444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Панченко » Миротворец (СИ) » Текст книги (страница 9)
Миротворец (СИ)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Миротворец (СИ)"


Автор книги: Андрей Панченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Дополнительные материалы привезли через два дня, ближе к вечеру. Пономаренко на этот раз не приехал. Офицер передал запечатанный пакет, получил подпись и уехал. Бумаги мы разбирали втроём, в моём кабинете. Теперь у нас имелись расшифровка разговора с посредником, сведения о пропавших и несколько фотографий территории, где их предположительно удерживали. На одном снимке возле длинного одноэтажного здания стоял грузовик с разобранным двигателем. На другом виднелись ворота и часть двора. Когда фотографировали, никто не указал. Выяснилось и то, откуда взялась цифра в пятнадцать вооружённых человек. Столько насчитал местный житель, побывавший там по хозяйственным делам. Он же видел двух незнакомых мужчин, которых под охраной вывели из здания. Двух. Не пятерых.

– Уже что-то, – заметил Равиль.

Горин перелистнул страницу.

– Две недели назад. После этого самого свидетеля никто не видел.

По одной версии, тот уехал к родственникам, по другой – скрывался после ссоры с местными. Уточнить не удалось.

С родственниками специалистов поговорили сотрудники на местах. Нам передали записи бесед. Сумму выкупа называли дважды, причём во второй раз она выросла почти наполовину. Посредник ничего не объяснял и организовать разговор с пленными отказался.

Горин тоже успел поработать. Выяснил, кто оформлял поездку, кто договаривался с принимающей стороной и почему после исчезновения людей целую неделю считали, что они просто задержались на объекте.

Каждый надеялся на другого. Работодатель полагал, что специалистов охраняют местные. Местная администрация считала, что приезжие самостоятельно договорились с хозяевами района. Человек, обещавший встретить их и разместить, уверял, что поручил всё помощнику. Помощник исчез. Я дочитал последние объяснения и отложил бумаги.

– Ясно, что ничего не ясно. Но ехать нам всё равно придётся.

Равиль посмотрел на меня.

– Когда?

– Послезавтра утром. Завтра закончим подготовку.

Горин снял очки.

– По месту достоверных сведений почти не прибавилось.

– Здесь мы больше ничего не высидим. На месте придётся разбираться самим.

Пономаренко я позвонил сразу после разговора. Он подтвердил выезд и обещал обеспечить документами прикрытия. До административной границы мы будем следовать как армейское подразделение. Нам подготовят удостоверения, предписание и документы на машины. Перед пересечением границы всё это требовалось сдать встречающему офицеру. Дальше мы становились сотрудниками частной охранной фирмы, нанятыми для охраны трубопровода и обеспечения безопасности ремонтных работ. Я записал название.

– Фирма существует?

– Существует, Сергей Сергеевич. Договор тоже настоящий. На месте вас примет представитель заказчика.

– Надеюсь, он об этом знает.

– Знает. – На этот раз полковник даже не стал возмущаться.

Весь следующий день на базе грузили машины. Три КамАЗа стояли возле склада. Бойцы принимали имущество, сверяли списки, укладывали ящики. Общего груза набиралось много: продовольствие, вода, медицина, запасная одежда, средства связи, инструмент, запчасти. Рассчитывать на снабжение по месту я не собирался. Котов сам проверял машины. Он оставался на базе и оттого придирался ещё сильнее. Заглядывал под кузова, пробовал крепления, заставлял водителей повторять уже сделанное. В двух КамАЗах, прямо в кузове были установлены и прикреплены к раме зенитные станки 6У6 для пулемётов «Утёс». В случае необходимости достаточно было только откинуть тент, чтобы превратить грузовик в гантрак. Система была съёмной. Чтобы снять весь комплекс, нужно открутить несколько болтов. Но если нужно убрать только сам пулемёт, например, для переноски в окоп, тело «Утёса» отсоединяется от люльки станка за тридцать секунд поворотом нескольких чеки-фиксаторов. Пехотные станки 6Т7 тоже лежали в кузове. На третий КамАЗ, установили АГС.

