Текст книги "Искатель, 2007 №2"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Татьяна Косова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Злые девушки и про Милана Другова сказали неправду. В последние дни он завял. Он готов был на все, что угодно, только бы не встречаться больше с теми бандитами. А Виктор это чувствовал и дразнил. За эти дни он уже три раза появлялся на глаза. Вот вчера вечером – случайная встреча возле дома Милана. Понятно, какая она «случайная»! Это прямая и явная угроза…

Ну что они от него хотят? Как он найдет Ольгу Сытину? Капитан Мосин сказал, что ее ищет вся московская милиция, а результатов ноль.

Неделю назад Другов нанял группу частных сыщиков. Эти ребята вообще работают так, что дым валит. А результатов ноль.

Посетитель показался Милану знакомым. Точно, это муж Ольги. Они встречались под Новый год на корпоративной вечеринке.

– Рад вас видеть, господин Сытин. В том смысле, что очень сочувствую. Сопереживаю!

– И я очень рад… В том смысле, что моя Оленька вернулась.

Сытин подробно пересказал душещипательный сюжет о нечаянной измене жены и ее счастливом возвращении. Потом подвел Другова к окну. Верочка лучезарно улыбалась и посылала воздушные поцелуи.

– Мы решили уволиться, господин Другов.

– Как?

– Немедленно и без выходного пособия. Напишите приказик, отдайте трудовую книжку, и привет.

– Но пусть она сама поднимется.

– Не хочет, Милан. Боится кого-то… Она запретила мне говорить. Но вам-то можно?

– Мне можно!

– Срочно едем с ней на дачу. Это секрет, Милан. Она там что-то спрятала и теперь сама хочет залечь на дно… У вас есть адресок нашего коттеджа?

– Есть.

– Так вы его никому не давайте.

После ухода Сытина у шефа туристического бюро началась нервная дрожь. Сначала в руках, потом в коленках, а затем и во всех других частях тела.

Вот она – удача! Сама в руки лезет. Как зверь на охотника бежит. Только бы не упустить… Позвонить Виктору, и дело с концом! Но это мелко. Это не будет финальной точкой. Бандиты придумают для него другую работу. Так он навсегда погрязнет в криминальной среде.

Нет, надо самому захватить Ольгу, найти то, что она прячет, и тогда уже торговаться с Виктором. Надо продавать не сырье, а готовый продукт!

Самому ее не захватить… Но за. какие подвиги он платит деньги частным детективам? За то, что из них дым идет? А результаты приходится самому добывать! Вот пусть эти сыщики потаскают каштаны из огня. Пусть возьмут Ольгу и доставят к нему… Кто платит деньги, тот и девушку получает.

Арсений ждал, нисколько не сомневаясь, что учительница сработает на пятерку. Надежда предана ему, как божеству. И за что? За сущий пустяк… Это для нее огромное счастье – впервые почувствовать себя женщиной.

Она позвонила через час и шепотом сообщила, что все готово, что люди спят, а ворота открыты.

Уже через пять минут Арсений на невзрачной «Газели» подкатил к дому на Кленовой улице.

Надежда встречала на крыльце. Она была возбуждена и суетлива. Почти как в ту первую ночь.

– Надюша, ты ничего не перепутала?

– Нет. Все как ты говорил. Оба заснули. Только Сергей очень крепко. Я даже пульс пыталась прощупать – не нашла.

– Так и должно быть… Веди в подвал.

Внизу перед металлической дверью стоял стол, на котором лежали опрокинутый стакан и вихрастая голова охранника. Очевидно, это и был Сергей, который без пульса.

Арсений обыскал еще тепленькое тело, извлек пистолет и переложил его в свой карман. От греха подальше!

Дверь в камеру самородка Ильи Ромашкина была приоткрыта.

Ботаник оказался щупленьким сорокапятилетним очкариком. Он лежал на кровати и тихонько посапывал. Жив!

В самой секретной лаборатории царил творческий хаос. На полу и на столиках – железные коробки, баки, баллоны. Все это соединено проводками и трубочками. А на рабочем столе стеллаж с приборами, куча книг и тетрадок.

Арсений сбегал наверх и принес два чемодана.

– Ты, Наденька, грузи сюда книги и рукописи. Место останется – приборчики. А я буду таскать, что покрупнее.

