Текст книги "Пути и ошибки новоначальных"

Автор книги: Анатолий Гармаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Во-вторых, преподобный ставит в необходимость познавать душу и дух. Приводя слова Екклесиаста: «Вся суетство и произволение духа» (Еккл. 1, 14), объясняет, что под «суетством» разумеется естество, то есть естественные силы человека, дарованные ему Богом, а под «произволением» – дела противоестественные, то есть грехи. «Апостол людей, поступающих естественно, назвал душевными, а поступающих противоестественно – плотскими; духовные же суть те, которые и естество преобразуют в духе». Из этих слов мы можем сделать для себя следующее заключение. Плотские – это пребывающие в переходном состоянии; прибегающие к содействию благодати и начинающие познавать свое естество – суть воцерковляющиеся; а в духе или Духом Святым преображающиеся в естестве есть уже истинные христиане.

Чем же человек, будучи плотским, может навстречу своему спасению откликнуться Богу? «Следованием слову Божию, – говорит преподобный, – чтобы через то старание человека слово Божие доходило до разделения души и духа» (Евр.4, 12). Всевает слово Господь, но следовать ему нужно самому человеку, сохраняя его в своем сердце, в которое оно вошло неожиданно ли, как озарение, или путем размышления, как вода, пропитывающая песок; или наставлением, как гвоздь, входящий в дерево; урок за уроком (в уроках жизни). Такие слова нужно научиться удерживать как начало новой жизни, склоняя себя, свое сердце и волю к их исполнению. «Ибо делатель Бог знает и природу, и произволение, и силы каждого, и всевает Слово Свое, и требует дел по мере сил наших»[17]17
  Творения. Т. 1. С. 173.


[Закрыть].

Этот труд преподобный сравнивает с трудом земледельца, который, различая силу почвы, сеет соответствующие добрые семена.

Таким образом, человеку нужно уклоняться от противоестественного духа и всем своим естеством склоняться к исполнению слова Божия. Это есть труд переходного периода. Тогда Господь «сверхъестественно и несравненно превосходит человека, проникает в душу и дух» его, высвобождая его естество (период воцерковления) и преобразуя его дух в водительство Духа Святаго (состояние истинного христианина).

В-третьих, желающему чистоты сердца (искренности) нужно научиться раскрывать ближним свою вину, признаваться в грехах.

Существует шесть действий, подводящих к добродетели самоукорения: первое, – когда обличают, надо услышать обличение, более того, переспросить, правильно ли оно услышано. Лукавство человека столь тонко, что нередко нам говорят одно, а мы слышим совсем другое; второе, – согласиться с обличением и, приняв его за правду, признать для себя; третье действие, – признать вслух свою вину; четвертое, – попросить прощения у ближнего; пятое, – покаяться Богу и, наконец, шестое, – впредь так плохо никогда не поступать.

«Потому спешу, – говорит преподобный, – описать вам деяния свои, ибо если не скажу правды, то себе сделаю обиду. Многие из стыда тайные недуги свои делают неисцелимыми, но напоследок скорбят, что не открыли их. А я не скрою стыда своего. Ибо лучше подвергнуться нареканию и жить, нежели стыдиться и жалким образом умереть от глада. И полезнее поболеть и остаться живым, нежели успокоиться на краткое время и впоследствии впасть в неисцелимую болезнь»[18]18
  Творения. Т. 1. С. 185.


[Закрыть].

В-четвертых, нужно постоянно взывать ко всем ближним о молитве за себя. «Не напрасно, – говорит преподобный, – входил я в исследование о своих грехах. Как врачам сказываю вам, чем стражду, чтоб вы молитвою своею приготовили пластырь для врачевания язвы. Посему, если поспешите, то знаю Божие человеколюбие. В Евангелии многие избавили многих молитвами. О Спасителе же нужно ли что и говорить? Он и невозможное сделал возможным; искупил души, которые могли доставлять утешение другим, но, по причине преступления, не в состоянии были освободить себя самих. В чем можете помочь мне, как те помогали, помогите. Ибо знаю, что и невозможное будет дозволено вам, и будет даровано из моря Его благодати. Сделает же сие, умилостивленный вами. Ваше дело, святые, молиться за грешников; дело же Самого Бога – помиловать безнадежных и сопричислить их к стаду Своему»[19]19
  Творения. Т. 1. С. 186.


[Закрыть].

Как трудно порой бывает человеку переступить через себя и попросить помолиться за себя. За других, за близких, за родных он просит, а за себя… Найдутся невесть какие доводы, глупые, смешные и даже нелепые. Их будет довольно, чтобы замкнуть человеку уста. Но без этого преодоления себя не очистится сердце, не станет простым и не будет искренним.

Справедливый есть тот, кто по сердцу искренен. Нужно об этом помнить и любить себя настолько, чтобы сердце приготовить Богу.

в) По воле быть честным. В словаре Даля «честный» означает неуклонный по совести и долгу, надежный в слове, кому во всем можно доверять, добросовестный, благородный. Происходит от слова «честь», что означает внутреннее нравственное достоинство человека, благородство души и чистую совесть. Так, о человеке говорят «человек чести», а о поступке – «честный поступок» В прошлые века на Руси «понятие чести включало для мужчин – отсутствие оснований для оскорблений и умение ответить за незаслуженные поношения; для девушек – чистоту, для женщин – верность. Для всех – взаимопомощь в беде и выполнение взятых на себя обязательств при любых обстоятельствах. Незыблемый принцип – выручить, не покинуть в беде. Трусость покрыла бы вечным стыдом, и никто бы не захотел делить совместной жизни с подобным товарищем» (Громыко М. М. Мир русской деревни. Мол. гвардия, 1991).

Богатый образ честного человека и чувства чести открыты в бытовавших прежде в народе словах: «Он это честно сделал, благородно, добросовестно, правдиво»; «Даю честное слово»; «Честное дело не таится»; «Его честно принимали и провожали, с почестями, почетно, вежливо»; «Честный отказ лучше затяжки»; «Была и честь, да не умел ее снесть»; «Дадут дураку честь, так и не знает, где и сесть»; «Жить живи, да честь знай: чужого века не заедай»; «Пора гостям и честь знать»; «Честь головою оберегают»; «Честь дворянин не покинет, хоть головушка погибнет»; «Честь чести и на слово верит»; «Знал бы ты честь, посовестился бы».

По мере оскудения веры нравственное значение этих слов начинает все более подменяться ложным, мнимым. Честолюбие все входит в основу. Значение чести и чувства чести приобретает условный, светский характер, выходит на внешнюю оценку и начинает иметь двойственную природу. С одной стороны, акцент на благородство смещается с внутреннего на внешнее, с совестливости на манеры и видимые отношения; с другой стороны, под показною видимостью начинает скрываться притворное внутреннее – гордость, тщеславие, человекоугодие. Отсюда появляются и все более утверждаются ложные, внешние представления о чести: «Честь моя этим обижена»; «Честь моя требует крови»; «В чести, что в шерсти – тепло»; «Надета честь – можно и скинуть»; «Я имел честь явиться начальнику»; «Честь честью, а дело делом»; «Хлеб-соль есть, да не про вашу честь».

Общество все больше начинает утверждаться на честолюбии, т. е. искательстве и создании внешней чести, уважения, почета, почестей. Появляются честолюбивые люди, страстные к чинам, отличиям, славе, ищущие похвалы и живущие видимым одобрением окружающих. При потере этого одобрения они начинают страдать до обид, уныния, перемены настроения, истерик, мстительности. Эти люди радеют уже не о честных поступках, а о своей ложной чести, не подозревая, что истинная честь связана с нравственным и безкорыстным началом в человеке, более того, с его верой.

В то же время в ответ на такое поведение все большее число людей начинает использовать эту честолюбивую и самолюбивую потребность ради своих целей и корыстных интересов, ловко подыгрывая, льстя, умасливая, заласкивая и захваливая человека. Более того, на сегодня почти не стало людей, которые были бы свободны от этой потребности и сами бы не пользовались ею в отношениях с ближними.

