Текст книги "Князь без княжества"

Автор книги: Анатолий Минский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать третья

Зима в Винзоре гораздо мягче, чем в горах Северной Сканды и даже в Шанхуне. Вот только гвардейцам в красных плащах эта зима показалась гораздо суровее, чем все предыдущие, вместе взятые.

Объяснялся парадокс просто. Из-за океана приехал Горан, один и весьма сердитый. Разочарование от поездки, злость на себя самого и желание как-то возместить провал вылились в бесконечную муштру в самых суровых традициях столичного легиона. Алекс, на своей шкуре знавший, каково в ежовых рукавицах наставника, мог только посочувствовать гвардейцам. А также – порадоваться. Судя по невеселым новостям из столицы и из-за океана, скоро опять придется воевать шпагами и револьверами, а не счетными машинками.

Из аборигенов замка к Горану лучше всех был расположен регент. Ниле почувствовал в женоненавистнике родственную душу для борьбы с женским засильем.

Амелия испытала безотчетную грусть. Старательный Ниле, пронырливый казначей Нейтос, вымуштрованные гвардейцы... После смерти герцога и его сына в замке не было мужчины с большой буквы, лидера, авторитета. Синьор Алексайон, занявший ответственную, но отнюдь не высшую должность, показался именно таким. Гвардия и армейские легионы из расслабленного клуба по интересам за какой-то месяц превратились в воинство, подтянулись, сжались в кулак, как во времена расцвета красного герцогства, это заметно и на неискушенный женский взгляд. Старая стерва свекровь корректно, но твердо удалена со сцены, где пребывает даже в отсутствие своего обидчика.

Тей Алайн убил ее мужа. Но! Амелия в глубине души почувствовала, что с отъездом Алекса на юг она ждала появления князя, странного мужчины, слишком для нее молодого, с которым не связывает ничего личного. Но связь – дело времени и техники. Его жена далеко, любил бы ее – давно бы привез в Винзор. Конечно, Алексайон нужен не надолго, только чтобы встряхнуться, выйти из вдовьего состояния души и тела, вздохнуть полной грудью...

Он показал себя мужчиной в привычном понимании, подарив лишь разочарование. Едва вернувшись из Злотиса, наскоро подогнал дела. С ней переговорил коротко, нисколько не обратил внимания на ее усилия, чтобы выглядеть блестяще безо всякого обычного повода – приема или бала. И снова исчез, вернувшись с женой.

Беглого взгляда достаточно – та своего не упустит. Внимательна, ревнива до мелочной подозрительности. И у князя встопорщились усишки: теперь он – защитник своего семейства.

На кого же теперь обратить взор, когда избавилась от докучливой опеки свекрови? Роман, пусть даже тайный и мимолетный с гвардейскими офицерами из лучших тейских семей, легок как никогда. Минимум трое заглядываются на блестящую вдову вполне откровенно. Небось, сделали ставки, кому первому она окажет любезность.

Поэтому – ни в коем случае. Малейшая огласка повредит не только ее женской репутации, но всего дома Винзоров. И когда ее сын начнет править самостоятельно, нельзя, чтоб за его спиной шептались: тот самый, чью мать один гвардеец... ну, вы понимаете.

Однажды вместо блестящего командира гвардии перед ней предстал потрепанный жизнью рубака средних лет с жутко рассеченной нижней губой и откровенной тоской в глазах. Не из тех, кто проболтается даже после обильных возлияний. Амелия не сочла его полноценной заменой Алексу. Тем более замене не обрадовались гвардейцы, вспомнившие ответ командира при жалобах на изощренные истязания в ходе прежних тренировок: «знали бы вы, как Горан меня гонял».

Князь был совершенно счастлив, к страданиям других обитателей замка и чужим горестям равнодушен. Почему-то только здесь и сейчас он вполне ощутил себя отцом семейства, куда полнее, чем в монастырской келье Шанхуна после рождения дочери.