Они работали около часа. Наконец в подвале осталась только мебель. А еще тряпки, посуда и спящий изобретатель.

– Давай, Наденька, завернем его в одеяло, поднимем наверх и примостим в кузове. Я там для него местечко заначил.

Вынос тела проходил трудно. Стеснительная Надежда, которой досталась нижняя часть ученого, никак не могла ухватить его покрепче. Она в своей жизни только одного мужчину обнимала. И вот теперь при нем, при первом, она должна вдруг браться за другого. Верх неприличия!

Задняя дверь «Газели» закрылась с трудом, прижав изобретателя к чемоданам.

– Послушай, Надюша, а у Виктора не было сейфа?

– Нет. Но у него есть железный ящик. Он его цепью к трубе пристегивает.

Порывшись в своих инструментах, Арсений выбрал пилу и маленький загнутый ломик.

Он был ювелиром, и работа с фомкой не его профиль. Амбарный замок не поддался. Пришлось пилить трубу.

В какой-то момент на Арсения со свистом брызнула холодная вода, но пыла его не остудила. Он пилил с остервенением, и вскоре труба выгнулась, треснула и разломилась.

– Я этот сундучок отнесу в машину. А ты, Надежда, иди в подвал. Ты мне там нужна.

Усталый и мокрый, он стоял у стола с Сергеем. Отсюда были видны открытая дверь и центральная часть подвала. Надежда Малькова была внутри и где-то сбоку.

– Наденька, подойди поближе, чтоб я тебя видел… Еще шаг в сторону. Вот так, хорошо. Стой и не двигайся.

Он достал пистолет, передернул затвор, прицелился и выстрелил… За секунду, пока Надя еще стояла и удивленно смотрела на свою первую любовь, Арсений определил, что не ошибся. Пуля вошла точно между грудей.

Пистолет он протер своим носовым платком и аккуратно вложил в еще мягкую руку Сергея. Лица парня Арсений так и не увидел. А зачем?

Теперь – уезжать! Но перед этим еще один, последний и завершающий пункт плана.

Арсений вытер руки и вынул из внутреннего кармана фотографию улыбающегося мужчины. На обороте три слова и подпись: «Твой Алеша».

Идея родилась сама собой, когда в последний день он увидел в сумочке Ольги фото ее мужа. Разыграл ревность, потребовал отдать – не дала. Пришлось изъять уже после акции.

Арсений подошел к Надежде и, стараясь не смотреть на замершее лицо, засунул фото Сытина в верхний карман рабочего халата.

Хорошо сделано! Краешек фото завлекательно торчит, и его нельзя не заметить. Кто бы ни искал убийцу – найдут.

Глава 5

За те два дня, что Вера была знакома с Сытиным, она даже не интересовалась его профессией. Не в смысле диплома, а тем, чем он занимается, чем деньги зарабатывает.

Из визитной карточки она знала, что Алексей – Генеральный директор какой-то фирмы «Веста». Но это ни о чем не говорило. У него могло быть и три сотрудника, и три тысячи… И что он делает в своей «Весте», шубы продает или колбасу коптит?

Об этом Верочка узнала почти сразу после бегства из туристического бюро Милана Другова.

Именно – бегства! Алексей гнал машину по переулочкам, петляя и оглядываясь. Погони не было, но странный шеф турбюро знал и домашний адрес Сытиных, и дорогу к даче.

Верочка не заметила, как они заехали во дворик пятиэтажного строения, напоминавшего старую школу. У двери на медной доске читалось – НПО «Веста».

Сытин выскочил из машины и, убегая, сообщил Вере:

– Я на десять минут. Надо передать заму все дела.

Вернулся он с чемоданчиком, забросил его в багажник, заскочил в машину и рванул, набирая скорость.

– Алексей, а что за технику ты взял?

– Наша продукция. Видеокамеры, микрофоны маленькие.

– Жучки?

– Именно… Только это секрет. Мы их не для продажи делаем.

– А нам они зачем?

– Для поиска убийцы… Мы сегодня на даче ночевать будем. Соорудим ловушку и будем ждать. Это не опасно.

Домой, на Плющиху, они заскочили на пять минут. В очередной раз Сытин попросил соседку забрать детей из школы и приютить у себя до утра.