Чернов спорил с Беловым возле медицинских ящиков. Доктор ехал с нами, оставляя хозяйство на нового фельдшера. Того он проверял так долго и придирчиво, что я уже начал опасаться: человек сбежит раньше, чем получит первую зарплату. Но фельдшер выдержал.

Равиль тоже оставался. Базу нельзя было бросать. Продолжали приезжать новые люди, шёл ремонт, поступало имущество. Кто-то должен был всем этим заниматься, принимать решения и готовить тех, кого мы пока не брали с собой. Вечером он подошёл ко мне возле последнего КамАЗа.

– По спискам всё. Водители машины приняли.

– Хорошо, значить всё по плану.

Он постоял рядом.

– Серый, если окажется, что… Ты понял, о чём я.

Я кивнул. Я его прекрасно понял. Он просил не лезть напролом ради первого результата. Не доказывать куратору, что мы способны выполнить любой приказ при любых обстоятельствах. Но обещать, что всё получится спокойно, я не мог.

Домой приехал поздно. Таня ещё не спала. Увидев моё лицо она сразу всё поняла.

– Когда?

– Утром.

Она медленно кивнула.

– Надолго?

– Пока не знаю. – Честно ответил я.

Подошёл к ней, обнял. Таня прижалась ко мне и некоторое время молчала.

– Позвони, когда сможешь.

– Позвоню.

Утром она встала вместе со мной. Перед выходом поправила воротник моей куртки и задержала руку на плече.

Выехали затемно. Впереди шёл командирский УАЗ, за ним три КамАЗа. Горин с Равилем проводили нас до ворот. Уже возле машины Николай Андреевич передал мне сложенный лист.

– Ещё два человека. Старые знакомства. Не факт, что помогут, но попробовать можно.

Я убрал лист во внутренний карман. УАЗ качнулся на выезде. В зеркале остались освещённые окна караульного помещения, фигуры возле ворот и поднятая рука Равиля.

Первые часы дорога была почти пустой. Потом появились рейсовые автобусы, грузовики, старые легковушки с привязанным к багажникам скарбом. Чем дальше ехали, тем чаще встречались военные машины.

На постах армейские документы работали исправно. Молодой лейтенант на первой серьёзной проверке долго рассматривал предписание, затем подозвал капитана. Тот прочитал, посмотрел на колонну и вернул бумаги.

– Следуйте. Дальше дорогу чинят, объезд покажут.

Пока разговаривали, несколько наших выбрались из кузова размять ноги. Солдаты на посту сразу начали их разглядывать. За два месяца я успел привыкнуть к форме и снаряжению группы. Здесь разница снова бросилась в глаза. Рядом стояли парни в выцветших бушлатах, с потёртыми ремнями и подсумками, которые я помнил ещё по собственной службе. Один солдат смотрел на шлем Али, потом на его разгрузку и автомат.

– Новое всё?

– Почти, – ответил Али.

– А наушники с рацией?

Али кивнул. Парень хотел спросить что-то ещё, но сержант окликнул его, и он отошёл. Капитан проводил бойцов взглядом.

– Хорошо вас собрали.

Я убрал документы.

– Жаловаться грех.

– Удачи вам.

На следующем посту было примерно то же самое. Нас принимали за спецназ, которому выдали новое снаряжение для какой-то особой работы. Спрашивали, откуда идём, где получили форму, как носятся ботинки. Никто не пытался задержать дольше необходимого. Документы были в порядке, люди выглядели соответственно.

К вечеру остановились на территории армейской части. Место согласовали заранее. Дежурный показал площадку для машин, где можно набрать воды. Через час пришёл старшина, принёс несколько буханок свежего серого хлеба и привел солдат с армейскими пищевыми термосами.

– Берите мужики. Горячее ещё.

Жидкие щи, в которых не было мяса и перловая каша с «белым медведем». Если кто не знал, так на армейском жаргоне называют сало. По тому, как старшина отвёл глаза, я понял, что ему самому стыдно, за то, чем приходится кормить гостей.

