Текст книги "Искатель, 2012 №3"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Татьяна Косова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Вы не беспокойтесь, Юрий Иванович, отдыхают ваши ребята. Самым активным образом. Вчера они на Тимановские источники перебрались. Красотища там! Я сам с Дрожжиным общался. Говорит, что все по плану идет.

– Вот он-то мне и нужен. Очень нужен. Я в полночь буду звонить. Вы подержите его на связи.

– Подержим, Юрий Иванович. Только это у вас полночь будет. А у нас – самый разгар дня. Послеобеденное время...

Карин дозвонился только в первом часу ночи. Его сразу насторожило, что голос у полковника изменился – исчез оптимизм, бравурность, радостное возбуждение:

– Ничего понять не могу, Юрий Иванович. Связь пропала. Уже тридцать минут их вызываем, а база молчит. Никогда такого не было.

– Что можно сделать?

– Если связь не восстановится, сам к ним поеду. Уже собираюсь. И не беспокойтесь, Юрий Иванович. Найдутся. У нас никто еще не пропадал. Живые или мертвые, но найдутся.

– Спасибо, успокоил. Ты, полковник, как только на Дрожжина выйдешь, передай ему дословно то, что я скажу. Запоминай: «Новичка и его спутницу...»

– Это что, Крылова и Настю?

– С чего ты взял?

– Так у Дрожжина только Олег Крылов со спутницей. Симпатичная девчонка.

– Ты давай не додумывай, а передай дословно: «Новичка и его спутницу срочно нейтрализовать».

– Это что – ликвидировать?

Карин очень выразительно крякнул в трубку... Он знал, что связь идет по спутниковому каналу, и сейчас вдруг физически почувствовал, как его эмоции взлетают в космос и, отразившись от холодной антенны, падают на берег Тихого океана, в серый домик областного УВД, где в просторном кабинете сидит очень догадливый полковник.

– Повторяю: передай дословно. И не надо лишнего выдумывать.

– Понял, Юрий Иванович. Найдем их. Дрожжину я все передам и потом вам позвоню. У вас в Москве как раз утро будет... Но если честно – Настю жалко. Симпатичная девчонка!

Глава 10

Думалось плохо. Олег стоял на площадке перед привязанным к столбу Николаем и не знал, что сделает в следующую секунду... Это могла быть и очередная проверка. Но в автомате-то – не холостые. Не стали бы они так рисковать своим человеком. Значит Николай действительно охотился за документами Дрожжина и живым они его не отпустят...

Крылов повернулся к Дрожжину и заговорил громко и зло:

– Заговорит он, Василий. У меня – заговорит. Может, не один он такой шустрый... У тебя гранаты есть?

– Есть. А что?

– Я из него Чебурашку сделаю. Заговорит, гад.

– Это что такое?

– Я ему по гранате к ушам привяжу... С этим он заговорит. Есть такие, что пули не боятся. А как представит, что с ним после этого будет... Так где гранаты? И еще – нож острый и веревка подлиннее... А вы все отойдите в дальний угол. Чтоб осколками не посекло.

Группа покорно сдвинулась на край площадки. Двое даже легли на землю за каменистым бортиком бассейна.

Олег демонстративно положил гранаты у ног пленника. Затем туда же опустил веревку, предварительно распутав ее и отмерив на руке метров двадцать.

Поигрывая ножом перед лицом Николая, Олег, отвернувшись от зрителей, прошептал: «Как ноги? Бежать сможешь?» Не ожидавший подобных вопросов пленник соображал несколько секунд. Лицо его почти не изменилось, но глаза округлились и приобрели менее страдальческое, осмысленное выражение. Он не сказал ни слова, а только решительно моргнул, что, несомненно, означало: «Все в порядке. Могу и бежать».

Олег обошел приговоренного, оценивая прочность его крепления к столбу... Не так все сложно. Руки не связаны. Капроновая тонкая бечевка не давала вырваться, но рассечь ее можно было одним ударом ножа. Одним взмахом...

И Олег сделал этот взмах! Левой рукой было не очень удобно, но в правой был автомат. Почти одновременно он дал короткую очередь под ноги боевиков «Дронта» и заорал:

– Лежать! Всем – лежать! Лицом вниз! Ноги раздвинуть! Руки на затылок!

