444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Панченко » Миротворец (СИ) » Текст книги (страница 12)
Миротворец (СИ)
  • Текст добавлен: 19 ноября 2026, 12:30

Текст книги "Миротворец (СИ)"


Автор книги: Андрей Панченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Цветы я всё-таки купил. Успел в небольшой ларёк, когда продавщица уже собиралась закрываться. Пока она заворачивала букет, позвонила Таня. Спросила, скоро ли буду, и напомнила про хлеб.

Дома пахло жареной картошкой. На кухне работал телевизор, бабушка, которая гостила у нас, спорила с диктором, а Таня, увидев цветы, сначала посмотрела на меня с подозрением, потом улыбнулась и забрала букет.

За ужином я почти не вспоминал о базе. Бабушка рассказывала про соседку, которой опять понадобилась помощь с водопроводом. Таня напомнила, что в воскресенье мы обещали съездить за покупками. Я соглашался, ел и понемногу привыкал к мысли, что сегодня больше никуда не придётся ехать.

Пономаренко позвонил, когда я уже собирался ложиться. Разговор был не долгим. Утром он ждал меня с новым заданием. По телефону подробностей не сообщил, но я и не спрашивал.

Таня лежала с открытыми глазами, когда я вернулся в спальню. Я лёг рядом, обнял её за плечи. Я ничего её не говорил, но она сама догадалась…

Фотографию я узнал сразу. Саид-Бек Исаев. Его фамилию за последние месяцы столько раз называли по телевизору, что спрашивать, кто это такой, не требовалось. Нападения, взрывы, похищения людей. То его объявляли организатором очередного теракта, то передавали заявление, в котором он грозил новыми нападениями. Иногда он сам появлялся в кадре – бородатый, уверенный в себе, с автоматом возле колена. В прошлой жизни я тоже слышал эту фамилию. И достаточно хорошо помнил, чем он занимался. Рядом с Пономаренко сидел незнакомый подполковник. Представился Виктором Андреевичем и начал говорить.

– Исаев находится в своём родном селении. По имеющимся сведениям, пробудет там некоторое время. Задача – захватить его и вывезти. Если взять живым не удастся, допускается ликвидация. Доставка группы и эвакуация предполагаются вертолётами.

Я придвинул фотографию ближе. На этот раз Исаев был снят возле двухэтажного дома с широким крыльцом. Рядом стояли двое вооружённых мужчин. За оградой виднелись крыши соседних домов.

– По самому Исаеву вопросов у меня нет, – сказал я. – Теперь давайте разбираться с остальным. Насколько свежие сведения, кто находится рядом с ним и что представляет собой селение. На фотографии я вижу обычную улицу. Значит, работать придётся среди людей, которые к нему могут вообще никакого отношения не иметь.

Виктор Андреевич разложил на столе снимки. Селение было небольшим, вытянутым вдоль дороги. Дома стояли неровными рядами, поднимались по склону, прятались за садами и хозяйственными постройками. Где-то дворы разделяли высокие глухие заборы, где-то границы обозначались старой сеткой. Между участками проходили узкие переулки. За последними домами начинались огороды, дальше – лесистые склоны.

Дом Исаева находился не на окраине. Это мне сразу не понравилось. Вокруг жили его родственники, семьи бойцов, обычные местные жители. Часть вооружённых людей размещалась по собственным домам. Днём они могли заниматься хозяйством, вечером собираться возле командира. На снимке человек у калитки мог оказаться и соседом, пришедшим поговорить, и охранником, который через минуту возьмёт автомат. Никакой отдельной базы, которую можно было бы обойти, рассмотреть и мысленно отделить от остального селения.

Пленных и заложников, по имеющимся сведениям, там не держали. Я уточнил это отдельно. Виктор Андреевич ответил, что информация проверялась: Исаев приехал домой, а не на место содержания похищенных.

Документы по его последним преступлениям я всё равно просмотрел. Не потому, что сомневался в личности. Хотел понимать, что за ним числится сейчас и насколько важен захват живым. По нескольким эпизодам он мог знать людей, которых ещё не установили. Поэтому вывоз оставался предпочтительным. Но строить всю работу на расчёте, что Исаев позволит надеть на себя наручники, никто не собирался.