Удивительный для нашего времени, простой и ясный образ честного в поступках человека раскрывает нам Священное Писание. Евангелие требует от нас не искать себе чести, но воздавать ее другим: прежде всего Богу, «Ему (Господу) честь и держава вечная» (1 Тим. 6, 14). Господь «принял от Бога Отца честь и славу: „Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение“» (2 Пет. 1, 17); затем священноначалию: «начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь»(1 Тим. 5,17) и, наконец, «всякому делающему доброе – слава и честь и мир» (Рим. 2, 10). «Бог воздаст каждому по делам его: тем, которые постоянством в добром деле ищут славы, чести и безсмертия, жизнь вечную» (Рим. 2, 7). Самому же себе не искать славы, ибо «возвышающий себя унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 14, 11). «Будьте единомысленны между собою, не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным, не мечтайте о себе» (Рим. 12, 16). И даже, если «кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою» (Мк. 10, 43).

Священное Писание всякому христианину поставляет в обязанность хранить себя в чистой совести, не лукавить в душе своей, «чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести» (1 Фес. 4, 4), «дабы испытанная вера ваша оказалась к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа»(1 Пет. 1, 7). Потому епископы и дьяконы «должны быть честны» (1 Тим. 3, 8); «честен да будет и брак ваш» (Евр. 13, 4); «в семьях живите, женам оказывая честь» (1 Пет. 3, 7), а «жены повинуйтесь мужьям, как Господу» (Еф. 5, 22); «детей содержите в послушании со всякою честностью» (1 Тим. 3,4); «что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте» Далее апостол Павел добавляет: «Чему вы научились, что приняли и слышали и видели во мне, то исполняйте; и Бог мира будет с вами» (Фил. 4, 8–9). Наученный Духом Святым апостол поставляет себя в добрый пример, говоря: «Молитесь о нас. Ибо мы уверены, что имеем добрую совесть, потому что во всем желаем вести себя честно» (Евр. 13, 18). И в другом месте: «Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом (Рим. 9, 1), потому „сам подвизаюсь, чтобы иметь непорочную совесть пред Богом и пред людьми“» (Деян. 24, 16).

Дополним образ честного христианина, раскрываемый Евангелием. Желающие жить и поступать честно призываются и обязываются к следующему: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лк. 6, 31).

«Чтобы вы ни в чем не поступали с братом своим противозаконно и корыстолюбиво: потому что Господь мститель за все это, как и прежде мы говорили вам и свидетельствовали» (1 Фил. 4, 6).

«Надо повиноваться не только из страха наказания, но и по совести» (Рим. 13, 5). Памятуя, что «верный в малом и во многом верен» (Лк. 16, 10).

«Умоляем же вас, братия, усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать свое дело и работать своими собственными руками, чтобы вы поступали благоприлично перед внешними и ни в чем не нуждались» (1 Фес. 4, 11–12).

При этом нужно «провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения» (1 Пет. 2, 12).

«Я весьма возрадовался во Господе, что вы уже вновь начали заботиться обо мне, вы и прежде заботились, но вам не благоприятствовали обстоятельства. Говорю это не потому, что нуждаюсь, ибо я научился быть довольным тем, что у меня есть. Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке. Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Фил. 4, 10–13).

Еще раз апостол, возвращаясь к себе, на примере своей жизни, раскрывает образ честных поступков, образ христианской справедливости, при которой скорби и любые тяжкие обстоятельства потому только уже справедливы, что ниспосланы от Господа. Если же что и не получается в устроении дел, тому апостол из любви находит оправдание. Для людей, пребывающих в состоянии переходного периода, это делать, к сожалению, невозможно.

«Посему, не прибегая к хитростям и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом» (2 Кор. 4, 2). «Богу же мы открыты, надеюсь, что открыты и вашим совестям» (2 Кор. 5, 11).

«Мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти» (2 Кор. 7, 2). «Ибо мы стараемся о добром не только пред Господом, но и пред людьми» (2 Кор. 8, 21).

Но при этом: «Мы говорим, угождая не человекам, но Богу, испытующему сердца наши» (1 Фес. 2, 4).

Завершая эту пространную выборку из Священного Писания, приведем еще одно слово апостола, в котором, как в капле чистой воды, заключаются все три проявления справедливости:

«Цель же (сего) увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» (1 Тим. 1, 5).

Справедливый человек есть тот, кто искренен – от чистого сердца, честен по воле – от доброй совести; по уму правдив – по правде веры.

