Текст книги "Лето возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 36

Эвелин ехала по автобану, следуя за задними фарами едущего впереди «Порше». В салоне играл диск с песнями Энии. Пуласки, видимо, было все равно. Главное, его сотовый был подключен к зарядному устройству.

За исключением остановки на заправке, поездка проходила без задержек. Пуласки указал ей короткую дорогу до Куксхафена. Вообще-то она не предполагала, что когда нибудь еще раз окажется в этом месте, после того как вчера спешно покинула виллу Хокинсона, по крайней мере, не так скоро.

Пока они ехали по городу, Эвелин набрала адрес Болтона в навигаторе. Его участок находился недалеко от имения Греты Хокинсон. Тот же, уже знакомый ей район вилл поблизости от пляжа.

Участок земли, прилегающий к дому, окружала высокая изгородь. Эвелин припарковалась прямо рядом с входом. Пуласки вышел из машины, осмотрелся кругом и потянулся. Эвелин услышала как хрустнули позвонки, и увидела его сморщившееся от боли лицо.

– Утомительная поездка? – спросила она.

– У вас спокойный стиль езды, но я уже отвык от таких долгих поездок.

На этот раз Пуласки не стал надевать пальто и галстук, и ограничился лишь пиджаком.

Они пошли к воротам.

Насколько Эвелин могла видеть сквозь решетку ворот, дом Болтона был не таким роскошным как у Хокинсонов, соответствовал скорее современному, холодному стилю постройки. Окна бунгало, построенного в форме буквы L, были закрыты блестящими, металлическими жалюзи цвета хрома. На крыше располагались две спутниковые тарелки, а по углам дома выглядывали камеры. Форт Нокс, наверняка, охранялся не хуже.

Пуласки открыл ворота и зашел на участок. Эвелин следовала за ним по гравийной дорожке, ведущей к входу в дом.

– Господин судья все еще дома. – Пуласки кивнул в сторону гаража, прилегающему к дому.

Ворота были открыты. Под навесом стоял припаркованный серый «Мерседес» с белыми сиденьями и серым меховым чехлом для руля. Оказывается, находились те, кто еще использовал такие вещи... В глазах Эвелин такие машины выглядели как транспортное средство для стариков. По крайней мере так было в Австрии. Водители, как правило, носили шляпы и никогда не ездили по автомагистралям быстрее шестидесяти километров в час, что всегда раздражало Эвелин.

Сад выглядел ухоженным. Сквозь деревья поблескивало вечернее солнце. Пахло стружкой и свеже скошенной травой. В клумбах с розами не лежало ни одного завядшего листочка, а гравий на дорожках был выровнен граблями. Странным образом, рядом с навозной кучей стояли канистра в пятнах и работающая на бензине газонокосилка, что портило все впечатление от идеального сада. Либо у Болтена работал садовник, либо он сам, будучи на пенсии, открыл для себя хобби ухода за газонами – наряду с пристрастием к круизам с педофильным уклоном. Интересно, как выглядел этот мужчина? Судя по тому, как были ухожены изгороди и поляны, Эвелин ожидала увидеть привлекательного, образованного господина в расцвете сил. И снова это служило подтверждением тому, что за приятной внешностью скрывались внутренние пороки человека.

Пуласки поднялся по лестнице на веранду и нажал на звонок. Один только звук гонга, эхом отозвавшийся в холле за дверью, говорил о том, что в этом доме жили не бедные люди.

Эвелин встала рядом с Пуласки на веранде из мраморных плит.

– Вы опять представите меня своей коллегой?

Пуласки взглянул на нее со стороны.

– А Вам бы этого хотелось?

– Это даже как-то забавно.

– Охотно верю, но то что мы сейчас выясним, точно не будет забавным.

– Я не то имела в виду.

– Я знаю. – Он еще раз посмотрел на нее. – Честно говоря, у меня никогда не было такой красивой коллеги.

Эвелин засмеялась. Как ни странно, еще несколько дней назад она этого не делала. Она была бы тронута, но вместо этого чувствовала себя польщенной.

– Спасибо, но не тратьте Ваши комплименты не на того человека.

– Да, да. Вы девушка этого Патрика.

