Текст книги "Лето возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

 Глава 23

Простыни, подушки и пол были покрыты кровью. На кровати неподвижно лежала молодая девушка с бледным лицом. Казалось, она плыла в море из темных роз. В руке у нее было лезвие бритвы, которым она перерезала себе вены. Кровь все еще поблескивала и слегка пульсировала в ранах. Значит, порезы были нанесены не более, чем несколько минут назад.

Оглядевшись в комнате, доктор Пинсгер, не веря своим глазам, начал хватать ртом воздух. Пуласки оттеснил его в сторону. Оконная створка была открыта и билась о раму, а ветер захлопнул за ними дверь.

– Кто нибудь посторонний входил в здание? – крикнул Пуласки.

– Нет.

Пуласки схватил врача за руку и посмотрел ему в глаза.

– Послушайте меня! Вызовите скорую. Девочке нужно переливание крови. Но не отходите от нее ни на шаг. Вы поняли?

– Конечно.

Пожилой врач бросился к кровати. Обмотав простыню вокруг запястий, превратив ее в давящую повязку, он вытащил сотовый из халата.

Тем временем, Пуласки подбежал к окну и распахнул створки. Никаких решеток. Под подоконником пролегали железные мостки с перилами. Они заканчивались у пожарной лестницы в форме спирали, ведущей вниз.

Пуласки оглядел парк. Ничего кроме деревьев, изгородей и клумб с розами. И тут он увидел седовласого мужчину в темном пальто, бегущего к лесу.

– Стоять! – закричал Пуласки.

Черт побери. Мужчина бежал со всех ног. Пуласки вылез в окно и спрыгнул на железный мостик, чьи опоры опасно застучали и зашатались под ним. Он бежал по лестнице вниз, этаж за этажом, запнувшись несколько раз о собственные ноги.

Задыхаясь, он добежал до щебеночной дороги и посмотрел в конец парка. От края леса, где только что исчез седовласый мужчина, его отделяли примерно двести метров. На мгновение Пуласки задумался, бежать ли ему к парковке или к другой стороне здания, где стояла его машина. Однако ключ от нее лежал в кармане пальто, которое висело в передней.

– Черт!

Пуласки побежал в сторону леса. Через несколько минут его легкие уже горели огнем, не хватало дыхания, сдавило горло. Но он должен был поймать этого мерзавца! На этот раз Пуласки был уже так близко, что просто не мог позволить ему уйти.

Пуласки задыхался. Его рубашка буквально за несколько секунд стала мокрой. На бегу он достал спрей из кармана пиджака и жадно вдохнул содержимое. Даже, если ему придется опустошить всю бутылочку, он все равно не остановится.

Добежав до края леса, он прислонился к дереву, чтобы немного отдохнуть. Через парк пролегала лишь узкая тропинка. Деревянная табличка указывала на выход и располагавшуюся поблизости лесную часовню. Этот мужик хотел сбежать через восточные ворота. Пуласки продолжил движение.

"Дальше, дальше" – мысленно подгонял он себя. Пожилой, седовласый мужчина не мог быть выносливее его. Пуласки стер со лба пот. Он попадал в лужи грязи, запинался о мокрые корни, прорывался через кустарники, снова выбежал на тропинку и, в конце концов, добрался до часовни. Она располагалась на крошечной поляне под кроной огромных кленов.

Скрипнула деревянная дверь. Пуласки обернулся и на ходу вытащил заряженный "Вальтер" из кобуры. Он снял оружие с предохранителя и взвел курок. Осторожно, с пистолетом наготове, Пуласки прокрался в часовню. Увидев перед собой двух молодых девушек в больничной одежде, он опустил оружие. Они держали в руках сигареты, зажигалку и в ужасе смотрели на него, как будто он только что поймал их за каким-то запрещенным занятием.

– Мы только хотели...

– Здесь мимо не пробегал седой мужчина в пальто?

Одна из девушек показала в сторону восточных ворот.

– Спасибо, оставайтесь в часовне, пока я не вернусь, – сказал он и побежал дальше.

С каждым шагом дышать становилось все труднее. Кашель сжимал легкие. Ему приходилось глубоко дышать, чтобы вообще ощутить приток кислорода. Его сердце бешено колотилось, как перегруженная турбина. Насколько еще хватит сил? Вместо того, чтобы так долго дискутировать с доктором Пинсгером, нужно было сразу идти в комнату Леси!