Команду выполнили быстро и дружно. Пять тел еле поместились на краю площадки. Лежали тихо и мирно. Слышалось только журчание и бурление воды на дне ущелья и жалобные стоны Тиграна. Похоже, что его зацепило. Неудобно стрелять из автомата одной рукой. Вот и зацепило. Но раз стонет, значит, жив...

Николай хромал. Плохо слушались руки в отметинах от осколков, ожогов, веревок. Но голова работала нормально. Освобожденный, он не бросился к спасительному мосту, а поплелся в глубь площадки, где у скалы на плоском камне лежали три сумки. Он повесил на себя ту, что принадлежала Дрожжину, а две другие поволок по камням к краю ущелья и сбросил вниз. Сделал он это очень уверенно. Олегу даже показалось, что Николай точно знает содержимое этих сумок.

Из всей группы только Тигран стонал и ерзал, стараясь ощупать рану на ноге. Остальные лежали смирно и не поднимали головы, повинуясь периодическим окрикам Олега. Он же, отложив в сторону автомат и стоя на коленях у самого основания моста, сооружал перетяжку: гранаты прикрепил К несущим канатам и чуть заметные веревочки от колец поперек моста. Невысоко, на уровне лодыжек...

Николай уже доковылял до другого края обрыва, когда Олег, завершив работу, встал, прикрикнул на лежащих в последний раз, дал для острастки прощальную автоматную очередь и стал отступать по мосту, осторожно пятясь и стараясь не смотреть вниз. Он догнал Николая уже на холме. Это было последнее место, где, оглянувшись, они могли увидеть еще качающийся мост над ущельем, выдолбленную в скале площадку за мостом и саму скалу, дышащую, испускающую в разных местах облачка пара и струйки горячей целебной воды, разукрашенную наростами оранжевых и ярко-желтых отложений и редкими кустиками цветов на уступах...

Дрожжин первым пришел в себя. Он поднял голову, вскочил на ноги и, вытаскивая пистолет, бросился к мосту. Он сразу заметил на холме беглецов и рванулся по мосту, не выпуская их из виду... Это его и сгубило. Он был достаточно опытен, чтоб оценить предназначение тех веревочек, за которые зацепился. За четыре секунды он даже успел затормозить свой стремительный бег, развернулся и рванулся назад. Но это не помогло. Взрыв поднял его вместе с досками и обрывками канатов. Они на секунду замерли в воздухе и, набирая скорость, стали опускаться вниз... Олег непроизвольно поежился, представляя себе последние секунды этого падения...

На поляне перед пещерными апартаментами было все спокойно. Очевидно, за грохотом горного потока и шумом леса здесь не обратили внимания на звуки выстрелов и взрывов. Лейтенант, завершив утреннюю возню с машиной, помогал у плиты, а Настя суетилась у стола. Она накрыла его на девять человек.

Олег понимал, что время у них есть. Даже если оставшиеся на площадке решат начать погоню, то без моста это не очень у них получится. Не менее часа они будут карабкаться вниз по скале и пробираться по камнелому вдоль горного потока. Это так, но действовать надо решительно. Тем более что Николаю требовалась помощь.

– Анастасия, неси скорее аптечку! Раненый у нас... А ты, лейтенант, садись за стол. Есть срочный разговор.

Лейтенант покорно выполнил команду. Он вообще был очень дисциплинированный. Исправный служака. Это было очевидно даже по отношению к фирме. В таком месте и в такое время мог бы и расслабиться. Так нет – мундир на все пуговицы и кобура отвисает. А значит в ней не вчерашняя газета и не бутерброд, а полновесный «Макаров»...

– Садись, лейтенант, садись... Видишь, каку нас получилось? Несчастный случай... Срочно в город надо. Как у тебя с машиной?

– Полный порядок.

– А ключи где?

– С собой... Я их всегда в нагрудный карман кладу. Так надежнее.

– Хорошо... Тебя как зовут-то, лейтенант?

– Василий...