– Я имела в виду Соню. Ей Вы должны делать комплименты.

Пуласки улыбнулся.

 – Я и сделаю... как только вернусь. – Он снова позвонил.

Немного погодя дверь открылась. Она была из массивного дерева, Эвелин заметила пять предохранительных засовов.

Эвелин не смогла бы лучше обрисовать в своих мыслях мужчину, появившегося в дверном проеме. Он был высоким и статным, со слегка поседевшими висками, одет в темный костюм, сшитый на заказ. Глядя на его ухоженные пальцы, Эвелин поняла, что он не сам косил газон.

– Господин Болтен? – спросил Пуласки.

– Чего желаете?

"От его звучного, как в рекламе, голоса, женщины, наверное, падают в обморок" – подумала Эвелин.

Пуласки вытащил из сумки и раскрыл свое удостоверение.

– Вальтер Пуласки, криминальная полиция Лейпцига, и моя коллега Эвелин Мейерс, специалист по юридическим вопросам. У вас не найдется для нас крепкого кофе?

Казалось, мужчине понадобилось несколько секунд, чтобы понять вопрос.

– Сожалею, у меня дома нет кофе. Могу я Вам еще чем-нибудь помочь? – спросил он, в конце концов.

– Мы можем войти? Я бы хотел задать Вам несколько вопросов.

– Конечно. – Болтен полностью открыл дверь и отошел в сторону.

Эвелин заметила, что он хромал. От Пуласки это тоже не ускользнуло. По ее мнению, он слишком долго смотрел на поврежденную ногу.

Когда Эвелин собралась последовать за своим "коллегой" в дом, у нее зазвонил телефон. Она осталась на веранде и посмотрела на дисплей. Патрик! Более неподходящего момента он просто не мог выбрать.

– Простите, пожалуйста.– Она ответила на звонок. – Привет, Патрик. Я...

– Привет, ежик. Чем отличается адвокат от Господа Бога?

– Я сейчас не могу, позвони через...

– Господь Бог не считает себя адвокатом!

Она услышала его смех.

– Очень смешно. Позвонишь мне через полчаса?

– Не получится. У меня встреча в полицейском участке. Бернекер и его команда выяснили нечто невероятное.

Эвелин уставилась на Пуласки, который стоял рядом с Болтеном в дверном проеме. Оба с любопытством смотрели на нее.

– Линни? Алло? Ты еще здесь?

Эвелин опустила сотовый.

– Извините пожалуйста, что помешала. Я вернусь через несколько минут.

Она снова вернулась к разговору с Патриком, которого буквально прорвало.

– Да все в порядке,– пробормотал Болтен.

Краем глаза она увидела, как Болтен сделал шаг в темную прихожую и Пуласки последовал за ним. Тяжелая входная дверь закрылась за ними и Эвелин осталась стоять на веранде одна.

Засунув руку в карман джинсов, Эвелин побрела по гравийной дорожке, продолжая разговаривать по телефону.

– Я полагаю, ты уже дала показания в участке во Фленсбурге и уже находишься по дороге в Вену?

– Нет, это не так.

– Они тебя задержали?

Эвелин вздохнула.

– Нет, я там еще даже не была. Вместо этого я поехала в Гамбург, а сейчас я в Куксхафене.

– Опять?

Все и так было сложно, Патрик все равно не оставит ее в покое, пока она ему все не объяснит.

– Я познакомилась с сотрудником криминальной полиции из Лейпцига...

– Ты была в Лейпциге?

– Нет, дослушай же меня! Я встретила его в психиатрической клинике, и сейчас я работаю вместе с ним над делом.

– Психиатрическая клиника, – пробормотал Патрик. – А может он вовсе не полицейский, а просто думает, что работает в полиции?

– Оставь свои шуточки! Он милый.

Патрик на несколько секунд потерял дар речи.

– Как выглядит этот парень?

– Какое это имеет значение?

– Он выглядит лучше меня?

Эвелин рассмеялась.

– Господи, ты что ревнуешь? С ума сойти. Ты не волнуйся, Валтеру Пуласки за пятьдесят и он не мой типаж, хорошо? – "Хоть он и довольно милый",– мысленно добавила она.

