Текст книги "Эфор Галактики (СИ)"

Автор книги: Анатолий Дроздов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Я поднялся по лестнице. Позвонил. Дверь открыла встрепанная женщина в халатике.

– Где ребенок?

Вопрос привел ее в ступор. Я отодвинул ее и прошел в комнату. Здесь горел свет. Девочка обнаружилась в кроватке. Я наклонился к ней. Лицо крохи было в слезах.

– Сиг архойя! – сказал я. – Ай нем. Ти сиг потуми люи комитаг.

Зачем я сказал это на родном языке? Не знаю. Но она поняла.

– Аллой? – спросила, вздохнув. Сомнения не осталось – Чувствующая. Только они мгновенно воспринимают чужую речь.

– Аллой! – подтвердил я. – Ними ми ту.

Она протянула ручки. Я взял худенькое тельце и прижал к себе. Обернулся к дверям. Мать девочки смотрела нас очумелыми глазами.

– Не беспокойтесь, – сказал я. – Я не сделаю ей зла.

Поискав глазами, я присел на разобранную кровать. Кресла в комнате не нашлось. Девочка приникла ко мне. Я чувствовал ее тепло. "Готов? – спросил Мозга. "Да", – сообщил он. Мы дружно отправили посыл. Волна покоя и умиротворенности вышла сильной. Тельце в моих руках обмякло, девочка уснула. Я встал, уложил ее в кроватку и укрыл одеялом. Некогда я утешал так сестер – сам, без Мозга. В ту пору его у меня еще не было. Сестрам нравилось, они просили меня уложить их. Но потом у меня появился Мозг, и они стали бояться...

– Простите! – сказал я женщине. – Понимаю, что напугал. Но девочка так плакала... Я ваш сосед снизу.

– Знаю, – сказала она. – Вы ездите на машине – большой, белой. Оставляете на стоянке у гостиницы. Я там работаю в бухгалтерии, видела в окно.

– Меня зовут Николай, – представился я.

– Марина, – сообщила она. – Чаю хотите?

– Давайте! – согласился я.

Мы прошли в кухню. Пока она хлопотала у плиты, я осмотрелся. Чисто, но бедно. Достаток в квартире не ночевал. Это подтвердил и чай: пакетик в чашке. От сахара я отказался. Чай был мерзким на вкус, но я не подал виду. Марина поглядывала настороженно. Все ясно: пришла в себя. И сейчас размышляет: что это было?

– Как зовут девочку? – спросил я.

– Аля.

– Как?!

– Алиса. Но мы зовем ее Алей.

– Почему она плакала? Это не болезнь. Девочка здорова.

– Скучала по маме.

– А вы? – удивился ее.

– Тетя. Я опекун Али. Ее мать умерла – наркоман убил. Хотел забрать деньги, подбежал сзади и ударил железной трубой. Думал оглушить, но не рассчитал силу – обкуренный. Его поймали и осудили к пожизненному. Но Полины нет, – она шмыгнула носом. – Я не справляюсь. Иногда Аля вспоминает мать, и тогда плачет. У меня не получается утешить.

Я промолчал.

– Вы говорили с ней на каком-то языке, – сказала она.

– Это мой родной.

– Но она вас поняла.

– Аля необычная девочка.

– Я знаю, – кивнула она. – Всегда была такой. Я помогала Поле ее растить. Как вам удалось?

– Чувствую боль других. Вы живете вдвоем?

– Да.

– А отец Али?

– Официального нет. Поля жила с ним без росписи. Потом забеременела... Он предложил ей сделать аборт. Поля отказалась, тогда он ушел. Слизняк! – она сморщилась. – На алименты подавать Поля не стала – не хотела Але такого отца. Хорошо, что не стала. Когда она умерла, я боялась, что тот заберет Алю. Но он даже не объявился.

– Вы работаете бухгалтером?

Она кивнула.

– Зарплата устраивает?