– Вот что, Вася, мы без тебя поедем... Ты только спокойно сиди. Не дергайся. У меня и автомат с предохранителя снят. Не резон тебе дергаться... Сейчас Николай у тебя ключи от машины возьмет и пистолет... Вот, молодец. Я тебе твой пистолет вон под той березой оставлю. Видишь, там на повороте? Но это потом... Сиди смирно. Нам еще вещи надо собрать.

Только когда грузовик проехал первые сто метров, Василий встал из-за стола, поправил форму и быстрым шагом направился по дороге. Заметив, что машина действительно остановилась у далекой корявой березы, лейтенант припустился, как на кроссе в милицейской школе... Черт с ней, с машиной. Главное, оружие он не потеряет. Свое, боевое, табельное...

Олег Крылов первый раз в жизни сел за руль грузовика, но в суматохе даже не вспомнил об этом. Трудности начались при переправах. Машина не слушалась руля, ее бросало, разворачивало, протягивало по скользким валунам. Спасало то, что брода не было. Везде – пологий берег и небольшие глубины: где по колено, где по пояс. Нет наших обычных илистых ям, омутов, водоворотов.

Через час пути Олег выбрал удобное для стоянки место и заглушил двигатель. Вывалившись из машины, они разместились на траве и первые минуты просто молчали.

Тишина... Они впервые за последнюю неделю ощутили ее. Гомон «Шереметьево», гул самолета, автобуса, грузовика, многоголосье банкетов, глухой грохот горного потока – все это осталось позади.

Общей картины всего, что случилось, не знал никто. И меньше всех знала Настя. Но первым начал задавать вопросы Олег:

– Давай, Николай, выкладывай все. Мы с Настей из-за тебя в такую заваруху влипли. Имеем право знать детали... Ты зачем к Дрож-жину в сумку полез? И, как я понимаю, не в первый раз?

– Из любопытства... Аты зачем меня спасать начал?

– А я из глупости... Вот и отлично! Договорились. Один дурак помог другому любопытному. А заодно и Дрожжина грохнул, и Тиграна подстрелил, и пистолетик у представителя власти отнял, и машину милицейскую угнал. Какие еще вопросы?

– Здорово ты меня, Олег, припечатал. Но зря. Я и сам понимаю, что нельзя нам друг перед другом темнить... Я здесь по заданию... одной спецслужбы.

– И большая спецслужба?

– Очень большая.

– А мы тут по заданию маленькой спецслужбы... Ладно, Николай, эти подробности мы потом уточним, в Москве. Если доберемся... Что тебе известно о «Дронте»?

– Мало... Есть на них заказные убийства. Два случая точно знаю... Информацию на нужных людей собирают, телефоны слушают, «жучки» ставят... Я уверен, что в этой тетрадке Дрожжина все должно быть: заказчики, исполнители, жертвы, сроки. Я точно знаю.

– Откуда это ты знаешь? Да еще точно?

– А я в самолете и полистал. Всего пару минут. Дрожжин, когда уходил, всегда ее с собой брал. А один раз оставил. Это что-то вроде дневника. Списки, отчеты, планы. Но сразу не разобрать. Зашифровано. Ни одной фамилии нет. Только инициалы. «КЮИ» – это, понятно, Карин Юрий Иванович. Часто еще какой-то «БИК» встречается. Давай, Олег, посмотрим.

– Не время. Нам еще до Москвы добраться надо... Когда у них сеанс связи? Не могли они с Тимановских источников с базой связаться? Может, нас Иван Полупанов уже с пулеметом ждет?

– Нет, Олег, связаться они не могли. И не смогут. Я же рацию в ущелье выбросил. Она у них в красной сумке была. А связь с Петропавловском – через два часа. Успеем.

– Что Ивану-то врать будем?

– Это ты, Олег, сам сочиняй. Я буду больного изображать. Тем более что действительно у меня все болит...

Ивана Полупанова они увидели издалека. Заслышав шум двигателя, он выбежал встречать – со стороны долины могла появиться только одна машина. Правда, Иван ждал ее через пять дней. Но, как ему показалось, он сразу понял причину их приезда, увидев за лобовым стеклом перебинтованного и заклеенного клочками пластыря Николая.

– Поранился? Со скалы упал? Я же предупреждал... Давай, Олег, мы его в зал отнесем, на диван.