– С гипсом или без, мне нужно было полететь с тобой, – пробурчал Патрик. – Стоит оставить тебя на день одну, как к тебе тут же начинает клеиться мужик в форме.

– Он не носит форму, и не клеится ко мне!

– Чем вы вообще занимаетесь в Куксхафене? Сидите в зимнем саду у тети Греты за чашечкой кофе?

– Мы пришли в гости к доктору Альфонсу Болтену и скоро узнаем, что произошло...

– Болтен! – воскликнул Патрик. Из его голоса моментально исчезли нотки юмора. – Вы у Болтена?

– Да.

– Черт, я скрыл от тебя, что он последний выживший в списке, чтобы ты к нему не поехала!

– Это было не трудно узнать. Сибил убивает мужчин по порядку.

– Кто, черт возьми, такая Сибил?

– Это сейчас сложно объяснить.

– Да плевать! Слушай внимательно, Линни. Покинь дом, этот парень опасен. Это как раз то, что я хотел тебе рассказать.

Эвелин огляделась. Она стояла посреди сада между колючими кустами роз, откуда открывался хороший вид на заднюю сторону дома, где располагалась терраса. Здесь тоже были опущены все металлические жалюзи.

– Насколько опасен?

– Ты в безопасности? Можешь говорить?

– Да, я в саду. – Она посмотрела на террасу и подумала о Пуласки. Не нужно было беспокоиться за него. Вооруженный комиссар полиции знал, что делал, убеждала Эвелин саму себя. Тем не менее ее сердце бешено колотилось. – Насколько опасен? – повторила она.

– Венская полиция выяснила, что бывший судья по делам несовершеннолетних был близким другом Эдварда Хокинсона.

– Даже если и так! В этом нет ничего особенного. Они оба живут в Куксхафене и... Подожди-ка! – Эвелин помедлила. Она вдруг вспомнила разговор с Гретой Хокинсон. Грета упомянула, чтo после смерти отца финансовыми делами, связанными с имуществом, занимался знакомый юрист на пенсии, потому что она никогда не хотела даже заходить в кабинет отца. Этим другом был Болтен! Одновременно он был еще и пассажиром на яхте. После смерти Хокинсона он занимался наследством. Это означало, что у него был доступ к множеству документов.

Патрик хотел что-то сказать, но Эвелин перебила его.

– Должно быть Болтен и есть вымогатель!

– Нет, это не он, – опроверг Патрик. – Полиция выяснила, кому принадлежит анонимный счет в гамбургском народном банке, куда поступили первые платежи. Угадай. Владелец счета – Эдвард Хокинсон.

У Эвелин вдруг закружилась голова. В чем заключалась ошибка в рассуждениях?

 – Но Болтен все равно должен быть заодно с Хокинсоном.

– Возможно. Но пользовался деньгами от вымогательства однозначно Хокинсон.

Эвелин все еще смотрела на забаррикадированную заднюю сторону дома.

– Почему ты сказал, что Болтен опасен?

– Потому что недавно он организовал себе большое количество высококонцентрированного ботокса.

– Ботокс? Он что, хочет сделать лифтинг?

– Ботоксом можно парализовывать людей.

– И как он его достал? Наверняка не в аптеке?

– Внештатный сотрудник фирмы-производителя подпольно продавал образцы для одной косметологической клиники. Скандал был поэтому и раздут, что одним из покупателей оказался наш бывший судья... кроме того, у него есть лицензия на ношение «Люгер Парабеллум».

Ботокс! И «Люгер»!

Эвелин подумала о Пуласки.

– Я должна заканчивать.

Эвелин бежала по газону к террассе, на ходу выключая телефон.

Осторожно, чтобы не шуметь, она протиснулась мимо садовых стульев, следуя к двери на веранду. В стекле отражалось вечернее солнце. Она прислонилась к дверному стеклу, заслоняя глаза руками, но все равно ничего не увидела. Видимость заграждала темная занавеска. Эвелин прокралась мимо окон в поисках возможности попасть в дом или по крайней мере заглянуть внутрь. Если такого места не найдется, придется идти к главному входу.