Ночью я долго не мог уснуть. Рядом шуршали спальниками, кто-то тихо кашлял. Потом люди угомонились, и стало слышно, как остывают машины. Я лежал, перебирая в голове мелочи. Все ли поели. Хватит ли воды. Посмотрел ли Чернов водителя, жаловавшегося на головную боль. Уложили ли запасные вещи так, чтобы не намокли в дороге. Раньше многое из этого решалось где-то за моей спиной. Теперь продовольствие, лечение, транспорт, связь и сами люди были на мне. Отдать приказ оказалось куда проще, чем обеспечить всё необходимое для его выполнения.

Перед границей нас отвели на закрытую площадку за ремонтными боксами. Там ждал майор с пакетом документов и отделением солдат в рабочих комбинезонах. Возле стены лежали свёрнутые серые тенты.

– Сначала машины переоденем, – сказал он. – Потом бумаги.

Работа заняла больше часа. С КамАЗов сняли зелёные армейские тенты. Под ними открылись дуги кузовов, станки пулемётов и АГС, сложенные вещи, сидевшие на скамейках бойцы. Люди выбрались наружу, помогли стянуть тяжёлую ткань, свернуть и уложить в кузове. Серые тенты оказались потёртыми, местами с заплатами, но целыми. На одном ещё сохранилась выцветшая надпись какой-то транспортной организации. Котову они бы не понравились. Зато машины сразу стали выглядеть иначе.

Армейские номера открутили и сдали майору. Вместо них поставили гражданские. Я сверил каждый с новыми документами. УАЗ тоже получил другой комплект номеров. Водители переоделись в обычные куртки и брюки. Форму убрали в сумки. Один натянул старую кепку, другой застегнул до подбородка свитер и сразу стал похож на человека, всю жизнь возившего щебень и картошку. С машин убрали всё, что могло вызвать ненужные вопросы при случайном взгляде с дороги.

Я прошёл вдоль колонны. Полноприводные КамАЗы никуда не делись, как и крепкие мужчины под тентами. Но теперь передо мной стояли машины охранной фирмы, следующей на объект. Таких грузовиков здесь хватало.

В кабинете майор пересчитал армейские удостоверения и предписание, убрал их в пакет. Мы получили документы фирмы, договор, сопроводительные письма и бумаги на транспорт.

– Дальше пользуетесь только этим, – сказал он.

Я ещё раз проверил фамилии.

– Представитель заказчика?

– Связывались утром. Встретят.

– По дороге какие-нибудь изменения?

Майор помедлил.

– Дорога открыта. Что дальше – на месте выясняйте.

На той стороне нас встретил мужчина в старой кожаной куртке. Приехал на потрёпанной легковушке, представился Русланом и сразу объяснил, что сам он водитель. Начальник выехать не смог.

– Место приготовили. Вода есть, свет тоже.

– А начальник твой где? – как начинался наш первый выход мне уже не нравилось.

– В городе. Не определенно ответил водила.

– Когда будет?

Руслан развёл руками. Мы поехали за ним. По моей команде группа зарядила оружие, готовясь к бою.

Разместили нас на старом ремонтном участке организации, обслуживавшей трубопровод, недалеко от административной границы. Тут не было постов боевиков, они старались не показываться без необходимости на глаза военных федеральных сил, и по словам Руслана тут было безопасно. Длинный двор, несколько боксов, административное здание. Участок окружал бетонный забор, в двух местах повреждённый. Возле дальнего угла громоздились ржавые трубы и остатки разобранной техники. Я вышел из УАЗа и остановил Руслана, уже собиравшегося уезжать.

– Сначала территорию посмотрим.

Разгружаться пока не стали. Осмотрели ограждение, ворота, пустующие помещения, проверили, кто здесь живёт и у кого имеются ключи. Сторож, до этого радостно рассказывавший про работающий умывальник, быстро посерьёзнел.

Сторожа мы закрыли у него в сторожке, Руслана отправили обратно в город и только после этого я позволил бойцам выбраться из машин. Никто из местных не должен был знать точное количество моих бойцов и состав нашего вооружения.