Перед отлетом из монастырей его навестил монах, что с ножом у горла провожал к Иане.

– Тей! Я в послушании двадцать лет. На моей памяти нарушения были, особенно среди выходящих в тот город. Но, клянусь, ничего подобного не случалось. Хочу, чтобы вы знали – мы не такие. Я испытал соблазны, знаю им цену. Умею сдерживать животное начало.

Алекс грустно улыбнулся.

– Для чего вы мне это рассказали?

– Во-первых, чтобы не проклинали нас. Проклятия ухудшают карму и проклинающему, и жертве.

– Обещаю.

– Во-вторых, в жизни случается всякое. Если для постижения истины я пойму, что мне необходим этап службы у вас, могу рассчитывать на согласие?

– Конечно! – князь несколько повеселел. – Только не сразу в элит. Вы от простейшего болевого захвата не защитились.

Монах чуть смутился и перешел к третьему пункту.

– У вас младенец на руках.

– Айну я сам унесу на крыле.

– Я предложу вам другое крыло. Из того мира. Попробуйте. Оно не годится для боя, но для дальних путешествий – вполне. Подошло бы даже Хелене, ее не составит труда буксировать по очереди.

Алекс представил упитанного Деметра Иазона. В воздухе его поддерживали подчиненные, сменяясь каждые полчаса. Хелена раза в полтора легче.

– Спасибо. Как ваше имя, послушник?

– Наркис, синьор, – монах улыбнулся, и в его резких чертах лица, сросшихся бровях, серо-стальных глазах мелькнуло что-то неуловимо знакомое. Вряд ли раньше они встречались, но уж больно известный типаж. – Я тоже из Северной Сканды, тей.

Подарок северянина превзошел все ожидания. Крыло длиннее привычных раза в полтора и значительно легче. Широкое в средней части, сужающееся к концам, которые отогнуты назад и немного вверх. Главный подвес – поперечный, с широким ложем, перед лицом укреплена трапециевидная рама. Ухватившись рукой за раму, можно управлять полетом, не используя Силу, одним лишь смещением тела!

В Винзоре это крыло пристально осмотрел Горан.

– Говоришь, увезти на нем Хелену? Разве что выкрасть и опуститься с ней на корабль, океан по воздуху не перелетим.

Упрямая чужестранка, пережившая крушение судна, наотрез отказалась хоть раз ступать на палубу. Она была готова пожертвовать перспективой возвращения в Шанхун и оттуда – на родину, лишь бы никогда не услышать треск шпангоутов и грохот взрывающегося котла. В результате ее голова, полная уникальных, пусть и отрывочных знаний, осталась на вражеском берегу. Хорошо хоть, что покоится та голова на подушке тея-счетовода Теламона, подданного империи. Горан в очередной раз не смог справиться с женщиной.

Алекса не привлек вариант с похищением. И даже не потому, что красть женщин не делает чести. На территории противника в военное... ладно – пока еще в предвоенное время можно поступиться некоторыми правилами. Но эта эскапада и сложна, и длительна. Князь согласился обождать, пока в его распоряжении не появится дирижабль, способный пересекать океан. А до тех пор надеяться, что экзотическую женщину не допросят под гипнозом.

Наверно, ее вселение в Винзор добавило бы напряженности во взаимоотношения с хозяйками, особенно развязные манеры. И без того Лизия и Амелия единодушно насторожились при виде Ианы, отчего атмосфера во дворце сгустилась. Алекс почувствовал, что скоро конфликт между женщинами разгорится до неприличия, и был вынужден их разделить.

Иана с ребенком переселилась в замок графа Ма-лены, отца фалько-офицера из гвардии красных, в нескольких часах лета от Винзора. Во дворце она ограничивалась визитами в казначейство. К неудовольствию Амелии и Лизии, княгиня прибрала к ручкам управление финансами. Уроки покойного Дживы дали не много, но это были знания цивилизации счетоводов, далеко ушедшей вперед в искусстве обманывать ближнего с помощью звонкой монеты.

Записи из Шанхуна, заметки Хелены в Арадейсе и ее прощальное письмо перекочевали к Алексу.

«Синьор князь, – писала она. – Я сдержу все свои обещания и окажу вам посильную помощь, но возвратиться в Икарию не могу. Одна мысль об океане меня бросает в дрожь. Не теряйте время, начинайте реформы до приезда завербованных ламбрийцев.

В моем мире есть династия с созвучным названием, самая успешная в современной истории, она получила имя от родового замка Windsor. Более того, wind – это ветер, ваша любимая стихия, тей, a win – победа. Как говорят монахи Шанхуна, карма Винзора – быть отправной точкой перемен. Но в одиночку вы не справитесь. Насколько я смогла разобраться, необходима поддержка соседнего княжества, Кампеста».

Мейкдон не замедлил явиться, получив приглашение. Постарался не выказать удивления, что часть идей по хозяйственному переустройству исходит от Ианы. Воспринял их со сдержанным одобрением, постоянно повторяя – нужно проверить, нужно посчитать, нужно посоветоваться. А потом предложил Алексу лететь в Леонидию, представлять Винзор в совете герцогов.

Накануне вылета князь был задумчив, на что-то решаясь. Потом попросил собраться всех членов красного сообщества, кроме Хлории, и высказал крамольную мысль.

– Уважаемые высокородные! Мы начинаем отвоевывать позиции, утраченные после убийства императора. Я намерен дать бой Ванджелисам, без применения силы и опираясь лишь на поддержку герцогов. Но мне нужно от вас нечто особенное.

Он произнес эту короткую речь в том же зале, где происходило приснопамятное его представление и где он дал вассальную клятву юному Филлису. Кресло Хлории было убрано, в качестве почетного гостя сидел Мейкдон, слушающий с напряженным любопытством – Алекс его не предупредил о новой задумке, авантюрной, как и большинство идей, созревавших в голове северянина.

– Отторжение графств Аландайна и Терсии, то есть севера герцогства, противоречит Ордонансу о дворянских вольностях. Императорский указ незаконен, так как регент не подписывал согласие на отчуждение, графы не освобождены от вассальной клятвы Винзорам.

– Не собираетесь же вы объявлять войну императору, – насмешливо произнес Ниле.

– Сложилась ситуация, когда я могу использовать в герцогском совете ошибки Ванджелисов и принудить государя забыть про северные графства. Конечно, война никому не нужна, тем более – внутри империи.

Регент, известный своей осторожностью, отказался обострять отношения с правящей фамилией.

– Вам и не придется. Я полечу в Леонидию представлять Винзор. Для территориального вопроса мне нужны собственные права на спорные земли. Поэтому прошу семью Винзор образовать княжество из двух графств, присвоить ему имя Алайнис и передать мне вассальные права в отношении графов.

Амелия глянула с изумлением на молодого нахала. Ниле скептически покачал головой. Неожиданно на помощь пришла Лизия.

– А пусть попробует. Если сломает себе шею – туда ему и дорога.

Винзоры щедро наделили князя владениями, им фактически не принадлежавшими. Снова повторилась процедура, как при вассальной присяге: Филлис с серьезным видом опустил шпажку на плечо безземельного землевладельца.

Мейкдон по окончании представления выдал очередную кривую усмешку.

– Конечно, мой молодой коллега, я проголосую за вашу странную инициативу. Но на активную помощь не рассчитывайте.

– Почему, герцог? Цифры бесспорно свидетельствуют о воровстве Ванджелисов.

– И что? Все мы не без греха... Не считая вас, Алексайон, – кривая ухмылка еще больше уползла в сторону – за свою короткую жизнь князь наломал больше дров, чем патриархи за полвека, о чем Мейкдон прозрачно намекнул. – На одной чаше весов справедливость, на другую будет опущена устойчивость центральной власти.