Когда Эвелин снова прижалась лицом к стеклу, стеклянная дверь неожиданно поддалась. Дверь на веранду распахнулась изнутри и была остановлена тяжелой шторой.

Только сейчас Эвелин заметила, что стекло было выбито снаружи, но таким образом, чтобы через отверстие могла протиснуться только рука, чтобы нажать на ручку с внутренней стороны дома.

Она осторожно отодвинула дверь и штору в сторону. За ними находилась гостиная, окутанная сумеречным светом.

Глава 37

В комнате был спертый воздух – смесь из неприятных запахов средства против моли, дыма от сигарет, пыльной диванной обивки и старых газет.

Эвелин осторожно вошла, но почувствовав под ногами осколки стекла, остановилась. Она тихо закрыла дверь на террасу и задернула занавеску на прежнее место.

Прошло какое-то время, прежде чем ее глаза привыкли к темноте, откуда медленно вырисовывались очертания дивана, стола, стоячей лампы и нескольких громоздких комодов. На стенах висели огромные картинные рамы. Ниоткуда не доносилось ни слова. Куда пропали Болтен и Пуласки?

Эвелин пробиралась через гостиную, нервничая при мысли о том, что может уронить подставку для газет или что-нибудь подобное. Она вытащила из кармана сотовый и направила освещенный дисплей на пол. Этого было достаточно, чтобы видеть, что на ковре перед ней ничего не стояло.

Она медленно пересекла комнату, пока не дошла до арки, ведущей в переднюю. Здесь было еще темнее. Эвелин шла на ощупь, держась за стену, скользя рукой по комоду, вязаной салфетке, мимо картинных рам и подсвечников. Эта тишина! В этом доме было что-то не так. Она нащупала выключатель на стене. Нажать на него? Тогда она сразу же привлечет внимание Болтена. Сейчас нельзя предпринимать никаких необдуманных шагов! Так как все окна были наглухо закрыты шторами, не давая возможности выглянуть в сад, Болтен, наверняка, думал, что она все еще на улице. Эвелин хотела оставить все как есть, поэтому продолжила передвигаться по вестибюле в темноте.

Она обнаружила дверь, приоткрыла ее и заглянула внутрь.

– Пуласки? – прошептала Эвелин.

Ответа не последовало.

Подсвечивая себе дорогу дисплеем телефона, Эвелин добралась до следующей двери, повторила действия и снова не получила ответа.

В конце концов, она вышла в коридор, уже совершенно не ориентируясь, где находилась входная дверь, а где дверь, ведущая на террасу.

Эвелин без разбора открыла дверь, протиснулась в комнату и закрыла за собой дверь. Двигаясь на ощупь вдоль стены, она нашла выключатель и нажала на него.

Эвелин ослепил красный свет. Она прикрыла рукой глаза и, сощурившись, огляделась вокруг. В комнате находилась двуспальная кровать, штатив для камеры и шкаф с дюжиной выдвижных ящиков. Чувствовался резкий запах лосьона после бритья и мужского парфюма. Голая, красная лампочка на потолке создавала сумеречную атмосферу. Эвелин заметила, что в помещении не было окон.

Она хотела сесть на кровать, чтобы поразмыслить, как вдруг заметила синтетическую пленку поверх матраца и с отвращением осталась стоять. Рядом с подушками сидело множество совершенно одинаковых мягких игрушек. Желтые зайцы с длинными ушами. У одного из них с ног до головы был вспорот живот, так что внутренний материал выпирал наружу.

На штативе не было камеры. Она, наверняка, лежала в одном из ящиков. Эвелин без разбору открыла некоторые из них. В одном лежало полдюжины наручников, но камеры не было. В другом множество подписанных футляров для видеокассет. Надин, февраль 2004. Петра, июнь 2004. Маргит, октябрь 2005. Анна, декабрь 2005. В каждом случае это было начало каникул. Эвелин стало дурно.

Она быстро закрыла ящики, выключила свет и закрыла глаза. Перед глазами сверкали воображаемые красные круги. Прислонившись спиной к двери, Эвелин пыталась думать о Патрике. Как там звучала шутка про бога и адвоката? Она отчаянно думала об этом, но не могла сосредоточиться. Из головы не выходили эти десятки видеокассет. Она представила себе седовласого, изысканного господина в дорогом костюме, как он сидел на кровати на прозрачной пленке. Да еще к тому же бывший судья. Наверняка он был уважаемым человеком в Куксхафене. Эвелин ощутила подкатившую к горлу желудочную кислоту и проглотила горький привкус.

