Текст книги "Князь без княжества"

Автор книги: Анатолий Минский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать пятая

В конце зимы на князя было совершено четыре покушения. Особой изобретательностью злоумышленники не отличались, нападая большой группой с воздуха или пытаясь прорваться к нему по земле.

В четвертый раз дюжина теев набросилась, когда Алекс гулял с семьей в парке Винзорского дворца. Тишина немноголюдных аллей, живописно тронутых инеем, вдруг разлетелась вдребезги от грохота выстрелов, звона металла и криков. Звуки боя, по идее вызывающие у молодых военных всплеск энтузиазма и желания проливать чужую кровь во имя чего-то достойного, не вызвали у князя ничего, кроме досады.

Погибло трое гвардейцев, не считая нескольких раненых. Залитый кровью главарь нападавших, ранее служивший Сиверсу во время мятежа в Кальясе, был схвачен и доставлен в подземную тюрьму. Перед смертью признался, что Орайон лично обещал ему целую сотню золотых за уничтожение «мерзкого Алексайона».

Князь собрал трех самых доверенных старых товарищей по оружию, фалько-офицера Малену из новых и, конечно, Иану. Предложения посыпались одно кровожадней другого, преобладала идея укоротить на голову Орайона. Горан добавил, что за компанию и императора тоже неплохо бы.

Слушая друзей и советчиков, а также отмечая молчаливость жены, Алекс подумал, насколько же изменяется отношение к жизни по мере занятия высоких должностей. Раньше бы он добивался дуэли немедленно, кричал бы любому тею, за исключением, быть может, императора: «у вас нет чести, синьор!» Или: «я вызываю вас на бой, синьор!»

Повод бесспорный был уже в ночь, когда дядюшка Лукан погиб с подачи Орайона. Повод есть и сейчас. И что же делать?

Лететь в центральный город Аделфии и добиваться поединка с герцогом? Тот будет избегать его всеми силами, не считаясь с репутацией. Не исключено – сбежит и скроется, а на команду красных натравит свою гвардию.

Лететь, но тихо. Пробраться в его опочивальню... И тем самым уподобиться Орайону, подсылавшему убийц. Фактически – опуститься до его уровня.

– Давайте, я заколю командира их гвардии. Чем не предупреждение – следующим будет герцог, – выдал очередную кровавую идею Горан.

– Начни тогда с Иазона как с предупреждения Ван-джелисам, – хмыкнул Алекс. – Друзья! Мы не можем, не имеем права опускаться до подлости.

– А если не убивать, – рассудил Малена. – Руки отрубить, например? Говорят, вы укорачивали руки подлецам.

– Неудачный пример, – нахмурился князь. – Если вы о Сиверсе-младшем, то я обкромсал его в смертельном поединке и тем проявил милосердие. У Орайона сила не в руках, точнее – там ее вообще нет. Предлагаете оставить за спиной недобитого и опасного противника? Чем дразнить, лучше совсем не трогать.

– Есть метод... Не радикальный, но действенный. Мы никогда не использовали газет. А почему бы и нет? Вспомните их реакцию на постановление совета герцогов! Если бы не шум в газетах, император затянул бы вопрос до невозможности. А так побоялся выступлений против народного любимца, – Иана обвела взглядом собравшихся. – Вам бы только шпагой махать. Организую несколько статей, не в одних наших газетах – обязательно и в Леонидии. Непременно с упоминанием, что император закрывает глаза на беззакония.

– Так не принято... – протянул Терон.

– Но когда ты пустил в народ песню про «благородного рыцаря», сделал примерно то же самое, – не оступилась княгиня. – Как я вижу, сейчас никто из вас не придумал ничего лучшего.

Так закончилась эта трудная зима. В трех герцогствах стартовало строительство, небывалое по масштабам империи. В январе был уложен первый рельс местного производства, а не привезенный из-за океана. Центры Кампеста, Восточной и Южной Сканды к весне соединились между собой телеграфными проводами, постепенно к сети подключились графства и марки-заты.