Главная трудность была понятна уже к концу первого разговора. Небольшая группа должна была скрытно попасть в район селения, выполнить задачу и уйти до того, как отряд Исаева успеет собраться. Затяжной бой посреди жилых домов нам был совершенно не нужен. Я забрал материалы и договорился о следующей встрече. Прежде чем окончательно определять состав, требовалось поговорить с командирами и лётчиками.

Горин занялся сведениями, Равиль – подготовкой. Мы сразу решили, что в этот выход пойдут только старые бойцы. Из пополнения никого не брали. Не потому, что люди были плохие, просто сейчас у нас имелась возможность собрать небольшую группу из тех, кто уже работал вместе и кого не требовалось проверять на ходу. Со мной готовились Али, Гриша, Богдан, Муса, Белов и ещё двое из прежнего состава. Равиль оставался за старшего на базе.

Список Чернов принял без восторга. Осмотрел каждого, проверил, что у кого болело после предыдущих нагрузок, потом задержал у себя Белова. Они долго перебирали медицинское имущество и что-то записывали. Мне врач отдельно напомнил про ограничения. Я выслушал без спора. Обещать, что на задании буду беречься, было бессмысленно, зато на подготовке соблюдать его требования вполне мог.

Горин тем временем достал фотографию селения, сделанную со спутника. Снимки были цифровые, разрешением два метра на пиксель, но хоть что-то на них разобрать было можно. На стене штаба появились снимки, фотографии домов и несколько листов с пометками. Новые сведения мы наносили карандашом. Подтверждённое отмечали отдельно от того, что ещё требовало проверки.

Исаев действительно находился дома. Это подтверждалось из нескольких источников. Сложнее было с его окружением. Постоянная охрана – одно, вооружённые родственники по соседству – другое. Люди приезжали и уезжали, заходили во двор пешком, оставались ночевать.

Мы изучали местность, сравнивали фотографии, пытались понять, что изменилось после последних съёмок. Муса подолгу сидел перед увеличенными снимками склонов. Али разбирал застройку. Богдан отмечал хозяйственные пристройки, ограды, места, где старые планы расходились с фотографиями и пытался выявить следы минирования.

Никто не считал, что после этого селение станет для нас знакомым. Но приехать туда с общим представлением вместо нормальной подготовки я не собирался.

С вертолётчиками встретились через два дня. Командир ведущего экипажа оказался майором примерно моего возраста. Невысокий, сухой, с обветренным лицом. Когда услышал, где мы служили, сразу спросил про Афганистан. Выяснилось, что он тоже успел там полетать. Названия нескольких мест быстро избавили нас от лишних объяснений.

Бойцов он осмотрел внимательно, без снисхождения. На шлемах и гарнитурах взгляд задержал дольше. Вопрос со связью решили в первый же день. Наши активные наушники позволяли нормально разговаривать и при работающих двигателях. Для взаимодействия с экипажем второму пилоту выдали такую же радиостанцию и гарнитуру. Лапин вместе с ним проверил совместимость, слышимость и работу оборудования в машине. После этого отпала необходимость пытаться что-то объяснять жестами через весь вертолёт или ждать, пока нужную фразу передадут по цепочке. Майор нововведение оценил быстро.

– Вот так значительно удобнее, – сказал он после проверки. – Только давайте сразу договоримся, кто у вас со мной разговаривает. Ваши люди своё дело знают, мои тоже, но если все одновременно начнут сообщать важное, никто никого не услышит. Остальное отработаем на вылетах, чтобы потом не знакомиться в воздухе.

Долго рассказывать нам, как вести себя в вертолёте, не пришлось. Почти у каждого за плечами были десятки вылетов. Некоторые и считать давно перестали. Звук раскручивающихся винтов, запах нагретого металла и керосина, вибрация пола под ногами были знакомы настолько, что я на несколько секунд поймал себя на странном ощущении: будто всех прошедших лет и не было.

Гриша привычно устроился на месте, проверил, не мешает ли имущество соседу, и прикрыл глаза. Богдан разговаривал по гарнитуре с Беловым. Али наблюдал за работой экипажа.

Первый вылет прошёл спокойно. Потом началась полноценная совместная работа. Летали днём и в сумерках, высаживались на незнакомых площадках, уходили с них, возвращались к машинам после выполнения учебной задачи. Отрабатывали эвакуацию с условным раненым и задержанным. Меняли состав имущества, проверяли, что действительно нужно брать, а что только занимает место и добавляет вес.

