Текст книги "Искатель, 2007 №2"

Автор книги: Анатолий Галкин

Соавторы: Татьяна Косова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Егор с Оксаной задержались наверху… Они спустились так чинно и торжественно, что хоть играй марш Мендельсона.

Эпилог

Новую пьесу читали прямо на сцене… Семен Маркович вчера утром вышел на свободу с чистой совестью и с кучей творческих планов.

Плохо побритый, еще пахнущий камерой, он ворвался в театр, собрал всех и объявил о двух новых постановках. Главную роль в первой пьесе должна была играть Верочка Заботина, а во второй – она же. И так будет всегда, пока театром руководит он, Семен Турищев!

Причина этого демарша была проста: перед освобождением Шурик Сухов сообщил, что это она, Верочка, почти два месяца, рискуя жизнью, искала настоящего убийцу. Без ее подвигов сидеть бы режиссеру лет десять на Колыме… А еще Шурик поведал, что завел дело по квартирному мошенничеству. Вскоре ювелир Чуркин сядет, а Верочка получит назад свою комнатку на Арбате. Ту, в которой такой романтический вид из окна.

Это было вчера, а уже сегодня артисты читали по ролям новую пьесу. И не в кабинете Турищева, а прямо на сцене. И не усевшись в кружок, а в движении, находя правильные места для каждой реплики… Семен торопился! Надо успеть выдать шедевры, пока не остыла желтая пресса, смакуя его арест и освобождение.

В новых пьесах нашлись роли и для Марианны. В одной – бессловесная монашка в третьем акте, а в другой – служанка Верочки с парой фраз типа «кушать подано».

Верочке повезло, что они репетировали не комедию. Смеяться ей совсем не хотелось… Пять дней назад, когда они покидали Красково, произошло то, чего она и боялась.

Сначала слинял Егор Зубков. Со слезами на глазах он заявил Оксане, что очень рад знакомству, но поедет к семье, которая скучает и вообще заждалась его… Хорош гусь! Поматросил и бросил. Одно слово – архивист…

Понятно, что первый стресс Оксаночка получила, томясь в светлице покойного Арсения. Не успела отойти – второй удар.

Верочка не могла оставить подругу. Сытин завез девушек в квартиру в Коньково, попрощался и уехал к себе на Плющиху… Вот так странно они расстались. Впервые за два месяца… Отцвели уж давно хризантемы в саду!

На следующий день Алексей не позвонил… И через день не позвонил… Нет, она не могла пропустить звонок. Верочка ни на шаг не отходила от телефона. Она даже спала рядышком…

Потом ее вызвали в театр. А теперь вот начались репетиции… Со сцены она смотрела в темный зал. Где-то там, в конце проходов, есть двери. За ними фойе, а дальше – улица. Мог бы он, этот Сытин, без всякого звонка приехать сюда на своем «Опеле» цвета гнилой вишни. Приехать, пробежать через фойе, распахнуть двери и ворваться в зал вместе с уличным светом…

И дверь распахнулась!

Софиты слепили глаза, и Верочке был виден лишь силуэт. Она поняла, что нервозный Семен Маркович сейчас начнет кричать и прогонит того, кто срывает творческий процесс.

– Кто там? Вы что себе позволяете? Не видите, что идет репетиция? Вон отсюда… Это вы, Алексей Юрьевич? Милости прошу, дорогой вы мой… Хотите Заботину забрать? Она у нас главная героиня, но отпущу. Ваша просьба – закон для меня. Но прошу на минутку ко мне в кабинет… А вы, друзья, репетируйте! Ты, Марианна, никак образ найти не можешь.

– Какой образ, когда у меня слов нет?

– А ты как в балете. Жестами, мимикой, позами.

– Какие позы? Я же монашку играю!

В кабинете Семен Маркович усадил Верочку с Алексеем, достал бокалы и бутылку шампанского.

– Так, Заботиной мы открывать не доверим. У нее пробки не туда летят… Хочу выпить за вас, друзья! Хоть вы меня и посадили, но вы меня и вызволили. Спасибо… А зачем, Алексей, вы нашу приму увозите, если не секрет?