При Вере ни разу не было произнесено слово «коттедж». Дача и дача. Но на самом деле это был огромный участок с различными строениями. Двухэтажный дом красного кирпича, баня из неотесанного сруба, летняя кухня с верандой и прочие мелочи – парники, гараж, сарай и колодец под навесом.

Сытин был уверен, что ловушка захлопнется в полночь или около того. Плохие люди идут на дело в сумерках. Значит, пока светло – надо подготовить капканы.

Вера готова была помогать, но Алексей отправил ее на кухню. И вот здесь ей действительно стало плохо. Между ключицами возник огромный ком, который давил во все стороны. В глазах защипало, и слезы полились сами собой.

А что, было ей приятно, когда она увидела свой некролог? А на кладбище у могилы со своим именем? А каково было видеть дрожащего Сытина?

Но тогда что-то держало ее. Разумом-то она понимала, что ее фото в траурной рамке – ошибка. Она точно знала, что она жива.

А здесь она поплыла. Кругом миски, ложки, поварешки. Все это – мир другой женщины. Еще недавно ее руки касались всех этих предметов. Все крутилось, кипело и бурлило. Ольга была здесь хозяйкой и царицей. А что сейчас? Она не просто в земле, а еще и под табличкой с чужим именем, именем той, которая хозяйничает на ее кухне. Кошмар какой-то! Фантасмагория!

Верочка грязным кухонным полотенцем зажала рот. Алеша не должен слышать ее рыданий. Если ей так невыносимо больно, то каково же ему.

А Сытину было если не хорошо, то нормально. Он с головой ушел в работу. Уж полночь близится, а не все камеры установлены, не все микрофоны спрятаны.

Он метался между кабинетом, калиткой, спальней и чердаком бани. Последний штрих на лужайке. Подальше от дома уложена куча торфа, в нее влита канистра бензина, сверху хворост и доски. А внутри, под всем этим мусором, – коробочка, обращенная к бане…

Ужинали они впопыхах. Враг не дремлет! Он может заявиться в любой момент. А в том, что он прибудет, Алексей не сомневался. Почему? Интуиция! Уж очень позорно дрожали ручки у уважаемого Милана Другова. Слабак он. Выдал себя с потрохами.

– У меня все готово, Верочка. Быстренько завершаем – и на пост. Мы с тобой идем в баню. Вернее, на чердак бани. Туда секретный вход, и бандиты его не найдут.

– Бандиты? Ты же говорил – убийца. Их что, много будет?

– Один будет точно. Но может быть и пять. Или десять… Свет не выключаем. Оставляем все, как есть… А ты, Вера, вкусно готовишь. Ольга это дело не любила. Я такую кухню ей устроил, посуды накупил – ни к чему не притронулась. Только колбаса и всяческий готовый фаст-фуд. Макдональдс!

Алексей притащил в баню лестницу, приставил ее в углу, поднялся наверх и откинул крышку люка:

– Прошу за мной, мадам. Здесь и заночуем.

Когда она забралась, Сытин втянул лестницу, захлопнул люк и запер его.

При тусклом свете фонарика на чердаке было вполне уютно. Вера только не поняла, было ли так всегда или за эти часы Алексей постарался и сгреб обычный чердачный скарб в дальний угол.

Здесь же, перед маленьким оконцем, лежали рядышком два матраца. А перед ними, как в сказке, – ноутбук. И это не все – справа поднос с термосом, чашками и пакетами с печеньем.

Они расположились на матрацах в полной темноте. Лежали совсем рядышком. Алексей вполне мог протянуть руку и дотронуться до ее плеча. Не грубо приставать, а чуть обнять, приободрить… Верочка вспомнила, как вчера в костюмерной он обхватил ее и с силой прижал к полу. Это было хорошо! Но вчера-то шальная вахтерша дала повод. А сейчас? Разве то, что она смертельно боится, не повод?

Бандиты приехали неожиданно, в ноль тридцать. Две машины на малой скорости подкрались к воротам и замерли.

Сытин включил ноутбук, поиграл с кнопками, и на экране возникла площадка перед калиткой. Номер одной из машин удалось увеличить. Другая встала боком к камере. Зато из нее, из серой «Хонды», с водительского места вышел он – Милан Другов.

Всего на площадке перед калиткой собралось пять человек и среди них одна девушка.

Контролировать звук можно было только через наушники. Алексей нацепил их и прислушался.