Оглядываясь на себя и испытуя свое сердце, мы увидим, что далеко не таковы в своей жизни, но все больше и чаще поступаем так, как плачет о себе преподобный Ефрем Сирин, обличая свои нечестивые по отношению к Богу поступки: «Хотя сам себя обличаю, однако ж пребываю во грехах и, исповедуя грехи, не престаю грешить; принеся покаяние, опять грешу, и тем противоречу своему покаянию; как раб греха и нехотя делаю злое, и, как вписанный в военную службу, подчиняюсь греху; хотя и не в состоянии, однако ж плачу ему оброк по навыку, царствующему в уме моем. Ненавижу грех, но пребываю в страсти; отказываюсь от беззакония, но нехотя покоряюсь удовольствию. Поработил я природу свою греху, и он, купив мое произволение, производит для меня необходимость. Рекою льются на меня страсти, потому что соединил я ум свой с плотью.

Павел о подобном мне грешнике сказал, что он плотян (Рим. 7, 14). Между природою и грехом посредствуют навыки, и страсти суть нечто данное грехом и принятое природою; употребление сего есть подчинение души, а смущение ума – рабство. Ибо грех, находясь во плоти, властвует над умом и овладевает душою, подчиняя ее с помощью плоти. Грех употребляет плоть вместо управителя, через нее также обременяет и самую душу. Не могу ни бежать, ни помочь себе, потому что заживо я мертв, смотрю глазами, но слеп, из человека стал псом и, будучи разумным, веду себя как безсловесное.

О, если поможет мне Господь, то желаю освободиться от жалкого, страстного расположения и, если помилует меня, готов принять на себя обет послушания Ему. Если излиет Он на меня благость Свою, то спасусь; уверен же, что сие возможно Ему, и не отчаиваюсь в спасении своем. Знаю, что множество щедрот Его препобедит множество грехов моих.

Умоляю вас, братья, приложить старание свое о сем деле. Хочу оказаться пред вами неотступным другом, чтоб, встав с постели, помолились вы за меня Богу. Молитесь обо мне, как о друге, и знаю, что старание ваше убедит Господа, потому что Сам Он желает перемениться в расположении ко мне, но ожидает плода от вашего ко мне расположения.

Есть много разности в грехах и надо различать их, чтобы не погубить себя.

Если кто сделал худого с ведением, но грешит не с тем, чтоб вовлечь кого в грех, то скоро приводит Судию в жалось. Судия знает совесть каждого и берет во внимание не только число, но и качество грехов. Исав место покаянию не обрел, потому что согрешил с ведением, и родителей огорчил и Бога не устыдился. И Иуда предатель не нашел места покаянию, по-тому что из пренебрежения к Богу предал Праведного. Хам, умысливший подвергнуть отца осмеянию, отвержен, а Давид, сделавший грех с ведением, разрешен. Соумышленники Кореевы пожжены, хотя вовсе ничего не говорили и не делали. Но целый сонм поклонявшихся тельцу, по вразумлении, освободил Бог от казни. Отвержен и Саул, соизволивший помыслами на идолослужение, а Манассия, покаявшийся в идолослужении, принят. И в Евангелии Симон, поступивший неблагочестиво при ведении своего заблуждения, несомненно, признается достойным прощения. А Сапфире с мужем не дано времени к оправданию, без сомнения за то, что коснели в каком-нибудь тайном пренебрежении. Итак, великая есть разность, братия; много разности в самом ведении греха, но есть также разность в самой силе решимости на грех. Рассмотри поступок и узнаешь различие; обрати внимание на соизволение и увидишь основание правды. Рассмотри время действия и скажешь, что наказание справедливо (потому что благовременно).

Подлежим суду и за праздное слово. А что такое праздное слово? Обещание веры, не исполненное на деле. Человек верует и исповедует Христа, но остается праздным, не делая того, что повелел Христос. И когда человек исповедуется, но не исправляется, говорит, что кается, и снова грешит. И худой отзыв о другом есть праздное слово. И кто от себя сложил ложь, тот предается празднословию.

Прошу подать руку мне, лежащему на земле. Ибо хочу встать, но не могу, бремя греха тяготит меня; хочу встать, но земная привычка удерживает меня, расслабленного волею и к честной жизни неспособного. Молюсь, желая освобождения, и, постясь, остаюсь в узах. Имею доброе произволение, но препятствует мне какое-то принуждение. Я братолюбив, но из стыда; страннолюбив, но не по правде; благочестив, если взгревают во мне благочестие (сам хранить его не могу); благодетельствую, когда сам домогаюсь себе любви; ко врагам я нестрог, но и не сострадателен; к обвинению равнодушен, но и не защищаю обвиняемого; трудолюбив я для славы, а не когда требуют от меня труда».

