Текст книги "Лето возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 38

Эвелин почувствовала, как Болтен убрал дуло с ее лба.

– Кого вы еще привели с собой? – процедил он сквозь зубы.

Мозг Эвелин больше не функционировал. Она только услышала, как Болтен пнул Пуласки и тот застонал.

– Кого еще вы привели с собой? – повторил Болтен.

– Я не знаю, придурок! – выдавил Пуласки.

Эвелин услышала шаги Болтена, после чего противопожарная дверь закрылась на замок и ключ два раза провернулся в замке.

– Эвелин? – прошептал Пуласки.

Она не ответила. Ее тело совершенно одеревенело. Шейные мускулы двигались вверх вниз, а желудок временами болезненно сжимался. Этому не было конца.

– Эвелин! Он ушел. Вы меня слышите?

– Иди ко мне!

Кто это сказал? Сама Эвелин? Она снова была десятилетней девочкой в охотничьей сторожке? Мешок, наручники и скотч. Она мысленно вернулась туда...

– Эвелин?

Пуласки попал ей ногой по бедру. Эвелин вздрогнула.

– Эвелин! Вы должны мне помочь!

По спине Эвелин катился холодный пот. Ее ледяные пальцы дрожали. Она почти не могла двигаться.

– Он ушел! – крикнул Пуласки. – Мы в безопасности. Снимите мешок с головы.

Несмотря на мучившие ее спазмы желудка, Эвелин попыталась поднять руки, нащупала несколько волокон и потянула за них.

Она тут же ощутила приток свежего воздуха.

– Да, хорошо. Продолжайте!

Эвелин потянула обеими руками за материал, сделала глубокий вдох и, наконец, стянула мешок с головы. Стало светло. Она открыла глаза и увидела вечерние сумерки за приоткрытым подвальным окошком. Ее легкие наполнились кислородом, постепенно ушло напряжение в плечах и руках.

– Боже, Эвелин! Что с Вами было? – спросил Пуласки.

Она повернула голову, чтобы что-то сказать, но у нее совершенно пересохло в горле.

– Вы сильно побледнели. – Пуласки с ужасом в лице смотрел на нее. По его полному отчаяния взгляду, Эвелин поняла, что он насмерть перепугался за нее.

Она попыталась улыбнуться.

– Все в порядке.

– Только что все выглядело иначе.

– Что случилось? – спросила Эвелин.

– Болтен закрыл нас и ушел наверх. В доме еще кто-то есть.

– Сибил,– прошептала она.

В тоже мгновение они услышали крик и грохот стульев. Звук разбитого стекла. Чье-то тело было резко отброшено, по комнате летали стулья, что-то скатилось вниз по лестнице. Потом раздался еще один крик и внезапно все стихло...

– Эвелин, быстро! Оглядитесь вокруг. За котлом должно лежать мое оружие.

Эвелин поднялась, и на ватных ногах, шатаясь, пошла по комнате, держась за трубу. Пистолет лежал рядом с кучей мусора.

– В моем заднем кармане лежит запасной магазин. Вложите его в "Вальтер". – Эвелин медленно приходила в себя. Словно в трансе, она подняла оружие, подошла к Пуласки, перевернула его на бок и нашла магазин в его кармане. Пуласки объяснил ей, как правильно вставить его.

– ... сбоку Вы видите предохранитель. Отодвиньте салазки ствола назад и первый патрон переместится в зарядную камеру.

– Вы что, хотите, чтобы я из него стреляла?

– Я бы сам это сделал, но мои мускулы слабы как резина. Ботокс, наверняка, будет действовать еще несколько часов.

Эвелин отодвинула салазки.

– Ого-го! – воскликнул Пуласки. – Только не цельтесь в меня!

– Что я должна делать?

Пуласки неожиданно начал смотреть вдаль. Он смотрел наверх, на потолочное освещение.

– Поверить не могу.

