поздравляет человека, которому очень хотелось бы наступить на ногу, но пока слишком много свидетелей.

Потом Заргос поднял бокал, и зал быстро стих.

– Господа офицеры, – сказал генерал. – Сегодня был тяжёлый день. Мы много потеряли, но намного больше спасли. И ещё мы увидели пример быстрой реакции и личной решимости. Предлагаю выпить за офицеров, умеющих действовать смело, но не забывающих, что смелость всегда должна служить порядку.

Тост был красивым, но весьма ядовитым. В нём Ардора уже поставили на место как храброго, полезного, но молодого и нуждающегося в рамках и границах. И естественно все присутствующие обернулись на него, и Ардор поднял бокал вроде как в ответном тосте.

– Да, господа. За порядок. Настоящий. Не тот, где бумага прикрывает гниль, а тот, где колонна доезжает, маршрут не уходит врагу, боеприпасы не исчезают со складов, а офицер не ждёт разрешения, когда рядом убивают своих. – Он поднял бокал и сделал глоток. – За такой порядок я пью охотно.

В зале стало очень тихо, и слышно, как на кухне шипят сковородки, и главный метрдотель отчитывает нерадивого слугу. А через секунду где-то сбоку звякнул бокал о бокал, и встал полковник Тенгос.

– За боевой порядок, – сказал он. – За порядок чести, долга и боевого братства.

За ним встали офицеры Восьмой, потом летуны, за ними часть артиллеристов, и следом уже пришлось вставать всем, потому что не пить за порядок в офицерском собрании выглядело бы странно даже для человека с резиновой совестью.

Первый удар был с честью отражён и ударил по инициаторам. Второй нанёс Зандор.

Он подошёл позже, когда зал снова загудел, и протянул Ардору тонкую папку.

– Господин майор, прошу подписать чтобы снять будущие недоразумения. Это стандартная форма взаимодействия частей форпоста. Все командиры подписывают. Ничего особенного – уведомление штаба о перемещениях, согласование заявок, общий порядок передачи пленных, трофеев и документов.

Ардор взял папку, внимательно прочитал первую страницу, вторую, заглянул на третью и поднял глаза.

– Господин полковник, вы предлагаете мне добровольно совершить должностное преступление и отказаться от исполнения приказа командующего Корпусом?

Зандор чуть натянуто улыбнулся.

– Ну что вы. Это всего лишь местная практика.

– Местная практика требует, чтобы я заранее отдавал вам маршруты, передавал пленных в общий пункт и согласовывал выход групп больше взвода через штаб коменданта?

– Для безопасности.

– Чьей? – Ардор картинно округлил глаза в притворном ужасе.

Улыбка Зандора стала тоньше.

– Общей.

Ардор закрыл папку и вернул её.

– Как только генерал Заргос письменно прикажет мне нарушить прямой приказ генерала Корвоса, я… – Он широко улыбнулся в лицо Зандору. – Нет, не подпишу, но с огромным удовольствием отправлю эту бумагу в Улангар. С приложением вашего бланка. Думаю, там оценят местную практику.

Зандор больше не улыбался.

– Вы не хотите вписываться в систему форпоста?

– Я не хочу становиться соучастником коронного преступления в составе статей «Измена» и «Небрежение долгом в тяжкой форме».

Это услышали не все, но достаточно многие.

Зандор молча забрал папку и так же молча ушёл, потерявшись в толпе.

Третий заход оказался совсем туповатым и непонятно на кого рассчитанным.

Для дела выбрали подполковника Ригара, крепостного служаку с тяжёлой челюстью, громким голосом и репутацией человека, который в молодости бил подчинённых, а потом просто стал делать это с помощью устава. Он дождался, когда вокруг Ардора образуется достаточно зрителей, и громко сказал:

– Господин маркиз, а правда, что в столице уже песни поют в вашу честь?

Разговоры стихли не сразу, но быстро.

Ардор повернулся, с улыбкой.

– Правда.

– Забавно. Раньше песни пели генералам после кампаний. Теперь, выходит, майорам после пары громких выходок.

Рош Карсо чуть подался вперёд, но Ардор едва заметно остановил его рукой.

– Вам тоже хочется услышать песню в вашу честь, подполковник?

Ригар усмехнулся.

– Мне хочется, чтобы молодые офицеры не путали войну с театром.

– Тогда вам невероятно повезло. Сегодня случился совсем не театр. Убитые, раненые, сожжённая техника, мины, ПВО и батальон в огневом мешке. Я был там, а вы нет. Может потому и песня в мою честь, а не в вашу?

– Не надо учить меня войне.

– Отчего же? Судя по вашим знакам отличия, хоть пару анекдотов про войну вам не помешало бы услышать. Ведь, судя по наградам, единственное столкновение, в котором вы принимали участие – кабацкая драка.

В зале кто-то негромко рассмеялся. Как видно, удар попал в цель. Ригар покраснел и, положив руку на рукоять кортика, сделал шаг вперёд.

– Вы слишком молоды и дерзки для своего звания.

– Молодость и дерзость – второе имя для людей войны, господин подполковник. Попробуйте пострелять в противника, пробежаться под огнём или, например, схватиться в рукопашной. Не уверен, но, возможно, вы пересмотрите свои взгляды.

Подполковник шагнул ещё ближе. Слишком близко для разговора и слишком медленно для случайности.

И в этот момент Ардор понял, что это не просто пьяная дурь. Его хотели вывести. Не убить, не вызвать на дуэль, не устроить настоящий скандал а просто заставить ударить старшего офицера в офицерском собрании. А потом весь завтрашний день будет пахнуть не утечкой маршрута, а «неуправляемым майором».

Ардор улыбнулся.

– Подполковник, – сказал он неожиданно спокойно и звонко клацнул гардой наградного кинжала об устье ножен, что было прямым приглашением к дуэли. – Я буду рад избавить Корпус от такого офицера, как вы, но прошу помнить, что дуэль лишает вашу семью выплат по гибели и оставляет минимальную пенсию. Кроме того, вы сейчас очень нужны живым, целым и при свидетелях.

Ригар осёкся.

– Что?

– Вы полезны так как отлично показываете, кто в форпосте нервничает сильнее остальных. Продолжайте.

И вот это ударило сильнее кулака, потому что Ригар вдруг понял: его не боятся, не уважают, даже не злятся. Его читают.

У стойки кто-то негромко сказал.

– Хватит, Ригар.

Ардор не стал смотреть, кто именно.

– Я сегодня видел, как умирают хорошие солдаты, – продолжил он, уже обращаясь не только к подполковнику, а ко всему залу. – Поэтому говорю один раз. Я приехал сюда не мериться старшинством, портить вам вечера и учить пить. Но сегодня маршрут батальона ушёл врагу. Завтра может уйти ваш. Или ваш. Или вашего сына. И если кому-то кажется, что главная проблема сейчас в моей молодости, песнях или особом приказе, то у этого человека либо плохая голова, либо очень хорошая причина бояться ревизии. Я буду искать утечку, – продолжил Ардор. – Восьмая будет искать. Корпус будет искать. Кто хочет помочь – я запомню. Кто мешает – тоже. Мир не так велик, господа. Спрятаться не получится. – Он поставил бокал на стол. – А теперь пейте, господа. День был тяжёлый, и кто знает, что случится завтра.

Тишину разбил старый артиллерийский полковник с густыми седыми бровями. До этого он сидел в стороне, молчал и казался частью мебели, пока не оказалось, что мебель умеет говорить.

– За павших, – сказал он и поднял стакан.

Все встали. Мгновенно.

– За павших, – повторил зал.

И вот этот тост уже был настоящим. Без яда, попытки поставить кого-то на место и местных игр.

Когда Ардор вышел из офицерского собрания, ночь уже легла на парк. На посадочных площадках гудели машины, у дальних складов мигали фонари, патруль у лестницы отсалютовал и поспешил дальше.

– Занятно.

Карсо, шедший чуть сзади, выдвинулся, чтобы было удобнее разговаривать.

– Что именно, господин майор?

– Да куда ни попаду, сплошная гниль и грязь. Неужели так везде?

– А майора и маркиза в двадцать лет и перстень «королевской руки» тоже всем дают? – Рош Карсо усмехнулся. – Похоже, у кого-то качество оценки реальности дало сбой.

– И что, мне до смерти разгребать всё это? – с игривым ужасом спросил Ардор.

– Ну так не бесплатно же? – Приданный батальону офицер контрразведки Корпуса майор Эльдор Нинго тоже занял позицию сбоку. – На тебе, командир, сейчас простая, но очень важная задача – сносить катком всё то, что строят из краденого всякие крысы.

– Попутно отбивая врагам всё, что попадётся под руку, – с усмешкой добавил Ардор.

– И это не в последнюю очередь, – контрразведчик кивнул. – На тебя, командир, у руководства большие планы. Так что ломай чужое, но сам не ломайся. Кто желает чистой и спокойной работы не идёт в солдаты.

Генерал Заргос как старая и опытная крыса, имел фантастическое чутьё на появление крысолова и естественно он быстро понял, что всё кончилось. Конечно не тогда, когда Ардор поставил его на место в штабе, и даже не в офицерском собрании, когда молодой майор публично произнёс слово «ревизия», после которого у половины порядочных жуликов обычно начиналась изжога.

Настоящее понимание пришло утром, когда дежурный адъютант принёс список затребованных штабом Корпуса документов, а внизу стояла сухая приписка: «копии направить в контрразведку Корпуса, Восьмую бригаду и Управление особого снабжения».

Три адресата и один хуже другого. А через час в кабинет Заргоса вошёл полковник Зандор.

Без обычной уверенной осанки, без его вечной сафьяновой папки, за которой можно спрятать лицо. Просто вошёл, закрыл за собой дверь, постоял секунду и произнёс:

– Это конец.

Заргос медленно поднял глаза.

– Что именно?

– Всё, господин генерал. Склады, списания, ремонтные ведомости, контракты с гражданскими поставщиками, списание топлива, питание авиагруппы, запчасти, мёртвые машины, живые машины, которые по бумагам мёртвые, и мёртвые люди, которые по бумагам всё ещё получают довольствие.

– Не перечисляйте мне моё хозяйство, Зандор.

– Я перечисляю не хозяйство. Я перечисляю статьи обвинения.

Заргос встал из-за стола и подошёл к окну.

– Он не успеет, – сказал Заргос. – Проверка займёт месяцы.

Зандор коротко, некрасиво рассмеялся.

– Месяцы? Господин генерал, у него рядом контрразведчик из главного управления Корпуса, а у жены – две серые дамы из аппарата вон Зальта. Они за один вечер нашли расхождения по горячей воде и ремонтным сметам. По горячей воде! Завтра они выйдут на прачечные, послезавтра на продовольствие, потом на топливо. А там до маршрутов снабжения и наших южных друзей два шага.

– Не паникуйте.

– Я не паникую. Я считаю.

Заргос повернулся.

– И что вы насчитали?

– Что бежать надо прямо сейчас. Не завтра, не после обеда, не когда станет совсем плохо. Сейчас.

Генерал молчал и это молчание выглядело хуже крика. Потому что внутри него рушился не план и не схема, а целая жизнь. Дом у моря, счета в трёх банках, золотые аккредитивы и акции, два ящика камней и женщина в Эндории, которую он не любил, но собирался красиво содержать. Всё то, ради чего годами подписывались левые накладные, закрывались глаза на контрабанду, исчезали патрули и маршруты аккуратно обходили стороной разные места. И теперь какой-то двадцатилетний майор с двумя жёнами, перстнем «Королевской руки» и привычкой говорить вслух то, что умные люди произносят шёпотом, мог всё это снести.

– Хорошо, – сказал Заргос наконец. – Как?

Зандор выдохнул почти с облегчением.

– У вас старое ранение…

– Оно не мешало мне десять лет.

– А сегодня помешает. Внезапное обострение, головные боли, нарушение координации, рекомендация врача на обследование в госпитале. Отпуск по ранению на десять дней. Потом продление в частной клинике и исчезновение.

– Медик подпишет?

– Наш – нет. После вчерашнего он наверняка будет на взводе. Но есть гражданский врач при офицерском собрании. Он всё что угодно подпишет за наличные.

Заргос кивнул.

– А вы?

– Срочная служебная командировка. Согласование поставок по инженерной технике и восполнение выбитой. Бумагу сделаю сам, подпишу через вашего адъютанта задним часом. Формально всё чисто.

– Транспорт?

– Есть грузовой воздухолёт гражданского подрядчика. Сегодня в двенадцать сорок забирает пустую тару и идёт в Сальгар. Пилот согласен изменить маршрут за восемь тысяч наличными.

– Много. – Проворчал генерал.

– Дёшево, если считать, что он везёт двух будущих покойников.

Заргос поморщился.

– Не драматизируйте.

– Я ещё смягчаю.

К нужному сроку всё было готово.

Генерал Заргос выглядел почти убедительно больным. Бледное лицо, тёмные очки, рука на трости, медицинская справка с печатью гражданского врача в кармане и две маленькие сумки, в которых лежало больше сорока миллионов золотом.

Зандор выглядел служебно-озабоченным. Папка, планшет, командировочное удостоверение, чемодан с двойным дном и выражение человека, вынужденного ехать по скучным тыловым делам.

Они встретились у дальнего грузового сектора, где шумели лебёдки, пахло маслом, пылью и мокрой древесиной упаковочных ящиков.

Пилот оказался сухим мужчиной лет сорока, в старой кожаной куртке и с лицом человека, которому давно всё равно, кого везти, если платят заранее.

– Деньги, – сказал он, протягивая руку и Зандор передал пакет.

Пилот не стал пересчитывать на месте. Только взвесил в руке и кивнул.

– Садитесь. Через двадцать минут уйдём.

– Без отметки в журнале? – спросил Заргос.

Пилот посмотрел на него почти с обидой.

– Господин генерал, вы мне за что платите?

Это прозвучало достаточно убедительно.

Они поднялись по короткому трапу в грузовую кабину, не имевшую иллюминаторов. Внутри стояли пустые клети для тары, несколько закреплённых ящиков и две простых металлических скамьи вдоль борта. Неудобно, но терпимо. Главное – прочь из Онгори.

Когда воздухолёт поднялся, Заргос впервые за день почти расслабился.

Форпост уходил вниз, превращаясь в тёмный прямоугольник стен, посадочных площадок и аккуратных дорожек. Где-то там оставались документы, идиоты, Ардор, его батальон, контрразведка и очень неприятные вопросы.

– Выскочили, – тихо сказал Зандор а Заргос не ответил.

Он не любил говорить «успели» до того, как дверь за спиной закрыта с другой стороны границы.

Летели недолго. Слишком недолго, чтобы добратся до нужного места, но через полчаса воздухолёт начал снижаться.

Зандор резко выпрямился.

– Что это?

– Промежуточная площадка, – громко отозвался пилот из кабины. – Дозаправка топлива.

– Какая ещё дозаправка? – Заргос поднялся. – Мы договаривались без посадок.

– Ветер встречный, господин генерал. Машина старая идёт не нормативным расходом. Хотите упасть – можем без дозаправки.

Заргос сжал зубы и сел обратно.

Воздухолёт сел мягко. Слишком мягко для старой грузовой машины. Но снаружи не было привычного шума гражданской площадки. Ни криков грузчиков, ни тележек, ни торговцев, ни лязга случайного железа. Только глухой, гулкий звук большого закрытого пространства.

Зандор медленно повернул голову к Заргосу.

– Это не Сальгар.

Трап со стуком опустился, и дверь распахнулась.

В проёме стояли люди в серой форме контрразведки Корпуса, а за ними виднелся бетонный двор, высокие стены без окон, вышки с пулемётами и герб Корпуса Егерей над стальной дверью.

Пилот вышел из кабины, неторопливо снял кожаную куртку под которой оказался егерский китель с эмблемами авиакрыла контрразведки.

– Господа, – сказал он почти вежливо. – Прибыли.

Зандор побелел так, будто из него вынули кости, Заргос медленно поднялся, и с ненавистью посмотрел на пилота.

– Вы понимаете, что сделали?

– Разумеется, господин генерал. Доставил двух подозреваемых во внутреннюю тюрьму контрразведки Корпуса. Чисто, спокойно, без скачек и стрельбы.

Один из серых офицеров шагнул вперёд.

– Генерал третьего ранга Заргос. Полковник Зандор. Вы задержаны по подозрению в измене, содействии противнику, хищении военного имущества, саботаже и разглашении сведений, повлекшем гибель военнослужащих Короны.

– Это произвол, – прохрипел Зандор, а Заргос вдруг устало сел обратно на скамью, словно всё, что держало его на ногах последние сутки, наконец оборвалось.

– Это всё Таргор-Увир? – спросил он.

Майор-пилот улыбнулся.

– Если вы имеете в виду майора Таргор-Увира, то нет. Он пока не знает.

– Тогда кто?

Серый офицер улыбнулся и чуть наклонил голову.

– Это всё горячая вода, господин генерал. Горячая вода и Лиара Таргор-Увир.

И Заргос вдруг понял, что проиграл не майору, не Корвосу и не контрразведке и даже не Зальтам. Он проиграл молодой женщине, которая приехала в форпост, посмотрела на ржавую воду в кране и решила, что так быть не должно.

И почему-то именно это оказалось самым обидным.