Новые предприятия объявили о привлечении паевых средств, независимо от места нахождения их хозяев. На юг и юго-восток потекли деньги из других частей страны, из Ламбрии и даже Тибирии. Банки Майрона и Винзора открыли куплю-продажу паевых документов, создавая рынок ценных бумаг.

Правители триумвирата хлопотали об экономическом росте, Ванджелисов волновала утрата влияния центра. Отец и сын с досадным опозданием осознали новую опасность – если жители Кетрика и Аделфии вкладывают золото в промышленную зону, нх симпатии однозначно отдаются цветам триумвирата, а неуклюжие попытки зеленого центра что-то поменять воспринимаются как угроза вложениям.

Орайон с запозданием приказал что-то подобное запустить и у западного побережья. Но полдюжины строящихся заводов и заводиков, тем более – вдали от сырьевых источников, без железных дорог, связи, финансовых инструментов, не в состоянии повлиять на общую картину.

Император снова задумался о применении силы.

В начале апреля из Аландайна пришла тревожная каблограмма: с севера вторгся отряд имперской армии численностью до четырехсот человек, с ним полдюжины теев и дюжина легких полевых орудий.

– Маски сброшены, синьоры! – объявил Алекс.

Он созвал в штабе гвардии верхушку своего воинства.

– Мы разобьем их без труда! – отрапортовал Ма-лена, впервые получивший шанс проявить себя на поле боя, а не на учениях.

– Зря тешитесь, – остудил его Горан. – Я с радостью проткну шпагой парочку наглецов... Но воевать против икарийцев, против армии под зелеными флагами не привлекает абсолютно. Уверен – у вас есть соображения, синьор элит-офицер.

– Без сомнения, – недобро улыбнулся Алекс. – Обойдемся минимумом жертв, но постараемся отбить охоту у имперских офицеров вести отряды против Кам-песта и Восточной Сканды. Холуи Дайорда сменили синий плащ на зеленый? От этого не стали бессмертными.

Острие кинжала уперлось в настенную карту, как указка.

– Отряд пиратствует в дне пути от границы с Кетриком. Объявлен официальный предлог; «взыскание недоимки прошлого года». То есть претензия относительно времени, когда Аландайн и Терсия были силой присоединены к имперским коронным землям. Она чудовищно незаконна – постановлением совета герцогов насильственное изъятие графств аннулировано, то есть император нам должен за выкачанные с момента оккупации средства. Но я – не крохобор, простил ему старое, Ванджелис не собирается угомониться. Сейчас его вояки откровенно нас грабят.

– Синьор, при всем уважении – меня настораживает малая численность леонидских мародеров, – заметил Горан. – Провокация? Ложный удар?

– Все может быть, – Алекс по старой привычке тронул вертикальный рубец на лбу, словно болезненный опыт давнего поединка способен помочь против новой беды. – Спровоцировать кровопролитие, преподнести его под другим соусом, оболгав нас с ног до головы, и получить повод для массового вмешательства. Или готовится наступление на Винзор, на севере герцогства – отвлекающий удар. Слушайте приказ. Фалько-офицер Атрей! Остаетесь в Винзоре за старшего. Проведите разведку на прилегающей территории зеленых – нет ли там концентрации войск. Свяжитесь с фиолетовыми.

– Да, синьор.

– Фалько-офицер Тэйлс! Доложите о настроениях в имперских частях, расквартированных на нашей территории.

Поднялся Марк, выполнявший тяжелое для организма и очень ответственное задание – поддерживать отношения накоротке с имперскими офицерами через совместные возлияния и походы по сомнительным местам.

– Лояльное к нам, синьор элит-офицер. Как только жалованье офицерскому корпусу повысилось по сравнению с другими частями страны, где сплошные задержки выплат, военные в один голос твердят: готовы защищать государство от внешнего врага, но карательные меры центра не поддержат.

– Мэй, что в Оливии?

– Южная Сканда готова начать переброску гвардейских отрядов к нам или к фиолетовым.

– Все слишком хорошо. Вывод: мы наверняка что-то упустили, – подытожил Алекс. – Но обнаружим это, только ввалившись в ловушку Ванджелиса. Заканчиваем. Со мной три дюжины теев, вылет через час. И да поможет нам Всевышний!