Али и Гриша занялись караульной службой. Людей распределили по сменам. Назначили дежурного, установили порядок входа и выхода. Только после этого машины поставили на отведённые места и начали разгрузку. Мы с Богданом обошли двор ещё раз. Наметили огневые точки для обороны участка, определили ориентиры, чтобы часовые и дежурные одинаково понимали, о каком месте идёт речь. Всё довели до людей, проверили связь. Мне не нравились груды железа возле забора и несколько строений по соседству, но выбирать особенно не приходилось.

Дозвониться до начальника Руслана удалось с третьей попытки. Мужчина на другом конце провода говорил вежливо и торопливо. О нас знает, договор подписан, размещение организовано. Сам приехать сегодня не может. По людям, которых мы ищем, лучше разговаривать с другим человеком. Назвал фамилию, которой в материалах не было. Я записал номер.

За следующие сутки выяснилось, что значительная часть обещанной помощи осталась в старых справках. Один контакт уехал. Другой погиб ещё месяц назад. Третий через знакомого передал, чтобы его больше не искали. Согласившийся встретиться мужчина пришёл только после долгих уговоров. Сидел напротив меня, не снимая куртки, тёр ладони о колени и постоянно поглядывал на дверь.

– Вы знаете где содержат пленных? – Спрашивал я. – Можете туда съездить и уточнить, на месте ли они до сих пор? Или через знакомых узнать?

Он отрицательно покачал головой. Боялся. Он теперь работал в местной администрации, а отряд, который захватил пленных, её не признавал, считая всех её сотрудников предателями. В конце разговора я вдруг выяснил, что мы с ним говорим совсем о разных местах содержания заложников. Я тут же показал ему фотографию мастерских. Мужчина сразу узнал здание.

– Там пусто. – Покачал он головой – И давно уже. Дней десять. Может, больше.

– Вот как? И где их сейчас держат?

– Думаю, что в бывшем пионерлагере, километрах в тридцати от этого места. – Мой собеседник назвал населенный пункт, который располагался рядом с местом базирования боевиков – Они там всех обычно держат.

Это было всё, что удалось получить. Вечером я собрал старших.

– Сведения устарели. Обещанных связей по существу нет. Дальше проверяем сами.

Али кивнул. Разведку готовили без спешки. Пошли только те, кто мог сойти за местных: Муса, Али и двое бойцов, которые на свою беду решили в своё время отпустить бороды. Все переоделись в гражданское. Потёртые куртки, простые брюки, обычная обувь. Никакой новой экипировки снаружи. Оружие взяли скрытно. Когда они вышли из комнаты, я на несколько секунд задержал взгляд на Али. Ещё утром он стоял передо мной в форме, с разгрузкой и шлемом. Теперь выглядел как человек, приехавший по хозяйственным делам к родственникам.

– Не торопитесь, – сказал я. – Главное – вернуться со сведениями и живыми.

Они ушли, а я занимался докладами, проверял караул, разговаривал с водителями. Минуты и часы тянулись медленно. Всё время хотелось спросить связиста, нет ли новостей. Приходилось себя останавливать. Парни знали свою работу и дергать без необходимости я их не хотел.

К ночи пришло первое подтверждение: мастерские действительно пустовали. Пленных оттуда вывезли. Никто из тех, с кем удалось поговорить, не решался уверенно назвать новое место. На следующий день разведка ушла дальше, проверять пионерский лагерь. Вернулись они только через сутки. Али положил на стол блокнот. Муса сел рядом, принял у Белова кружку чая и долго грел об неё ладони. Я дождался, пока они отдышатся.

– Нашли?

– Да, – ответил Али. – Одного из специалистов узнали. Мужчина с семейной фотографии.

– Остальные?

– Мы не всех видели. – Муса поднял голову. – Но людей там больше, Серый. Восемнадцать насчитали. Это только те, кого удалось увидеть.

– Все пленные?

– По тому, как с ними обращаются, – да. Рабы или заложники.

– Охрана?

Али провёл ладонью по лицу.

– Несколько десятков. Пятнадцать там никак не получается. И люди ещё приезжают.

Я открыл блокнот и начал записывать. Они рассказывали по очереди. Отдельно – что видели сами, отдельно – что услышали. Мы возвращались к некоторым моментам, уточняли, убирали догадки. Картина складывалась тяжёлая. Вместо небольшой шайки похитителей перед нами был крупный вооружённый отряд. Специалисты находились среди других пленных. Кто эти люди, как давно их держат, и кто за них платит, мы пока не знали. В Москве о них вообще не говорили. Я закрыл блокнот.

– Поесть и отдыхать. Утром продолжим.

Али встал, Муса задержался.

– Остальных тоже забирать надо.

– Знаю брат.

Он посмотрел на меня ещё секунду и вышел. Я остался за столом. За стеной двигали ящики, негромко разговаривали. Во дворе дежурный проверял смену караула. Люди делали свою работу и ждали, что я определю следующую. Отправить их на первое задание оказалось легко. Достаточно было назвать время выезда. Теперь требовалось принять решение, после которого кто-то из этих голосов мог больше не прозвучать.

Я подтянул к себе чистый лист и начал составлять доклад для кураторов. Указал, какие сведения не подтвердились, что установили самостоятельно, насколько отличается численность противника. Потом записал количество пленных. Восемнадцать. Остановился, перечитал и добавил: «Не менее». Последнюю строку написал без исправлений: «При подготовке освобождения учитываю всех обнаруженных удерживаемых лиц». Положил ручку и позвал связиста.

Глава 13

Пономаренко ответил сразу. Полковник выслушал меня, уточнил, уверенно ли опознали одного из специалистов, и только потом заговорил о задаче.

– Главные цели прежние, Сергей Сергеевич. Освободить пятерых специалистов и уничтожить банду, которая их удерживает. Остальное решаете на месте сами. В ущерб основным целям действовать нельзя.

– Там не меньше восемнадцати пленных. Скорее всего, больше. Всех нужно вывозить.

– Вы оценили свои возможности? У вас только одна попытка и нет права на ошибку.

– Это я понимаю.

– Надеюсь. По освобождённым сообщите заранее, как только будет возможность. Чтобы на приёме подготовились.

Я положил трубку и некоторое время смотрел на свои записи. Полковник не запрещал забирать остальных. Но и людей у меня от этого разговора не прибавилось. Решение оставалось за мной.

Вызвал старших. Собрались в помещении, где устроили временный штаб. Али разложил на столе карту и начал наносить на неё увиденное на местности. Затем принялся рисовать схему базы боевиков. Он рисовал по памяти, потом уточнял вместе с Мусой. Бывший пионерский лагерь стоял на склоне. Старые деревья закрывали большую часть территории от дороги. Между корпусами сохранились асфальтовые дорожки, возле столовой – навес, дальше начинался хозяйственный двор. Пленных держали в двух зданиях. Нескольких, в том числе специалистов, днём выводили к мастерской.

– Забираем всех, – сказал я. – Поэтому сразу рассчитываем на лежачих и на то, что людей окажется больше восемнадцати. Вывозит всех будем на наших машинах.

Гриша придвинул к себе схему.

– Машины как подводим?

Али показал дорогу.

– Здесь пост. Пока он стоит, КамАЗы к лагерю не пройдут. Ночью тем более. Дальше ещё есть. На дороге к границе. Два видели сами. Про остальные только слышали.

Я принялся рассказывать командирам отделений свой план. Группу делили на три части. Самую большую я забирал с собой. Нам предстояло войти в лагерь, уничтожить охрану и найти пленных. Гриша со своими перекрывал подступы, чтобы никто не ушёл, и чтобы в бой не вмешались люди из соседнего посёлка. Богдан начинал с блокпоста, который мешал подвести грузовики. Атаковать его он должен был только по моей команде. Как только КамАЗы проходили, его группа садилась в УАЗ и двигалась дальше, открывая нам дорогу к административной границе. Людей у него получалось мало. Он выслушал задачу, провёл пальцем по схеме.

– Если дальше постов больше, чем мы знаем, могу не успеть.

– Докладывай сразу. Главное – не застрять.

– УАЗ один. Если его выведут из строя, мы застрянем.