Нужно было найти Пуласки! А если не удастся, то как можно быстрее выбираться из дома, прежде чем ее обнаружит этот сумасшедший. Пока Эвелин кусала нижнюю губу, у нее едва не выпал из рук телефон. Только сейчас она заметила, какими потными были ее руки. Она вытерла их об джинсы и при этом задела край визитной карточки Пуласки, торчавшей из кармана. Ну, конечно! Хоть бы он не оставил сотовый у нее в машине. Она позвонит ему на мобильный, но не для того, чтобы поговорить. Эвелин просто хотела услышать, где в доме он зазвонит, после чего прервать связь.

Ни за что на свете она больше не включит свет в этой комнате. Свечения от сотового вполне хватало. Она вытащила визитку из кармана. Верховный комиссар криминальной полиции. Ниже был написан номер. Его было легко запомнить. Пальцы Эвелин в темноте скользили по клавишам. После того как она внесла номер, у нее оставалось всего несколько секунд. Недопустимо было пропустить мимо ушей звонок. Пока мобильный устанавливал связь, Эвелин нажала на ручку, открыла дверь, быстро выскользнула в коридор и на ощупь прошла до вестибюля.

Вдруг из щели неплотно прикрытой двери на кончики ее туфель упал свет. Сердце Эвелин на мгновение замерло, когда она увидела в прихожей очертания чей-то фигуры.

Человек стоял, не шевелясь. Это не мог быть ни Болтен ни Пуласки. Силуэт был слишком щуплым для этих двух мужчин крепкого телосложения. К тому же, до Эвелин донесся запах женских духов. Фигура осторожно шевельнулась, сделала шаг в сторону Эвелин и наклонила голову. Длинные волосы упали ей на плечи.

Эвелин не верила своим глазам. Неужели это была... Сибил? В следующее мгновение из комнаты рядом с ней, где находился источник света, донесся глухой звонок мобильного телефона. Эвелин поспешно прервала связь и звонок тут же прекратился.

Краем глаза Эвелин увидела, как женщина исчезла в гостиной. Идти за ней или нет? Она в панике огляделась вокруг. Пуласки был важнее. Эвелин решительно нажала на ручку двери.

Ее ослепил матовый свет неоновой лампы. Перед ней находилась узкая, бетонная лестница, ведущая в подвал. Через некоторое время свет погас.

***

– Черт! – прошипела Эвелин. Она сунула сотовый в карман джинсов, нащупала руками холодную, бетонную стену и спустилась по ступенькам вниз.

Становилось заметно холоднее. Пахло известью. В конце лестницы стало светлее. Эвелин дошла до подсобного помещения, от которого расходилось несколько тяжелых противопожарных дверей. Одна из них была приоткрыта, а из щели пробивался тусклый, дневной свет. Тот, кто отключил в подвале неоновую лампу, все еще находился здесь, внизу. Эвелин осторожно подошла к двери и медленно приоткрыла ее ногой. К счастью, дверные петли не заскрипели.

Сквозь грязное стекло зарешеченного фонаря в помещение падали лучи заходящего солнца, погружая комнату в темный оранжевый свет. В одном углу возвышалась куча мусора, состоящая из угля, деревянных поддонов, тряпок и скомканных газет. В другом углу, рядом с печью для обжига, лежало несколько кубических метров древесины. Рядом стоял водонагреватель со множеством дисплеев, вентилей и труб, проходящих по стенам к потолку. Помещение напомнило Эвелин подвал родительского дома, где она раньше играла в прятки с сестрой. С той лишь разницей, что здесь из-за бойлера выглядывали чьи-то ноги. Эвелин узнала ботинки Пуласки.

Перепрыгивая через дрова, она забежала за водонагреватель. Пуласки лежал на полу, в наручниках, которые дополнительно соединялись с цепью, прикрепленной к трубе отопления. Его рот был заклеен широким отрезком изоляционной ленты. Мобильный телефон выпал из кармана его брюк и лежал вне зоны досягаемости.