Налетчики работали молча. Микрофон передавал лишь скрежет ломаемого замка… Сытин порадовался, что все остальные двери оставил открытыми.

Группа захвата ворвалась в дом, и Алексей стал переключать экран. Вот они в гостиной, на кухне, в кабинете. Вот ворвались в спальню. Кровать была расстеленная, а морды у бандитов растерянные. Они бросились во двор, проверили туалет, заглянули в сарай, осмотрели баню и вернулись в дом, в кабинет.

Для Веры звук был недоступен, и Сытину пришлось комментировать:

– Они полные лохи. Совершенно не знают, что делать… Они, Верочка, хотели тебя захватить. То есть Ольгу, конечно. Эти ребята на Другова работают, но не он главный. Им надо было тебя захватить и передать какому-то Виктору… Решили искать то, что спрятала Ольга.

– А что она спрятала?

– Ничего! Это я Милану подбросил утку, что Ольга спрятала что-то на даче… Впрочем, они говорят, что надо искать камушки, а еще сто тысяч баксов. Ничего не понимаю! Или она на самом деле что-то спрятала?

Бандиты разбрелись по комнатам и начали обыск. Не обыск, а шмон! Из ящиков и с полок все летело на пол. Все ломалось, давилось, рвалось!

Сытин терпел, но не больше минуты. Он взял в руки пульт, направил на кучу мусора, что на лужайке.

Внутри кучи что-то взорвалось, и сразу же вспыхнул торф, пропитанный бензином. А следом – сухой хворост и гора толстых досок.

Второй шаг – Сытин взял сотовый и позвонил пожарным. На уровне среднего актера он изобразил панику, представился соседом и назвал адрес.

Налетчики продолжали свой шабаш. Сытин заметно нервничал, и Вера попыталась его отвлечь:

– Алексей, а зачем ты сказал, что сосед звонит? Пожарники не определят по номеру сотового?

– Обижаешь! Забыла, где я работаю? Этот номер определится, но его хозяин слишком большой человек.

– Президент?

– Чуть пониже.

– И еще, Алексей, как бы сделать фото этих типов.

– Забыла, где я работаю? Увеличим все морды и отпечатаем.

– А прослушать все их разговоры можно будет?

– Конечно, Верочка. Или ты забыла, где я работаю? У меня идет многоканальная запись. Все их ходы записаны.

При первых звуках пожарных сирен Милан Другов со своей командой вылетел из дома и бросился к воротам. В суматохе они успели развернуть и увести свои иномарки в глубь ночного поселка.

Сытин включил фонарик, открыл люк и спустил лестницу.

Они уже сидели у костра, когда на лужайку ворвались бравые брандмейстеры.

– Вы хозяин?

– Я.

– Так что, костер будем тушить?

– Зачем? Мы сейчас с женой шашлычок будем жарить.

– А почему ночью?

– Проголодались.

– Понятно. Ложный вызов! Придется платить.

– Я вас вызывал?

– Не вы, но ваш сосед.

– Вот к нему и обращайтесь… Я, дорогая, пошел за шампурами. А вы, господа, освободите частную собственность.

При виде двух трупов в подвале Федор не сразу все понял. Он вообще туго соображал. Раньше он любил поразмышлять. Но ему крепко вдолбили, что он шестерка и рожден выполнять, а не думать.

А Виктор вдруг замер, прислонившись к дверному косяку. Внешне он был спокоен, но внутри кипел.

Два трупа в доме… На повариху' Надежду можно было наплевать. Нет, ее жалко, но не очень. А Сергея жаль! Хотя тоже не очень. Вот о сундучке с валютой и запасом камушков можно пожалеть. Это удар под самый дых! Это, конечно, драма. Но не трагедия. Ботаник – вот трагедия! Вот он, золотой запас, который сперли. Он был бы дойной коровой на всю жизнь. Украли курицу, несущую бриллиантовые яйца. Кто это сделал? Найти бы паскуду. Но не задушить, как тот мавр, а четвертовать. Разорвать на сто кусков!

– И что ты молчишь, Федя? Работай! Ищи эту сволочь. Напакостил, так исправляй дело.

– А я тут при чем?

– А кто мне Серегу предложил? Охранничек фиговый. Пьянь…

– Не надо так, Виктор, о покойнике. Он погиб на боевом посту. И пил он только чай. Вон стакан стоит.