Эвелин проследила за его взглядом. Через зарешеченное подвальное окно была видна часть сада. Только что мимо него прошли Болтен и Сибил. На девушке был черный пуловер и выцветшие серые спортивные штаны.

Эвелин встала, подошла ближе к окну, забралась на деревянный ящик и встала на цыпочки.

– Что Вы видите? – спросил Пуласки.

Болтен и Сибил шли рядом по лужайке к садово-парковому трактoру, стоявшему рядом с компостной кучей. Это была странная картинка. Болтен выглядел послушным и кротким как ягненок, отчего возникло ощущение, что Сибил вела его на убой.

– Что Вы видите? – допытывался Пуласки.

Эвелин нашла на выступе тряпку и протерла покрытое копотью окно, чтобы лучше видеть.

– Похоже, что Сибил воткнула ему шприц в шею. Его руки болтаются, он шатается, как будто вот-вот потеряет сознание.

Пуласки весело засмеялся. Это прозвучало как приступ наигранного веселья.

– Она воткнула парню его собственный шприц в шею.

– Он встал перед ней на колени... – Эвелин замолчала. То, что она видела, было просто невероятным.

Болтен скулил и умолял оставить его в живых, однако Сибил резко закинула его голову назад. Ее голос глуxо звучал через приоткрытое подвальное окно.

– Смотри-ка, что я для тебя приготовила.

Она открыла бачок трактора и вставила в отверстие шланг. Другой конец она засунула в глотку Болтена.

– Пей!

Болтен покачал головой.

– Бак пустой,– проклокотал он со шлангом во рту, в то время как его безжизненные руки касались земли. Его тело обессиленно качалось вперед назад.

– Я наполнила бак дизелем. А теперь, пей!

– Это бензиновый двигатель,– выдавил Болтен.

– Какая неприятность! – Сибил ударила его рукой по затылку. – Тогда тебе придется высосать дизель. Давай, вперед!

Болтен помотал головой. По его лицу бежали слезы. Когда Сибил еще глубже вонзила ему иглу в шею, он повиновался. Поначалу он давился, но Сибил заставляла его сосать из шланга. В конце концов, по шлангу потекла желтая жидкость, однако Сибил не вытащила шланг из его рта. Болтен глотал, давился, кашлял и испачкался дизелем.

Сибил сделала шаг в сторону и опустила руку в карман.

– Что она делает? – спросил Пуласки.

Эвелин все еще стояла на цыпочках, вытянув шею, чтобы лучше видеть.

– Я точно не вижу,– ответила она. – Мне кажется, она вытащила пачку сигарет или коробок спичек.

– Она подожжет его! – закричал Пуласки. – Сделайте что-нибудь!

– Что, например?

– Прострелите окно! – крикнул Пуласки.

– И что потом?

– Остановите Сибил. Это же убийство в чистом виде! Вы должны предотвратить его!

 "Предотвратить убийство этого парня?" – подумала Эвелин. Она почувствовала, что внутренне стала совершенно спокойной и непроизвольно подумала об охотничьей сторожке в лесу и человеке, который выполнил свое обещание.

Если она попытается сопротивляться или бежать, он убьет Сандру. Он предупреждал ее не один раз, но она не хотела его слушать. Она думала, что умнее него. Но кто в десять лет был настолько умным, чтобы перехитрить сумасшедшего? Врачи больше ничего не смогли сделать для Сандры. Всего за несколько часов до прибытия полиции, она была задушена. Он закопал ее поблизости, на глубине меньше полуметра и посыпал сгнившей листвой. Как будто этого было достаточно...

После этого Эвелин видела его лицо один единственный раз. Во время очной ставки присутствовало больше врачей и психологов, чем полицейских. Он все отрицал, однако оставил на ней и Сандре свои следы.

Хотя Эвелин была ребенком, она уже тогда горела желанием самой закопать его, исцарапать ему лицо, или облить бензином и поджечь. Лишь несколько недель спустя, глядя на пустую двухъярусную кровать в своей комнате, Эвелин испытала чувство вины. Если бы она не сбежала тогда...