– Не надо на диван. Его к рации поближе надо.

– В кабинет?

– Именно, Иван, в кабинет. Он очень хотел сам в Москву пару слов передать. Личное послание... У тебя когда связь с Петропавловском?

– Через двадцать минут...

– Вот и хорошо... Помогай, Иван.

То, что Полупанов называл «кабинетом», больше походило на склад или мастерскую. Старенькая, похоже еще ламповая, радиостанция стояла у окна на шатком самодельном столе. А широкий топчан располагался рядом, в углу. И это было очень кстати.

Пока Николай очень натурально стонал на топчане и пока ждали момента связи, Олег сообщил Ивану об утреннем происшествии. О том, как Николай снаряжал порохом охотничьи патроны. И как ввалился в землянку Тигран, жаждавший покурить.

– И нет бы зажигалку взял. Так он за спиной встал и давай, дурак, спичками чиркать. И, конечно, искра в кучку пороха попала и... как шарахнет! Этому Тиграну только чуть ногу поранило. А Николая, видишь, всего посекло.

– А глаза? Как глаза-то?

– Зажмурил... но надо срочно в Москву. Мы прямо сейчас в аэропорт поедем.

– Но ближайший самолет только завтра.

– Будем ждать.

Иван, посмотрев на часы, надел наушники и начал щелкать тумблерами. Вот уже послышался привычный хрип, треск и шорох эфира. И сразу же прорезался знакомый вызов: «Коряки – шесть. Отвечайте. Центр готовит связь с Москвой. Прием».

Иван потянулся к микрофону, но рука его зависла в воздухе. Он увидел, как Николай сполз с топчана и сделал несколько неуверенных шагов вперед. Вот он судорожно взмахивает руками в попытке сохранить равновесие. Вот всем телом падает на стол, ломая его и увлекая за собой и рацию и пристегнутого к ней Ивана...

Снова уложив Николая, Олег бросился спасать рацию. Даже поверхностный взгляд на нее не мог не «обрадовать» – восстановлению не подлежит.

Олег собрался было успокаивать Ивана, но этого не понадобилось. Тот просто сиял и даже не пытался скрыть своей радости.

– Вот спасибо. Вот удружил, Николай. У меня никак рука не поднималась. Двадцать лет я с ней горе мыкал. Мне товарищ Дрожжин сразу сказал: «Брось ты, Полупанов, эту рухлядь. Я тебе новую поставлю. Японскую. Спутниковую». А как ее бросишь? Работает ведь, зараза... Теперь уж все, спеклась... Как думаешь, Олег, быстро Дрожжин новую связь поставит?

– Как только сможет, так и поставит.

– Удивительный он человек, Дрожжин-то. Все сам знает, все умеет. Космическая связь – пожалуйста... Он сам-то – не с космосом связан?

– Раньше не был... А сейчас, я думаю, налаживает отношения.

– Да... Вы, Олег, отдыхайте, а я пойду готовить встречу. К вечеру гости будут. Как рация из строя выходит – через три часа жди... Опекают нас. Берегут... Полковник и сам наверняка приедет – очень ему моя банька нравится...

Но они уехали почти сразу. Николай еще немножко постонал, требуя срочно врача, и они быстро собрались. Не стали даже обедать, но по просьбе больного загрузили в машину полновесный сухой паек.

Встреча с полковником и его группой не входила в их планы. А значит, дорога на Елизово и в Петропавловск для них была закрыта. Более того – сегодня вечером, когда все станет ясно, их будут искать в аэропорту, а завтра – везде, по всей Камчатке. Надо думать, что у местной милиции опыт подобных операций был. Беглых здесь хватало...

Через час свернули на проселочную дорогу, которая вела на запад, к Охотскому морю. Позади остались горные перевалы и начинался настоящий сосновый корабельный лес. Все это очень отличалось от восточной части полуострова – холмистой, с редкими рощами каменной березы и корявой камчатской сосны.

Поселок Апача им удалось миновать по объездной дороге. Но впереди до портового поселка Болыперецк было еще два-три населенных пункта.