На это у меня хорошего ответа не нашлось. Вторую легковую машину взять было негде, а отделять для него КамАЗ означало оставить штурмовиков без части транспорта.

– Если застрянете, сидите на месте и ждете нас. Дальше будем действовать по обстановке. Но я всё же рассчитываю на то, что вы справитесь. Вместе с тобой вас будет пять человек, а на постах много боевиков обычно не бывает, нападения никто ждать не будет. Так что работайте быстро, и старайтесь не шуметь.

Богдан кивнул, но от карты не отошёл. Ещё некоторое время они с Али уточняли повороты и приметы на дороге.

Ремонтный участок мы собирались оставить окончательно. Возвращаться туда после боя не имело смысла. О нас здесь знали, место легко находилось, а держать его силами нескольких человек я не хотел. Имущество тоже забирали всё.

К лагерю вышли уже глубокой ночью. Машины остались позади. У каждого была своя задача, время и место. Последний раз я услышал Богдана перед выходом. Он подтвердил, что видит нужный блокпост и ждёт команды. Потом остались влажный воздух, тёмные деревья и едва различимый шорох одежды. Маскировочные халаты скрывали снаряжение и ломали очертания фигур. В приборах ночного видения знакомые лица исчезли. Я узнавал людей по движениям: Али чуть подавался вперёд, Муса перед остановкой поворачивал голову, проверяя, как идут за ним.

Из лагеря доносился неровный гул генератора. Где-то хлопнула дверь. Мужской голос что-то сказал, ему ответили ленивым смехом. Они не ждали нападения. Первого часового я увидел возле хозяйственной постройки. Тот стоял под навесом, засунув свободную руку под куртку. Автомат висел на плече. Второй сидел дальше, возле стены.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом раздались короткие приглушённые хлопки. Стоявший под навесом человек осел, сидевший завалился набок. Наши уже двигались к ним. Всё выглядело непривычно буднично. Без окриков. Без беспорядочного огня. Один придержал падающее тело, другой убрал мешавший проходу автомат. Через несколько мгновений возле построек снова стало тихо. Мы прошли внутрь. Я чувствовал, как под перчаткой мокнет ладонь. На занятиях люди двигались точно так же. Сейчас за каждой дверью мог оказаться вооружённый человек, а за соседней – пленные. Ошибиться было нельзя.

В наушнике доложили о первой очищенной постройке. Затем о второй. Дверь впереди приоткрылась. На пороге появился босой мужчина с сигаретой. Он успел посмотреть в нашу сторону, но, кажется, даже не понял, что увидел. Али выстрелил раньше, чем тот поднял голову.

В жилом корпусе застали большую часть охраны. Кто-то спал, кто-то сидел за столом. Один потянулся к лежавшему рядом оружию. Не успел. Глухие выстрелы почти сливались с работой генератора. Снаружи ничего не менялось. Ни тревожного крика, ни очереди, ни бегущих через двор людей. Из дальнего здания доложили:

– Чисто.

Потом от мастерской:

– Чисто. Двое пленных. Живые.

Я вызвал Богдана.

– Начинай.

Он ответил сразу. В наушниках я услышал приглушенные хлопки, но тут в лагере, со стороны дороги не доносилось ни звука. Здесь, за деревьями и корпусами, боя внизу слышно не было, да и в лагере уже некому было поднять тревогу. Ни один из боевиков так и не успел выстрелить.

Пленных нашли в двух помещениях и маленькой каморке возле мастерской. Когда открыли первую дверь, люди внутри отшатнулись от света. Кто-то закрыл голову руками. Худой мужчина у стены начал торопливо подниматься, запутался в одеяле и упал на колени.

– Свои, – сказал я. – За вами пришли. Одевайтесь, выходим.

Он смотрел на меня и не двигался. Пришлось повторить. Потом из глубины комнаты спросили:

– Русские?

– Русские. – Ответил Али, казах по национальности. – Кто ходить не может?

Ответили не сразу. Люди будто боялись поверить и теперь разглядывали наши лица, оружие, непривычное снаряжение. Один мужчина вдруг заплакал. Без звука, только губы задрожали, а по грязным щекам потекли слёзы.