Лётчики работали уверенно. Бойцы тоже. Никто не толпился в проходе, не забывал снаряжение и не пытался спорить с бортовым техником. Люди двигались привычно, спокойно, без показной торопливости. Со стороны могло показаться, что всё получается само собой. На самом деле за этим стояли годы службы, сотни повторений и опыт, за который кто-то когда-то заплатили слишком дорого.

Замечания всё равно находились, но касались главным образом взаимодействия. Где кому удобнее принять человека, как лучше разместить дополнительное имущество, что экипажу нужно знать заранее. Всё обсуждали сразу, после чего повторяли.

Особенно тщательно работали с Беловым. При эвакуации он должен был заниматься раненым, а не одновременно таскать сумку, освобождать себе место и объяснять остальным, чего ему не хватает. Здесь мы быстро договорились между собой. На следующем вылете проверили – получилось так, как требовалось.

К концу недели экипажи уже знали нас по именам. После одного из занятий майор вышел из вертолёта, снял шлем и некоторое время смотрел, как бойцы собирают имущество.

– Давно с такой группой не работал, – сказал он. – Обычно половину времени тратишь на то, чтобы люди перестали суетиться. У вас этого нет. Теперь главное, чтобы сведения о месте были такими же хорошими, как подготовка.

Я посмотрел на него.

– Вот над этим как раз ещё работаем.

Для занятий на земле нашли заброшенный посёлок лесозаготовителей. До полного сходства с селением Исаева ему было далеко, но местность подходила. Склон, тесно стоящие дома, ограды, сады, хозяйственные постройки. Несколько дворов заросли так, что за деревьями почти не было видно стен. Равиль приехал туда заранее, прошёл всё сам, потом показал нам.

Два дня ушло на подготовку учебного места. Ничего капитального не строили. Обозначили недостающие здания, привели в порядок опасные участки, убрали стекло там, где оно могло покалечить людей без всякой пользы для занятия.

Основное внимание уделяли работе среди жилой застройки. Бойцы, изображавшие местных жителей, появлялись там, где их не ожидали. Кто-то выходил во двор, кто-то пытался подойти и заговорить, кто-то просто оказывался на пути. В другом случае возле условного Исаева находились люди без оружия, а вооружённый человек стоял поодаль и на первый взгляд не вмешивался. Я не стремился любой ценой заставить нас ошибиться. Мне требовалось проверить, насколько уверенно группа действует, когда возле цели находятся посторонние.

Работали быстро. Ошибок было мало. В основном всплывали вопросы, на которые заранее никто не дал ответа. Именно они и интересовали меня больше всего.

– С обычными гражданскими вы разберётесь, – Говорил я бойцам, после того как мы закончили очередное упражнение. – Теперь представьте, что человек прекрасно понимает, кто вы и зачем пришли, но уверен, что тронуть его не посмеют. Будет лезть между вами, хватать за руки, требовать объяснений. На нём ни автомата, ни формы. И времени на разговор у вас нет.

Тогда это ещё выглядело просто одной из возможных вводных. Через два дня выяснилось, насколько близко я попал.

Горин ждал меня в кабинете после возвращения с аэродрома. На столе лежали новые фотографии. Я снял куртку, налил воды и подошёл ближе. Первого человека узнал сразу. Потом второго, третьего, четвертого… Стакан поставил, так и не отпив.

На снимках были те самые люди, которые в прошлой жизни любили рассказывать про мир, переговоры и спасение солдат. Появлялись перед камерами, давали интервью, ездили к полевым командирам. Называли себя правозащитниками, посредниками, независимыми журналистами.

Я помнил их лица гораздо лучше, чем хотел бы. Помнил обращения к окружённым подразделениям. Обещания, что достаточно сложить оружие – и молодых ребят отправят домой. Гарантии безопасности, произнесённые уверенными голосами. А потом семьи собирали деньги, продавали квартиры, искали посредников. Кого-то удавалось выкупить. Кто-то годами оставался в плену. Кто-то домой уже не возвращался.

Разумеется, эти люди потом объясняли, что сделали всё возможное. Что обстановка изменилась. Что командир, давший слово, не сумел повлиять на другого командира. Только солдат от этого живыми не становились. Горин наблюдал за мной.

– Знакомые лица?

Я сел.