Федор подошел к столу, протянул над трупом руку, схватил остатки чая, понюхал и приготовился отпить. В прыжке Виктор выбил стакан из рук Федора, схватил его за грудки и начал трясти. Чуть было не задушил.

– Ты что, совсем идиот? Думаешь, в Серегу стреляли? Или по башке били? Нет! Его отравили. Вот этим самым чаем.

– Так он же стрелял?

– Стрелял… Начал отключаться, понял, кто его траванул, и пульнул в нее.

– Складно… А наш Ботаник сам ушел?

– Да, сложил все приборы в карман, перекусил цепь у сундучка и пошел… Дурак ты, Федя. Повариха, как и ты, – шестерка. Есть еще кто-то, с машиной. Один или двое. Пойди обыщи Надежду. Только не лапай везде. Карманы выверни, и все.

При всей своей грубости и жестокости Виктор был сентиментален. Особенно в отношении трупов. Он всегда вспоминал, что из них вылетает душа и крутится где-то рядом. А где душа, там ангелы и еще что-то святое и чистое.

Обыск дал результаты из двух пунктов. Пыльная тряпка и фото улыбчивого мужика.

Тряпку Виктор сразу отшвырнул в лицо тупому Федору, а фотографию взял. На обороте был довольно глупый текст: «Я тебя люблю. Алексей». Ни фамилии, ни адреса, ни телефона.

– Ладно, Федор, не обижайся. За дело получил… Ты этого мужика не видел?

– Видел. Возле дома Ольги… Как она исчезла, ты направил меня сторожить. Я три дня торчал у ее подъезда. Так этот мужик постоянно входил и выходил. По пять раз в день.

– Он один выходил?

– Утром с детьми.

– Ну ты и тормоз, Федя… Мальчику десять, а девочке семь?

– Да.

– Еще не дошло? Ты не тормоз, ты – два тормоза… Как мужа Ольги зовут?

– Алексей Сытин.

– Понял теперь? На фото он и есть… Ольга перед ним раскололась, и они решили нас кинуть. Сытин закадрил повариху, подарил ей фотку и уговорил отравить Сергея… Не грусти, Федя. Скоро все вернем. А поймаем Ольгу, я ее три дня пытать буду. Всеми извращенными способами.

Ночью они отвезли оба тела на картофельное поле. После недавней уборки урожая земля была рыхлая и копалась хорошо.

Яму метровой глубины Федор выкопал за час. Виктор страховал, стоя возле кучи свежей ботвы.

Холмик делать не стали. Лишнюю землю Федя разбросал, и все это прикрыли картофельными стеблями.

Через две недели здесь поработал культиватор, перемалывая комья земли и подгнившую ботву. А в октябре все поле засеяли озимой пшеницей.

Сергея никто не искал. Кому он нужен?

А Надежду искала завуч – класс остался без учителя.

Утром за завтраком заговорили о главном. О детях.

– Я очень боюсь, Алексей. Во всех американских фильмах в таких случаях бандиты берут в заложники детей… Если так будет, я загримируюсь под Ольгу, а ты меня на них обменяешь.

– Типун тебе на язык… Извини, Вера. Давай срочно заканчивать, и в машину. Заедем домой, соберем вещи, и в школу.

– А дальше что?

– Пока не знаю…

– А я знаю! Помнишь, я тебе рассказывала про свой домик на Оке. Там сейчас Наталья осталась. Завезем туда детей. Она с удовольствием с ними останется…

Свой красный «Опель» Сытин поставил прямо у подъезда. Мотор глушить не стал.

Когда собирали чемоданы, он несколько раз подходил к окну и через щель в шторах осматривал улицу. И не зря!

– Все, Верочка! Мы опоздали. Стоит, подлец.

– Кто?

– Знал бы я! Но я его уже видел много раз. Как только Ольга исчезла, он встал на этом месте и дней пять стоял. Теперь ясно, что он ее караулил…

– Что делать будем?

– Не знаю. Если он один, то не так страшно. Но вчера их пятеро было.

– Я знаю, что делать! Не зря же мы театр грабили. Где наш грим и парики?.. Играем этюд: я – отрывная шалава, а ты – мой шнурок, предок. Отец или лучше дед.