– Эвелин!

Она вздрогнула.

– Что она делает?

– Курит сигарету.

– Сделайте же что-нибудь!

"Подожги эту свинью и пусть она сгорит",– подумала Эвелин и сама испугалась своих мыслей. Внезапно ее что-то ослепило и она отстранилась от окна. Рядом с садовым трактором произошел выброс пламени. Эвелин даже показалось, что ее лицо обдало теплом. Она закрыла глаза и представила себе, что это кто-то другой в отчаянии звал на помощь и молил о пощаде. Но сегодня было не время для прощения, и уж тем более не в таком месте как это.

Крики Пуласки стихли вместе с криками Болтена. Эвелин медленно спустилась с ящика, вернулась к стене и села, ощущая спиной ее холод. Ее руки были такими же холодными как рукоятка пистолета, но внутренне она была совершенно спокойна. Больше никогда этот монстр не наденет ей или какой-нибудь другой женщине мешок на голову. Больше никогда он не будет заманивать детей в свою красную комнату. Камера больше не будет снимать как он садится на кровать рядом с желтым зайцем.

– Эвелин...,– пробормотал Пуласки.

– Помолчите!

В данный момент она не могла вынести ничей голос. Хаос в ее голове был и так достаточно громким. Какое-то время они молчали и слушали потрескивание пламени, которое постепенно затухало.

Тишину нарушил рев мотора, заглушаемый стенами гаража. Возможно Сибил нашла ключ от «Мерседеса» Болтена. Могла ли она управлять автомобилем?

Эвелин слышала как шины хрустели по гравию, как открылись автоматические ворота, и машина выехала с участка.

– Куда она едет? – пробормотала она. Вопрос был адресован никому конкретно.

Тем не менее, Пуласки ответил.

– А Вы не догадываетесь?

Видимо он ждал, когда она посмотрит на него.

– Вы сами навели ее на след. Она едет к вилле Греты Хокинсон, чтобы вычеркнуть последнее имя из списка.

Глава 39

Эвелин поверить не могла в то, что затем произнес Пуласки.

– Мы должны предотвратить убийство Греты!

Она долго смотрела на него. О чем, черт побери, говорил этот человек? Грета Хокинсон тайно руководила всем, что происходило во время круизных поездок. Она причинила этим детям столько горя, большинство из них попали в психиатрическую клинику. Если бы не она, Мануэль был бы еще жив. По крайней мере, его тело не было бы закопано где-то в песчаных дюнах.

– Нам надо торопиться, – настаивал Пуласки. – Помогите мне встать!

Эвелин потянула его вверх, пока он, наконец, не оперся о стену. Цепь, обернутая вокруг трубы отопления, позволяла Пуласки лишь сложить руки в наручниках на колени, ограничивая свободу передвижения.

– Сотовый, – попросил он.

Эвелин протянула ему телефон, который ранее выпал из кармана его штанов.

– Мне набрать вместо Вас?

– Справлюсь сам... – Держа ослабевшими пальцами мобильный, Пуласки включил громкую связь. – Я попытаюсь организовать личную защиту Грете Хокинсон. Но если это продлится так же долго как сегодня с Лизой, то тогда, наверное, будет поздно.

Эвелин ощущала пронзительный взгляд Пуласки.

– Вы могли бы быстрее добраться до нее.

Эвелин смотрела на оружие, которое все еще держала в руке.

– Им можно прострелить противопожарную дверь?

– Встаньте в метре от двери, сощурьте левый глаз, направьте оружие обеими руками на замок и прицельтесь так, чтобы верхние кромки прорези прицела и мушки были на одной линии. – Эвелин встала перед дверью. – Вытяните руки, и не пугайтесь во время отдачи.

Эвелин так крепко сжимала рукоятку, что у нее побелели костяшки пальцев. Чем крепче она держала оружие, тем сильнее тряслись ее руки.

– Спокойно, – сказал Пуласки. – Расслабьтесь.

Эвелин нажала на курок. Это было легче, чем она думала. Но вот звук выстрела был оглушительным. Рукоятка ударила ее по руке, а вокруг образовалось облако из пороха. Пахло опаленным металлом.

– Немного выше и правее, – подкорректировал Пуласки. – Вы должны прострелить засов.

Эвелин вытянула руки и нажала еще три раза. В двери появились четыре черные дыры, вокруг которых прогнулся металл. Эвелин пришлось подергать за ручку, и после того как затрещал дверной проем, дверь открылась.

Она обернулась к Пуласки.

– Я же не могу оставить Вас здесь одного.

– Не беспокойтесь за меня.

– Я могла бы попытаться прострелить наручники.

– Чтобы мне отрекошетило в руку? Нет уж, спасибо. – Он устало улыбнулся. – Кроме того, Вы не сможете протащить меня вверх по лестнице. Смотрите, чтобы Вы попали к Грете. Я тем временем вызову полицию и скорую.

Эвелин поставила пистолет на предохранитель и положила его Пуласки на колени.

– Это что такое? Возьмите эту чертову штуку с собой!

Взять с собой? Кем он ее считал?

– Ни за что, – возразила она. – Я же не стреляю в людей!

– Вы и не должны, но возможно другие думают не так, как Вы.

– Я как-нибудь разберусь.

– А как Вы хотите помочь Грете?

– Мне что, еще и предотвратить убийство этой шалавы?

Пуласки в ужасе смотрел на нее.

– Эту женщину нужно отдать под суд. Она должна быть осуждена...

– ... чтобы получить мягкий приговор и через пару лет снова выйти на свободу,– продолжила Эвелин циничным тоном.

– Не будет такого.

– Да вы и понятия не имеете. – Эвелин знала, о чем говорила. Однажды так уже заканчивалось. Она вновь подумала о мужчине... который разрушил ее семью. Он вышел на свободу через десять лет, отсидев в тюрьме всего на два года дольше, чем тот возраст, в котором тогда находилась сестра Эвелин. В постановлении суда хоть и говорилось, что после освобождения ему было запрещено приближаться к их месту жительства ближе чем на три километра, но что это дало? Он уже стал частью их жизни – бельмо на душе. После побега из его охотничьего дома не проходило и дня, чтобы Эвелин не вспоминала о нем или сестре... или о родителях. К счастью, они не дожили до того момента, когда он вышел на свободу. Об этом они позаботились сами.

Все постоянно говорили об ужасном несчастном случае, произошедшем с родителями и жалели Эвелин из-за такой трагической судьбы. Какой мужественной она была, когда осталась в начале учебы одна и вынуждена была обеспечивать себя, подрабатывая на каникулах и получая стипендию. Наверное, не только она подозревала, что это не был несчастный случай. Разве кто-то, урегулировав все финансовые дела, будет спустя неделю пересекать под дождем и взявшись за руки пути, в свете фар приближающегося скоростного поезда? Отец и мать никогда бы не пошли на такой риск. Правду уже никто никогда не узнает. Но в глубине души Эвелин чувствовала, что похищение сломало ее родителей, а предстоящее освобождение человека, совершившего его, окончательно их уничтожило...

– Даже если речь идет об убийце, Вы должны попытаться защитить ее. – Слова Пуласки глухо доносились до Эвелин. – В конце концов, Вы представляете закон. Вы адвокат и работаете над этим делом.

Эвелин посмотрела на него.

– Я не работаю над этим делом,– тихо ответила она.

Пуласки удивленно выпучил глаза.

– Что?

Пришло время сказать ему правду.

– На этой неделе шеф отстранил меня от службы. Я прилетела в Германию, чтобы провести личное расследование.

– Только не говорите, что Вы лично вовлечены в это дело?

На мгновение Эвелин задумалась о Холобеке. – Частично. – Пуласки должно было хватить этого объяснения. Ему не обязательно было знать, что ее поездка, начавшаяся с банального расследования дела о подушке безопасности и колодезном люке, превратилась в одиссею из чувств, вызванных ее собственным прошлым. Однако по глазам Пуласки она видела, что от него ничего невозможно было скрыть.

– С Вами случилось нечто подобное, как с Лизой, не так ли?

Ей даже не нужно было отвечать. Пуласки достаточно разбирался в людях и мог прочитать ответ по ее лицу.

– Мне жаль, – сказал он немного тише. – Тем не менее, Вы адвокат, и если в Вашей власти предотвратить убийство, Вы должны это сделать.

– Возможно, Вы правы. – Эвелин повернулась к двери.

– Возьмите с собой оружие! – крикнул он ей вслед.

– Стрелять в дверь это нечто другое, нежели в человека. – Оружие ей не понадобится.

Поднимаясь в темноте вверх по лестнице, Эвелин прокручивала в голове маршрут до виллы Хокинсона. Ей понадобится меньше десяти минут. Вполне вероятно, что она встретит там Грету... и Сибил.

Вот только было непонятно на чьей стороне она будет, когда доберется туда.

***

Садовые ворота, ведущие к вилле Хокинсона, были открыты. На этот раз проезд не загораживал автофургон фирмы «Сикуро». Эвелин повернула на территорию участка и поехала по посыпанной щебнем дороге к дому. Уже стемнело, в свете фар она заметила, что мерседес Болтена был припаркован прямо возле лестницы, ведущей ко входу в дом. Эвелин встала прямо за ним, вышла из машины, закрыла ее и подошла к автомобилю Болтена. Дверь была открыта, в замке зажигания торчал ключ, однако Сибил нигде не было видно.

Эвелин огляделась в саду. Видимо монтеры охранной службы еще не закончили работу, потому что под навесом павильона стоял ящик с инструментами и несколько мотков кабеля. Позади поблескивала черная поверхность пруда с кувшинками.

– Грета? – крикнула Эвелин, ступив на дорожку из бетонных плит, ведущую за дом.

Ответа не последовало.

Лампа рядом с объективом камеры выглядела такой же безжизненной как и дом. Видимо видеокамеры под выступом крыши все еще не работали.

Эвелин подошла к террасе и зимнему саду с обратной стороны виллы, где вчера в обед пила чай с хозяйкой дома. Неужели это все действительно было чуть более двадцати четырех часов назад? Она подумала о щекотании в животе, которое обычно не подводило ее. Но странным образом Эвелин не почувствовала его, когда в темноте оказалась лицом к лицу с Сибил. Или не слишком обращала на него внимание?

– Грета?

Эвелин поднялась по ступенькам террасы. С моря дул соленый бриз. Одиночно поблескивали пенистые гребни волн черного моря. Над горизонтом мерцала узкая, раскаленно-красная полоска. Стало прохладнее.

В стеклах отражался свет близлежащего маяка. Так же как и на террассе Болтена, здесь тоже была разбита стеклянная дверь. Чем ближе Сибил приближалась к своей цели, тем прожженнее она становилась. Убийство Болтена вряд ли кто-то сочтет за несчастный случай. Да и зачем? С последним убийством Греты кампания мести Сибил закончится. Что она будет делать потом? Посетит Лизу в психбольнице Оксенцолля, чтобы рассказать ей о своих подвигах? Остались ли у нее еще деньги после ограбления? А может она будет отождествлять себя еще с каким-нибудь человеком и возьмет на себя его план мести?

Зажегшийся в доме свет прервал мысли Эвелин. Она открыла дверь и вошла в зимний сад. В полутьме она узнала стол, комод и ротанговые стулья. Эвелин прошла через гостиную в длинный коридор, ведущий в рабочий кабинет Греты. Свет был включен не там, а в кухне, дверь которой была открыта.

Эвелин вошла. В современной, сдержанно обставленной кухне со стальной декоративной отделкой и плитой с огромной вытяжкой посередине, на холодном, кафельном полу, сидела Сибил.

Длинные, светлые волосы упали ей на лицо. Она крутила вентиль огромного газового балона. Рядом лежали проволока, несколько свечей и коробок спичек.

Эвелин подошла ближе.

– Сибил? – прошептала она.

Девушка испуганно обернулась и убрала волосы со лба и одновременно подняла вверх другую руку. Из ее кулака торчало короткое дуло дамского револьвера.

– Опустите оружие, Сибил. Я ничего Вам не сделаю. – Эвелин пыталась говорить как можно спокойнее, однако ее голос дрожал так, что она с трудом произносила слова.

Эвелин видела, что курок был взведен. Это был старомодный револьвер, чье дуло было направлено прямо на ее голову.

– Вы пришли слишком рано. – У Сибил был сильный, уверенный голос. И северо-германский акцент – идеальная имитация голоса Лизы. Да и тонкие, узкие черты лица и выразительные голубые глаза, придавали ей сходство с Лизой.

Сибил указала оружием на холодильник.

– Сядьте туда к стене.

– Я не Грета Хокинсон,– попыталась объяснить Эвелин, отпрянув назад.

– Я знаю! – прервала ее Сибил. – Я знакома с Гретой.

Эвелин застыла в движении. Она не могла знать Грету, если только по рассказам Лизы или ограблению двухмесячной давности.

– Откуда? Вы же никогда не видели Грету! – утверждала Эвелин.

Сибил наморщила брови.

– Да что Вы знаете? Она наверняка лет на десять старше Вас, а ее жесткие черты лица я вовек не забуду. За все эти годы она совсем не изменилась.

За все эти годы? Эвелин наморщила лоб. Неужели ослышалась? Сибил на самом деле верила в то, что говорила? Или изображала из себя душевнобольную? С другой стороны ее глаза говорили правду. Эвелин не знала никого, кто бы мог так идеально притворяться. Тогда она должна была быть чертовски хорошей актрисой.

– Сибил, откуда Вы знаете Грету?

Девушка на мгновение зажмурила веки, как будто я ее мучила сильная мигрень. Затем распахнула глаза и в зрачках вспыхнуло безумие. Ее рука немного опустилась, но в следующую секунду Сибил снова направила оружие на Эвелин.

– Сибил? – нерешительно повторила девушка. – Она понятия не имеет, что со мной сделали.

– Но Вы же Сибил, – возразила Эвелин. – Ваше имя Сибил Воска.

– Тихо! – фыркнула девушка. Ее лицо сморщилось, как будто у нее внутри шла борьба.

– Вы помните Марти, того, что на гражданской службе? – спросила Эвелин. – Он работает в Оксенцолль в отделении номер 46. Он еще хочет бросить курить. Вы нравились Марти. Однако Вы прервали лечение и переехали в общежитие в Киле, где также находились под присмотром. Однако оттуда Вы сбежали, прихватив содержимое кухонной кассы.

– Нет! Нет! Нет! – Сибил прижала кулак с револьвером ко лбу, как будто хотела прогнать из головы слова Эвелин.

– Сибил. – Эвелин понизила голос. – Вы на два года старше Лизы... и выросли в Вене. – Она попыталась улыбнуться. – Я тоже родом из Вены. Помните парк Пратер? Колесо обозрения и павильон ужасов с зеленым монстром? Аллею, каштаны осенью, общину Ау и...?

– Тихо! – Сибил вытерла с лица слезы.

Эвелин сделала несколько шагов в ее сторону и села перед ней на пол.

– Вы выросли на улице,– продолжила она. – Оттакринг, Майдлинг, Фаворитен... Вам о чем нибудь говорят эти районы?

– Нет, я... – Рука Сибил в конце концов опустилась на кафельный пол и револьвер выскользнул из ее пальцев.

В этот момент Сибил больше не была похожа на опасную и психически-больную убийцу. Она сидела съежившись на полу, оперевшись подбородком о колени и смотрела на свои руки. Из под пуловера выглядывал плохо заживший шрам, при виде которого сердце Эвелин готово было разорваться.