– По телевизору видел. Достаточно часто, чтобы запомнить.

Больше объяснять не стал. Он придвинул фотографии. Все четверо жили в доме Исаева. Не приезжали на короткую встречу и не снимали материал возле ворот. Именно жили. Пользовались гостевыми комнатами, ели вместе с хозяином, свободно перемещались по двору. Двое периодически уезжали, потом возвращались. По словам Горина, материалы передал Понамаренко, а сделать снимки сумела группа глубинной разведки ГРУ, работающая в том районе скрытно по нашему запросу.

Вот теперь задача становилась значительно сложнее. Полевой командир находился в жилом селении, среди своих людей и соседей. А в его доме разместилась компания, чьё присутствие могло превратить несколько минут работы в большой скандал ещё до того, как мы добрались бы до вертолёта.

Горин разложил рядом справки. По одному из «правозащитников» имелись показания освобождённых военнослужащих. Тот лично убеждал их командира принять условия сдачи. Обещал присутствовать при передаче российской стороне. После разоружения людей увезли в другое место, где начались побои и требования выкупа.

По журналисту сведения были другими. Он снимал пленных, записывал обращения к родственникам, передавал материалы посредникам. В одном случае присутствовал при обсуждении суммы.

Пока никакого криминала официально им предъявить не могли, часть общества их поддерживало и даже считало героями, вот только я жил уже не первую жизнь, и помнил то, что ещё только должно было произойти. Помнил, но как сказать людям о том, что будет? Как доказать свои слова? Об этом знал только я, и предъявить людям воспоминания о будущих событиях я не мог. Да чего там говорить, я даже предотвратить их толком не мог, потому что смутно помнил даты терактов, взрывов и диверсий. Не интересовался я этим тогда, старался не смотреть телевизор, чтобы спокойнее жилось. Названия городов и мест помню, а вот даже в годах путаются… Только одну дату я помнил точно и уверено, ту, после которой погибли дети, но до неё было ещё далеко. Так что этих «правозащитников» я знал хорошо, и позволять им снова распоряжаться чужими жизнями под прикрытием красивых слов не собирался.

– Проверь, когда они приехали и сколько собираются оставаться, – сказал я Горину. – Нужны нормальные фотографии каждого, чтобы бойцы знали их в лицо. И передай Пономаренко: сведения о людях, живущих в доме, должны были попасть к нам сразу. Это напрямую влияет на задачу.

Горин собрал бумаги, но уходить не спешил.

– Да. Не спокойные персонажи, что с ними делать будем?

Я посмотрел на фотографии.

– Сначала выясним, что по ним есть сейчас. А готовиться будем с учётом того, что они там находятся и могут вмешаться.

Вечером собрал командиров. Равиль прочитал справки последним. Положил листы перед собой и посмотрел на меня. Похоже, вспомнил недавнюю вводную. Гриша узнал одного из мужчин. Видел по телевизору выступление, в котором тот рассказывал о жестокости армии и необходимости переговоров. Несколько минут друг молчал, потом попросил ещё раз показать показания освобождённого.

Али интересовался другим: где именно размещаются гости и насколько постоянно находятся рядом с Исаевым. Богдан сразу подумал о том, что они могут начать мешать. Кричать, хвататься за бойцов, пытаться закрыть хозяина собой. Вопрос был неприятный, но неизбежный. Я дал всем ознакомиться с материалами, затем убрал фотографии в сторону.

– Мы идём за Исаевым. Это остаётся основной задачей. Никто из присутствующих в доме не получает неприкосновенности только потому, что у него удостоверение журналиста или он называет себя правозащитником. Но и отдельную расправу устраивать не будем. Пока не мешают – занимаются ими ровно настолько, насколько нужно для нашей безопасности. Попытаются сорвать захват, предупредить охрану или полезут к оружию – действуем по обстановке. Уговаривать их и доказывать, какие мы хорошие люди, времени не будет.

Гриша медленно кивнул. Никто не стал задавать лишних вопросов. Все понимали, в каком месте начинается действительное сопротивление и чем оно отличается от испуга.

Для себя я решил жёстче. Если эти люди попытаются помешать, церемониться с ними не стану. Я слишком хорошо помнил молодых парней, которых под их гарантии оставляли без оружия, а потом отдавали в руки бандитов. Рисковать своими ради благополучия людей, жрущих за одним столом с Исаевым, я не собирался. Но бойцам мои личные счёты знать было незачем. Им требовались ясная задача и понятные пределы действий.