Запинаясь, Пуласки бежал дальше. Когда дорога повернула за густую изгородь, он увидел мужчину перед собой. Высокий и крепкий человек в темном стеганом пальто. Он был на расстоянии примерно в сто пятьдесят метров. Аллея вела прямо к стене, окружавшей участок. Восточный выход – двустворчатые, мощные деревянные ворота, стояли приоткрытыми.

– Стоять... – Пуласки смог произнести только одно это слово, остальное невозможно было расслышать из-за свиста и хрипа его дыхательных путей. Он сделал ингаляцию, но давление на легкие никуда не исчезло.

Не долго думая, он достал оружие и выстрелил в воздух.

Но этот мерзавец даже не думал останавливаться.

– Полиция! – выдавил из себя Пуласки и сделал еще один предупредительный выстрел.

Мужчина невозмутимо продолжил бежать к выходу. Еще несколько метров и он исчезнет через приоткрытые ворота и покинет территорию больницы. Пуласки не знал, что находится за ее стенами.

– Чертов подонок, – задыхался Пуласки. Он взялся обеими руками за пистолет, нацелился на ноги мужчины и выстрелил. Первый выстрел прошел мимо, а вот второй оказался удачным. Мужчина упал, вытянувшись во весь рост в нескольких метрах от ворот, но за несколько секунд сумел снова встать на ноги и заковылял дальше.

– Да что ж ты будешь делать!

Пуласки снова прицелился, но ему помешал приступ кашля, от которого он содрогнулся и скрючился, а из глаз полились слезы. Ноги, ноги! Целься в его чертовы ноги! Несмотря на застилавшие глаза слезы, он поднял оружие и выстрелил. Но пуля пролетела мимо. В следующий момент мужчина исчез за воротами.

Кашляя, с болью в груди, словно кто-то вонзил ему пылающее копье меж ребер в диафрагму, Пуласки, пошатываясь, направился к воротам.

Каждый шаг причинял ему невероятную боль. Дойдя до того места, где он попал в ногу убегающего, он начал искать в листве следы. И действительно нашел брызги крови на камнях и листьях. Испытывая определенно удовлетворение, Пуласки сел на корточки, окунул кончик пальца в каплю крови и растер ее меж пальцев.

– Надеюсь, ты, подонок, надолго запомнишь меня и будешь испытывать боль при этом, – пробурчал он.

Пуласки услышал звук мотора. С оружием наготове, он пошел по кровавому следу, к выходу. Замок был вскрыт снаружи ломом. Медная пластина висела отогнутая в сторону, а на земле лежали щепки. Пуласки осторожно выглянул за ворота. Рядом со стеной уходила в холмы проселочная дорога. Позади были лишь леса и скошенные поля, не было видно ни людей ни машин.

Пуласки продолжил идти по следу, но через несколько метров он внезапно обрывался. Здесь незнакомец оставлял машину, на влажной земле остались отпечатки ног и колес.

Тяжело дыша, Пуласки опустился на мокрую траву и прислонился спиной к стене больницы. Он достал из кармана спрей, потряс его и хотел вдохнуть содержимое, но бутылек был пуст. Он обессиленно опустил руку. Только без паники! Пуласки сделал медленный и глубокий вдох. Нельзя чтобы мускулы свело судорогой.

Слезящимися глазами он посмотрел наверх, на стену. Здесь не было камер наблюдения как в Маркклееберге. Несмотря на это, Пуласки улыбнулся. Человек, перерезавший вены Лесе, был считай что пойман. Теперь у них были не только отпечатки обуви и колес его машины, но и следы крови, а значит и его ДНК.

***

Сидя в траве, Пуласки вытащил из кармана сотовый и набрал номер бюро Хорста Фукса. После пятого гудка произошло соединение с другим аппаратом. Трубку снял Мальте.

– Привет, отпускник, все в порядке? – спросил коллега, видимо, узнав номер Пуласки на дисплее.

– Слушай, мне нужен Фукс, срочно!

– Да ты совсем запыхался. Чем ты занят? Ты...?

– Это срочно! Позови его!

– Шеф на совещании. Как ты себе это представляешь? Мне что, ворваться в зал заседаний?

– Да! Поторопись!

Пуласки услышал, как Мальте бросил трубку на стол и испарился.

У Пуласки все еще жгло в груди. Во рту был противный привкус, и он несколько раз сплюнул в траву.

Наконец, он услышал шаги.

– Пуласки, очень надеюсь, что это чертовски важно. В соседнем помещении сидит прокурор и мы...

– Ты мне доверяешь?

– Ты о чем сейчас? Да, черт возьми, конечно, доверяю.

– Хорошо, слушай, ты должен мне быстро помочь. Свяжись с коллегами в Гёттингене. Нужно заблокировать улицы в радиусе пятнадцати километров вокруг психиатрической клиники Херберхаузен на востоке Гёттингена. Разыскиваемый – седовласый мужчина, который уже совершил убийство в клинике Маркклееберг и которого мы уже ищем.

– Гёттинген? – проревел Фукс. – Что, черт побери, ты делаешь в Гёттингене?

– Да послушай же меня! Нам нужно заблокировать улицы, затем местная полиция должна связаться со всеми врачами и больницами в окрестностях. У подозреваемого пулевое ранение в правую ногу.

– Кто, черт возьми...?

– Это я ранил его в икру.

– У тебя с собой оружие? – прорычал Фукс. – Поверить не могу. Я так и думал, что ты что-то замышляешь.

Пуласки услышал, как Фукс ударил кулаком по столу.

– Хорст... Алло?

– Да!

– И еще нам нужна команда экспертов-криминалистов у восточного входа в больницу. У нас есть отпечатки ног, колес и следы крови подозреваемого.

Фукс вздохнул.

– Хорошо, я займусь этим, оставайся на связи.

И положил трубку.

В этот момент, над Пуласки низко пролетел вертолет. Это был хороший знак – значит, Леся еще жива и ее доставят в больницу. Он поднялся, его колени дрожали, оперся о стену и пошел обратно к клинике. Пуласки увидел, как вдалеке, за деревьями, вертолет начал снижаться.

Дойдя до часовни на небольшой поляне и заглянув в нее, Пуласки обнаружил, что она пуста. Конечно же, женщины в страхе побежали в клинку, когда услышали первые выстрелы. Наверняка, новость о стрельбе мгновенно разнеслась по всей психбольнице.

Выйдя из леса на лужайку, Пуласки увидел, как санитары только что погрузили в вертолет носилки. Не успели захлопнуться двери, как тут же раздался звук лопастей с большой частотой вращения. Ветки близлежащих деревьев согнулись, а листву сдуло с лужайки. Несколько минут спустя, вертолет поднялся и, тарахтя, полетел в ту сторону, откуда прилетел.

И лишь когда доктор Пинсгер подбежал к нему и скептически рассмотрел его с ног до головы, Пуласки заметил, что его рубашка выбилась из брюк.

– Я слышал выстрелы. Вы ранены?

– Нет, я в порядке. – Пуласки заправил рубашку. – Как Леся?

– Она потеряла много крови. У нее проблемы с кровообращением, кроме того, девушка пережила шок и потеряла сознание.

– Она что-нибудь сказала?

Врач покачал головой.

– Неизвестно выживет ли она.

Пуласки хотелось громко выругаться. Он не думал, что его намеки на мешок для покойников, которым он грозил врачу, так быстро станут действительностью.

Между тем, перед зданием начала собираться толпа зевак.

Пуласки кивнул в сторону леса.

– Восточные ворота взломали.

– Я займусь этим, – пробормотал врач. – Кроме того, мне нужно связаться с криминальной полицией.

– Я уже это сделал.

Доктор Пинсгер надвинул на нос очки. На мгновение стекла запотели.

– Если Леся выживет, – промямлил он, – то только благодаря Вам.

– А если нет... – У Пуласки было странное, тяжелое чувство внутри. Леся была единственным из четверых подростков выжившим свидетелем, который мог бы ответить на вопрос, что произошло в Бремерхафене десять лет назад. Малышка просто обязана была выжить, иначе все было зря.

– Я могу Вам чем-то помочь?

В голосе Пинсгера звучало беспокойство.

Пуласки вытащил ингалятор.

– У меня закончился спрей от симптомов астмы.

Врач посмотрел на марку.

– "Фостер", появился на рынке совсем недавно. Я принесу вам новый.

– Спасибо, и у вас не найдется для меня крепкого кофе и двух таблеток аспирина?

– Голова болит?

– Еще нет. – Пуласки посмотрел на главный вход. – Но скоро заболит.

Пинсгер обернулся.

Вверх по дороге, как раз поднимались две «Ауди» цвета "черный металлик". Это были либо коллеги из криминальной полиции Гёттингена, либо управление уголовной полиции Нидерсаксена, смотря кого уведомил Хорст Фукс.

Ну, теперь начнется свистопляска.

Глава 24

У Эвелин не было времени раздумывать, как имя и подпись Холобека оказались в списке участников поездки на корабле. Через закрытую дверь кабинета Хокинсона она вдруг услышала шаги. Затем голос Греты. Она шла по коридору и видимо звонила по телефону, потому что другого голоса не было слышно.

Эвелин поспешно свернула листок, затолкала его в карман джинсов и задвинула папку обратно в стеллаж.

– Нет, я больше не буду Вам надоедать, – раздался голос Греты сразу за дверью.

Когда снаружи нажали на ручку двери, у Эвелин сердце ушло в пятки. Одним рывком она пробежала по комнате и прижалась к стене рядом с входом.

Дверь открылась. Стоящая за ней Эвелин, затаила дыхание.

– Мой отец мертв, но не только это. Мертвы уже двое пассажиров той поездки. – Грета зашла в комнату. – Кто-то хочет кое-что разузнать... Не волнуйтесь, я больше не буду Вам звонить. Просто берегите себя.

Грета намеревалась пройти к столу, как вдруг по дому пронесся чей-то окрик. Эвелин узнала голос техника.

– Что еще такое? – Грета нервно бросила сотовый на стол и обернулась. – Уму непостижимо, какие идиоты, – пробормотала она самой себе.

Эвелин затаила дыхание.

Грета вышла в коридор.

– Мы готовы,– крикнул мужчина в дом из зимнего сада.

– Если и сейчас не получится, то, клянусь Богом, я выставлю Вас за дверь со всем Вашим барахлом. – Грета захлопнула за собой дверь и тяжелыми шагами пошла вниз по коридору. Эвелин медленно выбралась из своего укрытия. Сколько у нее оставалось секунд, чтобы покинуть дом?

Ее взгляд упал на сотовый. Его экран светился в полумраке. Она подошла поближе и уставилась на него. Последний разговор не продлился даже двадцати секунд. С кем Грета разговаривала? Эвелин нажала на меню, чтобы просмотреть набранные номера.

Смолле. Эта фамилия стояла последней в списке звонков.

Поспешно схватив со стола ручку, Эвлеин записала номер на бумажку, спрятала ее и вышла из меню. Пришло время уходить. Она повернулась к двери, когда вновь услышала шаги, направляющиеся к бюро. Шанс сбежать был упущен... Эвелин поспешно осмотрелась в комнате. Была только одна возможность выбраться.

Она побежала к окну и распахнула его. От ворвавшегося в помещение ветра, застучали жалюзи. Но в тот же самый момент начала реветь сигнализация. Эвелин застыла.

– Да что же это такое, черт побери! – крикнула Грета в коридоре.

– Ложная тревога, сейчас исправим!

Эвелин села на подоконник и свесила ноги вниз. Под ней, на расстоянии полутора метров, склон круто спускался вниз к лугу. Не долго думая, она спрыгнула вниз.

При столкновении с землей, Эвелин поскользнулась и кубарем скатилась вниз по склону, прямо в кусты.. Тяжело дыша, она встала на ноги. Пока Грета и люди из «Сикуро» были заняты устранением причины сбоя сигнализации, возможно у нее был шанс сбежать. Согнувшись, и прячась за изгороди, Эвелин побежала к гравийной дороге.

С колотящимся сердцем, Эвелин побежала к кованым воротам. Рядом с входом была припаркована ее машина. На последних метрах она вытащила ключ зажигания из кармана, открыла дверь, распахнула ее и упала на сиденье.

С трудом переводя дыхание, Эвелин опустила голову на подголовник. Наверняка от падения у нее останутся синяки. Она наклонилась на пассажирское сиденье и посмотрела через боковое стекло. Насколько было видно между деревьями за забором, в саду никого не было, также никто не смотрел из окна виллы. Если повезло, ее побег остался незамеченным... если не считать открытое окно в рабочем кабинете.

Эвелин вытащила бумажку и взяла сотовый с пассажирского сиденья. Скрыв свой собственный номер, она набрала незнакомый номер телефона и напряженно ждала, держа сотовый у уха.

После второго гудка послышался хриплый, скрипучий мужской голос.

– Да?

Ее пульс участился, она побоялась ответить, и словно в замедленной съемке опустила сотовый и прервала связь. Смолле был пожилым человеком. Эвелин вытерла пот со лба и завела машину.

Она поехала вниз по улице, оставив дом позади, затем повернула на боковую улицу. Оттуда Эвелин направила машину через курортный парк и район с виллами, обратно к дёзерской морской дамбе, откуда и приехала.

У Эвелин все еще дрожали руки. В данный момент ей было не до чаек, парусных яхт и рыбных ресторанов, которые она заметила по дороге сюда. Слишком много мыслей крутилось у нее в голове. В принципе, она узнала даже больше, чем надеялась узнать. Если повезет, то Грета даже не заметит, что из дома исчезли фоторобот и список пассажиров. Теперь у нее в руках был еще один пазл, который мог использовать Патрик.

Пока Эвелин стояла на пешеходном переходе, пропуская бабушку с внуками, у нее зазвонил сотовый, лежащий на пассажирском сиденье.

Патрик был настоящим мучителем. Он не мог подождать и часа, пока она не позвонит ему.

Она взяла трубку.

– Патрик, ты бесишь!

В телефоне что-то щелкнуло. Никто не ответил.

– Патрик? – спросила она.

Тишина.

– С кем я говорю? – спросила она, хотя уже давно все поняла.

– Золотце, почему Вы рылись в бюро моего отца?

Бабушка уже давно перешла дорогу. Стоящие позади Эвелин машины начали сигналить. Словно в трансе, она включила передачу и поехала.

– Вам повезло, что моя камера видеонаблюдения еще не работает, иначе Вы были бы у меня на видео. Ну, так что... – Грета повторила свой вопрос с пугающим спокойствием.

Эвелин готова была рвать на себе волосы от злости, потому что оставила свою визитную карточку на плетеном столе. Но, с другой стороны, настал момент, когда можно было закончить игру в прятки с Гретой.

– Что произошло на "Фридберге" десять лет назад? – спросила она.

– Почему Вы забрались в мой дом?

Эвелин так крепко держалась за руль, что у нее побелели костяшки пальцев. Если так и дальше пойдет, они не сдвинутся ни с места в разговоре.

– Одна из нас должна позвонить в полицию, – предложила Эвелин. – Тогда и разберемся, и с незаконным проникновением в дом, и с "Фридбергом".

Классическое патовое положение.

Грета Хокинсон повесила трубку.

***

За окошком небольшой почты, на окраине Куксхафена, сидел молодой человек в очках с никелевой оправой. Две страницы факса в Австрию стоили пять евро. Эвелин сунула ему десятку и прошла в нишу, где стоял факс.

Она набрала код Австрии, затем номер факса в бюро Патрика. Прежде чем вложить список пассажиров, Эвелин еще раз пробежала его глазами.

Смолле...

Она даже не знала, было ли это имя или фамилия. Эвелин отчаянно искала Смолле в списке, но никого из почти дюжины пассажиров даже приблизительно так не звали. С кем Грета разговаривала по телефону? Кто был этот человек с хриплым голосом?

Последнее имя в списке было зачеркнуто. Она вертела лист во все стороны и даже подставляла к свету, но так и не смогла прочитать имя последнего пассажира. Может, это и был Смолле?

На глаза вновь попались имя и адрес Холобека. От осознания этого у нее снова кольнуло в груди. Эвелин знала Холобека с первых дней своей подработки в адвокатской конторе Крагера во время каникул. Этот человек научил ее всем уловкам и трюкам, которые должен был знать адвокат. Не считая своих коротких поездок в Тайланд, Холобек никуда не ездил в отпуск. Может, путешествие на "Фридберге" было как-то связано с его гомосексуальностью? Эвелин еще раз перечитала имена. Одни мужчины! Ее пересохшее горло стало шероховатым, как наждачка. Она вновь вспомнила теплое щекотание в животе, когда в последний раз разговаривала по телефону с Холобеком. Каждый раз когда у нее появлялось это ощущение, что-то было неладно. Оно еще никогда не подводило ее.

Если Холобек действительно был на корабле, значит, он знал и Рудольфа Кислингера и Хайнца Пранге. Теперь ей стало понятно, почему Холобек вопреки обычным адвокатским принципам защищал интересы частного лица в противостоянии с фирмой. Дело о воздушной подушке! Возможно, Холобек поддерживал контакт не только с Пранге, но и с его вдовой и хотел оказать ей дружескую услугу. В любом случае, у Холобека должна была быть очень веская причина, чтобы скрыть от Эвелин обстоятельства.. Она хорошо запомнила его слова во время последнего телефонного разговора. "Эвелин, не лезьте в это дело. Оба случая не связаны между собой".

Еще как связаны! Холобек был сам по уши замешан в них. На мгновение Эвелин представила себе пугающую картинку, как девушка в платье на бретельках толкала Холобека через балконное ограждение. Отбросив эту мысль, она вложила фоторобот в факс и нажала на кнопку "Отправить".

Пока бумага с треском уходила, ей на сотовый позвонил Патрик.

– Слушай, никогда больше не клади трубку в то время как я разговариваю с тобой,– накричал он на нее. – Я смертельно перепугался!

На почту зашла клиентка с полным пакетом писем.

– Не преувеличивай,– прошептала она. – Я сейчас высылаю тебе факс.

– Неужто из дома Хокинсона?

– Не волнуйся, я на почте. Сначала ты получишь фоторобот нашей блондинки...

– Мата Хари, ты же не украла эту картинку?

Эвелин ничего не ответила и молча вложила список пассажиров.

– Следом придет список гостей "Фридберга". Ты удивишься, когда увидишь чье имя там...

Эвелин не договорила. Лист, лежащий обратной стороной наверх, на ее глазах затянуло в факс. На короткое мгновение имя Смолле как привидение промелькнуло мимо нее.

– Что? – крикнул Патрик? – Какой список гостей?

– Подожди секунду.

Эвелин вытащила лист с обратной стороны из прорези для бумаг. Пока прибор набирал номер, она пробежала глазами обратную сторону списка.

Вот оно, черным по белому: Пауль Смолле. Он был капитаном "Фридберга".

***

Подождав подтверждение об отправке факса, и разорвав его, Эвелин села в свою машину.

Проезжая вдоль Эльбы, обратно к автомобильной переправе в Вишхафен, она разговаривала по громкой связи с Патриком. Разговор был длинный. Ей столько всего пришлось рассказать Патрику, самое главное, как ей удалось заполучить отправленные ему по факсу бумаги.

– Это ты ловко придумала, на всякий случай оставить свою визитку на вилле – чтобы Грета, если что, смогла заявить на тебя, обвинив в краже со взломом,– ехидничал он.

Тоже мне умник! Эвелин и сама знала, что это не было блестящим достижением.

– Ладно, все нормально, ежик. Наконец-то у нас есть хоть что-то на руках. Список можно разобрать, но последнее имя перечеркнуто. Ты можешь что-нибудь разобрать в оригинале?

– Никаких шансов.

– Может, что-нибудь получится, если мы отдадим оригинал уголовной полиции. Я поеду на такси в участок и ...

От этой мысли у Эвелин все сжалось внутри.

– Прежде чем ты отдашь список полиции, я бы хотела, чтобы ты сам прошелся по нему и попытался узнать побольше об этих мужчинах.

– Что это ты вдруг стала такая нерешительная, спящая красавица? Вчера тебе срочно надо было, чтобы мы... о, черт! – выругался он.

Наконец-то он нашел.

– Наш друг Холобек тоже в этом списке.

– Поэтому я и не хочу, чтобы список сразу попал в полицию.

– Вот это да!

Эвелин буквально слышала, как мысли в голове Патрика стремительно сменяли друг друга.

– Ты знаешь, что это значит?

– Да,– тихо ответила она. – Пожалуйста, выясни, кто остальные. Были ли они тоже геями? Шантажиривали ли и их тоже?

– Да, да, я знаю, что делать.

Конечно же он это знал, в конце концов Патрик зарабатывал себе на жизнь такого рода работой.

Сбросив скорость, она объехала стадо овец.

– Но сначала я бы хотела попросить тебя о другом одолжении. Некто Пауль Смолле был капитаном "Фридберга". – Эвелин произнесла имя по буквам. – Разузнай, где он живет, и сразу же позвони мне. Это срочно.

– Сделаю, но возможно этого парня уже нет в живых.

– Да нет,– возразила она. – Полчаса назад я разговаривала с ним по телефону.

Около трех часов дня, Эвелин стояла у поручней автомобильного парома, бороздившего по Эльбе. Над водой все еще висел туман. Видимо здесь всегда было так.

Наконец-то, на другой стороне стала медленно приближаться суша. Постепенно из густого тумана появились сначала будка паромщика, а затем и причал в Глюкштадте. Над рекой раздался гул сирены.

Перед отправкой Эвелин купила себе колу, хотдог и плитку шоколада. И только надкусив булочку, поняла, насколько была голодна.

Она натянула ворот свитера до самых ушей. Стало холодно, с севера подул ледяной ветер. Кроме того, события последних часов вызывали у нее внутреннюю дрожь. Эвелин откусила шоколадку. Якобы шоколад успокаивал нервы. Если это так, то она очень нуждалась в нем.

Съехав с парома на своей арендованной машине, Эвелин остановилась на парковке рядом с федеральной трассой. Навигатор показывал ей дорогу из Глюкштадта до аэропорта Гамбурга. Почти час езды. Если она хотела улететь домой еще сегодня, то пришло время заказать билет в «Эйр Берлин» по телефону. Но, возможно, улетать из Гамбурга было не таким уж умным решением. Грета Хокинсон знала о ее планах. Вдруг она будет ждать ее в аэропорту. Мысль, граничащая с паранойей, но с другой стороны Эвелин не знала, чего ожидать от этой женщины, так же как от своего коллеги Холобека. Разве она не была твердо уверена в том, что знает его и его маленькие секреты? Эвелин вновь стало понятно, что нельзя заглянуть ни в одного человека, и нужно полагаться лишь на свою интуицию.

Эвелин в нерешительности смотрела на сотовый. Лететь домой или оставаться здесь? В принципе, она уже давно приняла решение.

Когда зазвонил телефон, она вздрогнула. На дисплее высветился номер Патрика.

– Алло,– коротко ответила Эвелин.

– У тебя напряженный голос.

От господина детектива не ускользало ничего.

– У тебя есть что-нибудь для меня?

– Капитан Пауль Смолле, 1944 года рождения. Отец погиб на войне, мать исчезла после его рождения. Довольно неприятный парень, имеет лицензию капитана, однако несколько раз привлекался за вождение в пьяном виде. Уже десять лет не работает капитаном. Больше деталей моему коллеге Уве выяснить не удалось.

– Адрес?

– Ты не поверишь... Он живет в старом передвижном доме на колесах, который переоборудовал под бунгало.

– Звучит убого.

– По крайней мере, он не наш вымогатель.

– Где стоит дом на колесах?

– На побережье Веннингштедта на острове Зильт.

Это плохо. Эвелин задала маршрут в навигатор. На Зильт вела лишь одна дорога, время в пути составляло шесть часов, включая поездку на поезде, перевозящем транспортные средства через дамбу.

– Когда ты вылетаешь домой? – спросил Патрик, после того как Эвелин некоторое время ничего не говорила.

– У тебя есть точный адрес, где стоит вагончик Смолле?

– Черт, я так и знал! – выругался Патрик. – Зильт находится на границе с Данией. Поездка туда сродни одиссеи.

– Шесть часов,– ответила она.

– Эвелин, это безумие! Ты должна вернуться.

"Почему? Потому что он так хотел?"

– Я слишком глубоко увязла в этой истории и буду продолжать,– коротко ответила она. – Я должна распутать это дело.

Эвелин посмотрела на указатель на противоположной стороне улицы. Одна стрелочка указывала в сторону Гамбурга, другая на север в сторону Фленсбурга. Она посмотрела на дорогу перед собой. С севера тянулись темные тучи. Если она поедет навестить Смолле, то попадет прямо в грозу.

– Если я поеду сейчас, то в девять часов вечера уже буду там.

– Скорее, в десять часов ночи,– поправил ее Патрик. – Где ты собираешься спать?

– На Зильте, наверняка, есть мотель.