Вера разворотила все шкафы в поисках подходящего реквизита. Для себя взяла юбочку из плюша, топик и рыжий парик. А для своего непутевого деда – обвислые тренировочные штаны, желтые сандалии и выцветшую рубашку защитного цвета.

– Алексей, откуда у тебя военная форма?

– Служил.

– Ты офицер?

– Капитан запаса. Но я не строевой. После института шесть лет в Москве просидел. Электронику настраивал… Давно это было.

– Надевай рубаху. На нее пиджак серенький, а сверху усы и седой парик. Только все клеить придется.

Верочка вышла первой. Это была разведка. Где-то в недрах ее пышной груди Алексей спрятал включенный мобильник. Еще на лестнице она пропела куплет из «Мурки». Сытин промурлыкал продолжение. Порядок – связь работала!

Верочка вышла из подъезда неторопливо, развязной, вихляющей походкой. Осмотрелась и поправила юбку. Не подтянула ее, а спустила до самых соблазнительных мест.

Федор не мог этого не заметить. Он замер, выпучил глаза и приоткрыл рот. Пора! Вера подплыла к нему и проворковала:

– Закурить не найдется?

– Да хоть всю пачку бери. Для такой ничего не жалко.

– Давай пачку. Вечером отдам, если зайдешь. Я одна буду. Сейчас деда на дачу спроважу – и свободна. Вон балкон на втором этаже. Запомни! Так зайдешь?

– Хочется, но не знаю пока. Я тут фраера одного стерегу. Не знаешь такого?

Федор протянул ей фото Сытина. Верочка повертела карточку, перевернула, прочла надпись на обороте, и ей опять захотелось плакать… Актер может заплакать, когда не хочется, но надо. А вот когда хочется, то сдержаться значительно трудней.

– А ты симпатичный парнишка. Тебя как зовут?

– Федя. А тебя?

– Мурка. Знаю я этого типа, Федя. Наверху живет. У него недавно жена сбежала.

– А теперь?

– А теперь – назад прибежала… А вот и мой дед! И не забудь, Федя, вечером я одна. Приходи.

Седой Сытин с трудом волочил два чемодана. Верочка подскочила, сама открыла багажник и закинула вещи в глубь красного «Опеля». При этом она просто нырнула в машину, задрав юбку выше пояса.

Сытин был бы неплохим актером. Он быстро оценил мизансцену и вошел в роль. Такого сочного шлепка по филейной части Верочка не ожидала. Вслед за этим раздался дрожащий старческий окрик: «Совсем, девка, совесть потеряла. Спрячь задницу’. Мне за тебя от людей стыдно».

Вера выскользнула, юркнула в подъезд и принесла еще две объемистые сумки. При этом она все время перемигивалась с Федором и вертела задом. Посмотри, мол, как мне трудно с этим старым хреном. Полный отстой! Вот скину его, и оттянемся на всю катушку.

Тем временем Сытин ковылял поближе к баранке. С трудом взгромоздился на место водителя, втиснул под руль правую ногу и долго подтаскивал левую.

Федор с тоской проводил красный «Опель». Проводил и облизнулся. Скорей бы появился этот Сытин со своей Ольгой. Их можно быстро скрутить, доставить Виктору и рвануть опять сюда.

По дороге к школе Сытин сделал большой крюк и несколько раз проверялся, заезжая в проходные дворы. Хорошо, что в этих местах не водились гаишники. Права у него были, но фото в них резко расходилось с его теперешней физиономией.

Перед школой пришлось снять парик, снять грим, снять удобные треники и тщательно приводить все в порядок.

Детей уговаривать долго не пришлось. Неожиданные каникулы – это радость! А домик на Оке – это счастье.

Наташа ждала машину из Москвы. Она ждала Колпакова, который три дня назад уехал спасать Верочку.

Она ждала своего Петю, а у дома притормозил красный «Опель». И с этого момента все завертелось.

Комната для детей была, но ее предстояло вычистить, вымыть, снабдить мебелью и уютом. Одновременно топилась баня, грелся ужин и сообщались новости.

Но серьезный разговор начался лишь тогда, когда замученные дети заснули.

Наташка подошла к корзинке с луком, запустила в нее руку, вытащила «Вальтер» и положила его в центр стола.

– Вот, Верочка. Из этой штуки тебя могли убить. И поручили это Пете.

– А кто поручил?

– Некто Чуркин. Ювелир.