Пономаренко выслушал меня без особого удовольствия. Сказал, что присутствие гостей известно, но их роль ещё уточняется. Попросил учитывать возможный резонанс. Я посмотрел на лежавший передо мной снимок.

– Я его учитываю. Поэтому и разговариваю с вами сейчас, пока мы ещё на базе. Если они находятся в одном доме с Исаевым, группа неизбежно с ними столкнётся. Нам нужно понимать, чего вы от нас ждёте в случае их вмешательства. Притвориться, что этих людей там нет, не получится.

Он некоторое время молчал, потом сказал, что передаст дополнительные материалы через Горина. Разрешения расширить задачу нам не дали. Требования любой ценой оберегать гостей Исаева тоже не последовало. Пономаренко подтвердил, что приоритетом остаётся сам командир, и обещал уточнить остальное до окончательного решения о выходе. Меня это пока устраивало. Спорить было бессмысленно. Важнее, что наличие посторонних теперь официально учитывалось в подготовке.

На следующих занятиях Равиль изменил обстановку внутри условного дома. Появились гости хозяина. У одного висела на шее камера. Другой пытался разговаривать, третий требовал назвать фамилии. Ничего сложного в исполнении этих ролей не было, зато группа получила возможность заранее разобраться с тем, что ещё недавно отсутствовало в материалах.

Работали так же спокойно и быстро.

После упражнения Белов заметил, что один из изображавших журналистов слишком увлёкся и едва не получил по-настоящему. Тот потёр плечо, признал, что перестарался, и в следующий раз вёл себя разумнее. Гриша только усмехнулся.

К концу второй недели общая картина стала значительно яснее. Исаев оставался в селении. Гости тоже не собирались уезжать. Численность постоянно находившихся возле него людей уточнили, хотя считать её неизменной никто не брался. Пленных в селении по-прежнему не было. Дополнительная проверка новых сведений не дала.

Мы продолжали летать. Теперь на учебный вылет собирались без напоминаний. Экипажи привыкли к нашим голосам, бойцы – к их манере работы. Второй пилот выходил с нами на связь через выданную радиостанцию. Гарнитура работала нормально, шум двигателей разговору не мешал. Работали и днём и в темноте. После высадки выполняли учебную задачу на знакомой местности, затем отработали возвращение с условным задержанным.

Получилось ровно. Когда вертолёт набирал высоту, я как обычно сидел возле бортового ПКМ и смотрел на людей. На лицах не было ни возбуждения, ни напряжённого ожидания похвалы. Муса проверял крепление снаряжения. Богдан что-то говорил Али. Белов устроился поудобнее, придерживая сумку. Гриша поймал мой взгляд и чуть поднял большой палец. Я кивнул в ответ. За этих людей мне было спокойно настолько, насколько вообще может быть спокойно перед таким заданием.

После посадки майор подошёл ко мне уже на стоянке. Сказал, что со своей стороны экипажи готовы. Попросил только не затягивать с окончательными сведениями: изменения он хотел получать до вылета, а не во время него. Я пообещал передавать всё сразу.

На базе ещё горел свет в штабе. Горин ждал нас с очередным конвертом. Группа разведчиков ГРУ практически поселилась возле селения. Ребята работали отлично, исправно поставляя разведданные и новые снимки местности. Они плотно обследовало территорию вокруг селения, и теперь мы знали буквально о каждой тропе, каждой кочке, о которую могли споткнуться. Я поднялся в кабинет, разложил фотографии на столе и некоторое время рассматривал дом Исаева.

За оградой виднелась соседская крыша. На улице стояла тележка. В углу снимка женщина вела за руку ребёнка. Именно это не давало относиться к предстоящему выходу как к обычному налёту на бандитскую базу.

Там жили люди. Кто-то поддерживал Исаева, кто-то его боялся, кто-то просто родился с ним на одной улице. Разбираться в их отношениях нам было некогда. Значит, требовалось сделать всё так, чтобы селение не успело превратиться в поле боя.

Я убрал фотографии гостей под снимок хозяина и позвал Горина. До окончательного решения оставалось проверить ещё несколько сведений. Торопиться нас пока не заставляли, и упускать это время я не собирался.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю