Текст книги "Миротворец (СИ)"
Автор книги: Андрей Панченко
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
До административной границы добирались без новых боёв. Остановились уже там, где нас могли прикрыть свои. Чернов тут же потребовал свет и помощь. За время прорыва ранило ещё одного бойца. Пуля прошла по мягким тканям, но крови он потерял достаточно. Трое раненых. Все из группы Богдана, если считать и того, кого задело уже на отходе возле УАЗа. Я подошёл к головному КамАЗу. В двери кабины чернели пробоины. Лобовое стекло покрылось трещинами, но водитель ухитрился довести машину. Он сидел на подножке и курил.
– Целый?
– Целый.
Он посмотрел на кузов.
– Ты там хорошо их приложил, командир.
– Ты тоже вовремя вывернул, чтобы я мог стрелять.
Он молча протянул мне пачку. Я взял сигарету, хотя курить не хотелось.
Освобождённых начали передавать после рассвета. На этот раз количество сообщили заранее. К назначенному месту подошли медицинские машины и транспорт для тех, кто мог ехать сидя. Людей выводили по одному, записывали фамилии, помогали пересесть. Пятерых специалистов сверили по списку. Остальных записывали с их слов. Я стоял рядом, пока последнего не приняли. Седой мужчина, которого Али первым узнал по фотографии, остановился возле меня.
– Спасибо мужики, мы думали, что уже всё…
Я кивнул. Сказать ему было нечего. Он не знал о троих наших раненых. И знать пока не должен был.
На базу вернулись со всем имуществом, простреленными машинами и почти полностью израсходованным БК. На последний блокпост мы потратили больше боеприпасов, чем на штурм лагеря и на блокпосты, которые проезжали до этого. Пришлось пробиваться практически в лоб, так как обочины и склоны холма, который нависал над постом, оказались заминированы. Только плотность огня, снайперы, и то, что мы не жалели «мух», заставили противника в конце концов отступить.
Одного раненого оставили в госпитале. Двоих Чернов привёз с собой. Сразу предупредил, что ближайшее время они находятся в его полном распоряжении, а все остальные могут даже не пытаться занимать их работой.
Котов встретил колонну возле парка. Обошёл головной КамАЗ, заглянул в кабину, затем поднял голову на меня.
– Я так понял, что пулемёт в кузове пригодился.
– Ещё как – Я нежно погладил «Утёс» по кожуху – Зверь машина.
Он посмотрел на пулемёт, на пробитый борт.
– Понятно. – И пошёл смотреть остальные машины.
Равиль ждал у штабного корпуса. Рядом стоял Горин.
– Все вернулись? – спросил Равиль.
– Один в госпитале. Живой. Остальные здесь.
Он обнял меня, потом отстранился и внимательно посмотрел в лицо.
– Давай сначала людей разместим. Потом расскажешь.
Разбор устроили вечером. На столе лежали две стопки бумаг. В одной -материалы, которые нам передали перед выездом. В другой – наши записи, схема лагеря, список освобождённых и сведения о раненых.
– Начнём с того, что получили до выхода. – Начал Горин – Пятеро заложников. Предположительно пятнадцать вооружённых охранников. Место содержания – бывшие мастерские. На месте обещаны содействие и проверенные контакты.
Али усмехнулся, но промолчал. Николай Андреевич ткнул карандашом во вторую стопку бумаг.
– Что имеем по факту. Мастерские пустовали ещё до нашего приезда. Банда значительно больше заявленной. Пленных двадцать три человека. Рабочих связей практически нет. Новое место содержания заложников нашли сами.
– Один из контактов месяц как в земле лежал, – сказал я. – Другой уехал. Третий велел больше к нему не обращаться. Представитель заказчика к нам так и не появился. Прислал водителя.
Равиль подвинул к себе первоначальную справку.
– Когда сведения проверяли последний раз?
– Хороший вопрос, – ответил Горин. – Даты составления стоят. Дат проверки нет.
– Значит, собрали старые бумаги и отправили нас разбираться, – сказал Гриша. – Если бы мы пошли сразу по этим сведениям, искали бы пятерых в пустых мастерских. Потом засветились бы на расспросах. Хорошо, что Али с Мусой успели всё проверить.