– Не секрет… Хочу показать ей небо в алмазах.

– Понимаю… Это из Чехова. Слова Сони из четвертого действия «Дяди Вани». Мечтательница: «Мы отдохнем, мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах…» Знала бы она, что через двадцать лет – революция, хаос, смерть…

Верочка сразу поняла, что они едут на Плющиху. Она ничего не спрашивала, не возражала, не противилась нахальству Сытина. Взять и прямо со сцены увести. Без спроса, как вещь какую-то, как реквизит… Она хотела разозлиться, но у нее ничего не получалось. Зачем злиться, если ты счастлив… Вот, если он опять бросит ее, то она разозлится!

Уже в квартире Сытин начал что-то сумбурно объяснять. Про то, что думал о ней, но был очень занят. Про то, что его заместитель – физик, что он изучил синюю тетрадку, что они попробовали, и у них все получилось.

– Что получилось?

– Камушки получились… Не поняла? Мы наладили производство крупных алмазов. Пойдем в спальню, сама все увидишь.

И над огромной кроватью, и над трюмо, и у окна – везде с потолка свисали короткие нити, к которым пластырем были прикреплены тусклые стекляшки, величиной с фасолину. Если не знать, что это драгоценные камни, то так – ничего особенного.

– Что это, Сытин? Это и есть небо в алмазах? И что ты с ним хочешь делать?

– Не я, а ты с ним можешь делать что захочешь. Тут на несколько миллионов долларов… Это тебе мой свадебный подарок… Ты согласна?

– Давно согласна!

– Вот и хорошо. A-то я как-то волновался. Не сомневался в тебе, но боялся… Завтра едем в Коломну, на свадьбу Наташки с Петром. Потом летим в Амстердам.

– Зачем это?

– Надо договориться с Ван Гольдом о сбыте алмазов.

– Нет, Сытин, Не полечу я с тобой в Голландию. Я возьму детей и привезу их сюда… Теперь это не твои дети.

– А чьи?

– Наши… Я заберу их, и мы будем втроем ждать тебя дома.

Новый роман А. Галкина «Безнадежное дело», только что вышедший из печати, читайте в журнале «Детективы Искателя» № 1/2007 (журнал в виде книги в твердом переплете).

Желающие могут заказать его наложенным платежом по адресу: 127115, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, офис 1607.

Татьяна КОСОВА

СЕЙФ ОТКРОЕТ СЭМЮЭЛЬ

рассказ 

Резкий запах хвои преследовал Сэмюэля Клауса, неохотно шедшего по коридору вслед за Уильямом. У него не было ни малейшего желания идти на встречу директоров.

Но отказаться было невозможно, и он покорно брел вдоль украшенных мишурой стен. Запах хвои он захватил из своего кабинета: елка стояла там уже неделю.

Они шли мимо залов, заполненных озабоченными служащими. Праздничная обстановка чувствовалась, но лишь как-то неуловимо, в воздухе; вообще же, все выглядели очень занятыми. Это была одна из странностей родного дяди Сэмюэля, Стивена Клауса, – возглавляемая им фирма имела необыкновенно сложную структуру.

Клаус-старший был помешан на регистрации новых компаний, каких-то филиалов и отделений, разделов и подразделов. Чуть ли не под каждую новую сделку он открывал отдельно оформленную компанию. В результате и бухгалтерия, и юридическая сторона дела, и другие формальности были чрезвычайно сложны; но Стивен Клаус знал все назубок и в любую секунду мог назвать на память все, что имело отношение к любому подразделению его епархии. Сэмюэль искренне считал, что его дядя – настоящий финансовый гений, а его чудачества, уже вошедшие в поговорку в деловых и финансовых кругах города, – проявления той же гениальности.

В зале собрались все двенадцать директоров. Едва они вошли, раздался нестройный гул приветствий, новогодних поздравлений, дружеских восклицаний. Сэмюэль, кивнув каждому в отдельности, сел на приготовленное явно для него место во главе огромного стола.