Столь пространная выдержка из трудов преподобного Ефрема Сирина показывает сознание, настроение сердца и поступки праведника, располагающиеся навстречу Богу. Все в человеке начинает быть о Господе. Тогда как падший живет ради себя самого.

Поворот к Богу, перелом себя навстречу Господу, перемену мыслей, чувств и действий от самоугодия, себя– и самолюбия к угождению Богу, необходимо совершить в переходный период, при этом совершить собственным усилием, своим согласием, своею волею, совершить от себя. Во время оглашения все совершала благодать Божия. Теперь же это нужно делать самому и делать не мечтательно, не во время чтения книг, а опытно, в событиях жизни, не в порыве увлечения или воодушевления на короткое время, а в постоянстве ежедневного делания многими годами, куда много большими, чем время оглашения. И делать все не от самоуверенности или самонадеянности, но при постоянной вере, а значит, при постоянной надежде на Бога, уповании на Него. При этом должно быть настойчивое испрашивание и искание помощи Божией, так как без Господа, не следуя Ему и за Ним, невозможно сделаться ни по-настоящему правдивым (ибо вся правда у Него), ни искренним (что есть чистота сердца знает только Он), ни честным (честным-то нужно быть по отношению к Нему, а иначе зачем наша вера).

Переходное время – это время отложения в себе власти падшего человека, то есть привычек, привязанностей, смыслов, ценностей, которыми человек жил до обретения Бога, до того, как он уверовал. На пути к воцерковлению вновь вдруг все это начнет возвращаться на круги своя и с силою забирать не только в прежнее, но даже в такое, в чем человек не будет узнавать самого себя. Одновременно с этим он станет терять потребность какого-либо труда над собой. Тем более будет не понятным, как человек смог добраться до этой страницы настоящей книги. Пусть эти слова не оскорбят читателя, пусть он трезвенным рассуждением увидит через них всю серьезную опасность падшего человека в переходный период.

Выйти из него и войти в период воцерковления – значит, опереться живою и деятельною верою на содействующую благодать Божию и благодаря ей с постоянством подвигать себя в церковный порядок и характер жизни.

Благодатью человек воцерковляется. В отличие от периода оглашения, где благодать носила его на руках своих, в период воцерковления сам человек, собственным деланием, входит в отношения с нею, и уже вместе они совершают воцерковление.

Для этого нужно человеку найтись в себе, определиться в своих отношениях к Богу, Церкви и Евангелию. Сделать же это вне труда, полагаемого от себя, невозможно. Поэтому переходный период для людей Безпечных и ленивых бывает труден и неудобоносим, а для кого-то и вообще становится последним периодом их веры до конца жизни.

ИСКУШЕНИЯ

Оглашению и переходному периоду свойственны характерные для них искушения. Не распознавая их, человек отдается им с полным присутствием духа, живет в них, всецело доверяя себе. В меру своего характера, сильного или слабого, подлого или честного, человек безотчетно ввергается в действия и события, не задумываясь, что делает, а тем более, как делает. Во время искушений и без того сумрачные начальные представления о добре и зле, о церковном и не церковном, перепутываются и даже помрачаются. Ослепленный ум трудится только в пользу искушения, сердце ввергается в неуправляемые переживания, а воля начинает действовать вопреки здравому смыслу. Иногда дело доходит до крайностей: человека несет и никто не в силах его остановить.

При начальности веры причина искушений есть собственный нрав и дух человека. В оглашаемом совершаются две жизни: одна происходит от самого себя, другая совершается действием призывающей благодати. Призывающей благодатью оживает в человеке вера во Иисуса Христа, ею открывается потребность в Церкви, в богослужениях, таинствах, церковных учениях, обычаях, в порядке и характере церковной жизни. Но состояние веры пока таково, что человек живет еще внешними обстоятельствами, действиями и событиями. В тоже время многое в жизни, на что он откликается, что его берет за живое, происходит не по действию благодати, а его самого. Но в этих действиях, характере отношений, ведущих навыках и умениях, свойственных настроениях он продолжает быть прежним. Какой-либо серьезной перемены в нем не происходит. Перемены во нраве и особенно в духе еще предстоят. Пока же все, что принадлежит его падшему человеку, впадает в искушения. И так как в человеке самого себя неизмеримо много, то искушениям несть числа. Нет людей, которых бы это миновало.

Остановимся на некоторых, особенно явных, искушениях. Есть искушения по отношению к самому себе, есть по отношению к ближним, а есть и по отношению к Богу. Рассмотрим первые из них – к самому себе.

1. Бездеятельное чтение или увлечение чтением. Вера возгревает ревность к чтению, но, прочитав что-либо, человек идет в жизнь тем же духом, каким и прежде жил. Благодаря содержанию читаемого меняется его сознание, его мировозрение. Верою и ревностью человек весь погружается в чтение, так что оно становится для него жизнью. Но рядом с этой жизнью протекает жизнь вне чтения, где человек остается самим собою, живущим тем духом, в каком всегда пребывает. Такие люди все, что прочитали, все, что запомнили, пускают в угоду собственной страсти, пользуясь прочитанным для своих нужд и интересов. Поэтому один тщеславится в Безконечных пересказах случаев из жизни святых; другой самоутверждается различными наставлениями, извлеченными из трудов святых отцов; третий тихо гордится собою, как знающий то, чего не знают другие; четвертый в открытую чванится и гнушается всеми, как недостойными; пятый, находя утешение в чтении, многие часы проводит за книгою, забросив дела и ближних; шестой мечтает о себе; седьмой предается оглашению всех без разбора, не задумываясь, нуждаются ли они в этом, готовы ли для того. Искушением в этом увлечении является бездеятельный характер человека, который не прилагает прочитанного к себе. Человек лишь наполняется знаниями, но пользуется ими так же, как и прежде. При этом долгое время, порой годы, они не подозревает, что прочитанное имеет совсем иное назначение, а потому и другое приложение. Но при всуе совершаемом чтении чувство жизни имеет двойственный характер. С одной стороны, это чувство обновления, в котором отражается действительно совершающееся изменение человека. А с другой – это ложное отождествление себя с читаемым, как бы осуществление прочитанного. Возникает упоение содержанием, притязание на его осуществление, а вместе с этим и безсознательное восхищение собою.

Так, вражий дух перехватывает содержание читаемого в свою пользу. Человек же, живя этим духом, не умеет различать его, тем более отлагаться от него. Потому и читаемое берется так, как берется.

С наступлением переходного периода прочитанное создает сознании человека иллюзию уже известного, знакомого знания, а потому и возвращаться к нему словно нет нужды. Это чувство гнушения равносильно Евангельскому слову: «Из Назарета может ли быть что доброе» (Ин. 1, 46) или «Пророк не имеет чести в своем отечестве» (Ин. 4, 44). Заранее отлагаясь от того, что как бы уже известно, человек в результате испытывает сильную лень от одной только мысли вернуться к прочитанному вновь, ощущая явное чувство ненадобности этого.

Дух, которым человек живет, не направлен на жизнь духа Церкви. Поэтому человек не может ни воспринять в чтении, ни тем более исполнить на деле тех наставлений, которые прямо ведут к стяжанию Духа Святаго, ибо пропускает их мимо своего внимания, схватывая лишь одним умом. А потому перемены во нраве и духе не происходит. Но если даже человек и направляет свое усилие на изменение себя, то это происходит вовсе не в духе Церкви, ибо, в конечном итоге, для того, чтобы прийти к Богу, необходимо отложиться от духа, которым живешь.

Человек должен восстать против духа, пленяющего его и лежащего в основании бездеятельного чтения и дальнейших жизненных поступков. Дух, владеющий человеком, сам против себя этого делать не будет.

Это совершается только самим человеком в покаянии и в служении Церкви, т. е. в деятельном, опытном послушании слову святых отцов.

2. Эмоциональные экзальтации. Жизнь в чувственных переживаниях есть эмоциональные экзальтации. Человек живет настроениями сердца. Сердечные впечатления – центр, от которого совершается большая часть жизни. Один легок на восторг, другой на обиду, третий на уныние и через настроения или впечатления смотрит на все последующие события.

Яркий пример такой экзальтации – влюбленность, которая захватывает человека с головой. Все перед ней теряет свое значение, свою цену: работа, близкие, обещания, обязанности; все в жизни становится второстепенным. Лишь предмет влюбленности видится, чувством воспринимается и остается значимым. Любое движение тела и голоса доставляет сердцу усладу. Человек живет этим чувством, дорожит им и ради него готов на любые жертвы – долга, чести, времени, средств.

Когда влюбленность угасает, взору открываются свойства и черты характера возлюбленного, о которых влюбленный и не подозревал. Отсюда бывают глубокие разочарования и потрясения.

Это чувство носит глубоко эгоистический характер, так как предмет влюбленности является всего лишь средством приятных переживаний. Поэтому для грешного человека оно так жизненно ценно.

С обретением веры характер человека в период оглашения и последующий за ним переходный период остается прежним.

Его настроения и впечатления лишь дополняются содержанием веры либо окрашиваются ею.

Так, для одних восторгом и эмоциональной экзальтацией становятся чудеса и освященные предметы. Кроме чуда человек уже ничего в жизни не видит и не ценит. Чтобы окружить себя чудесами, человек начинает находить их в любых, самых будничных ситуациях. Так, словно ради него произошли перемены в погоде, раньше времени распустились яблони, появилась радуга на небе, произошли масштабные события на предприятии, в районе, городе, в стране. Все теперь вокруг человек связывает с собою. Находя чудесные явления, подтверждающие его новое мироощущение, он еще более разжигается в экзальтированных восторгах: над куполами храмов зрит Матерь Божию, в скальных выступах – ангелов, от икон ощущает особое благоухание или видит оживший лик святого. В этом настроении человек собирает освященные предметы – просфоры, масло, воду, землю с могил, камни со святых мест, несмотря на то что все плесневеет, прогоркает и покрывается пылью.

Для других предметом обожания становится священник, его проповедь, служба, голос, одежда, красивое лицо.

У кого-то, напротив, сердце возжигается сединой священника. На кого-то подобное впечатление производят признаки его аскетизма или юродства – неопрятность в одежде, неумытость волос, специфический запах тела. В их глазах священник становится особым молитвенником с духовными дарованиями и чудотворениями.

Кто-то ищет экзальтированных переживаний в выборе храма, – благодатный, неблагодатный; кто-то живет впечатлениями непрекращающихся паломнических поездок, а кто-то – архиерейскими, патриаршими благословениями или причастием из их рук.

Во всех подобных случаях переживания веры человек смещен в чувственные движения и впечатления. Не подозревая о трезвенности, он не распознает Промысла Божия, не ищет Божьей воли, не ведает о благодатных сокровенного сердца переживаниях, хотя наверняка немало читал об этом. Человек живет внешним, по чувству пребывая в особом внутреннем подъеме. Он явно слышит новизну и неповторимость своей жизни, не подозревая, что дух гордости или тщеславия, а проще самопрельщения, воцарился в его чувственно-эмоциональной душе и собирает свои удовольствия даже внутри действий веры.

Как этот дух владеет человеком, можно увидеть через события, в которых восторженность вдруг оборачивается обидой, унынием, раздражением или даже ненавистью. Это происходит в тех случаях, когда желаемое не состаивается. В стремительных натурах такие перемены настроения могут совершаться на дню по несколько раз и иметь порой весьма крайний характер. Так, например, за разлитое масло, полученное от святых мощей, человек может возненавидеть ближнего или люто обидеться на священника, который не отвечает взаимностью, либо прийти в растерянность, в некое замешательство и даже в колебание веры от ожидаемого, но не состоявшегося события или чуда. Кому-то из этих людей бывает свойственна истеричность и неврастения, кому-то – каприз, скорая обидчивость, ранимость. Особенно слышен этот дух в отношениях с теми людьми, которых человек считает инородными для себя. Различные несоответствия характеров, взглядов могут вызвать презрение или гнушение, категоричное отношение или крайнюю оценку, суждение без всякого разбора, по одному лишь впечатлению или чувству. Отсюда как быстрая смена настроения, так и полная перемена отношения к человеку, к событиям или предметам. Какой-нибудь принесенный слух о человеке сразу меняет о нем мнение на противоположное.