Али покачал головой.
– Повезло просто. Времени на полноценную разведку почти не было. Проверили лагерь. Дорогу до конца не смогли. На всё сразу людей не было.
Я раскрыл блокнот.
– Давайте по порядку. Сначала лагерь.
Штурм разобрали быстро. Время выхода, подход, проникновение, действия внутри корпусов. Каждый доложил за своих. Охрана не успела поднять тревогу. Ни один боевик не выстрелил. Пятерых специалистов нашли, остальных пленных тоже. Территорию проверили, банду уничтожили, людей погрузили. Горин сделал пометку.
– Задержки?
– На выводе лежачих и проверке последних помещений, – ответил я. – Но там без вариантов. Пока всех не нашли, уходить было нельзя.
Чернов кивнул.
– Из двадцати трёх четверым требовалась серьёзная помощь. Двое сами до машин не дошли бы. Если бы заранее знали, кого придётся принимать, я иначе подготовил бы кузов и распределил имущество. Мы справились, но часть работы делали уже во время погрузки.
– Про остальных заложников в материалах вообще ничего не было, – сказал Белов. – Ни слова. Будто их там не существовало.
– Возможно, не знали, – заметил Равиль.
– Тогда так и надо было написать, – ответил Горин. – Что сведения неполные, общее количество удерживаемых неизвестно. Нам передали конкретную картину. Она оказалась неверной почти во всём.
Богдан до этого молчал. Теперь придвинул к себе карту.
– Вот здесь пришлось состав менять. – Он положил палец на лагерь. – По первоначальным данным столько людей на штурм не требовалось. Но противника оказалось больше. Корпусов несколько, пленные в разных местах. Серый усилил штурмовиков, иначе внутри могли завязнуть.
– Могли, – подтвердил Али. – Одновременно помещений много. Оставишь непроверенное за спиной – получишь стрельбу в спину.
– Поэтому у Гриши людей осталось впритык, – продолжил Богдан. – И у меня тоже.
Гриша кивнул.
– Я своих растянул до предела. Перекрыли то, что обязательно требовалось. На большее сил уже не было.
Равиль посмотрел на меня.
– А людей добавить было неоткуда.
– Все, кто приехал, были заняты. Водителей с машин не снимешь. Чернова с Беловым тоже. Местных брать – отдельный риск. Мы их не знали.
– Вот и весь расчёт, – сказал Богдан. – Сначала нам недосчитали банду. Потом выяснилось, что пленных почти впятеро больше. Штурмовую группу пришлось увеличить, остальные ужать. Отсюда всё и пошло криво. У меня людей не хватило, чтобы тихо с постами разобраться, те тревогу подняли, и как итог – прорыв с боем.
– Рассказывай с первого. – Приказал я.
Богдан рассказывал спокойно, без эмоций. Первый блокпост атаковали по моей команде. Уничтожили охрану, пропустили КамАЗы к лагерю, сели в УАЗ и двинулись дальше. Следующий пост тоже прошли нормально. Потом начали сказываться и малое количество людей, и недостаток сведений. На каждом новом месте приходилось сначала разбираться, что перед ними. Часть постов не имела отношения к хозяевам лагеря, но пропускать вооружённую колонну всё равно не собиралась. Богдану требовалось открывать дорогу быстро, пока мы выводили пленных и грузились.
– Когда первого зацепило, ещё терпимо было, – сказал он. – Со вторым уже хуже. Человека перевязать надо, перенести, в машину уложить. И всё теми же руками. Нас и так мало, а тут ещё двое выбыли. Я доложил. Серый отозвал, мы вышли к колонне. Два поста оставались впереди.
Я отметил их на карте.
– Здесь и здесь. Объездов, по которым можно было бы уверенно провести КамАЗы ночью, мы не знали. Пошли с ходу.
– И получили встречный бой, – сказал Гриша. – Хорошо ещё, тяжёлые пулемёты с собой были.
Котов, сидевший у края стола, тяжело вздохнул.
– В головной машине полно пробоин, в кабине аж двенадцать. Как в водителя и мотор не попали, только богу известно. Чуть в сторону – и встала бы машина. Остальные за ней.