– Сибил Воска... – Эвелин осторожно взяла оружие, разрядила его и сунула за пояс. – Ты все та же милая девочка из Вены.

Сибил коротко взглянула на Эвелин. Ее щеки покраснели от слез. "Убийца так не выглядит",– подумала Эвелин. Сибил скорее была похожа на запутавшуюся девочку в поисках самой себя. Очевидно, Лиза была единственным близким человеком в ее жизни.

– У тебя еще есть друзья, кроме Лизы? – спросила Эвелин.

Сибил так сильно заплакала, что слова вырывались из нее урывками.

– Нет, я... – Она подняла взгляд и посмотрела на Эвелин опухшими, красными глазами. – Вы врач из клиники? Как дела у Лизы?

Эвелин оторопела, услышав голос Сибил. У нее внезапно исчез северо-немекий акцент.

– Я не врач,– ответила Эвелин. – Но я знакома с Лизой и разговаривала с ней. У нее все хорошо. Она играет с кубиком-рубиком.

– У нее уходит на это всего одна минута. – Эта мысль заставила Сибил улыбнуться.

– Когда ты впервые встретилась с ней?

– В клинике. Я уже давно была там. Потом появилась она. Она никогда много не разговаривала и не знала, почему там находится. Спустя годы, когда мне было семнадцать, мы делили комнату в отделении. Однажды ночью она начала разговаривать во сне...

Значит, вот откуда Сибил знала историю Лизы. Но разве этого было достаточно, чтобы полностью перенять личность другого человека и его план мести? Эвелин вспомнила слова Пуласки. Что бы не скрывалось за этой историей, когда нибудь она все выяснит. Но сейчас она была адвокатом и должна была предотвратить убийство. Эвелин медленно взяла девушку за руку.

– Нужно прекращать убивать,– прошептала она.

– Это они начали, – всхлипывала Сибил.

– Но делая это, ты ничем не лучше их.

– Нельзя, чтобы они продолжали жить.

– Я понимаю, что они должны получить заслуженное наказание, но совершая убийства, ты привела в движение нечто еще более ужасное.

Сибил подняла глаза.

– Что может быть ужаснее, чем месяцами сидеть взаперти на корабле и только с одной целью быть вытащенным из каюты?

Эвелин медлила, но чтобы остановить Сибил, девушка должна была узнать правду.

– Болтен начал по порядку убивать тогдашних жертв.

– Я подожгла эту свинью.

– Я знаю, видела, но нужно прекратить убивать. Лиза жива. Другая девочка по имени Леся тоже, но трое других детей умерли – в том числе брат Лизы.

– И я в этом виновата? – Сибил грызла ногти. Потом вдруг подавилась и снова заплакала. – Что я сделала? – ее тело качалось взад вперед.

Эвелин села рядом и осторожно приобняла ее за плечи. Ей даже не пришлось прижимать ее к себе, голова Сибил сама опустилась ей на грудь. Эвелин чувствовала как к ней прижималось ее дрожащее тело. Сибил была такой холодной, что у Эвелин вдруг возникла потребность погладить и согреть ее. Она гладила ее по плечам и спине, в то время как Сибил обхватила ее за талию. Эвелин не слышала, чтобы кто-то плакал так сильно, как Сибил.

В этот момент у Эвелин возникло ощущение, что она обнимает сестру. Что бы она только не отдала ради этого момента! Если бы ей все-таки удалось спасти сестру... и тем самым своих родителей.

Она гладила волосы Сибил.

– Все будет хорошо, обещаю тебе. Я останусь с тобой.

Сибил пыталась покачать головой.

– Позволь мне помочь тебе... – Эвелин вдруг замолчала.

В доме послышался какой-то шум!

Она вскочила на ноги с колотящимся сердцем и прислушалась. В замке забренчала связка ключей, после чего раздались шаги.

– Альфонс?

Услышав голос из передней, Сибил заметно напряглась. Грета Хокинсон вернулась домой.