Неужели у них нет желания отправиться домой и встречать Новый год, подумал, сдерживая раздражение, Сэмюэль Клаус. Хотя им-то, наверное, приготовят индейку, им не надо возиться с ней самим. Как бы услышав его мысли, Том Хаккет, давний друг Сэмюэля, подмигнул:

– Что, Сэмми, придется бежать печь каштаны?

Все знали, что одной из странностей Стивена Клауса было желание непременно самостоятельно готовить индейку для новогоднего стола и что Самюэль, который чтил память своего дяди пуще всего на свете, строго следует этой традиции.

Сэмюэль не ответил Тому, и наступило неловкое молчание.

– Ну хорошо, – решился наконец Уильям. – Сэм, мы не будем ходить вокруг да около. Вы, конечно, понимаете, о чем мы хотим с вами поговорить.

Сэмюэль молчал. Он уже столько раз отвечал на тот вопрос, который ему готовились задать.

– Прошло почти три месяца с тех пор, как пропал ваш дядя. Вам известно, какую записку он оставил.

– «Сейф откроет Сэмюэль», – процитировал на память Том Хаккет.

– «Сейф откроет Сэмюэль», – повторил Уильям. И, видя, что Сэмюэль хочет заговорить, быстро поднял руку: – Подождите! Мы все здесь знаем, что находится в сейфе. Но я на всякий случай повторю еще раз: там находятся ценные бумаги, кодовые номера которых мы должны внести в компьютер непременно в этом году! Если мы этого не сделаем, бумаги и возможность продать их будут утеряны. Компьютер автоматически поменяет цифру в своей памяти с 2006 на 2007 ровно в полночь – и уже ничего нельзя будет поделать. Даже если мы найдем номера, компьютер их просто не примет.

Он немного помолчал, явно готовясь ступить на скользкую почву.

– Все мы знаем, – продолжил он уже гораздо медленнее, – что сложные проценты, которые установил на бумаги твой дядя, таковы, что тебе выгодно затягивать момент переведения бумаг с вашего имени на имя компании – а вы имеете право держать их лишь до конца текущего года – как можно дольше. Ты становишься богаче примерно на пять долларов каждую секунду – до тех пор, пока бумаги еще не переведены. Но пойми: если мы не сделаем этого перевода в ближайшие семь часов, мы потеряем все. Все, понимаешь?

Сэмюэль устало молчал, и Уильям, подождав немного, продолжал:

– Поверь, Сэм, если ты знаешь шифр сейфа и молчишь, желая получить наибольшие проценты, никто – никто из нас! – не осудит тебя. Бизнес есть бизнес, и мы будем вполне удовлетворены и очень рады за тебя, если ты получишь свое и откроешь сейф, чтобы мы, пока не поздно, перевели бумаги на имя компании.

– Мы и так потеряем кучу денег из-за «Дольфи», – перебил Том. – Мы могли бы продать акции «Дольфи» – ты знаешь, что они собираются отпочковаться от корпорации, а это немедленно снизит цену на их акции, и очень значительно. Ты знаешь, сколько у нас этих акций? Ты можешь представить себе, сколько мы потеряем? А ведь мы не знаем, где они, и не можем продать даже одну-единственную акцию. Может быть, они тоже в сейфе, Впрочем, неважно, все равно уже поздно: о предполагаемом разделении прослышали, акции уже здорово упали в цене…

– Сейчас не до этого, – перебил, в свою очередь, Хаккет. – Осталось уже даже меньше чем семь часов. Спасибо тебе, Сэмми, что ты пришел сюда – это наша последняя надежда тебя уговорить. Ну неужели ты не понимаешь? – вдруг взорвался он.

– Я не знаю шифра, – произнес Сэмюэль в тысячный раз за последние два месяца.

– Но что же тогда имел в виду Стив, когда оставил записку…

– «Сейф откроет Сэмюэль», – быстро произнес Сэмюэль, пока никто другой не выговорил эту осточертевшую ему фразу. – Вы все прекрасно знаете, что, если бы я знал шифр, я не стал бы морочить вам голову два с лишним месяца. Даже если бы я решил придержать акции только для себя до конца года, чтобы получить побольше, хотя это и выглядит не слишком красиво, я бы прямо сказал вам об этом.

Он почувствовал, что они ему верят.