И да примет он души безумцев, ставших на пути гвардейских трех дюжин.

Иана обняла мужа накануне вылета. Без слов поняла, почему вдруг лицо его посветлело: впереди бой, ясность, не нужно миллион раз взвешивать противоречивые возможные последствия поступков... Поработает рука, но душа отдохнет. А стремление снизить потери – только дополнительное препятствие, добавляющее сладости в приз победы.

Теи улетели. Горан бросился раздавать команды, приготавливая Винзор к отражению нападения. Молодая мать отправилась в замок Малены.

Невиданное крыло, подарок шанхунского монаха, легко несло ее над холмами и скалами. Даже с высоты птичьего полета заметно, насколько за полгода изменилась жизнь – в герцогстве она просто закипела! Иана нигде не видела столько строек одновременно.

Пару лет в таком темпе, и пригороды Винзора начнут напоминать промышленный пейзаж у Атены.

Весна словно заразилась людской энергией. Она пришла очень рано, никогда такого не было – утверждают местные обыватели. Только родился апрель, внизу все зелено, кажется, что скалы скоро покроются травой и листвой.

А сердце княгини снедала тревога. Не только за предстоящую битву на севере. Она – частный эпизод, хотя и в таких мелочах ее муж постоянно рискует. Везение тоже когда-нибудь кончается.

Хуже другое. Ванджелисы – грозный личный враг. И если у императора есть ум, пусть подлый и извращенный, то Орайон ужасен именно незрелостью, склонностью к диким проделкам скверного ребенка, в распоряжении которого целое герцогство и над головой венценосный отец, покрывающий грехи.

Нирайнская недоросль представляет особую опасность для Алекса.

За полгода отношение к мужу у Ианы поменялось, и очень значительно. Она смирилась с тем, что он никогда всецело не будет ей принадлежать, вступив на скользкую стезю государственной деятельности. Дело не в его амбициях. Не только в желании оставить детям реальное княжество, а не голый титул. Таково его понимание долга и чести. Алекс не может иначе.

Скажем откровенно – Иана сама избрала незаурядного мужчину. С таким трудно. Приходится считаться с его устремлениями и не становиться на пути. Да, ему можно преградить дорогу, запереть... и сломать. Алекс без борьбы за выживание империи уже не будет настоящим.

Выбрала бы Терона – все получилось бы проще стократ. Амбиций в меру, бездна обаяния, хорош лицом, заботлив и достаточно поверхностный для ненавязчивого манипулирования... Нет! Не надо такого отца для ее детей. Пусть Ева будет счастлива.

Под летной маской Ианы губы растянулись в легкой улыбке. Конечно, она не станет делать гадость подруге. Но при желании увела бы Терона одним щелчком пальцев. Если даже монах с полувековым послушанием не устоял!

Мысли вернулись в практическое русло, улыбка пропала.

Орайон практически неуязвим для Алекса. Герцог действует подло, из-за угла, прямой вызов не приемлет: Алекс толкал его на поединок, открыто обозвав жуликом в совете. Высокородный проглотил оскорбление, не поперхнувшись, лишь бы не выходить на дуэль с револьвером или шпагой. Армию в Нирайн не послать – муж категорически против междоусобной войны. Тихо зарезать долговязое недоразумение ему претит честь.

Но у женщин свои правила! Иана ничем не погрешила против дворянской чести, отправив в могилу тея, погубившего родителей. Орайон послужил причиной гибели дядюшки Лукана, норовит сделать ее вдовой, Айну – сиротой. Женщины не вызывают подлецов к барьеру, они платят им той же монетой.

Какое-то время Иану терзало противоречие. Материнский инстинкт велит оставаться с дочерью, защищать гнездо, находясь в гнезде. Но тогда жди удар с любой стороны. По любому из членов семьи. И к моменту снижения она приняла решение. Если кроме нее никто не в силах справиться с проблемой, значит – судьба указала на нее. Такая карма, как говорят в Шанхуне.

Мужчина вряд ли бы понял далеко идущие последствия чисто женских действий. Иана перестала сцеживаться, пережала грудь. Малышка полностью перешла на питание молоком от кормилиц.

Княгиня реже наведывалась в Винзор. Там уже вовсю орудовали важные персоны, прибывшие из-за океана по контракту. Вместо пригляда за делами в центре герцогства Иана начала усиленные тренировки, пытаясь вернуть телу физические кондиции времен обучения у покойного дядюшки.

К счастью Алекса, он ни о чем не догадывался, настигнув зеленый отряд на пути к Терсии. Не сбежав в Кетрик, где преследование имперцев было бы чем-то чрезмерным со стороны князя, командир их отряда дал понять красным – его главная цель в подстегивании конфликта.

Обнаружив неторопливость вторгшихся, элит-офицер приказал своим тоже не спешить и собрать доказательства грабежа, очевидные для любого суда. Их нашлось предостаточно. Теплой апрельской ночью, в одном дневном переходе от расположения имперской бригады на территории Терского графства, Алекс решил начать активные действия.

Мародерный батальон разбил лагерь правильным квадратом, выставив по периметру орудия, обращенные наружу, и многочисленных часовых, что само по себе отвратительно – на земле Икарии императорская часть ведет себя, как оккупант в окружении враждебных сил. На небольшом возвышении в середке – высокий флагшток с зеленым флагом, цвет которого скорее угадывается в отсветах костров, практически сливаясь с чернотой ночного неба, благоволящего княжескому отряду отсутствием звезд.

Тридцать семь дворян бесшумно пронеслись над лагерем, потом собрались на совет.

– Предложения, синьоры? – по старой традиции, Алекс дал высказаться наименее заслуженным воинам, чтобы не давить авторитетом.

– Отправить парламентера, объявить их арестованными за грабежи, сбросить бомбы – сдадутся.

– Бомб мало, только для острастки да на всякий случай, – отверг предложение командир. – Другие идеи?

– Напасть всем отрядом на центр расположения...

– Нанести отвлекающий удар сбоку и броситься в центр, где их командиры... .

– Дождаться утра и расстрелять издалека их командующего...

– Нет и нет. Не имеем права первыми переводить столкновение в разряд побоища, – Алекс глянул последний раз в подзорную трубу, силясь что-то рассмотреть в отблесках костров. – Если ни у кого нет реального плана, начинаем вообще без него. Марк, готов рискнуть очередной раз?

– Если я с вами, синьор, то гораздо больше рискуют мародеры.

– Отлично. Брось револьвер здесь. Остальные – слушай мою команду! Ничего не предпринимать до утра. Терон Мэй – за старшего.

– Что прикажете делать, если не появитесь?

Алекс ответил с неожиданной веселостью, не предвещавшей зеленым ничего хорошего:

– Ты тогда командир. Вот и решай. Дозволяю не заботиться о потерях противника, чем больше – тем лучше. Но я рассчитываю вернуться.

Глава двадцать шестая

– Синьор фалько-офицер! Князь Алайн с сопровождающим теем.

Доверенный прим, один из немногих, посвященных в истинный смысл похода, доложил с усмешкой. Командир батальона фалько Фишис оторвался от колоды карт.

– Прошу простить, синьоры. Продолжим в следующий раз. Взятки при своих. Все по местам!

Алекс и Марк, ступив внутрь штабного шатра, увидели следующую диспозицию. За складным столом, с которого исчезло все лишнее и осталась крупномасштабная карта, с деловым видом склонился офицер в зеленом плаще и с тремя нашивками фалько. Он поднял лицо, оказавшееся незнакомым. Лисьи черты, тонкие черные бакенбарды, соединяющиеся с узкой бородкой жидкими полосками волос на щеках – приметный, но не встречавшийся в Леонидии субъект. Достойное пополнение гвардии Ванджелиса. По стенкам палатки вытянулись три унтера с непроницаемыми рожами провинциалов, получивших важное задание под условием страшной секретности и оттого бесконечно гордых.

– Револьверов у них нет, синьор. Только шпаги.