В мастерской оказались двое специалистов, которые были нашей целью. Остальных троих нашли вместе с другими пленными. Я сверил лица с фотографиями, спросил фамилии. Все пятеро были живы. Один плохо держался на ногах, второй жаловался на боль в груди. Никого из них не выделяли в отдельную группу. Белов осматривал тех, кому помощь требовалась первой.

Пока выводили людей, наши закончили проверять лагерь. Из помещений выносили документы и оружие, найденное складывали отдельно. Банда, за которой нас отправили, перестала существовать. Теперь следовало уходить самим.

Богдан доложил, что дорога открыта. Вскоре между деревьями появился КамАЗы, которые шли с выключенными фарами, на головах водителей были надеты приборы ночного видения. Грузовики вошли во двор один за другим. В головной машине сидел Чернов. Он выбрался из кабины ещё до полной остановки и сразу направился к Белову. Сразу стало тесно и шумно. Бойцы опускали задние борта, поднимали людей, передавали носилки. Те, кто мог идти, помогали остальным.

Пленных оказалось двадцать три человека. Пятеро специалистов и ещё восемнадцать. Я пересчитал их дважды. Потом прошёл вдоль грузовиков и проверил наших. На связь вышел Богдан.

– Первый сняли. Машины прошли?

– Все здесь.

– Тогда мы дальше.

– Работайте осторожнее.

Из лагеря выходили без задержки. Гриша со своими сел последним. Сначала в наушнике прозвучало подтверждение, что все отошли, потом бойцы один за другим появились возле машин. Никого не пришлось ждать. Я устроился в кабине головного КамАЗа.

Дорога уходила вниз между чёрными деревьями. В приборах ночного видения она виделась в зеленоватых тонах, с измененным восприятием глубины пространства и ограниченным обзором. Водителю постоянно приходилось крутить головой, чтобы контролировать обочину и зеркала. Изображение напоминало двухмерный экран с высоким контрастом, где все светящиеся объекты выделялись яркими, ослепительными пятнами. В ПНВ было крайне сложно на глаз определить точное расстояние до ямы, дерева или впереди идущей машины, и боец сидящий за рулем напряженно вцепился в руль, боясь даже на секунду отвлечься. В кузове глухо стукнул ящик. Кто-то из освобождённых закашлялся.

Первые минуты Богдан не выходил на связь. Потом доложил о следующем посте. Там тоже успели справиться до нашего подхода. На обочине стояла машина с распахнутой дверью, возле будки лежали тела. УАЗ уже ушёл дальше. Мы не останавливались.

Следующая перестрелка оказалась длиннее. Я услышал её раньше, чем вызвал Богдана. Несколько очередей, пауза, снова выстрелы. Ответил он не сразу.

– Работаем.

– Обстановка?

– Пост больше, чем ожидали. Сейчас.

Я посмотрел на дорогу, потом на часы. Требовать от Богдана работать быстрее было бессмысленно. Он и без меня понимал, что за его спиной идут три тяжёлые машины с людьми. Через некоторое время стрельба стихла.

– Проход есть, – доложил Богдан. – У меня раненый.

– Тяжёлый?

– Рука. Сам двигается.

Мы прошли мимо ещё одного разгромленного поста. Возле дороги стоял перевёрнутый стол, валялись какие-то бумаги. От будки тянуло дымом.

Дальше всё пошло хуже. Постов оказалось больше, чем успела установить разведка. На одних сидели люди хозяев лагеря, на других – вооружённые сборщики дорожной дани. Для нас разницы уже не было. Ночью колонну с пленными никто добровольно пропускать не собирался. Богдан снова вступил в бой. На этот раз, когда он вышел на связь, я сразу услышал по голосу: что-то случилось.

– Второй раненый. В ногу. Дальше быстро не получится.

– Отходи к нам.

– Серый, там ещё два поста остаются.

– Понял. Забирай людей. Дальше пойдём вместе. – Он начал было возражать. – Богдан, у тебя раненые. На этом заканчивай.

– Принял.