Алекс промолчал о главном аргументе, высказанном теем Теламоном по другому поводу, но подходящем для множества случаев: в борьбе со здравым смыслом всегда побеждает жадность. Если не всегда, то часто.

Отлет осложнило упрямство Ианы: она категорически настояла на полете в Леонидию, устроив ночью на брачном ложе самую безобразную сцену.

– Раз к дьяволу в пасть – то вместе! Опасно, говоришь? Если тебя кинут в тюрьму, не увидимся долгие годы! И я не собираюсь отсиживаться в Винзоре, переживая! – позже, чуть успокоившись, она добавила светским тоном: – Навещу Еву и Терона. Ни разу не видела их малыша. Не этично даже!

Глава двадцать четвертая

К герцогскому совету Алекс готовился тщательнее, чем к абордажу ламбрийского дирижабля. Убивать проще, чем убеждать. Орудовать шпагой привычнее, чем цифрами.

Вельможи оповещены о предстоящей схватке, карты раскрыты, в кармане всего несколько козырей. Столичная резиденция Винзоров напоминает осажденную крепость: здесь полсотни теев, на улицах вокруг отчего-то маршируют солдаты гарнизона. Марк и Терон заверили – зеленой гвардии опасаться нечего, Иазон предупредил императора об угрозе бунта в случае попытки ареста народного любимца. Да и армейцы умудрились переделать «балладу о доблестном рыцаре» (в другом варианте – «о благородном») в подобие строевого марша. Если Ванджелисы дадут повод, поднять войска на мятеж не составит труда. Поэтому

больше остерегались отравления или меткого выстрела с соседних крыш.

Ниле прибыл-таки в Леонидию, но в последний момент струхнул и отказался лететь во дворец. Алекс вздохнул с облегчением – у него развязаны руки.

Снова императорский кабинет, те же стены, что помнят Эдранов, их гибель в ночь мятежа, унижение князя по возвращении из Шанхуна... Это аллегория, нету у стен ни памяти, ни души. Помнят люди. Так пусть этот день не забудется!

Вдоль стены – церемониальная цепочка лейб-гвардейцев, ни единого знакомого лица. Наверно, Дайорд специально приказал подобрать, отметил Алекс. Значит – боится!

Ни на коридоре, ни внутри не осталось ни единого портрета Эдранов. Только ушастый безволосый лик самого правителя, его родителей и боковых родственников. Если нет древних корней, на стены лепят портреты конюха троюродного деверя.

Император вошел решительным шагом в сопровождении Орайона, уселся в центральное кресло, герцог Аделфии занял место по правую руку.

Царственное повеление садиться. Кресла расставлены по кругу, обивка каждого соответствует цвету. Алекс занял красное, слева от императорского. При Эдранах красные герцоги всегда находились справа, это еще одна маленькая деталь, свидетельствующая о перераспределении влияния.

– Синьоры! – бодро начал монарх. – Не буду ходить вокруг да около. Сразу заявляю, что не признаю представительство Винзоров, особенно в лице столь... гм, неопытной и неоднозначной кандидатуры, как тей Алайн. Поэтому предлагаю оставить без рассмотрения заготовленный им гнусный пасквиль и перейти к насущным делам. Вас же, князь, прошу немедленно удалиться.

– Минуту! – поднялся Мейкдон. – Позвольте мне, ваше императорское величество. Сведения, затронутые в пасквиле, как вы его изволили назвать, касаются финансов всех герцогств. Я живейшим образом желаю их обсудить, независимо от того, кто проявил инициативу. Совет герцогов полномочен заслушать любого тея империи, так? Предлагаю дать слово синьору Алайну.

Помощь фиолетового оказалась куда более активной, чем тот обещал в Винзоре.

Император досадливо махнул рукой, видя несговорчивые физиономии провинциальных владык. Однако, зная заранее результат голосования, он решил сдать один рубеж обороны.

– Уступлю требованиям синьоров. Но – еще раз повторяю, в лице этого тея у Восточной Сканды только совещательный голос.

– Благодарю, ваше императорское величество, – поклонился Алекс и зачитал заготовленный текст, в котором обвинил это самое величество в гнусном обмане и казнокрадстве.

Одни и те же факты могут иметь разную силу, в зависимости от их подачи. Письмо, прочитанное в тиши кабинета, служит лишь пищей для размышлений и расчетов – стоит ли использовать его либо воздержаться от обострения отношений с имперской властью. Публичное обвинение, особенно в присутствии других герцогов, чьи интересы ущемлены не в меньшей степени, значительно громче, хоть князь не повышал голос.

Алекс доказал, что за год из Нирайна отправлена контрабанда цветных металлов, законная пошлина с них перекрыла бы расходы столичной казны, распределенные на герцогства дополнительными поборами.

– Тей Орайон! Будете отрицать? В таком случае вы назовете меня лжецом, дав повод просить удовлетворения, и я не приму замену, как в прошлый раз.

– Уймитесь, Алайн! – вышел из себя император. – Здесь высший совет державы, а не казарма!

– Стало быть, здесь правила чести можно игнорировать? Хороша же у нас империя! – Алекс прожег взглядом скукожившегося Орайона и резюмировал: – Герцог сделал выбор, предпочел молча подтвердить обвинение и сохранить свою жизнь. Похвальное благоразумие.

– Вы закончили? – свирепо просипел Ванджелис-старший.

– Самое интересное впереди, синьор. Вы изволили объявить о передаче Кетрику двух северных графств, опять-таки для пополнения доходов центральной казны, наплевав на Ордонанс о дворянских вольностях и вассальные клятвы графов перед Винзорами.

– Дело прошлое. Все на этом?

– Увы, нет. Я проявил нескромность и выяснил, куда же вы вкладываете золото, обманом изъятое у провинций. В Ламбрии заказан дирижабль «Ванджелис», не боевой, прогулочный, с бриллиантами и сапфирами в отделке салона, Орайон там же заказал роскошную океанскую яхту. Под Леонидией и около Нирайна начато строительство столь же роскошных загородных дворцов... – Алекс возвысил голос, так как герцоги зароптали. – И это еще не все статьи расходов, куда транжирится золото, пока казна провинций терпит убытки...

– Хватит!!! – император окончательно вышел из себя. – Быстро голосуем и переходим к следующему вопросу, когда этого хама уведет стража...

Он раскраснелся, особенно тонкие уши, способные быстро менять цвет.

– Слушаюсь, ваше императорское величество. Итак, от имени Винзорского герцогства вношу на голосование следующее постановление: в связи с финансовыми злоупотреблениями со стороны центральной власти полностью прекратить любые выплаты в Леонидию до окончания проверки и разбирательства, заморозить денежные суммы на содержание имперских частей и учреждений, находящихся на территории герцогств, остановить отгрузку цветных металлов из Восточной Сканды в Кетрик и Аделфию...

– Ты хоть понимаешь, чего требуешь?

– Справедливости, государь. Кроме того, не допускать присоединения графств и маркизатов к коронным землям без согласия герцога-сюзерена. Вы же не желаете, синьоры, чтобы Ванджелисы отрывали куски территории, не спрашивая вашего ведома? Если им вдруг мало золота на яхты, дирижабли и дворцы? Полагаю, если император не против, можем перейти к обсуждению и голосованию.

Амарантос, герцог Западной Сканды, о чем-то яростно заспорил с представителем бежевых. Не ожидая конца их перепалки, встал Мейкдон.

– На Кампест выпала непосильная нагрузка. Полностью поддерживаю красных. Нужно еще раз проверить цифры. Если мой молодой коллега прав, я возобновлю выплату жалования имперским гарнизонам и чиновникам, но не более того.

Герцог коричневых цветов Южной Сканды не решился перечить Мейкдону. Его земли отделены от центра, в изоляции ему не выжить.

– Итак, вас двое, – зло бросил император. – Хорошо же. Орайон?

– С возмущением отвергаю!

– Кетрик, естественно, тоже. Два на два. Амаран-тос?

Желтое герцогство, традиционно солидарное с Аделфией со времен прошлой имперской династии, также отклонило постановление, вызвав на лице императора торжество.

– Северная Сканда?

Граф в бежевом плаще, смутно знакомый Алексу по визитам в Урбан, поднялся и заявил:

– Мы – герцогство с наименьшими доходами. Доля отчислений в казну для нас непосильна. К тому же при Эдранах от нас было отделено графство, как видно – история повторяется. Мы поддерживаем красных!

Император воззрился на него с жалостью.

– Граф, вы замахнулись на дела, не соответствующие вашему положению. Как жаль, что ваш сюзерен не прибыл лично. Уж он-то понял бы простую арифметику. Кетрик, Аделфия и Западная Сканда – против, это три голоса. Красные не прислали правомочного представителя... где там Ниле Винзор, струсил? Значит, за постановление северные, Кампест и Южная Сканда. Так что вы зря ссоритесь со мной, бежевые. Три на три, постановление не прошло, вопрос закрыт...

– При всем уважении, ваше величество, – перебил Алекс, вопиюще нарушая этикет. – Вот письменное выражение воли тея Винзора, а правила совета не запрещают голосовать на бумаге. Четыре на три, решение принято. Синьоры Орайон и Амарантос, вас тоже это касается – больше не смейте отдавать ни единого гулда в центральную казну.

Казалось, императора сейчас хватит удар.

– Тей Алексайон, вы даже не представляете, что сейчас натворили! Единство империи, с таким трудом восстановленное после вашего изгнания из регентов, трещит из-за мелких финансовых неточностей в подсчетах!

– Увы, император. Это – не неточности. Это – воровство из наших карманов, и Орайон не смеет отрицать. Правда, тей?

Сын посмотрел на отца в поисках поддержки, не нашел там подсказки как действовать и отвернулся. Алекс решил дожать.

– Ваше императорское величество! Решением семьи Винзор принадлежащие ей по праву северные графства подлежат преобразованию в княжество и передаче мне в ленное владение. Прошу уточнить – мне достаточно постановления совета герцогов или потрудитесь приказать дворцовой канцелярии выписать отказ от претензий?

– Будьте вы прокляты, Алайн! И даром вам это не сойдет.

– Я ничего в этой жизни не получаю даром, – согласился князь.

Разнообразные текущие вопросы обсуждались до конца дня, шли дебаты, споры докатывались до оскорблений и замирали у последней черты, за которой даже самые невоинственные герцоги были бы вынуждены вызывать другого члена совета на поединок. Но все понимали – главный бой состоялся утром, и противоборство князя с императором, несмотря на чудовищное неравенство сил, во многом определит ситуацию в державе.

На следующий день обе столичные газеты вышли с аршинными заголовками «Рыцарь из баллады бросил вызов императору и победил!» Чернь радовалась и плясала, люди образованные понимали – уменьшение притока денег в столицу ухудшит положение в ней.

Алекс пригласил в красную резиденцию друзей, упрашивая Терона с женой и Марка перебраться на время в Винзор. Длинный стол вместил и гостей, и хозяев, и офицеров гвардии, исключая оставшихся на службе.

– Друзья! Горан оставил имперскую службу и надел красный плащ. Не пора ли вам последовать его примеру?

Не смущаясь присутствия Нилса, раздобревший от вина Марк заявил:

– За тебя – в огонь и в воду! Но за красных – неа...

Алекс нагнулся к нему и положил руку на плечо.

– Ожидаю какой-нибудь мерзости в северных графствах. Сейчас возвращусь, восстановлю над ними красные флаги... В каждом из них мне нужен верный человек. Настоящий друг!

– Эх, мне бы какое завалящее графство, – мечтательно произнес Марк, так и не подобравший себе подходящую вдовушку с графским титулом в виде приданого.

– Три года назад ты и не мечтал более чем о дворянском достоинстве, – засмеялся князь. –'Лет через пять замахнешься на герцогство?

– А можно?

– Нет. И те два графства останутся у прежних фамилий. Но... – Алекс многозначительно поднял палец. – Самый большой спор не за горами. И чует мое сердце, в Кетрике и в Аделфии наверняка окажутся свободные графские замки. Вы со мной, друзья?

От такого не отказываются.

Покидая Леонидию, тей испытал двойственное чувство. Да, он одержал победу. Император даже не возразил против оформления указа об отчуждении северных земель.

Но фактически наметился раскол. Северную Сканду дожмут, граф, поддержавший Алекса, непременно поплатится. А Кампест, Западная и Южная Сканда выделяются в оппозиционную зону с большими природными ресурсами, к тому же начинают промышленную революцию. Что дальше – гражданская война?

Наверно, он волновался бы еще более, знай про дальнейшие разговоры во дворце. После драки кулаками не машут? Именно этим занялся государь, а кулаки летали мимо грустного носа Орайона.

– Сын! Какого дьявола ты меня не поддержал?

– Я голосовал против, отец...

– И молчал! Проглотил гнусности, вываленные на нас северным провинциальным выскочкой!

– Я...

– А, что уж теперь, – император встряхнул отпрыска за плечи и отпустил. – С Алексайоном нужно кончать! Сразу после этого поднимать войска на севере красного герцогства и приводить графов к присяге к нам!

– Может, переживем без них...

– Нет, мой сын. Важны не только земли и не только деньги. Главнее – незыблемость императорской воли. Она поставлена под сомнение! При Эдранах совет герцогов собирался раз в год, чаще присылали представителей. По существу совет ничего не решал! Он должен был лишь избрать монарха. Меня! И после этого только поддерживать. Они вассалы, я – сюзерен! Здесь, в этом самом кабинете, Алексайон воспользовался твоей небрежностью, унизил нас, поставил империю на грань развала. И чем быстрее мы отреагируем, тем лучше.

– Начнем с его устранения, – предположил герцог и получил одобрительный кивок.

– Теперь к нашим делам. Отчего ты до сих пор не женился?

Долговязый и нескладный Орайон пожал плечами.

– Никто не по душе.

– Мне плевать на твои страдания и предпочтения. А-а, не можешь забыть девушку, что отвергла тебя и выбрала того же Алайна?

– И это тоже... Да.

– С победой над красными дозволяю тебе просто взять ее в наложницы. Держи в башне как рабыню и пользуйся. Но для продолжения рода немедленно выбери себе тею из достойной семьи. У Амарантоса младшей дочери шестнадцать. Присмотрись.

– Слушаюсь, отец.

Внутри нескладного юноши все протестовало. Не хотелось, чтобы случилось, как у родителя, так любившего ставить себя в пример. Его брак с матерыо, скажем сдержанно, далек от совершенства, у каждого масса интрижек.

Иана не просто отвергла! Она показала – в мужчине ценится не только герцогская корона, заставила усомниться, что в нем, в Орайоне, действительно есть что-то стоящее, кроме титула. После этого разочарования он с подозрением относился к каждой синьорине, приводимой на смотрины. Уж их матери точно волнуются именно о титуле для дочери и внуков. Наконец, Иана вышла замуж за злейшего врага. Поэтому в отцовском предложении запереть ее в башне и потешаться, безусловно – жестоком и бесчестном, есть здравое зерно. Ванджелисы обязаны побеждать любым способом! Иначе им грош цена как императорской и герцогской династии.