Несколько секунд никто не говорил. Я вспомнил, как по КамАЗу стучали пули, как вибрировал подо мной «Утёс» и вспышка из его ствола огненной струёй уходила в ночное небо, как я ждал докладов от остальных машин….
Горин снял очки.
– В общем проскочили только на везении. Значит, это и записываем в докладе кураторам. Недостоверные исходные сведения привели к вынужденному перераспределению сил. Усиление штурмовой группы сократило возможности прикрытия и расчистки маршрута. В результате – раненые и прорыв колонны через два действующих поста.
– Без «сократило возможности», – сказал Богдан. – Напиши нормально: людей не хватило. Нам пришлось делать малым составом то, на что требовалось больше бойцов.
Горин посмотрел на него и кивнул. Чернов откинулся на спинку стула.
– И список раненых приложите. С диагнозами. Чтобы последствия у них были перед глазами.
– Приложим, – ответил я.
Равиль перелистнул первоначальные материалы.
– Пономаренко всё это получит?
– Получит. Вместе с докладом.
– Тогда отдельно перечисли контакты. Кто умер, кто уехал, кто отказался. По каждому. А то потом окажется, что помощь на месте нам организовали, просто мы ею не воспользовались.
– Уже записано, – сказал Горин.
Али подался вперёд.
– И про остальных пленных. Нам ещё повезло, что их двадцать три оказалось. А если бы сорок? Или половина лежачие? Мы бы там среди двора начали решать, куда людей класть.
– Поэтому к следующему выходу нужны проверенные сведения, – сказал я. – Если их нет, мы должны знать, чего именно нет. Численность, пленные, дорога, связи. Чтобы готовиться к настоящей задаче.
– И время на свою разведку, – добавил Гриша. – Не когда уже приехали и выяснили, что искать надо в другом месте.
Я кивнул. Затем прошли по собственной работе. Связь, медицина, погрузка, действия водителей, повреждения машин. Уточнили, что исправить в подготовке, что докупить, какие занятия повторить. Здесь тоже хватало замечаний, и мы записали каждое. Но разговор снова вернулся к первой справке. Богдан посмотрел на неё и покачал головой.
– Самое паршивое – мы ведь на эти сведения рассчитывали. Не на слухи с рынка. Нам их передали как материалы к заданию.
– Поэтому ответ будет подробный, – сказал я. – Что дали. Что нашли. Чем за разницу заплатили. Там формулировки мягкими не будут.
Позже, когда остальные разошлись, мы с Равилем ещё задержались в кабинете. Он собрал пустые кружки, поставил возле двери и вернулся к столу.
– Первый выход всё-таки сделали. Пятерых вернули. Ещё восемнадцать вытащили. Банду положили. Своих не потеряли.
– Трое ранены. – Напомнил я ему.
– Знаю. – Он сел, напротив. – Парни тут кипятились, петицию составляли, но я-то знаю, что слушать будут только тебя. Потому и прошу, не спускай всё на тормозах. Надо сейчас куратору всё выложить. Пока это не превратилось в привычку. Они бумагу прислали, ты на месте разобрался, люди кровью недостающее оплатили.
Я посмотрел на начатый доклад.
– Завтра всё, что мы тут обсуждали передадим. Не переживай.
Равиль удовлетворенно кивнул.
– Правильно брат. Нужно сразу выстраивать нормальную работу. А сейчас езжай домой. Таня уже два раза звонила.
Я потянулся к телефону, но в дверь постучали. Связист принёс сообщение из госпиталя. Раненого прооперировали. Состояние стабильное. Прочитал и передал лист Равилю. Тот выдохнул, потёр лицо ладонью.
– Парням скажи.
– Сейчас схожу.
Сообщение я убрал к итогам проведенной операции. Туда, где лежали наши записи о том, как всё было на самом деле.
Глава 14
Домой я приехал уже затемно. В кухне горел свет, за окном двигалась Танина тень. Пока открывал калитку, она вышла на крыльцо в накинутой поверх домашнего платья кофте.
– Ты почему не спишь?
– Тебя жду.
Она подошла, обняла меня и несколько секунд стояла молча, прижавшись щекой к груди. Я положил ладонь ей на затылок. От волос пахло шампунем и чем-то домашним, отчего только сейчас по-настоящему почувствовал, что вернулся.
– Равиль сказал, все живы.
– Все. Одного прооперировали. Уже сообщили, что нормально всё.
Таня отстранилась и посмотрела на меня.
– А ты?
– А я голодный. – Улыбнулся я.
– Я не про это – Надула щеки жена – То, что ты всегда голодный я и так знаю. Ладно. Не хочешь говорить, не говори. Идём, разогрею.
Я снял куртку, вымыл руки и сел на своё место. Таня поставила передо мной тарелку борща, хлеб, достала из холодильника сметану. Сама устроилась напротив. Обычно она в такие минуты рассказывала, что происходило дома, кто звонил, куда нужно съездить. Сейчас молчала и смотрела, как я ем. Я отложил ложку.
– Случилось что?
– Случилось.
Внутри сразу неприятно потянуло.
– С бабушкой?
– Нет. С бабушкой всё хорошо.
Она улыбнулась, но улыбка получилась какая-то растерянная.
– Серёж, я беременна.
Я некоторое время смотрел на неё, не понимая, почему она вдруг опустила глаза.
– Ты уверена?
– Сегодня у врача была.
– И что он сказал?
Таня подняла голову.
– Что я беременна. Ты вообще меня слышишь?
Я встал так резко, что стул скрипнул по полу. Обошёл стол и присел перед ней на корточки.
– Слышу.
Она провела ладонью по моей щеке.
– А вид у тебя такой, будто я призналась, что машину разбила.
Я рассмеялся. Не сразу получилось, сначала только воздух выдохнул. Потом обнял её, уткнулся лицом в плечо.
– Дурочка. Да плевать мне на машину, это просто кусок железа. Хотя… если бы та про машину сказала, я бы уже в гараже был.
Она тоже засмеялась и крепко обхватила меня за шею. У меня же в голове была каша. Был ли я рад? Да я был на седьмом небе от счастья, но при этом ощущал и непонятное чувство тревоги. Отцом мне ещё не довелось быть, ни в прошлой жизни, ни в этой. Когда-то, до той роковой бетонной плиты, что отправила меня в прошлое, мы мечтали о детях, и вот теперь мечта может осуществиться. Справлюсь ли я? Мой родной отец был плохим человеком, и я с трудом боролся со злостью, когда вспоминал его. Смогу ли я сделать так, чтобы мой ребенок не испытывал ко мне таких чувств? Смогу ли я сделать всё, чтобы мы были близки, и он искренне любил меня?
Долго мы так сидеть не смогли. Затекли ноги, напомнила о себе спина, и Таня велела мне подниматься, пока она сама не упала со стула. Я пересел рядом и взял её за руку.
– Срок какой?
Она рассказала. Потом ещё раз, потому что с первого раза я запомнил только то, что всё пока хорошо и через некоторое время нужно снова показаться врачу.
– Бабушка и твои родители знают?
– Нет. Хотела сначала тебе сказать.
Я кивнул. Смотрел на её пальцы в своей руке и пытался привыкнуть к мысли, что теперь нас будет больше. Ещё несколько часов назад я считал раненых, слушал Богдана, разглядывал пробоины в кабине. Несколько часов назад вся моя жизнь помещалась в две стопки бумаг на штабном столе. Сейчас напротив сидела жена и ждала, когда я наконец перестану таращиться на неё.
– Ты поешь, – сказала она. – Всё остыло.
– Разогрею, не страшно. Подожди немного. Дай посидеть.
Она придвинулась ко мне и положила голову на плечо. В ту ночь, не смотря на сильную усталость я долго не мог заснуть.
Утром Чернов встретил меня в коридоре медицинского блока. Только выйдя из машины я сразу отправился проведать раненых.
– В госпиталь звонил. Ночь прошла спокойно. Пока оставляют у себя, потом решим, когда забирать.
– А наши как?
– Один всё время спит как сурок зимой. Второй уже пытался выяснить, можно ли ему хотя бы оружие почистить.
– И что ты ему сказал?
– Предложил сначала научиться самостоятельно штаны застёгивать. Потом поговорим об оружии.
Заглянуть к раненым он разрешил на десять минут. Парень с простреленной рукой сидел на кровати и читал старый журнал. Увидев меня, попытался подняться.
– Сиди.
– Да я нормально, командир.
– Вижу. Чернов особенно доволен твоими успехами.
Он покосился на стоявшего в дверях врача и ухмыльнулся. Второй лежал на спине. Под одеялом нога была устроена так, как велел Чернов, возле кровати стояла табуретка с водой и лекарствами. Лицо бледное, под глазами тени.
– Как самочувствие?
– Нормально.
– Вы тут сговорились, что ли?
Парень улыбнулся. Я сел на край соседней кровати. Спросил, всё ли есть, не нужно ли чего. Они ничего не просили. Больше интересовались товарищем в госпитале и тем, когда можно будет вернуться к занятиям. Сказать им, что никто никуда не торопится, было легко. Сам я на их месте спрашивал бы о том же. В коридоре Чернов остановил меня за локоть.
– Зарплату им полностью сохраняете?
– Само собой. – Удивился я вопросу.
– Я понимаю. Только им скажите. Оба о семьях думают, а спросить стесняются.
Я вернулся и сказал. Зарплата сохраняется, выплачивается компенсация за ранение. Заодно предупредил, что лечение, лекарства и дорога родственников, если понадобится, тоже за наш счёт. После этого разговор о возвращении в строй как-то сам собой прекратился.
Пономаренко приехал перед обедом. Предупредил за час, без обычных уточнений, удобно ли мне его принять. Доклад уже лежал у меня на столе. Горин приложил к нему первоначальные материалы, наши схемы, перечень неработающих контактов и медицинскую справку. Я ещё раз просмотрел бумаги, когда в коридоре раздались шаги. Полковник вошёл один. Поздоровался, снял пальто, положил перчатки на подоконник.
– Сначала о главном. Все пятеро переданы. Их показания уже получили. Работу оценили высоко.
– Кто оценил? – Поинтересовался я.
Он неодобрительно посмотрел на меня и покачал головой. Мол сколько можно задавать один и тот же вопрос?
– Те, кому положено.
– Понятно. – Вздохнул я. – Что ничего не понятно.
Пономаренко сел.
– А теперь о том, что мне не понравилось. Вы существенно расширили задачу. В результате вместо скрытого вывода специалистов получились бои на дороге к административной границе. С применением крупнокалиберных пулемётов и гранатомётов. Это уже пришлось объяснять.
Я подвинул к нему доклад.
– Здесь всё объяснено.
– Я прочитаю. Но сначала хочу услышать вас.
– По телефону я сообщил, что пленных больше восемнадцати. Вы сказали, что остальное решаем на месте.
– При условии, что это не создаёт угрозы основным целям.
– Основные цели выполнены. Пятеро живы. Банда уничтожена.
– А если бы вам не удалось прорваться без потерь? Если бы хоть одна машина осталась на последнем посту?
– Тогда мы вытаскивали бы людей из кузова под огнём.
– Вот именно.
Я некоторое время молча смотрел на него.
– Вы хотите сказать, что двадцать три человека в трёх КамАЗах оказались под огнём потому, что их было двадцать три? Если бы там ехали только пятеро, посты нас пропустили бы?
– Вы могли бы вообще не задействовать технику при освобождении целей и вернуться тем же путем, которым и входили в республику.
– Без техники бы мы не обошлись. Всех пятерых специалистов нашли живыми, но один еле ходил, другой жаловался на сердце. Чернов с Беловым всё равно занимались бы ими. Богдану всё равно пришлось бы открывать дорогу. И на дороге мало бы что изменилось. Добавилось бы просто количество бойцов.
Пономаренко откинулся на спинку стула. Я раскрыл доклад на первой странице.
– Здесь отдельно наши ошибки. Мои в том числе. Малый состав передовой группы, отсутствие второго транспорта, недостаточная проверка маршрута. Я не собираюсь делать вид, что мы всё сделали безупречно. Но давайте теперь посмотрим, с чем вы нас туда отправили. – Я положил рядом исходную справку. – Место содержания неверное. Численность банды неверная. Контакты не проверены. Один человек умер, другой уехал. От представителя заказчика мы дождались только водителя. Новое место нашли сами. Дорогу проверяли теми же людьми, которые искали пленных.
– Часть сведений поступила по другой линии.
– Мне от этого легче не стало.
Полковник опустил глаза на бумаги.
– Вы могли отложить выход.
– С базы на задание, или на штурм, уже на месте? Если вы про штурм, то нет, не мог бы. Мы сидели хрен знает где, под самым носом у боевиков, нас видела куча людей, и ваши контакты не хотели помогать. Рано или поздно нами бы заинтересовались. Оставаться там дольше необходимого – значить рисковать не только выполнением задачи, но и людьми. А вот отложить выезд на задание я мог. И в следующий раз отложу. Поэтому сейчас договариваемся, как будем работать дальше.
Он поднял голову.
– Слушаю.
– У каждого сообщения должна быть дата. Когда получили, когда последний раз подтвердили. Если это слух – так и пишите. Если человек своими глазами видел двоих охранников, из этого не должно получаться, что вся банда состоит из пятнадцати. Нет сведений о дороге – значит, нет сведений. Мы должны знать об этом до выезда. – Пономаренко молчал. – И ещё. До утверждения плана мне нужно понимать, что вы считаете обязательным результатом, чем мы можем рисковать и кто отвечает за приём людей. Устных оговорок больше не хватит.
– Письменного приказа вам не будет.
– Приказа я не прошу. Мне нужна нормальная постановка задачи. Мы всё равно общаемся через вас. Вот и передавайте так, чтобы потом не выяснялось, что мы друг друга неправильно поняли.
Он взял медицинскую справку. Прочитал, перевернул лист.
– Трое?
– Одного пока держат в госпитале.
– Прогноз?
– Врачи рассчитывают, что восстановится. Сколько времени займёт – не говорят.
Пономаренко аккуратно положил лист обратно.
– По исходным материалам разберусь.
– Мне нужен результат этого разбора. Что было известно до нашего выхода и почему до нас не дошло. Иначе на следующую задачу я людей не поведу.
– Вы ставите условие?
– Я говорю, при каких условиях смогу выполнить работу.
Некоторое время было слышно только, как за окном работает грузовик. Котов с утра гонял машины по парку. Полковник закрыл папку.
– Хорошо. По следующему заданию материалы предварительно смотрим вместе. Недостающие сведения перечисляем отдельно. Время на проверку согласуем до выезда. Ваши замечания я передам.
– Передайте вместе со справкой Чернова.
– Вместе с ней.
Я собирался спросить о пополнении боеприпасов, но Пономаренко сам продолжил:
– Есть ещё один вопрос. Он неприятнее. – Полковник достал из внутреннего кармана сложенный лист, но мне не протянул. – После вашей предыдущей поездки пошли разговоры. Теперь они получили продолжение. Среди боевиков пошел слух о некой группе «Серого». По их версии, это отставники, которые за деньги освобождают заложников. При необходимости берутся за месть. В частности, за убитых родственников и товарищей.
– Кто эти слухи распространяет и как они вообще узнали мой позывной? – Я напрягся, только этого мне ещё не хватало
– Пока выясняем.
– Что им известно?
– Ваше прозвище. Очевидно получили из радиоперехватов. То, что вы раньше служили. Что собираете людей частным образом. Оба случая уже связывают между собой.
Я отодвинулся от стола. Новости были не радостные.
– А настоящее имя?
Полковник сделал не большую паузу.
– Есть основания считать, что оно им тоже известно. – В кабинете вдруг стало душно. – Сергей Сергеевич, я приехал предупредить вас лично. За вашу голову боевиками объявлено вознаграждение. Точнее оно объявлено за «Серого».
Я смотрел на него и пытался понять, что именно сейчас чувствую. Удивления не было. После всего случившегося ожидать, что нас просто забудут, было бы глупо. Но следом за словами о награде в голове возникла Таня. Вчерашняя кухня, её рука в моей ладони.
– Вознаграждение? И во сколько же меня оценили? – Не весело усмехнулся я.
– Сведения пришли из двух источников. Сумма называется разная. Это ещё проверяем.
– Семью знают?
– Подтверждения нет.
– Это не ответ.
– Другого сейчас у меня нет. Но. Если знают ваши личные данные, то узнать про семью не составит труда.
Я встал. Прошёл к окну, посмотрел на людей возле ремонтного ангара. Один из механиков стоял на подножке КамАЗа и что-то объяснял Котову, показывая внутрь кабины.
– И что вы предлагаете?
– Усилить охрану родных и близких. Проверить, кто знает адреса, привычный распорядок. На ближайшее время сократить случайные контакты.
Я повернулся.
– Случайные контакты? У меня бабушка в магазин ходит. Жена по городу ездит. Мне теперь их дома запереть?
– Я этого не говорил.
– А я вам говорю, что они к нашей работе отношения не имеют.
– Для людей, которые назначили награду, всё имеет значение.
Сказано было спокойно. От этого мне вдруг захотелось ударить его. Сильно, возможно даже ботинком в его спокойную морду. Стереть это спокойствие с его лица. Я упёрся ладонями в стол.
– Вы когда узнали?
– Вчера вечером получили первое сообщение. Сегодня утром – второе.
– Почему не позвонили?
– По телефону я такое обсуждать не хотел.
Я отвернулся, сделал несколько шагов и остановился возле двери. Нужно было успокоиться. Полковник сидел передо мной, а те, кто распространял слухи, находились неизвестно где. Злость очень хотела выбрать ближайшую цель.
– Мне нужны все сведения по этой награде, – сказал я. – Кто объявил, через кого передали, кому предложили. Всё, что касается моей семьи, сообщаете сразу. Ночью, днём – без разницы.
– Согласен.
– И выясните, откуда взялась информация о нас. У вас где-то течёт, товарищ полковник. Сильно. Так, что аж хочется заткнуть эту течь чьим ни будь трупом.
– Этим уже занимаются.
– Займитесь так, чтобы я увидел результат.
Пономаренко убрал лист обратно в карман.
– Встречное требование. Если к вам кто-то выйдет или появятся свои сведения, сообщаете мне. Не начинаете действовать сгоряча.
– Сначала найдите тех, кто решил, что может добраться до меня через дом.
Он поднялся, но уходить не торопился.
– Предупреждение касается и ваших людей. У них тоже семьи. Я уверен, что про рядовых бойцов они ещё не знают, но всё же усильте меры безопасности.
Об этом я ещё не успел подумать. И оттого разозлился на себя сильнее, чем на него.
Макс приехал через сорок минут после моего звонка. Ехал не какое-то совещание в областной центр, но услышав тон моего голоса, планы тут же поменял. Я рассказал ему всё. Он слушал, положив руки на колени. Только один раз перебил – спросил, знает ли Таня.
– Нет. И не узнает. Ей сейчас нельзя волноваться. Я не предлагаю держать её в неведении, если появится конкретная опасность. Но сейчас что я ей скажу? Что где-то кто-то назначил награду, а кто именно и чего ждать, мы не знаем? Она после этого из дома выходить перестанет.
Я выдохнул, потер лицо рукой и продолжил:
– Но охрана нужна уже сегодня.
– Будет.
Он потянулся к телефону, потом передумал.
– Дай я лучше по спутнику позвоню. Береженного бог бережёт. И позови Горина.
Несколько следующих часов мы просидели в моём кабинете. К вечеру у нас уже был готов рабочий план. Состоял он из двух частей. Пассивная оборона, и активный поиск тех, кто решил, что моя голова продаётся. Охрану усилили, теперь возле дома будут свои люди, поездки семьи возьмут под наблюдение, а вокруг родственников не появятся незнакомые охранники с автоматами, которых невозможно объяснить.
– Танин водитель останется. Парень надежный, из наших ветеранов. Ему добавят напарника. Придумаем работу, чтобы вопросов не было. – Говорил мне Макс.
– Она не дура. – Возражал я.
– Знаю. Поэтому без цирка, всё будет правдоподобно. Представим его как стажёра, который учится у старого водилы. С бабушкой тоже спокойно. Мои ребята в районе и раньше работали, никого это не удивит. По городу поговорю с кем надо. Гостиницы, съёмное жильё, новые компании, которые вдруг начинают интересоваться тобой или «Кунаром». Только ты сам не бегай впереди всех.
– Я хочу знать каждого, кто приедет в город.
– Узнаешь. Но сначала пусть разберутся, кто приехал кирпич покупать, а кто за твоей головой.
От его будничного тона понемногу отпускало. Макс уже раскладывал проблему на работу, людей и сроки. С ним хотя бы было понятно, за что браться. Когда Горин вышел, я задержал его.
– Ещё кое-что.
Макс насторожился.
– Таня беременна.
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом медленно выдохнул.
– Вот же ты… – Встал, обнял меня, хлопнул по спине. Отстранился, хотел что-то сказать, но передумал. – Давно знаешь?
– Со вчерашнего вечера.
Макс потер ладонями лицо и снова сел.
– Теперь понятно, чего тебя так трясёт.
– А без этого не трясло бы?
– Трясло. Только сейчас ты уже мысленно полреспублики с землёй сравнял.
Я не ответил, только сжал зубы и кулаки. Он посмотрел внимательно.
– Братка, вот это прекращай. Тебе ребёнка растить. Слышишь? Чтобы не мы ему твой героический памятник показывали, а самому растить.
– Слышу.
– Хорошо. Тогда каждый занимается своим. Я – городом и вашими семьями. Ты – группой. Горин – тем, откуда течёт. С куратора сведения тряси. Но голову держи холодной.
– Она у меня холодная. – Я с трудом сдерживал рвущуюся наружу ярость – И я уже всё обдумал. Действуем предельно жестко Макс. Я хочу, чтобы к моей семье даже на пушечный выстрел подойти боялись.
Вечером я собрал старших. Рассказал о предупреждении Пономаренко, потом Горин забрал разговор на себя. Объяснил, какие сведения нужно собрать, кому докладывать о странных звонках и расспросах. Никто не шутил и не спорил.
После совещания я пошёл в медблок. Посидел у раненых, послушал, как они обсуждают какую-то ерунду. Один ругался на журнал, в котором не хватало последних страниц. Другой просил завтра принести шахматы. Чернов проводил меня до выхода.
– У вас что-то случилось?
– С чего взял?
– За день второй раз пришёл. И оба раза такой, будто сейчас стену лбом пробивать начнёшь.
– Просто поспать нужно.
– Тогда езжайте домой.
Про освобождённых рассказали в вечерних новостях. Мы с Таней как раз ужинали. Телевизор работал в комнате, я сначала услышал знакомое сочетание слов и только потом поднялся.
На экране показали медицинскую машину, людей в одеялах. Диктор говорил об успешной операции государственных спецслужб. О длительной подготовке, согласованных действиях и освобождении двадцати трёх заложников. Пятерых специалистов назвали отдельно. Затем сообщили, что отличившиеся сотрудники представлены к наградам.
Я стоял в дверях и слушал. Ни нас, ни наших машин в кадре не было. Впрочем, откуда им там взяться? Снимали уже после того, как мы уехали.
– Это ваши? – тихо спросила Таня.
Я кивнул. На экране освобождённый благодарил тех, кто за ним пришёл. Сказал, что сначала не поверил, что его действительно увозят домой. Потом голос у него сорвался, и запись оборвали. Таня подошла, обняла меня со спины.
– Главное, вернули.
– Главное.
Когда сюжет закончился, я выключил телевизор. Безвестность мы приняли заранее. Об этом нам сказали ещё тогда, когда я согласился собирать группу. Но смотреть на бодрого диктора после разговора с Черновым оказалось неприятно. У нас парень лежал после операции, ещё двое на долго выбыли из строя. А где-то уже готовили наградные листы людям, фамилий которых я, скорее всего, никогда не узнаю. Таня взяла меня за руку и потянула на кухню.
– Идём. Ты опять не доел.
Через день Макс приехал на базу с толстой кипой документов. Положил её передо мной, сел и довольно потёр ладони.
– Первый приняли.
– Что приняли?
– Заказ, балбес. Документы подписаны. Можно работать.




