УАЗ встретили через несколько минут. Богдан стоял возле машины, держа автомат за ремень. Задняя дверь была открыта. Внутри, согнувшись, лежал боец. Второй сидел рядом, прижимая к груди перевязанную руку. Чернов перебрался к ним из своего КамАЗа. Осмотрел раненого в ногу, велел переносить. Я помог поднять носилки. Парень сжал зубы, но всё равно застонал, когда его вынесли из тесного салона. Богдан отвернулся и провёл ладонью по лицу.

– Все на месте? – спросил я и дождавшись утвердительного ответа продолжил – УАЗ за нами. Вперёд больше не лезешь. Подходим к посту, разбираем его из «Утёсов» и АГС, отрабатываем из гранатомётов и идём на прорыв. Потом следующий.

Он кивнул. Я подошёл к головному КамАЗу и вместо кабины полез в кузов. У пулемёта стоял один из наших. Увидев меня, подвинулся.

– Сам встану, – сказал я.

Он посмотрел на меня, потом молча помог освободить место. Тент уже откинули. В кузов тянуло холодным воздухом. Я проверил «Утёс», сел на место стрелка, упёрся ногами и взялся за рукояти. Знакомое ощущение тяжёлого оружия под руками немного успокоило.

Из кузова дорога выглядела иначе. Кабина закрывала ближний участок, зато дальше были видны свет фар, повороты и тёмные склоны по сторонам. Позади держались две машины. Ещё дальше, иногда пропадая из виду, шёл УАЗ.

Водитель предупредил, что видит очередной пост через тридцать минут спокойной езды. Я тоже увидел его, приподнявшись над кабиной. Небольшой, состоящий из кунга от «Шишиги», огневой точки обложенной мешками с песком железного шлагбаума и заграждений из бетонных блоков, которые должны были заставить машину, приближающуюся к посту двигаться зигзагами.

Я приказал остановиться и развернуть машины так, чтобы стрелки могли вести огонь. Через несколько секунд я уже выжимал спуск.

«Утёсы» загрохотали так, что я перестал слышаться двигатель. Вспышки били перед глазами. Тяжёлые пули прошлись по посту, выбивая из укрытий землю, щепу и куски старого кирпича. Позади нас бил АГС. Справа мелькнул выстрел гранатомёта. Взрыв на мгновение осветил дорогу и стоявшую возле будки легковушку. Блок пост потонул в огне, патронов мы не жалели. Под прикрытием пулемётов к посту уже выдвигалась группа зачистки…

Через десять минут разбитый блокпост остался позади. По борту сухо щёлкнули пули. Боевики отступили, не приняв бой, и сейчас из «зелёнки» стреляли по проходящим мимо машинам. Мои бойцы и я отвечали, ведя огонь прямо на ходу по вспышкам.

За спиной стрельба усилилась. Вторая машина продолжила подавлять тех, кто оставался возле дороги. Третья прошла следом. Я отпустил педаль только после доклада, что УАЗ тоже миновал опасное место. От ствола поднималось марево. В кузове пахло порохом. Мой второй номер шустро менял короб с лентой.

Следующий блокпост встретил нас огнём сразу. Похоже, там уже услышали стрельбу или их успели предупредить. Били из темноты, из-за строений. Несколько пуль ударили в кабину. Я увидел, как с края крыши отлетел кусок краски, и ответил длинной очередью.

На этот раз противник держался упорнее, да и блокпост был больше и успел подготовиться к бою. Из темноты тянулись трассеры. «Утёс» бил, вибрация передавалась через станок, настил под ногами дрожал. Я уже не думал ни о приказе, ни о разговоре с Пономаренко. Смотрел на вспышки впереди и в стороны и давил их огнём,

Сразу семь гранатометных выстрелов заставили блокпост потонуть в огне и дыму. Затем ударил второй «Утёс». Бойцы растворились в темноте…

Когда мы проскочили разбитые, полыхающие постройки, я ещё несколько секунд смотрел назад, затем убрал ногу со спуска. Один за другим пришли доклады. Вторая прошла. Третья прошла. УАЗ идёт. Только тогда я понял, насколько сильно стиснул зубы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю