Текст книги "Князь без княжества"

Автор книги: Анатолий Минский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава двенадцатая

В мае у Ианы подошел срок. И радостно, и беспокойно одновременно.

Ребенок стучал, ворочался, Алекс убеждал ее – непременно родится сын, девочки более спокойный народ. Словно будущая мама – единственное беспокойное исключение из правил.

Женщины монастырского города в один голос утверждали: бояться не надо. Иана овладела основной техникой использования Силы для самоврачевания, Сила поможет и во время родов. Они часами объясняли, как концентрироваться, как унять боль схваток и крайне осторожно подтолкнуть младенца.

По неприятному стечению обстоятельств именно к маю в поведении мужа обозначилась еще одна настораживающая перемена.

Зачастую после занятий в дацане он уходил куда-то с Гораном, не пытаясь объяснить, чем они занимаются. В разговорах мелькали обрывки каких-то непонятных слов. Муж вдруг закрылся, не весь, конечно, но какой-то важной своей частью. Стал задумчив, что особенно поразительно – порой растерян. Не уместно для воина, в любую секунду обязанного быть готовым к удару.

Отгороженная от Ианы часть ей не принадлежит. Она не смогла бы высказать это связно... У нее стало меньше мужа!

Запахи. Привычные – пота, металла, крови из ссадин от занятий с Гораном, благовонного дыма от посиделок с Дживой. И новые. Почему-то бумажный. Потом странный сладкий, никогда не возникавший ранее, но кажущийся очень женским. Обвинить мужа, что он нашел себе утехи, пока жена в положении и не может приласкать... Но в Шанхуне – это глупо, здесь редкие послушницы на женщин-то не очень похожи.

На прямые вопросы Алекс ответа не дал. Смущался, увиливал, неловко отшучивался. Одним словом – не захотел объясниться. Он уснул, утомленный дневными делами, и не узнал, что Иана несколько часов проплакала.

У Алекса появились секреты... От нее! Ладно монахи – они вообще женщин за людей принимают весьма условно. Супруг-то считает иначе... Или это тоже в прошлом?

В кои-то веки Иана решилась на серьезный разговор. Подгадала к моменту, когда благоверный перекусил плошкой риса с редкими вкраплениями мяса и потянулся к сапогам.

– Нет! Сегодня ты никуда не пойдешь, пока не расскажешь, что происходит.

– Но, мой воробушек...

Ласковое словечко, не произносившееся уже месяца четыре, будто красный флажок – что-то не так!

– Никаких «но»! Мне рожать на днях! Тебя никогда нет рядом. Я не знаю, сколько мы еще проторчим в этой забытой Создателем дыре! Я не знаю, что будет с нами и с нашим ребенком! Как ты этого не можешь понять, бесчувственный чурбан?!

Он нахмурился, отчего вертикальный шрам на лбу превратился в глубокую борозду.

Алекс не понимал своего счастья – Иана проявила невероятные чудеса терпеливости, стойко и практически в одиночку вынесла тяготы беременности, не донимая мужа. Он не ощутил перепадов настроения, не испытал истерик, не огреб на свою голову лавины идиотских желаний, которые сваливаются на супругов от беременных высокородных жен. Не имея возможности сравнивать, как если бы оставался в Леонидии и общался с другими теями, подвергающимися домашнему террору, Алекс не оценил ангельского характера своей половины, поэтому позволил себе грозно встопорщить брови.

– Я тороплюсь.

– Кто-то в беде? Нет? Садись и говори, – Иана впервые использовала неотразимый аргумент: – Не смей отказывать беременной жене!

Деликатно постучал Горан. Он услышал, что явился крайне не вовремя. Если бы сунулся внутрь, женщина, вероятно, метнула бы в него тапок.

– Монахи запретили нам рассказывать. Понимаешь, опасные тайны, они почти сгубили другой мир, – Алекс сам почувствовал, насколько неубедительно прозвучали его слова.

– Убирайся...

– Да! Сегодня я постараюсь быстрее, до ужина.

Если бы задержался на минуту, услышал бы – можешь не возвращаться.

Как ни удивительно, только сейчас Иана ощутила, что занятия с монастырскими ей вдруг помогли. Она восстановила дыхание, прерывавшееся рыданиями, успокоилась, сосредоточилась. Мысли прояснились. Вся прошлая жизнь развернулась, как четкое полотно, с ошибками и заблуждениями. Из них пора делать выводы.

Пришла очевидность – она больше не нужна Алексу. Нет, конечно, он не против жены и семьи, ждет ребенка, но! Иана больше не составляет главное в его жизни и легко заменима. Сначала, как выберутся обратно в Икарию – продажной девкой для ночной утехи, потом... Потом возможен вариант, хорошо известный по рассказам о существовании в горных замках Северной Скандии: муж поселяет жену в башне, сам охотится, пирует, воюет, навещает ее раз в неделю-две, считая супружеский долг исполненным, и искренне удивляется, если слышит недовольство.

В этих раздумьях минул час, может – полтора. За окном кельи началась нешуточная гроза. Возможно, именно она пригнала обоих заговорщиков назад раньше обычного. На коридоре раздался шум и голоса, сместившиеся в комнату Горана. И один голос явно женский!

Этого уже Иана стерпеть не могла. Попробуй медитировать и грезить о высоком, когда муж приволок бабу, а жена на сносях!

Она без стука рванула дверь, в монастырских кельях не бывает запоров. Увидела растерянное лицо Алекса, за спиной у него – Горан... И с ними – действительно какая-то крупная женщина с голыми до колен ногами! В очках! Почему-то последняя деталь, совсем не имеющая отношения к разврату, ударила с особой силой.

Иана даже не обратила внимания на множество отсыревших листков, разложенных у комелька, обычно зажигавшегося только зимой.

– Тебе нельзя сюда! У нас дело... Жди!

Последнее слово Алекс выкрикнул уже через дверь, захлопнутую перед носом жены, сам остался внутри. С бабой!

И запах! Тот самый – сладковатый. Стало быть, они с Гораном не раз запирались с этой...

Иана почувствовала резкую судорогу внутри. С ней пришла боль. Даже не имея опыта в этом деле, женщина догадалась – начинаются роды. И некого звать на помощь... Муж занят с бабой, видите ли!

Она с тихим стоном повалилась на циновку. Бедра почувствовали теплую влагу. А за стеной продолжали журчать голоса, к ним прибавился четвертый.

– Иана видела Хелену? – Джива, сохранив нейтральное выражение лица и интонаций в голосе, сумел передать свое недовольство.

Алекс попытался принять на себя удар за всех.

– Простите, учитель... Мы занимались за стенами монастыря, не заметили приближение дождя.

Монах шагнул вперед. В его руке оказалась книга в яркой обложке, явно не местного происхождения.

– Вынесли. Я разрешал показывать только переводы.

Крупная женщина в очках упрямо мотнула головой.

– Там – таблицы, графики. Ну не умею я этого рисовать!

Джива прижал к себе влажную книжку.

– В таком случае у меня нет выбора. Верховный лама велел – в случае нарушения доверия доступ в библиотеку вам закрыт. Всем. Кто еще видел Хелену?

– Вы не запрещали мне выходить из кельи!

– Но просил воздержаться, пока не перестанете отличаться от местных женщин. Непокрытые волосы, яркие висюльки в ушах, подол не прикрывает колени... Вы смотритесь или как чужестранка, или, поймите меня правильно, как непотребная женщина из дома развлечений.

Хелена машинально тронула сережки, но не стала их снимать.

– Я знаю, в вашем мире так принято. Но вы – здесь. Навсегда, – Джива прервал отповедь на полуслове и прислушался. – Алекс, по-моему, Иана рожает. Занятия окончены. Вы пока ждите здесь, мисс.

Глядя вслед убегающему князю, монах добавил, теперь уже обращаясь к Горану:

– На их языке похоже звучат слова «девушка» и «промах». И то, и другое – «мисс». Твой промах, послушник Атрей. Сложно было позаботиться, чтобы Иана не узнала о женщине другого мира? Так позаботься, чтобы Хелена не выставляла себя в двусмысленном свете и приспособилась к обществу, в котором ей предстоит жить всю оставшуюся жизнь.

Разумеется, о вопиющем нарушении пришлось тут же доложить ламе Кагью.

Верховный выдержал паузу в обычной неторопливой манере долго обдумывать услышанное.

– Значит, таково предначертание. Помнишь предания? Путь между мирами закрылся в тот раз, когда к нам пришел Родрик Рыжий, основатель Икарийской империи.

– Она – женщина, – возразил Джива.

Следовательно, не может быть причиной сдвига в мироздании. Не принимать же всерьез догадку, будто она способна хоть на что-то повлиять, кроме нездорового возбуждения двух теев-послушников. Скорее всего, произошло совпадение. Один из братьев-монахов презрел правила и утянул Хелену в Шанхун, укрывая от опасности. Его можно понять. Нарушение клятвы отягощает карму. Но бросить человека в беде – ничуть не меньший грех. У монаха, скупавшего книги в мире, пропахшем горелой нефтью, не было времени на философско-религиозные раздумья, как и возможности спросить совета. И вот Хелена здесь, спасенная, но чужеродная. Вдобавок – носительница неприятных тайн.

Сморщенное лицо Верховного не отразило никаких чувств – они угасли лет полтораста назад.

– Отлученные от библиотеки, оба послушника узнают только то, что у нее в голове.

– Там не много, – почтительно кивнул Джива.

– Тем не менее вскоре они покинут нас. Да, методики концентрации Силы интересны Алексу, но не более чем интересны. Наша философия ему чужда. Гордый тей, презрительно называвший коммерсантов «счетоводами», с головой нырнул в книги о хозяйствовании. Искал, видимо, волшебный ключ к процветанию Икарии. Он стоял перед открытой дверью, эту дверь у него захлопнули перед носом. Разочарование. Смирению наш молодой тей не научен. Предвижу – как позволит состояние его супруги, отправится за горы. Ему невтерпеж проверить узнанное.

– У Алекса только что родилась дочь. Только мать окрепнет...

– Да... – верховный чуть наклонился вперед. – Не в их интересах болтать, что здесь источник тайных знаний. Лучше самим владеть крохами. Да и кто поверит про дверь в мир рыжего Родрика и пришелицу оттуда? Обычные сказки менестрелей. Пусть женщина покинет Шанхун с Алексом.

Оба понимали, что это непросто. В Шанхун никого не затягивают силой и никого здесь силой не держат. Конечно же – не выгоняют. Нужно, чтобы чужестранка сама решилась.

Не откладывая деликатный вопрос надолго, Джива навестил ее в келье с самого утра. И неожиданно для себя подумал, что ему приятно с ней разговаривать, вплоть до легкого разочарования, что Хелена скоро покинет монастыри.

Ей на вид лет двадцать пять – двадцать семь, на полголовы выше монаха. Была коротко стрижена, волосы едва достигали плеч. За год выросли и стали двуцветными. Прежние – цвета золотой пшеницы, а ближе к корням они темно-русые. Конечно, за горами есть настои для окраски волос, но не в монастырях. Стройная по меркам равнин Тибирии, с точки зрения тея – очень толстая. Лицо простое, чуть вытянутое, с пухлыми губами. Обманчивую интеллигентность придают очки. Ужасные красные ногти теперь обычного цвета, слава Создателю – закончился ядовитого цвета лак в ее сумке. Но яркие красные клипсы снимать отказалась, как и батарею браслетиков на запястье.... Красный монашеский балахон Хелена туго оборачивает вокруг бедер, ноги видны по колено.

Конечно, послушники придерживаются безбрачия, приучены держать похоть в узде. Посвятившие себя совершенствованию духа и овладению Силой, они с самого начала овладевают усмирением порывов плоти. В присутствии женщины Джива неприметно и непрерывно поглаживал специальные точки на левой кисти, остужая огонь... Зачем подвергаться искушению лишний раз? Прав Верховный – нужно выдворить ее.

– Мисс Хелена, как мне кажется, вы нашли общий язык с Алексом и Гораном.

– Насколько это вообще возможно, – женщина соорудила скрутку из бумаги и какой-то сушеной травы. Монах видел курящих в ее мире, но так и не понял их страстной привычки втягивать вонючий дым. – Вы же были у нас. Все другое. Тут – средневековье какое-то. Ну, девятнадцатый век, какая разница. Но они хоть мужчины. Смотрят на меня, старший едва ли не облизывается. Я бы с ними уехала... Можно?

Проблема разрешилась сама. Но остался неприятный осадок. Они – мужчины? А монахи – нет? Мужчина – это похотливый самец? Самообладание Дживы заработало в другом направлении. Он гасил в себе раздражение. И одновременно не мог разобраться, что выводит его из равновесия. Хелена с показной распутностью? Легкомысленный Алекс, с удивительным упорством сворачивающий с прямого и рационального пути на какие-то обходные тропки, туповатый Горан?

Монах отправился проведать роженицу. Ее он практически не замечал, она – даже не послушница, просто гость. Но единственный человек из новых, не сделавший ничего неправильного. Наоборот, роды – естественный ход вещей. Чья-то душа, удостоенная при реинкарнации вселения в человеческое тело, обрела плоть.

Глава тринадцатая

Конечно, Иане все объяснили.

Она с изрядным опозданием узнала про другой мир. О нем супруг дал клятву никому не рассказывать задолго до свадьбы и соблюдал эту клятву с упорством, достойным лучшего применения. И про женщину с голыми коленками. И про дикий обычай тех мест одеваться хуже распутной девки.

Это можно понять.

Но уже не исправишь, что Алекс предпочел заниматься своими делами в день, когда был ей очень нужен. Что проявил неискренность, даже не намекнув, куда исчезает с Гораном. Что не почувствовал, как ей горько и одиноко на последних месяцах беременности.

Дал клятву молчать про другой мир? А сколько клятв дал жене! «Никогда не расстанемся», «всегда будем вместе», «слово тея»... Что теперь стоят его слова?

Зато появилось гораздо более близкое существо. Совсем крохотное, но бесконечно родное, драгоценное, то приникающее к груди, то доверчиво спящее на руках, то недовольно хныкающее.

Дочь. Алекс совершенно точно ждал сына. Если посмеет сказать хоть четверть слова, бросить полвзгляда недовольства... И так между ними пробежала черная кошка размером с лошадь.

Не сказал. Вообще ничего не сказал. Упал на колени, обняв на циновке обоих. Потом осторожно взял в руки сверток с малюткой.

– Как мы ее назовем?

Само собой, Иана уже придумала имя. Женская мудрость подсказала ей – нужна иллюзия участия мужа в выборе.

– Как ты хочешь?

– Альрика... наверно.

– Так звали твою маму, – догадалась Иана.

Супруг редко рассказывал о жизни на Севере и родне.

– Ну... да. А ты как думаешь?

Они перебрали две дюжины имен. Не трудно догадаться, осталось выбранное матерью – Айна. Зато отец готов был поклясться, что состоялся совместный выбор.

К чужестранке Хелене молодая мать притерпелась, помимо воли вспоминая, из-за чего родила на пару недель раньше. Та заняла келью, следующую за Гораном. Увидев малышку, вынесенную Ианой на прогулку, экзотическая женщина пробовала посюсюкать, но была отшита и весьма удивлена.

Было неприятно, что оба тея включили ее в свою компанию. Более того, с дылдой занимался гуру Алекса, ранее Иане не уделивший ни минуты драгоценного времени и лишь зашедший поздравить с рождением дочки.

Муж стал довольно много времени проводить дома... но не с семьей. Усевшись в углу на циновке и поджав ноги под себя, он часами перебирал листики бумаги. Из их содержания больше не делал секрета, как, впрочем, и из других дел в монастыре. Листки были очень разные – отпечатанные как в книге, аккуратные женские завитушки почерка Хелены и собственные письмена князя, довольно корявые. Однажды в его отсутствие Иана заглянула в верхнюю страничку, поразившись, какие материи занимают Алекса.

«Экстенсивный фактор экономического роста реализуется за счет количественного увеличения привлеченного ресурса, например – за счет роста численности работников. При этом средняя производительность труда существенно не изменяется. Для экстенсивных факторов роста характерен закон снижения отдачи при чрезмерном увеличении ресурса».

И это благородный тей, недавно готовый жизнь отдать, лишь бы икарийское дворянство не выродилось в счетоводов!

Вечером он объяснил свой выбор желанием исправить ошибки. Начал издалека.

– Знаешь, многое бы в жизни сделал иначе, если бы не упорствовал в глупостях. Женился бы на тебе гораздо раньше, если бы не тянул из-за предрассудков. Однажды обсудил это с гуру... У него на большинство вопросов один ответ – такова карма. Значит, суждено было не спешить. Часто повторяет: что ни делается, то к лучшему. Был бы я раньше связан с семьей, не кидался бы очертя голову на ламбрийские дирижабли. То же самое говорит о моей главной ошибке – так суждено.

– В чем же она?

Алекс осторожно коснулся волосиков Айны, его суровое лицо разгладилось. Особенно умильно рядом с младенцем выглядит Горан, эдакий добрый монстр.

– Самая очевидная. Я слишком легко отказался от регентства. Возможно – был не готов. Но когда еще представится случай...

Иана зажала рот ладонью. Почти год прошел с отлета из Леонидии, и ни разу... Она с ужасом представила, во что превратится их жизнь, если муж начнет бороться за имперскую власть, слишком всерьез воспринимая свой пустой титул.

– Но как?!

– У меня есть козырь, – жилистая рука бережно прижала стопку листков. – Его появление считаю знаком свыше – скоро пора покидать монастырь.

– Айна совсем маленькая!

– Вам лучше остаться. Ближайшие полгода будут... – он хотел сказать «опасными», но решил не пугать. – Будут сложными. Потом я тебя заберу.

– Когда уйдешь? – ее голос дрогнул.

– Через месяц. Я закончу чтение, Хелена завершит записи.

– Ты отправляешься с ней?!

– Только через перевал. Они с Гораном повернут на восток, к Табу. Я вернусь в империю и попробую добиться встречи с Ванджелисом.

Иана не поверила ушам.

– Есть более простой способ сделать меня вдовой – застрелись!

Алекс грустно улыбнулся.

– Рассчитываю выжить, моя княгиня.

– Господи... Зачем к Ванджелису?

– Ты прекрасно меня знаешь. Есть долг, его невозможно ни отдать, ни отработать, ни искупить. Долг благородного перед Родиной. И это не просто слова, дорогая. Это – основа меня. Я испугался препятствий и прыгнул в кусты. Каюсь – не сразу осознал, что поступил бесчестно.

– Но Ванджелис...

– Законный император. А меня никто с имперской службы не отпускал. Сначала я наведаюсь к нему и кое-что предложу. Если он сохранил хоть толику рассудительности – послушается. В противном случае я выхожу в отставку и предлагаю программу реформ герцогам, имеющим доступ к ресурсам и выход к морю. Сначала Винзору, потом Мейкдону.

– Вслушайся сам в эти фамилии: Ванджелис, Винзор, Мейкдон... Ты убивал или пытался убить представителей их семей. Винзор совсем ребенок.

– Есть регент, его дядюшка, – Алекс напряг память и уточнил. – Да, именно сына регента мы уложили в ночь переворота.

– Замечательная основа для знакомства, – Иана подавленно замолчала. Оказывается, уже все продумано, сверстаны планы, и только ее с ребенком в этих планах нет. – Ты стал совсем другим. Как сам говорил – счетоводом.

– Увы. Приходится взрослеть, воробушек. Раньше жизнь была проще: отвага, доблесть шпага, от оружейных мануфактур требовалось только дать нам добрые шпаги и крылья. В книгах того мира я прочитал главное, о чем только смутно догадывался. Армия – лишь лез-вис клинка, все остальное не менее важное... – он запнулся, потом несвязно продолжил: – Вот дирижабль. Я его захватил, скажу честно, безрассудной удалью, мог и погибнуть. Положа руку на сердце – скорее должен был погибнуть. А если бы ламбрийцы прислали к нам сотню воздушных кораблей? С обычными, не очень героическими воинами, но у них много винтовок и много патронов... Исход войны решили бы заводчики, сумевшие дать много оружия. И правители, нашедшие деньги на его оплату.

– Большинство золотых жил в Икарии, – осторожно вставила Иана.

– Да. Старые императоры, да и новый, полагаю, тоже, этим успокаиваются. А ведь золото – просто символ. Им не выстрелишь, его не съешь. Представь, пушечная мануфактура может сделать сто пушек и ни одной больше, а золота добыли втрое больше. Значит, пушка будет стоить не тридцать, а девяносто гулдов! Долго объяснять, хотел сказать другое, почему я сам уподобился счетоводу. Когда наши герцоги, графы и маркизы вкладывают золото в заводы, они хоть в мизерной мере помнят о правилах чести. В том мире... Я сам не поверил! В том мире вообще все ради золота.

Не только война. Они готовы на любую подлость. Так нельзя. Дорогая, в бою между шпагой и счетной машинкой побеждает последняя. Я обязан убедить весь мир: этим оружием тоже нужно воевать достойно.

Иана поняла невысказанное. Муж против бесчестных счетоводов. Собирается сам стать счетоводом и показать образчик морали. Непонятно лишь, сам он до этого дошел, или его подтолкнула женщина с двуцветными волосами.

Алекс настолько отвергал саму возможность романа с иномирянкой, что не воспринимал всерьез беспокойство супруги.

– Хелена – всего-навсего студиозус экономического университета. Но училась в том мире! Она знает о хозяйствовании больше, чем все ученые мужи Ламбрии, вместе взятые. Так как мы теперь отлучены от библиотеки, – он чуть замешкался, сдержавшись от упрека, что нежелательный контакт Ианы с Хеленой вынудил монахов на жесткую меру. – Без библиотеки она – основной источник наших знаний. И записи.

– То есть постороннюю... женщину, – у Ианы чуть не сорвалось с губ другое слово, грубое, – ты берешь с собой. А меня бросаешь одну с ребенком.

Она сознательно проигнорировала уверения, что после перевала троица разделится. Это – только слова. Их цена, увы, известна.

– Хелена должна составить программу, как обогнать Ламбрию. А мы с Гораном со шпагами в руках пробьем дорогу этой программе. Что тебе не ясно?

Главное неясно. Если ты обещал, что мы всегда будем вместе, почему меня бросаешь? Ради призрачного блага империи? Пожалеешь...

– Как считаешь нужным, муж.

– Ты у меня самая... Вы обе у меня самые славные!

Он не уловил фальши в ее покорных словах. Ни в этот день, ни в последующие. И когда прощался, оставив почти весь золотой запас, хоть монахи с троих, даже и четверых, считая Айну, не взяли ни арги. Все время радовался – его жена понимает, как важно дело для настоящего мужчины. Большое дело, государственное.

Возможно, его просветил бы Горан, всегда настораживавшийся от излишней женской покладистости. Но у обремененного печальным опытом тея появился другой предмет для наблюдений. Он начал неровно дышать к Хелене.

Когда Алекс впервые поддел товарища, тот чуть не вызвал ученика на дуэль, потом намял бока на тренировке. Наконец, признался – да. Вдобавок, похоже, без взаимности. Девушка со странными волосами сочла Горана брутальным дикарем. Гораздо благосклоннее относилась к князю, но уважала его семейный очаг. Вдобавок – на полголовы выше, что смешило Алекса и жутко раздражало поклонника иномирянки.

В палатке на перевале они спали втроем – походные условия тут же отменили многие правила. Хорошо, что Иана не знает!

Перед отходом ко сну Алекс вытащил тонкую бечеву и привязал к ней блестящий камушек с дырочкой, девушке велел смотреть внимательно, а спутнику – не шевелиться и помалкивать. После нескольких манипуляций и достаточно простых фраз Хелена застыла. Рот с пухлыми губами приоткрылся, из уголка неприятно капнула слюна.

Горан возмущенно зашевелился, Алекс показал ему кулак.

Начались вопросы, намного превосходящие по сложности те, что ей гуру задавал в первый день иммиграции. На некоторые из них она отвечала довольно энергично. Но, увы, часть слов была на совершенно непонятном для теев языке. Другие – на ломаном наречии Икарии.

– Вы меня гипнотизировали? – раздраженно бросила женщина, даже не подозревавшая о сокровищах своей памяти.

Приведя ее в чувство, Алекс не стал скрывать, что старательно покопался в мозгах спутницы.

– Да. И задал много вопросов. Не волнуйтесь, ничего личного, слово чести. Горан подтвердит.

Тот энергично кивнул головой, преданно глядя на выведенную из прострации девушку.

– Горан, что ты понял из фразы про автоматику?

– Не много. Но принцип – ясен. Их мастеровые сверлят дырку в канале ствола, часть газов от взрыва пороха не на пулю давит, а заставляет работать какой-то хитрый механизм, передергивающий затвор вместо стрелка. Здорово! У нас никто не додумался.

– И Джива не сообразил ее расспросить под гипнозом.

– А ты?

– Запросто. Внушению меня обучили еще в прошлый раз, с его помощью заставил Марка летать. Потом монахи натаскали Хелену икарийским словам, она слушала их под гипнозом и отвечала. Я и решил – вдруг она еще что-то вспомнит, даже какие-то вскользь услышанные фразы, – Алекс ободряюще улыбнулся девушке. – Вы – просто кладезь мудрости.

– Я не устаю радоваться.

Мужчины положили ее посредине. Наутро Алекс обнаружил, что женская рука плотно его обвила во сне. Горан тоже это заметил.