Доложивший прим с нездоровой алкогольной краснотой на молодой физиономии пристроился по правую руку от старшего, замкнув полукружие.

– Не будем играть в игры, офицер, – без приветствия начал Алекс. – Вы прибыли, чтобы убить меня, когда явлюсь поглазеть: кто грабит мое княжество.

– Смелое заявление, синьор князь. Наслышан о ваших экстравагантных методах, но... Впрочем, продолжайте.

– Спасибо за позволение, синьор, что оставляете мне на моей земле хотя бы слово сказать.

– Ну, мы же не звери какие. Осужденному на смерть последнее слово всегда положено.

Прим и унтеры даже не пробовали скрыть ухмылки. Пальцы легли на рукояти револьверов.

– Тогда вам тоже стоит выговориться. Расположение окружено. Если мы с теем не вернемся, командир оставшихся имеет право начать бомбардировку осколочными.

– И сколько же вас?

– Не много. За холмом тридцать пять, и на фоне ночного неба вы не сможете засечь ни одного.

Фишис нервно пробарабанил пальцами по столику с картой.

– Блеф!

– Даю слово тея, что там действительно тридцать четыре синьора наготове, и у них есть осколочно-фугасные заряды. Вы – не человек чести, фалько, но о моей репутации осведомлены. Мое слово твердое, и никто еще не смел упрекнуть меня во лжи.

– Упрекнуть легко... Уличить сложно. Вы создали тупиковую ситуацию, князь? Зачем?

– Не хочу первым проливать кровь соотечественников. Поэтому предложение такое, и, поверьте, для вас и ваших офицеров это единственный выход выбраться из западни с наименьшим ущербом...

– Минуту. Прим! Срочно тушить костры и факелы по всему лагерю. Нечего изображать мишени для красных.

– Умно, офицер. Продлили себе жизнь часов на шесть в случае несогласия.

– Хватит меня пугать, – отрезал зеленый, прислушиваясь к командам о затемнении вне палатки. – Я не первый раз под огнем и совсем не уверен в своей неизбежной гибели. Ваша куда вероятнее! Поэтому предлагайте что-то очень весомое или попрощаемся сразу.

Марк боковым зрением глянул на командира и поразился его самообладанию. Князь ни единым движением, ни одной черточкой лица не выдал гнева, вскипающего от наглости негодяя. Неужели в лице Фишиса предстал типичный образчик имперского гвардейского офицера? Во что Ванджелис превратил гвардию! В скопище бесчестного сброда!

– Охотно. Сообщаем императору и в газеты, что офицеры батальона арестованы за мародерство и письменно покаялись в намерении убить меня по приказу упомянутого солнцеподобного императора. Я дарую вам прощение, и долгое время вы пребываете вдали от его карающей десницы. Например, в Южной Сканде. Сохраните жизнь. Материальную сторону вашего предательства, не буду облекать суть предложения в куртуазную форму, обсудим отдельно. Рядовых и сержантов сдаем в ближайшую бригаду.

Вернулся прим, Алекс обернулся на звук его шагов. Свет костров, проникавший под полог шатра, пропал. Зеленые приготовились к атаке с воздуха.

– Не пойдет, синьор.

Князь чуть вытянул вперед правую руку в перчатке, сжатую в кулак.

– Отчего же?

– Император не простит. Он сильнее вас. Южная Сканда означает нашу смерть, не слишком отсроченную.

– Ваш вариант?

– Сражаться и держать слово, данное государю.

Что же, данное желание похвально, могло бы считаться добродетелью, но... Трудно питать симпатию к дворянину, если он согласился на подлость и отказался отступиться из-за отсутствия более выгодного варианта.

От сжатого кулака отделился большой палец, указавший влево – сигнал к началу действия.

Дальнейшее можно описывать долго, но уложилось оно в секунду, в течение которой время словно остановилось.

По сигналу Марк ударил Силой. Огромный лишний вес, совмещенный со стремлением летать не хуже других, заставил тея развить способность к ее концентрации чуть ли не до уровня послушников Шанхуна. Прима и унтера швырнуло на стенку шатра, саму стенку сорвало, вслед полетел фонарь, неосторожно закрепленный там же.

Алекс бил прицельнее. Стоявшие рядом с ним унтеры схватились за горло и повалились мешками. Одновременно сапог с силой ударил по столику, отчего столешница врезалась в лоб бесчестного фалько.

Она ударила не сильно и не оглушающе, Фишис отшвырнул стол от себя, потянув револьвер из кобуры. Первое, что он увидел, избавившись от помехи, а также и последнее, было движение шпагой, летящей острием ему в переносицу.

Алекс кольнул унтеров и разбил второй фонарь, погрузив шатер без стенки во тьму.

– Марк! Быстро накидывай зеленый плащ, пока не опомнились.

С тихим ворчанием, что народ подобрался мелкий, и вообще в темноте мало кто разберет цвет плаща, тей натянул зеленую форму поверх своей. А совсем недавно чуть не подпрыгивал от радости, облачившись в имперское гвардейское.

Алекс крутанул барабан трофейного револьвера.

– Не копайся! За мной.

Они выскочили через полог шатра, увидев набегающих солдат.

– Помогите! На фалько-офицера напали! – крикнул им Алекс, и тут не пожелав грешить против истины. Нападение действительно имело место. – Дайте кто-нибудь свет!

Воспользовавшись замешательством, пара теев скрылась в проходе между палатками.

– Марк, ты их насовсем уложил?

– Старался полегче... Ну, как вышло.

– Ладно. Сейчас главное – выбраться.

Если бы не любезность покойника, велевшего погасить огни и костры, задача осложнилась бы. В малом отряде каких-то четыреста душ, все друг друга в лицо знают, особенно офицеров, но во тьме Алекс и Марк достаточно легко пробрались к внешнему оцеплению.

– Рядовой! – гаркнул князь. – Откуда пришли красные?

В армии категоричность слов – залог послушания. Часовой даже вякнуть не посмел, что ни с кем не вправе говорить, кроме караульного начальника.

– С тех холмов, синьо...

– За мной! – столь же резко тей скомандовал Марку, и толстяк охотно подчинился.

Терон, приготовившийся волноваться до утра, с облегчением облапал друзей.

– Рано радуешься! – разочаровал его командир. – Мертв начальник этого сброда, пара унтеров, возможно – его заместитель. Остальные в строю и не на шутку разозлены.

– Позвольте усомниться, князь, – влез Марк. – Мы показали зубы. Главное, им есть теперь на кого свалить – на мертвого фалько. Остальные вывернутся: и государев приказ не знали толком, и ничего такого не думали... Им же соврать, а потом смотреть ясным взором – что воды напиться.

– Да... Честь в их рядах не ночевала. Где Ванджелис набирает подобный сброд? – Алекс посмотрел в напряженные лица офицеров. Никто из своих не заслуживает обидных слов. В гвардии красных, оставшейся в наследство от старого герцога, есть слабые в бою, недостаточно выносливые в полете, но ни одного гнилого. Наверно, офицеров с сомнительными устоями Винзор повел на штурм дворца, где они поголовно полегли от рук его защитников и легионеров.

Князь объявил командирское решение.

– Синьоры! До рассвета отдыхаем. Потом делаем кружок над лагерем на безопасной высоте, бомб не бросаем. Пусть понервничают. Затем доброволец идет и вызывает ко мне старшего. Я даю слово, что не буду препятствовать его возвращению в батальон. Ну, где здесь трава помягче?

Утром в пролетающих дворян полетели пули – не много, не стройно и не точно. Скорее всего, самые напуганные после ночных убийств палили от страха и без приказа.

Парламентер возвратился без задержки, через четверть часа от лагеря отделилась группа из трех человек.

– Троих отправили. Уважительно, – прокомментировал Терон. – Синьор Алексайон, предлагаю разложить фугасы, пусть бросаются в глаза.

Давление оказалось излишним. Старший из военных, фалько-офицер без летных нашивок, то есть обычный неблагородный сухопутный, отсалютовал шпагой командиру красных, вольготно устроившемуся на пеньке, но чуть повыше пехотинцев, глядя на них сверху вниз.

– Та-ак, – протянул Алекс. – Ряды высокородных порядели?

– Да, синьор. Фалько Фишис мертв, его заместитель в лазарете. Я – старший офицер в батальоне, к вашим услугам.

– По крайней мере, не пробуете меня убить, как ваш бывший начальник, – по подчеркнуто вежливым интонациям князь сориентировался, что пехотинец не пытается изливать агрессию. – Вы в курсе деликатных деталей задания?

– Догадываюсь. Но батальон был передан в распоряжение синьора Фишиса и его отряда теев. Мы только исполняли приказ.

– Вы понимаете, что приказ преступный? Не буду говорить про графскую казну, вы отбирали имущество у простых помещиков! Ограбили кассу двух торговых компаний!

– Сожалею, синьор. Не решился ослушаться приказа.

Два пехотных младших офицера чуть склонили головы. Такова человеческая природа – когда ты сильный перед слабыми, а веление грабить исходит от самого государя, можешь закрыть глаза на бесчестность команды и всласть отдаться низменным инстинктам. Но когда нарываешься на противодействие, и тебя тыкают носом в самую неприглядную сущность содеянного, становится стыдно. Искренне очень стыдно.

– Где награбленное в Аландайне?

–. Сожалею, синьор, – снова повинился пехотинец. – Отправлено в Кетрик.

То есть пропало. Неприятная, но не смертельная потеря.

– Фалько, вы понимаете, что армейская операция с принудительным изъятием ценностей у гражданского населения есть мародерство, каким бы приказом оно не было прикрыто?

– Да, синьор князь.

Алекс поднял руку и загнул один палец.

– Это вы понимаете. Раз. Тогда спрашиваю – вы в курсе, что находитесь на землях моего княжества, где я олицетворяю судебную власть?

– Да, синьор, – пехотинец попытался сообразить, в какую сторону клонит тей. Конечно, ничего хорошего, но хочется надеяться на милосердие...

– Два, – второй палец присоединился к первому. – Стало быть, вы понимаете, что я вправе повесить всех офицеров и унтеров на ближайших деревьях?

Вот и милосердие!

– Конечно, синьор...

– Это – три. Могу загнуть оставшиеся пальцы. Либо вам достаточно, чтобы прекратить сопротивление и строго исполнять мои команды, положившись на честь тея?

Офицер вздохнул. Он сделал крохотную паузу, нервируя князя и сильно уменьшив запасы его милосердия. Наконец, решился.

– Батальон в вашем распоряжении, синьор.

Двое сопровождающих заметно вздрогнули.

– Тогда снимайтесь с лагеря и отправляйтесь в расположение ближайшей пехотной бригады. Места там хватит. Сидите и ждите приказа из Леонидии. Это достаточно милосердно?

– Конечно! Спасибо, высокородный синьор.

– Но мне кое-что от вас нужно, фалько. Во-первых, подробный письменный рапорт от каждого из офицеров, что и как вы делали в моем княжестве. Какие команды получали от теев. Кого грабили. Ясно? Во-вторых, заместитель Фишиса и остальные теи берутся под арест. С них обвинение в мародерстве не снимается, а судьбу решит графский суд. Тоже ясно? Синьор Мэй! Берите десять человек, приказываю взять под стражу негодяев, опозоривших тейскую честь. И в-третьих. Я сам обыщу личные вещи Фишиса. Хочу глянуть на бумаги.

Отделавшийся очень легко, пехотинец готов был рыть землю копытом.

Через двое суток контуженный Марком прим и оставшийся в живых последний унтер зеленых были препровождены в Аландайнский графский замок, заточенные в ожидании суда за мародерство. Оба без колебаний подписали свидетельство об императорском приказе на убийство князя, свалив вину за попытку его исполнения на погибшего фалько.

Алекс вернулся в Винзор с ощущением победы, выкрутившись из весьма щекотливой ситуации с наименьшей кровью и без потерь в рядах герцогской гвардии. Он не ожидал сюрприза, оставленного ему Ианой.