– Я не знаю, почему дядя так написал. Я уже клялся в этом всеми святыми. Я не знаю, как открыть этот проклятый сейф.

Все невольно повернули головы и посмотрели на сейф в углу. Верный своему пристрастию к необычному, Стивен Клаус заказал особую модель, где шифром служили аж семнадцать цифр или букв. Окошечки для набора шифра, прикрытые блестящими металлическими шторками, насмешливо смотрели на собравшихся в комнате. Казалось, что и ветка разноцветных бус, обвившая металлическую коробку, тоже смеется над ними.

– Ну, в таком случае… – мрачно пробормотал Уильям. Все медлили, еще на что-то надеясь. Но в целом они знали, что Сэмюэль, скорее всего, говорит правду: во-первых, лгать не было смысла, во-вторых, это вообще было ему не свойственно, а в-третьих – и это, пожалуй, самое главное, – пристрастие Стивена Клауса к розыгрышам было всем отлично известно.

Хаккет подошел к компьютеру и нажал несколько кнопок.

– Смотри-ка, – вполголоса сказал он Сэмюэлю, разворачивая монитор в его сторону, – вот это компьютер, в который мы должны ввести номера. Изменить дату на нем мы не можем – не имеем доступа.

Сэмюэль лениво смотрел на длинные ряды мелких цифр, где зияли, словно пробитые картечью, семнадцать пустых мест, предназначенных для номеров запертых в сейфе бумаг. Ему было скучно. Он давно распростился с надеждой раздобыть шифр сейфа, но не слишком беспокоился, потому что хорошо понимал, что Стивен Клаус просто не мог ничего перепутать. Если пропадут бумаги, значит, он придумал что-нибудь еще. Но что? Сэмюэль терялся в догадках. Однако ни разу, даже в самом пессимистическом настроении, он не думал о том, что правы директора, втайне считавшие, что Стивен Клаус и всегда-то был с большим приветом, а на старости лет и вовсе выжил из ума.

Его дядя пропал настолько обычным образом, что это само по себе уже таило прелесть необычного. Он просто не пришел в офис в один прекрасный день. На его столе лежала краткая записка, написанная, вне всякого сомнения, им самим – «Сейф откроет Сэмюэль». Почерк был явно дядин, а плотная светло-лиловая бумага с разводами – личная бумага Стивена Клауса – выглядела словно его визитная карточка. С тех пор никто ничего не слышал о Стивене Клаусе; дело, хоть и сложно организованное, было отлично налажено, и Сэмюэль – естественный наследник своего дяди – со всем справлялся.

Это было еще одной особенностью Стивена Клауса: его собственный сын, Эдгар, не наследовал его бизнеса. Когда он вырос, Стивен заботливо осведомился о его склонностях и, получив откровенный ответ, что ничто, кроме антиквариата, его отпрыска не интересует, немедленно купил ему громадный антикварный магазин и выдал солидную сумму денег. Сразу выяснилось, что Стивен и здесь проявил глубочайшую мудрость: получив возможность заниматься любимым делом, бесконечно благодарный отцу за такт и понимание, сын его быстро пошел в гору, и состояние его если и не равнялось теперь отцовскому, то было немногим меньше. Недоумевающим друзьям Стивен Клаус пояснил:

– Я вовсе не хочу, чтобы мой сын с нетерпением ждал моей смерти. Да, я знаю, Эдгар любит меня и сам ужасался бы таким мыслям, но все-таки в глубине души он бы ждал когда можно будет продать мою компанию и купить антикварный магазин… Да и почему он должен ждать моей смерти, чтобы самостоятельно строить свою жизнь и жить в полное удовольствие?

После женитьбы Эдгар стал обожать отца еще больше: сперва тот был категорически против выбора сына и сопротивлялся до последнего дня; но когда сын настоял на своем и свадьба состоялась, Стивен мгновенно изменил отношение к невестке: он горячо любил свою семью и дорожил ею. Брак оказался очень удачным, и Стивен Клаус очень любил вспоминать, как он, старый дурень, не хотел, чтобы сын женился на Хильде, но тот оказался умнее. Получив внука, Стивен полюбил Хильду, как родную дочь; ребенку еще не исполнилось и суток, а дед уже наведался в банк, и после сложных таинственных операций, которые он там произвел, младенец стал очень богатым человеком и мог бы позволить себе золотые соски и батистовые пеленки.

Сэмюэль и сейчас помнил, как горячо оплакивал его отца, своего родного брата, Стивен Клаус. С тех пор Сэмюэль, лишившийся матери еще раньше, жил в его доме и работал в его компании; убедившись, что племянник любит и умеет работать, Стивен Клаус сделал его своим наследником. А потом вдруг пропал.

Обо всем этом Сэмюэль размышлял, проезжая по пустым заснеженным улицам. Гости – Эдгар и Хильда – ожидались к восьми; надо было еще приготовить индейку, но Сэмюэль думал об этом с удовольствием. Он унаследовал страсть своего дяди и своего отца к процессу приготовления пищи, особенно праздничной. К тому же индейка была уже выпотрошена и подготовлена, оставалось лишь нафаршировать ее каштанами и поджарить.

«Бог с ними, с этими бумагами, пропади они пропадом, – решил Сэмюэль. – Мы и так не нищие. Но все же это очень странно…»

Втайне он ждал, что дядя объявится до Нового года, – в его смерть он не верил. Но тот не объявился, сегодня уже 31-е число, деньги пропали. Стало быть, так нужно.

Он вошел в свой уютный и красивый дом, особенно тщательно прибранный по случаю праздника, постоял около елки, вдыхая запах хвои. Потом переоделся и направился на кухню.

Служанка уже почистила картошку и приготовила закуски. Индейка лежала на столе – прикасаться к ней было категорически запрещено. Сэмюэль вымыл руки и принялся тщательно натирать птицу солью, перцем и майораном.

– Каштаны, – деликатно напомнила служанка. – Я хотела их почистить, но…

– Нет-нет, ни в коем случае, я сам, – ответил, улыбаясь, Сэмюэль. – Ведь все это должно впитаться. Включите, пожалуйста, плиту, пусть греется.

Он достал чистый противень и вытащил из шкафчика пакетик с каштанами. По традиции, они с дядей сами собирали поспевшие каштаны с большого дерева в саду. Выбирали семнадцать самых крупных – это вообще было любимое дядино число, – складывали в маленький пакетик, который тщательно завязывали, чтобы не терялся аромат, и убирали вплоть до новогодней ночи. Уже ощущая мысленно сладковатый запах, Сэмюэль развязал шелковую ленточку и высыпай каштаны на тарелку.

– Какая вам нужна температура? – спросила служанка.

Сэмюэль не ответил. Он изумленно таращился на посторонний предмет на тарелке. Это был сложенный вчетверо листок бледно-лиловой плотной бумаги с разводами, так хорошо ему знакомой.

Дрожащими руками Сэмюэль развернул листок. Рукою его дяди там было написано:

«Дорогой Сэмюэль! П76Р980Р54356723Р».

И больше ни слова. Не веря своим глазам, Сэмюэль смотрел на бумагу. Да это же шифр! Шифр к компьютерной программе!

Он пулей вылетел из кухни, помчался в прихожую, сорвал с вешалки свое пальто. На улицу Сэмюэль выскочил в таком возбуждении, что ему показалось, будто луна и снежинки пляшут вместе какой-то причудливый танец вроде шимми. Он едва не сбил с ног Хильду, поднимавшуюся по ступенькам. За ней следом шел Эдгар.

– Ты куда? – успел тот выкрикнугь в полном изумлении.

– Проходите, я скоро! – крикнул в ответ Сэмюэль, рывком распахивая дверцу машины.

Он мчался по улицам, почти не обращая внимания на светофоры. Только бы успеть! Он должен успеть – до Нового года оставалось еще почти два часа…

Сэмюэль успел. Он бурей ворвался в кабинет, сорвал с сейфа елочные украшения и, стараясь дышать глубоко и ровно, стал набирать буквы и цифры, то и дело сверяясь с найденной в каштанах бумажкой.

У него все получилось с первого же раза. Сейф распахнулся.

Сэмюэль вытащил лежавшие там документы, включил компьютер, открыл нужную программу и принялся старательно вводить номера бумаг в пустые ячейки, то и дело поглядывая на часы. Хрюканье компьютера, которое тот издавал всякий раз, когда очередная цифра становилась на место, казалось ему сладкой музыкой. Закончив работу, Сэмюэль наконец перевел дух и еще раз полюбовался делом рук своих.

Все нужные номера и цифры были теперь на своих местах. Бумаги перешли во владение компании Клауса до истечения года.

Для пущего эффекта Сэмюэль решил оставить сейф распахнутым. То-то будет здорово, когда Хаккет утром придет на работу и увидит… Сэмюэль даже рассмеялся вслух.

Он не торопясь покатил домой, наслаждаясь ездой, мягким снегом, ярким светом праздничных улиц. Эдгар и Хильда поджидали его в передней.

– Что происходит? – требовательно спросили они хором.

– Нет времени – индейка, – коротко ответил Сэмюэль и помчался на кухню. Через несколько минут туда пришла и Хильда.

– Я знаю, что ты священнодействуешь, – решительно сказала она. – Но я тоже член семьи и имею право знать…

– Конечно, ты член семьи, – улыбаясь, ответил Сэмюэль. Он чистил горячие каштаны; подготовленная индейка лежала рядом на столе. – Дядя давно произвел тебя в это высокое звание. Только сейчас не мешай мне, потом все расскажу.

Сэмюэль тщательно нафаршировал индейку и только потом вышел в гостиную.

Они втроем уселись за стол, уставленный аппетитными закусками, которым предстояло утолять их голод до полной готовности индейки.

Сэмюэль рассказал Эдгару и Хильде все. Реакция была одновременно и неожиданная, и ожидаемая:

– Где папа? – спросил Эдгар и сам немного испугался.

Никто из них по-настоящему не верил в смерть Стивена Клауса. Члены его семьи втайне считали, что он слишком разумен, чтобы упустить такую ценность – жизнь. Но говорить об этом вслух они до сих пор боялись.

– Я не знаю, – честно ответил Сэмюэль после паузы.

И больше об этом не говорили. Новогодний ужин продолжался, шла веселая телевизионная программа, в свой срок подоспела восхитительная индейка… И только когда подошло время ложиться спать, Хильда, целуя на прощание Сэмюэля, произнесла:

– Индейка была чудесная… и знаешь, Сэмми, я думаю, что теперь уже недолго…

И она быстро повернулась и ушла.

В первый рабочий день Нового года Сэмюэль отправился на фирму чуть пораньше – ему хотелось посмотреть, как среагируют сотрудники на открытый сейф. Когда он вошел, несколько человек уже были на месте, но Сэмюэль не заметил ничего особенного – все поздравляли друг друга с Новым годом и делились впечатлениями от праздника. Странно… Может быть, никто еще не заходил в кабинет?

Перескакивая через ступеньки, Сэмюэль помчался наверх. Том Хаккет был на месте; в углу кабинета стоял сейф… опять наглухо закрытый и обвитый нахальной ниткой елочных бус.

Сэмюэль в изумлении вытаращил глаза, потом тряхнул головой. Не приснилось же ему все! А если все-таки приснилось? Ну надо же, какая досада, а ему так хотелось увидеть Тома Хэккета во власти хоть каких-то эмоций!

Это ему удалось. Он подошел к компьютеру, и, когда тот послушно открыл нужный файл, подозвал всех, кто находился в комнате, и показал внесенные в программу номера бумаг. И Сэмюэль, и все остальные вполне насладились эффектом: Уильям и Том Хэккет в обнимку двигались по комнате, исполняя па сложного танго.

– Но как же ты… как же ты это сделал, сейф-то закрыт! – смеясь и отдуваясь, спросил Том.

– Сейф… сейф, – пробормотал Сэмюэль.

Он быстро вышел в коридор и направился к лифтам. Офис его дяди, где он часто ночевал, находился на самом верху; со дня его исчезновения там не бывал никто, кроме уборщиц. Сэмюэль открыл обшитую деревянными панелями дверь и вошел в святая святых – дядин кабинет.

Его любимый дядя, таинственно исчезнувший Стивен Клаус, сидел на своем месте за столом и что-то писал.

– Здравствуй, Сэмми, – как ни в чем не бывало произнес он, подняв голову. – Вот это надо как можно скорее отправить по факсу, – и он протянул Сэмюэлю листок.

Сэмюэль кивнул и вышел. Когда, выполнив поручение, он вернулся, его дядя стоял у окна и любовался панорамой города.

– Никогда не оставляй открытым сейф, даже пустой, – наставительно сказал он племяннику. – Там на задней стороне дверцы может остаться шифр.

– Не буду, – покорно ответил Сэмюэль.

Стив Клаус посмотрел на него, и вдруг оба шагнули друг к другу и обнялись.

– Все в порядке, Сэмми, в порядке, – похлопывал Стив Клаус племянника по спине. – Я цел и невредим. У меня не было ни малейшего желания торчать тут и слушать, как вы уговариваете меня продать акции «Дольфи».

Сэмюэль кивнул. Он уже знал, что слухи, из-за которых компания собиралась продавать акции «Дольфи», оказались просто слухами. Дядя с самого начала был против их продажи, а правление очень на него наседало. Значит, вот как он решил выйти из положения – зачем попусту спорить, можно просто исчезнуть! Что ж, тоже вариант.

– Зови всех сюда, – попросил Стив Клаус.

Сэмюэль уселся за телефон, и вскоре в офис вошли Том Хэк-кет, Уильям и остальные сотрудники. На их лицах было изумление крайней степени.

– С Новым годом! – приветствовал их Стив Клаус.

– С новым чем? – переспросил Том.

На столе Стива Клауса лежало семнадцать подарочных коробочек.

– Господа! – начал он, когда все семнадцать приглашенных расселись в огромном кабинете. – По некоторым причинам я счел возможным уехать на несколько месяцев. Но это вовсе не означает, что я оставил вас без новогодних подарков! Моя фамилия, как вы знаете, Клаус, а зовут меня Стив – это почти Санта-Клаус! Прошу!

Раздав подарки и выслушав слова благодарности, Стивен Клаус добавил:

– Теперь вы знаете все новости… Акции «Дольфи» мы, конечно, продавать не будем.

– Слава Богу, что не продали – они поднялись в цене почти в полтора раза! – воскликнул Том Хэккет. – Вы, как всегда, оказались правы, Стив, акции надо предъявлять к оплате, получать свои дивиденды! Только они ведь в сейфе…

Стивен Клаус поднял голову и пристально посмотрел Тому в глаза.

– Сейф откроет Сэмюэль, – сказал он.

INFO

2 (338)

2007

Главный редактор

Евгений КУЗЬМИН

Художник

Александр ШАХГЕЛДЯН

Адрес редакции

127015, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, оф. 1607

Телефон редакции (495) 685-47-06

E-mail office@iskatel.net

info@iskatel.net

redactor@iskatel. net

art@iskatel.net

design@iskatel. net

iskatel@orc.ru;

Сайт www.iskatel.net

Телефоны для размещения рекламы

(495) 685-47-06, (495) 685-39-27

Служба распространения

(495) 685-59-01, (495) 685-66-87

E-mail mir_isk@orc.ru

isk skld@orc.ru

Учредитель журнала

ООО «Издательский дом «ИСКАТЕЛЬ»

Издатель

ООО «Книги «ИСКАТЕЛЯ»

© «Книги «ИСКАТЕЛЯ»

ISSN 0130-66-34

Свидетельство Комитета Российской Федерации

по печати о регистрации журнала

№ 015090 от 18 июля 1996 г

Распространяется во всех регионах России,

на территории СНГ и в других странах.

Подписано в печать 29.01.2007. Формат 84x108 1/32. Печать офсетная. Бумага газетная. Усл. печ. л. 8,4. Тираж 8 400 экз. Лицензия № 06095. Заказ № 73 153. Отпечатано с готовых диапозитивов в ОАО «Молодая гвардия» 127994, г. Москва, Сущевская ул., д 21

…………………..

Сканирование и обработка CRAZY_BOTAN

FB2 – mefysto, 2026