Они свернули в лес и остановились, увидев впереди хутор – добротный сибирский дом за высоким забором. Других строений, кроме бани и сарая, рядом не было. Хозяйство такое же, как у Ивана Полупанова, но поменьше. – не особняк с комнатами для приезжих москвичей. Но и здесь могла оказаться рация. И если хозяин предупрежден, информация о проезжавшем мимо окон крытом грузовике могла быстро достичь Петропавловска.

Они остановились на старых лесоразработках. На краю поляны даже стоял ветхий сарай с дырявой крышей – временная контора лесорубов.

Преображение милицейского грузовика не заняло много времени. Прежде всего, сняли брезентовый верх, а кузов с открытым задним бортом был заполнен разнокалиберными бревнами, найденными в сарае ржавыми бочками, дырявыми ведрами, ящиками... Завершая процесс, Олег изукрасил машину глиной, мазутом, сосновой смолой. В получившемся транспортном средстве никто не смог бы узнать ухоженную гостевую машину. В лучшем случае – совхозный мусоровоз.

Но в полном объеме это проблему не решало. Они это хорошо понимали. Не было документов на машину. Их паспорта тоже не прибавляли уверенности – первая же встреча со стражем порядка могла окончиться кутузкой. Но главное – Николай. Его лицо и руки представляли собой сплошную «характерную примету».

Когда они расположились в тени сарая и начали жевать сухой паек – красную икру с галетами, – Николай сам заговорил об этом:

– Завтра сложный день предстоит... Я просто чувствую, что сейчас они все у Ивана собрались. Наши друзья с Тимановских источников прибежали, менты приехали. Ножками стучат, ручонками размахивают... А через два часа они будут в Петропавловске. И полетят во все стороны депеши: «Задержать троих. Двое – без характерных примет. А у третьего – все на лбу написано».

– Загримируем...

– Глиной? Нет, Олег, меня лучше в кузове в мусор закопать. Да там и оставить... Шучу! А помните, как я вам в автобусе о словечках всяких рассказывал?

– Помним... Аты что, Николай, – лингвист?

– Нет, я настоящий банкир. А со словечками это у меня хобби такое.

– А за Дрожжиным гоняться, это тоже хобби?

– Да, Олег. Я такой разносторонний... Так я об этих словечках. Вот сказал я вам, что у меня все на лбу написано. Откуда это пошло? Невежды. Это при Екатерине и еще раньше всяким там беглым бунтовщикам на лбу букву «Б» выжигали. Клеймили позором... Нет, ребята, лингвистика очень полезная вещь. Нервы успокаивает. Вот сегодня утром привязали меня к столбу, все болит, да и вообще, думал – конец. Мне бы о вечном думать, а я фразочки составляю. Примерно так: «Игра шла по гамбургскому счету, но потерпел ты, Николай, фиаско. Вот и стой теперь как вкопанный». Что, сообразили? Я сразу три выражения зацепил.

– Нет, Николай, не сообразили. Мы же невежды. Просвещай.

– «Гамбургский счет» придумали цирковые борцы в прошлом веке. На них тогда ставки делали, а они весь год дурили публику. Заказные игры. А в один день собирались в Гамбурге и тайно боролись, но уже во всю силу, честно, по гамбургскому счету... Теперь – о фиаско...

– Это я знаю. Я вспомнила, – весело перебила его Настя. – Это в Италии было. Известный певец вылез на сцену пьяный и с бутылкой в руках. Его освистали. А он как заорет: «Все из-за тебя, фиаско». Бутылка по-итальянски – фиаско. Верно, Николай?

– В общих чертах. Это не певец был, а комендант. Арлекино... А вот выражение «стоять как вкопанный» ты, Настя, точно должна знать. Невесте положено... При царе Алексее, отце Петра Первого, жен, убивших своих мужей, прямо на Красной площади по пояс в землю закапывали... Навсегда...

Несколько минут все молчали, потрясенные дикостью своих предков. Первым нарушил тишину Олег, лежавший на спине и наблюдавший, как на еще светлом вечернем небе появляются звезды.

– Черный у тебя юмор, Николай... Да и у всех у нас крыша поехала. Завтра нас вся камчатская милиция ловить будет, а мы об итальянских бутылках рассуждаем... Что делать будем? Какие предложения?