– Так это тот, кто нашу квартиру купил.

– Да, Верочка. Все это из-за твоей комнаты на Арбате… Но Чуркин жестоко просчитался. Петя не киллер. Он не просто хороший человек, он самый лучший.

– Понятно, Наталья. Он принц на белом коне.

Сытин пока не принимал участия в разговоре. Ему, как мужчине, был более интересен пистолет… Ствол не чищен. Недавно из него стреляли – ощутим запах пороха и лука. Что еще? В магазине не хватает одного патрона. А в остальном приятная штучка. Удобная вещь. Маленькая и удаленькая.

– Извините, Наташа, а почему Колпаков не взял пистолет с собой?

– Ой, Леша, это цирк был! Он считает, что «Вальтер» в колодце. Я туда железку кинула, а он поверил.

– Не разозлился?

– Нет, он добрый. Он очень хороший. Поверьте мне, Леша.

– Я верю. Но пистолет, с вашего разрешения, заберу… Моему Ваньке десять. Он шустрый. Обязательно найдет эту пушку и начнет по мухам палить…

Напряжение нарастало с каждой неделей. Пауль регулярно получал информацию от своего агента. Винсент, тот, который Арсений Хреков, сообщал, что все проблемы с гидом Ольгой урегулировал, что нашел Ботаника, что скоро нейтрализует Виктора и его друзей. Все это успокоительно, но невнятно.

Пауль Ван Гольд стал жалеть, что вручил судьбу мира этому непонятному авантюристу из России. Нет, мир, конечно, не перевернется, если его завалить алмазами по цене стекляшек. Мир не рухнет, но захромает, споткнется, а то и осядет на бок.

В какой-то момент Ван Гольд решил сам ехать в Россию. Он помнил, что за всеми иностранцами там следят чекисты. Поэтому так не хотелось ехать с паспортом подданного королевы Нидерландов.

Пауль дернулся в российское посольство, но там ему намекнули, что он когда-то уехал из Минска. Туда, мол, и обращайтесь. От этого стало страшно – все газеты трубили, что там, в Белой Руси, царит жуткий тоталитарный режим.

И тогда законопослушный ювелир решился на авантюру. Через свои короткие связи в темных кругах Пауль вышел на господина Брюге. Тот держал конторку за блошиным рынком, рядом со старым мостом через Амстел. Промышлял этот тип изготовлением сувениров, включая паспорта всех стран и народов мира.

Ван Гольд успокаивал себя тем, что новый гражданин России будет не совсем липовый. Большая часть в новом документе будет правдой. И место рождения, и дата, и имя – Павел Исаакович Гольдман. Был такой человек! Вот только прописка у него теперь не амстердамская, а московская.

Господин Брюге был ювелир своего дела. Он делал фальшивую ксиву, но не липу, не барахло. Поэтому за свою работу запросил кругленькую сумму, свободу творчества и три недели.

Срок для Пауля был слишком долгим. Они спорили, торговались и сошлись на двадцати днях.

Они уехали в Москву ранним утром. Планов было много, но пока ни один из них не утвердили.

К своему офису осторожный Сытин не поехал. Он вызвал зама в соседний скверик и вручил ему свой ноутбук. Через час тот вернул технику и пачку фотографий. На них были запечатлены увеличенные изображения всех пятерых налетчиков на дачу.

А еще зам установил номер серой «Хонды». Хозяина этой иномарки, а еще той, на которой их сторожил Федор, узнают завтра, поскольку знакомый гаишник сейчас гуляет на свадьбе.

Верочке понравилось начало следствия.

– Я думаю, Алексей, что надо эти фото предъявлять всем, кто с этим делом связан: Другову, Аркадию, Семену Марковичу, ювелиру Чуркину.

– Он же из-за квартиры на Арбате собирался тебя убить.

– Вот именно, Леша! Кто меня хотел, тот и Ольгу мог… Есть такое мнение, что все они в один клубок повязаны. Пойдем сегодня в театр. Припугнем Семена Марковича. Спросим, почему он мой труп опознал и кто на этих фото. Он все скажет. Он трус. Уж я-то его знаю. Пойдем?

– Посмотрим.

– А еще нам ночевать негде. А в театре Оксана, гримерша. Лучшая подруга моя. Кто-кто, а она меня не продаст… А у Оксаны двушка в Коньково.

Перед театром почти не гримировались. Только Верочка нацепила рыжий парик и темные очки.

Аншлага не было. За пять минут до начала треть билетов не продана. Обидно даже за бывший свой театр.

На втором звонке Верочка схватила Сытина и потащила его в служебный коридор. Он здесь уже бывал. Три дня назад, ночью и в кромешной темноте.

Первым делом заглянули к Оксане Бабиной. Она закончила рабочий день и собиралась на выход.

Вера затащила в гримерку Алексея, закрыла дверь, сорвала парик и очки.

– Привет, Оксаночка.

– Ой!

– Это я. Живая и здоровая.

– Ой!

– Ты что это так побледнела? У тебя нашатырь есть?

– Ой!

– Да очнись ты! Я – Вера Заботина! Я – твоя подруга.

– Откуда ты?

– Оттуда… Потом все расскажу. Познакомься – Алексей, мой муж. Ты нас приютишь на ночь?

– Конечно… А ты правда оттуда?

– Даже не сомневайся. Нам только надо на пять минут к Семену заскочить. Пойдем, Леша.

В коридоре Верочка взяла Сытина за руку и жалобно посмотрела в глаза:

– У меня две просьбы, Алексей. Обещай выполнить.

– Постараюсь.

– Не обижайся, что я тебя мужем назвала. Это для дела. И врагов запутаем.

– Какие обиды. Даже приятно.

– И еще – дай мне пистолет. Я хочу его испуганные глаза увидеть.

– Бери. Но только осторожно. Затвор не передергивай.

Они вместе вошли в кабинет главного режиссера. Сытин остался страховать у двери, а Вера медленно надвигалась на Семена Марковича. Тот сжался в кресле и дрожал. Взгляд бегал с ее пылающих глаз на пистолет и обратно.

Для театрального эффекта Вера все-таки передернула затвор и загнала патрон в ствол.

Левой рукой Верочка вынула из кармана пачку фотографий, развернула их, как гадалка колоду карт, и эффектно бросила на стол. Фокус не удался! Карточки разлетелись и смешались. Пришлось подойти и расправить все шесть фото: пятеро нападавших на дачу и Федор у подъезда.

Теперь Вера и испуганный Семен стояли в двух шагах друг от друга. Сытин напрягся, но решил пока не делать резких движений. Как бы не было тут хуже. А что – патрон в патроннике, курок взведен, ствол смотрит в грудь, палец на спусковом крючке. Чуть дернется глупышка, чуть нажмет – и бах! Со всеми вытекающими последствиями.

Вера поймала на себе жалостливый взгляд бывшего шефа, усмехнулась и сверкнула очами, как ведьма из «Вия». Быстро ткнула пистолетом в кучу опознаваемых и вернула ствол на место.

– Что, Семен, доигрался? Думал, похоронил меня – и концы в воду? Так нет, я к тебе с того света пришла.

– Понял.

– А не забыл, как я стреляю? Уж если пробка от шампанского под глаз влетела, то и пуля свое место найдет.

– Понял.

– А раз понял, то опознавай. Кого и где видел?

– Понял… Только я никого из них не видел. Вы скажите, кого надо опознать. Я готов подтвердить. Как тогда, в морге…

Верочка явно растерялась. Она опустила «Вальтер», и именно в этот момент Семен Маркович вспомнил, что он мужчина, и решил сыграть роль супермена.

Он с диким ревом бросился вперед и обеими руками схватился за ствол. Вера дернула руку на себя, покрепче сжала пистолет и, естественно, нажала на спусковой крючок.

Вслед за оглушительным звуком выстрела раздался звон вазы китайского фарфора, стоявшей на высоком серванте.

Затвор дернулся и больно ударил Семена по большому пальцу. От этого, а еше оттого, что мимо лба пролетела пуля и в нос шибануло пороховым газом, режиссер выпустил ствол.

Из-за грохота и страха Верочка не просто освободилась от «Вальтера». Легким движением она подбросила его вверх.

Семен Маркович никогда не был жонглером или вратарем. Но он умудрился оторваться от земли и в прыжке схватить за ствол ту гнусную штуку, которая еще минуту назад угрожала ему смертью.

Сытин быстро понял опасность – случайно пальнула дуреха Вера, а сейчас начнет стрелять дурак Семен. И уже прицельно, а не по вазам.