Эвелин наклонилась к нему и сняла клейкую ленту. Он едва дышал.

– Болтен – убийца подростков, – прохрипел он. – Это его я вчера ранил в ногу... Спрей! – Пуласки начал кашлять.

Эвелин торопливо обыскала внутренний карман его пиджака. При этом ей бросилось в глаза, что кобура Пуласки была пустой. Она нашла ингалятор, поднесла насадку к его губам и два раза нажала.

С облегчением хватая ртом воздух, Пуласки прислонился головой к стене.

– Этот подонок расправился со мной также как с детьми, – прошептал он. – Он уже прятал за спиной шприц, и вонзил мне дозу ботокса в плечи и бедра.

Эвелин запаниковала.

– Где Ваше оружие?

– Он забрал его.

– Вы можете двигаться?

– Двигается только правая нога.

– Черт, мне нужно как-то Вас отсюда вытащить. – Эвелин начала теребить наручники. – Это Ваши? У Вас есть ключ?

– Нет, – прохрипел Пуласки. – Вы должны поторопиться. Болтен недавно выключил свет, он должно быть все еще где-то здесь. Он видел, как Вы вошли в дом?

Эвелин покачала головой.

– Он думает, что я еще на улице.

– Что Вы делали там так долго?

– Я выяснила, что Болтен и Хокинсон шантажировали замешанных в убийстве пассажиров, – прошептала Эвелин. Она встала, следуя за цепью, обмотанной вокруг трубы отопления. – Но когда Болтен узнал, что его бывшие попутчики по очереди умерли, – прошептала она, – он вполне естественно предположил, что один из тогдашних детей захотел отомстить им.

Эвелин дергала навесной замок, держащий цепь, но чертова штука не поддавалась.

– Тише...,– процедил сквозь зубы Пуласки.

Эвелин взялась за дребезжащее звено цепи.

– Из-за страха, что все откроется, либо боясь самому быть убитым, он нашел бывших жертв, убил их, представив все как самоубийство. – Разговаривая, она пыталась протянуть цепь по трубе отопления, однако через несколько метров она исчезала в стене.

– Но как он смог незаметно собрать информацию о детях? – спросил Пуласки.

– Как бывший судья, он имел свободный доступ к документам... я не могу отстегнуть эту чертову цепь.

– Забудьте о цепи. Позвоните со своего мобильного в полицию. Номер 110! Вас соединят автоматически!

Эвелин выполнила поручение Пуласки. Пока шло соединение, позади раздался чей-то голос.

– Не утруждайтесь, госпожа Мейерс. – Эвелин резко обернулась.

Позади нее стоял Альфонс Болтен в латексных перчатках и протягивал ей руку.

– Ваш телефон, пожалуйста!

В другой руке он держал пистолет, направленный на голову Эвелин.

Дрожащими руками она протянула Болтону мобильный.

– Большое спасибо. – Он прервал связь, но телефон внезапно зазвонил снова. Болтен удивленно посмотрел на мобильный. – Вы ожидаете звонка?

Эвелин не ответила.

– Посмотрим, кто Вами интересуется незадолго до Вашей смерти. – Он с нетерпением приложил сотовый к уху. – Алло?

Слушая, Болтен держал на мушке Эвелин и Пуласки.

– Боюсь, госпоже Мейерс нездоровиться, – сказал он, прервал разговор и самодовольно ухмыльнулся. – Как не вовремя. Это были Ваши коллеги из Фленсбурга.

Одним нажатием кнопки Болтен выключил телефон. И словно этого было недостаточно, он сделал шаг назад, вставил телефон в щель двери и с размаху захлопнул противопожарную дверь. Зажатый телефон хрустнул, крышка раскололась, а отдельные части разлетелись в разные стороны.

– Такое ощущение, что Вы часто такое делали, – пробурчал Пуласки.

– Я охотно импровизирую,– ответил Болтен.

 – Я это заметил, когда Вы сбежали по пожарной лестнице.

Болен улыбнулся.

– Вы тогда слегка выдохлись.

– Однако мне хватило дыхания, чтобы всадить Вам пулю в ногу.

– Вы еще к тому же никудышный стрелок. – Болтен взял оружие в другую руку. – Кстати, об импровизации. – Он снова обратился к Эвелин. – Вам понадобилось на удивление много времени, чтобы найти Вашего коллегу. – Подойдя ближе, Болтен ощупал ее на предмет оружия.

– Руки прочь, извращенец, свинья!

Он ударил ее рукояткой пистолета по лицу. У Эвелин треснула губа, она попятилась назад и запнувшись о ноги Пуласки, упала на пол. Голову пронзила боль. В следующий момент, она ощутила горький привкус крови во рту. Дрожащими руками Эвелин дотронулась до губы. Кровь капала на ее пуловер. У нее не укладывалось в голове, что этот мерзавец ударил ее.

– Я подслушал Ваш разговор. Удивительно, как много Вы выяснили. В Вашей теории Вы плохо отзываетесь о достопочтенном господине Хокинсоне. На самом деле они ничего не знал о шантаже.

– Что Вы говорите, – парировала Эвелин.

– После смерти Мануэля его замучила совесть. Он был паршивым бизнесменом, но не убийцей. Хотел прервать круизы и уничтожить всю документацию, но добросердечная Грета смогла вовремя спасти оригинальный список пассажиров последнего круиза, прежде чем он сгорел с остальными бумагами в камине. Вы нашли список, не так ли? – голос, полный шарма, резко переменился. – Где он?

Эвелин не ответила.

– Наверное, у Вас в машине, – предположил Болтен.

Внезапно до Эвелин дошло.

– Счет в Народном Банке Гамбурга принадлежит Грете. Это была ее идея! Это она стоит за вымогательствами.

– Вы и про счет знаете? – Болтен одобрительно скривился.

– Эвелин, больше ничего не говорите! – предупредил Пуласки сзади нее.

Болтен мягко улыбнулся.

– Какой хороший совет. Я в любом случае прострелю Вашей подружке голову. Причем из Вашего служебного оружия, с Вашими отпечатками пальцев. Следов пороха, оставшихся у Вас на руке со вчерашнего дня, наверняка будет достаточно.

– Этот сумасшедший план Вам не поможет, – пригрозил Пуласки.

– А должен ли он вообще нам помогать? – спокойно спросил Болтен. – У нас достаточно денег, чтобы скрыться.

Эвелин больше не слушала его. Мысль закончить жизнь с пулей в голове вдруг показалась такой нереальной, что она не знала бояться ей или нет. Болтен мог бить, шантажировать людей, снимать видео в своей комнате с красным светом и предательски убивать подростков. Но интуиция подсказывала Эвелин, что это скорее Грета могла хладнокровно застрелить двух взрослых людей в подвале. Эта женщина была умнее и безответственнее, чем Эвелин до сих пор предполагала.

Грета! В голове вдруг все встало на свои места. Эвелин поняла, что выкрала список вовсе не из кабинета Эдварда Хокинсона, а из бюро Греты. Помещение со спортивными луками на стенах и с фиберглас-арбалетом за стеклом витрины было рабочим кабинетом Греты. Она была стрелком.

– Грета с самого начала вместе с отцом организовывала круизы! – воскликнула Эвелин. – Эта шлюха была постоянно на борту...

– Эвелин, успокойтесь! – вмешался Пуласки.

– Нет! – рявкнула Эвелин. – Грета вычеркнула свое собственное имя в конце списка! – закончила она свою мысль. – Это она была тринадцатым пассажиром!

– Шлюха? – повторил Болтен тихим голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Эта шлюха и сирот поставляла? – крикнула Эвелин. – Она также ответственна за смерть мальчика, однако без зазрения совести шантажирует дюжину мужиков! – Эвелин пришла в ярость.

Болтен метнулся вперед и ударил Эвелин оружием по голове. На этот раз она вовремя прикрылась рукой, так что он попал по запястью.

– Она не ответственна за смерть мальчика! – кричал Болтен. – Когда он умер, никому до этого не было дела. Ей пришлось делать всю грязную работу и избавляться от тела. – Из уголка его рта текла слюна, когда он наклонился к Эвелин. – Поэтому она и начала шантажировать этих мужчин. Потому что мы одни стояли в дюнах с телом, в то время как остальные сидели на корабле и опустошали бар!

– У Вас с ней отношения, не так ли? – прошептала Эвелин и одновременно закрыла лицо руками, ожидая нового удара.

– У Греты больше смелости, чем у вас обоих вместе взятых, – заорал на нее Болтен.

– Она больна также как и Вы. И Вы целиком во власти этой шлюхи! – крикнула Эвелин. Она не знала, почему не могла заткнуть рот. Ей хотелось высказаться, даже если это было последнее, что она сказала. Даже если он будет снова бить ее. Эвелин столько всего пережила в жизни, что ему не удастся ранить ее больше, чем это случалось прежде.

Однако вместо того, чтобы в очередной раз замахнуться, Болтен ушел в угол и начал рыться в куче мусора. Газеты, деревянные настилы и тряпки полетели в разные стороны. В конце концов, он вытащил грязную подушку и кинул ее Эвелин на колени.

– Держите ее обеими руками перед лицом! – он был вне себя и подошел к ней с оружием. – Давайте! Делайте, что я говорю! Это заглушит выстрел. – Болтен приставил дуло ко лбу Эвелин.

– Нет! – закричала Эвелин.

– Давай!

Она бросила подушку в угол.

– Как хотите. – Болтен направился к куче мусора, вытащил грязный мешок из под угля, развернул его и подошел к Эвелин.

– Только не это! – завопила Эвелин. В панике она спиной поползла к стене. – Не надо на голову! Пожалуйста, не надо! – скулила она. Из глаз брызнули слезы.

Она вдруг опять превратилась в десятилетнюю девочку, которая ощущала во рту вкус мешка, царапины на коже и затхлый запах в носу.

Эвелин зажмурилась.

– Пожалуйста, не надо! – умоляла она. – Я сделаю все, что Вы скажете.

Но Болтен не послушал ее, и натянул ей мешок на голову.

В ту же секунду стало темно. Эвелин словно парализовало. Ее тело сжалось, мышцы задергались. Не хватало воздуха. "Это не как тогда",– сказала она себе. Но времени на раздумья не было. В следующую секунду она почувствовала на лбу ствол оружия. Эвелин хотела что-то сказать, выдавить из себя всего два слова – "Пожалуйста, не надо!" – но ее голосовые связки словно онемели. Она услышала как Болтен перезарядил оружие и нажал на курок. Ударник сдвинулся с места.

Клик!

Он попытался нажать еще раз, на этот раз еще сильнее прижав ствол ко лбу. Клик!

– Черт!

Эвелин услышала, как магазин выскользнул из рукоятки.

– Эта чертова штука не заряжена, – выкрикнул Болтен.

До Эвелин донесся глухой голос Пуласки.

– Полицейские в Гёттингене забрали у меня патроны.

– Вы пришли ко мне домой с незаряженным оружием? – орал Болтен. – Вы что, совсем тупой? – Брошенный им пистолет проскользил по полу.

– Значит, прикончу ee из своего.

Эвелин услышала звук. Он вынул из запазухи оружие? Затем последовал щелчок, когда Болтен снял пистолет с предохранителя.

– Не делайте этого! – крикнул Пуласки. В его голосе внезапно появилась паника.

Эвелин почувствовала, как ей опять приставили ствол ко лбу.

Пуласки потянул за цепь, но движение было слишком слабым.

– Вы, чертов подонок! Не делайте этого! Она просто адвокат и не имеет никакого отношения к этому делу.

– Она очень даже имеет отношение к этому делу, – прошептал Болтен.

Он еще сильнее прижал ствол к ее лбу.

У Эвелин потемнело в глазах, когда она услышала оттягивание салазок ствола и одновременный щелчок патрона.

– Альфонс?

Давление на лоб внезапно ослабло.

– Альфонс? – повторил голос.

Соблазнительный молодой голос доносился с лестницы, ведущей в подвал.

Эвелин услышала бренчание. Несмотря на страх, она узнала северо-германский акцент.

– Альфонс? Иди ко мне!

Звук напоминал бренчание наручников.