– Могу предложить две штуки баксов, – вяло откликнулся Николай. – Там у меня в сумке заначка есть. Я же – банкир. Без денег голым себя чувствую... В Болыперецке подкатимся к какому-нибудь капитану – и на лесовозе в Магадан или Владивосток... Нет, не получится у нас втроем. С моей физиономией лучше не светиться... А если я вас до моря, поближе к порту довезу, а сам на машине назад, в Петропавловск?.. И попробую в местное ФСБ прорваться?

– Не доедешь – на дороге тормознут. Уже к ночи посты будут стоять... Тебе отлежаться бы надо, Николай, подлечить ожоги, царапины... Может, нам на этот хутор зайти? Переночуем нормально. Потолкуем, а там – видно будет.

– Ребята, я пойду. На разведку, – Настя вскочила и стала поправлять одежду, давая понять, что ее уже не остановить. – И не возражайте. Мне одной проще всего будет. А вы в любом случае через час машину к воротам подгоняйте...

По проселку до хутора было не более километра. Но к середине пути Настя почувствовала, что переоценила свою храбрость. Там, рядом с ребятами, рядом с Олегом, ей было совсем не страшно. Да и солнце тогда еще не зашло...

Настя стала замедлять шаг и прижиматься к правой стороне дороги. Слева было самое страшное – из густой стены леса доносился шорох веток, скрипы, треск, свисты... Она старалась все время смотреть на приближающийся дом. Вот внутри него зажгли свет. Значит – там люди! И непременно – хорошие...

Массивная дверь была не заперта. Двор тоже освещен. Свет шел из окон дома и пробивался из заросшей актинидией маленькой беседки. Настя вошла в нее. На самодельном мощном деревянном кресле сидела молодая женщина и кормила ребенка грудью. Она нисколько не удивилась появлению незнакомки и даже приветливо кивнула. Как будто к ней заглянула подружка из соседнего дома. Но ближайшее жилье – только в сорока километрах. Настя знала это точно – у лейтенанта в машине она нашла подробную карту.

Настя подошла поближе и заглянула в туго спеленутый сверток. Ребенок почти спал. Вернее, он упорно боролся со сном, не желая отрываться от этого мягкого, теплого, вкусного...

Пред тем, как встать, женщина махнула Насте рукой в сторону дома... Они молча уложили ребенка и прошли в большую, светлую комнату, где за столом сидел симпатичный парень, чем-то очень похожий на Олега.

– Сергей, а у нас гости.

– Отлично... Прошу к столу. И давайте знакомиться.

– Меня зовут Настя. Я из Москвы.

– А в нашем медвежьем углу как оказались?

– Заблудилась...

– И давно? Долго плутаете?

– С утра. Как вышла из дома... – Настя запнулась, вспомнив о карте лейтенанта и о сорока километрах до соседнего дома. – А можно я вам всю правду расскажу?

– Давай всю правду. Не опасайся, Настя, не продадим, не обидим... А ты, Светик, картошечки ей положи. И грибов. Все свое... Икры ей миску. Точно знаю – эти москвичи все потом забудут, но как малосольную икорку столовыми ложками ели – никогда.

– Ничего я не забуду. С нами тут такое случилось...

Настя поведала все. Почти все. История получилась очень драматичная. И главное, она была рассказана искренне, взволнованным голосом, со слезой.

Словом, группа московских бандитов решила отдохнуть на Камчатке, рыбку половить, пострелять, потренироваться. А заодно и завлечь в свои сети трех новичков. Но те не захотели вовлекаться. Бандиты решили их убить. Одного уже ранили. Дальше – стрельба, спасение, побег... А милиция у этих бандитов вся купленная и завтра беглецов поймают. Там уж или наркотики подкинут, или сразу – «при попытке к бегству».

– Я просто не знаю, что делать. Вот вы уже давно женаты, а мы с Олегом только собирались пожениться. Обидно...

– Да, горько и обидно погибать в расцвете лет... А где же твои друзья?

– Я их в лесу оставила... Я к вам – на разведку.

– Ну и какие мы оказались – хорошие люди? Что ты разведала?

– Конечно, хорошие. Стала бы я плохим все рассказывать...

Она не успела договорить. Широкая дверь распахнулась, и в комнату почти одновременно ввалились двое. Один держал автомат наперевес, а второй, лицо которого было скрыто множеством заплаток пластыря и свежих царапин, сжимал в перебинтованных руках топор. Налетчики несколько опешили – их грозный вид вселил страх только в Настю. Она вся сжалась и виновато посмотрела на хозяина. Но тот добродушно улыбался и даже подмигнул ей:

– Твои орлы? Хороши! Спасители... Этот, что весь в бинтах, Николай? Ты положи колун на лавку, тяжелый он... А это жених – Олег? Вы давайте к столу, ребята. Проголодались? Светик, давай еще тарелки. Гости у нас...

Сергей вел застольную беседу в таком же добродушном тоне. Напряжение исчезло сразу. И только Настя чувствовала, что хозяин не так прост. По его вопросам получалось, что он уточняет детали, проверяет ее рассказ, принимает свои решения.

– Удивляюсь я, гости дорогие, вашей скромности. Я вас завалил вопросами, а вы как красны девицы сидите. Неужто не интересно – кто мы и откуда?

– Конечно, интересно, но...

– Вот я и говорю – скромность. Придется самому колоться... Мы со Светкой – курские. Могли бы там и сейчас жить, да... Восемь лет назад получили мы дипломы. Она – медик, я – инженер. Стали к свадьбе готовиться... Как-то вечером я ее провожал, а навстречу двое. Пьяные. У одного нож в руке. И как обычно: «Дай закурить. Гони все деньги. Что это за девочка с тобой?..» Одним словом, я их оприходовал: нож отнял, пару раз в челюсть съездил... Они – бежать. Один споткнулся и лбом в булыжник... Я подбежал, стал его поднимать, а тут свидетели понабежали... Следователь меня три месяца давил – нож в руке, на рубашке кровь, костяшки на правой руке сбиты... Так что с ментами у меня свой счет есть. Пять лет отсидел. Потом сюда завербовался. А Светлана, как декабристка, – за мной. Теперь мы – гидрологи: осадки, уровень, скорость течения... Значит, так, будем вас спасать. Машину мы с Олегом к болоту отгоним – чтоб и следа от нее не осталось. Завтра ее могут с вертолетов искать... Николая здесь оставим. Светик его полечит – давно у нее медицинской практики не было... А вас я завтра на своей колымаге в Большерецк повезу. Деньги-то у вас есть?

– Есть. Американские.

– Отлично. Устрою вас к рыбакам. Во Владивосток или Магадан. К самолетам поближе... Одно плохо – пока доплывете, вас в федеральный розыск могут объявить. В аэропорту возьмут – и назад... Светик, ты можешь Настю под себя постричь-покрасить?

– Зачем?

– Боюсь, что нам придется свои паспорта им в аренду отдать. И найди то платье, в котором ты для паспорта фотографировалась...

Олег в первый раз открыл дневник Дрожжина, когда самолет оторвался от земли. Он так решил еще на Камчатке. Так задумал, загадал – если начнет читать раньше, то случится какая-нибудь неприятность. Но сейчас можно... И он читал, не обращая внимания на Настю, которая уткнулась в иллюминатор, разглядывая тайгу, сопки, Амур... Он изучал дневник, делал какие-то выписки, листал, возвращаясь к уже прочитанному...

Олег захлопнул тетрадку где-то над Уралом.

– Все, Настя! Конец им! Через три дня я их всех найду... И с Маруевым мне все понятно... Слишком он... самоуверенный был. Храбрый и беспечный. Он и работать на них не стал, и деньги им не давал. Он все понял и решил их перевоспитать. Очевидно, Дрожжин показался ему самым порядочным. Маруев его к себе домой пригласил. Один на один беседовать... А знаешь, Настя, кто у них самый главный?

– Разве не Карин?

– Нет, конечно. Может быть, и это не самый главный, но в дневнике часто упоминается «БИК». По контексту получается, что Карин перед ним отчитывается, деньги у него берет, заказы... Три раза Дрожжин упоминает какого-то Басика, но я думаю, что это один и тот же... Интересно, когда я учился, нам лекции читал подполковник Баскаков Илья Константинович. Мы тоже звали его Басиком. Странно, да?

Олег откинулся в кресле и закрыл глаза. Ему вдруг показалось, что он рано начал читать дневник. Почему это он решил, что все возможные неприятности остались там, на берегу Тихого океана? А в Москве, в Домодедово, их будет встречать Савенков с оркестром и почетным караулом из кристально чистых сотрудников всех спецслужб...

Савенков встречать будет. Олег позвонил ему еще вчера из Владивостока. Сразу же, как по паспортам Сергея и Светланы купил билеты на самолет... Он всю жизнь будет вспоминать этот звонок. И не сможет объяснить, почему так сухо и односложно отвечал на откровенную радость Савенкова. И, главное, почему на его вопрос «Ты что, один летишь?», Олег сказал: «Один».

Эта совершенно необъяснимая ложь спасла его. Она, возможно, спасла всех их.

Глава 11

В полдень они прилетели в Москву. Все восемь часов полета солнце светило в левые иллюминаторы. Для них в любой момент был полдень – и над Красноярском, и над Тюменью, Уралом, Волгой. Странно... Олег даже подумал, что по солнечным часам время для них остановилось. Относительно солнца они стояли, зависли в одной точке, а земля сама прокручивалась под ними, приближая нужную точку – аэропорт «Домодедово»...

Олег вышел из самолета одним из первых. К трапу подали маленький автобус. Это хорошо. Все не поместятся. Значит, Настя поедет на втором. Значит, у него будет время спокойно осмотреться... Войдя в здание аэропорта, Олег сразу увидел в толпе встречающих того парня, «хозяина» квартиры на Миусской. Он единственный был в темных очках и старался не смотреть в сторону прилетевших. Это он так конспирировался, дурак. Вся толпа жадно всматривается в лица, ищет своих, а этот лишь искоса бросает взгляды. Когда парень вдруг наклонился и стал с интересом разглядывать пол, Олег понял, что он замечен и взят под наблюдение.

В любой ситуации можно найти что-нибудь положительное. Пока Олег выбирался на плотно заставленную автомобилями площадь перед зданием аэропорта, он с удовольствием хвалил себя за аналитические способности. Молодец, угадал! Они прислали именно этого, миусского, парня. Только он хорошо знал Олега в лицо. Он да Карин с Дрожжиным. Но Дрожжин уже никогда не прилетит в «Домодедово». А Карин... Он не полез бы вперед. Но он где-то здесь, на площади. Или рядом – в лесу, на повороте трассы, на посту ГАИ... Они не дадут им с Савенковым доехать до Москвы. Но они и не будут просто стрелять или взрывать их прямо здесь. Во-первых – очень людно, трудно оторваться. И во-вторых – им нужен дневник Дрожжина, нужно знать, где Николай, где Настя...

Настя в этот момент стояла у огромного окна на втором этаже аэровокзала. Вещей с собой у нее не было – она с трудом впихнула дневник в обычную женскую сумочку со стандартным набором мелочей.

Волноваться пришлось только первые минуты. Настя сразу успокоилась, когда увидела внизу Олега, медленно пробирающегося между машин. Как они и договаривались, он несколько раз останавливался на свободных площадках и размахивал руками. Со стороны могло показаться, что он ищет встречающего. Но она знала – эти жесты для нее... Настя видела и Савенкова, стоявшего у своей «Волги» в самом дальнем углу площади. Вот он увидел Олега и бросился к нему. Обнялись. О чем-то говорят. Минута, две, три... Вот пошли, нет – побежали к машине. Но сесть в «Волгу» они не успели – их окружили молодые ребята, появившиеся с разных сторон, и буквально внесли в стоящий рядом огромный черный джип...

Настя еще минут пять смотрела в одну точку, как будто ждала, что машина вернется, из нее выйдут все, радостно пожмут друг другу руки и разойдутся... Потом она вспомнила, что говорил ей в самолете Олег. Он несколько раз повторял это и заставлял повторять ее. Тогда они смеялись, называя это «инструкцией пастору Шлагу»... Настя покрепче прижала сумку с дневником Дрожжина и пошла искать телефон...