– Нет, конечно, но другую найти трудно. У меня маленький ребенок. Таких не хотят брать.

– Понятно, – сказал я. – У меня есть предложение. Я владелец иностранного предприятия. Его только зарегистрировали. Нужен бухгалтер.

– Ну... – замялась она.

– Я не тороплю. Вы водите Алю в садик?

– Да, – кивнула она.

– Завтра заберете ее и приходите ко мне. Я позову директора. Ее зовут Жанна. Познакомимся, попьем чаю, поговорим. Там и определимся – с работой и зарплатой. Идет?

Она кивнула.

– Спокойной ночи! – я встал. – Буду ждать.

...В дверь позвонили после шести. Мы с Жанной побежали открывать. За дверью обнаружились Марина с Алей. Обе присыпанные снежком и с раскрасневшимися от мороза щеками.

– Здравствуйте! Проходите! – я отступил в сторону, пропуская гостей. Они вошли.

– Это кто это к нам пришел, такой холосенький? – заворковала Жанна, присев перед девочкой.

– Аля, – ответила та.

– А меня Жанной зовут. Тетя Жанна.

– Ты хорошая, – подумав, сказала девочка.

– Еще какая! – подтвердила Жанна и встала. – Так, быстро раздеваемся и моем руки! Будем ужинать.

– Мы не рассчитывали, – смутилась Марина. – Неудобно.

– Неудобно спать на потолке – одеяло слетает! – обрезала Жанна. – Николай, помоги гостям раздеться!

Спустя пять минут все расселись за столом в кухне. Але я принес подушку с дивана – так ей выше. Жанна налила в миски куриного супа и расставила перед гостями.

– Сюп! – оживилась девочка.

– Она его любит, – улыбнулась Марина.

Ела Аля самостоятельно. Зажав в кулаке ложку, черпала суп и шумно втягивала его в рот. Это выглядело уморительно. И я, и Жанна с трудом сдерживали улыбки. Когда суп съели, Жанна подала котлеты с пюре. Их Аля почти не тронула. Я заварил чай и поставил на стол вазочку с конфетами. Аля оживилась и потянулась к ним.

– Одну! – поспешила Марина и объяснила: – Диатез.

Аля развернула конфету и, прихватив ее краями обертки, стала аккуратно откусывать. Чай она пила ложечкой, черпая ею из чашки. Покончив с конфетой, положила ее стол.

– Наелась, – сообщила Марина и вытерла рот племянницы полотенцем.

– Сказку хочу, – сообщила Аля. – Про Машу.

– Я тебе сто раз читала! – всплеснула руками Марина.

– Хочу! – не отстала девочка.

– Дядя Коля почитает, – сказала Жанна. – А мы с Мариной поговорим.

– У меня нет книги, – растерялся я.

– В интернете найдешь! – махнула рукой Жанна. – Маша и медведь, русская народная сказка. Иди!

Я вытащил Алю из-за стола и отнес в зал. Там усадил на диван и взял счислитель. Сказка и вправду нашлась сразу.

– Читай! – Аля указала на экран.

– Жили были дедушка и бабушка, – начал я. – Была у них внучка Машенька...

Неожиданно я увлекся. Сказка оказалась необыкновенно интересной. В детстве я читал сказочные истории, но они были другими. На Аллоу не встретишь медведя в лесу – там их нет. И дети не собирают в лесу грибы с ягодами – их выращивают на фермах.

Сказка кончилась быстро.

– Мультик! – потребовала Аля. – Про Машу!

Мультики тоже нашлись. Чтобы лучше видеть, Аля перебралась ко мне на колени. Я выпал из времени. На моих коленях сидела Чувствующая. Я ощущал исходящие от нее волны радости и погрузился в удовольствие. Нечто подобное испытывал Мозг. Я почувствовал, как он притих.

В себя меня привел смех. Я оторвал взгляд от экрана. В дверях стояли Жанна и с Полиной. Они смеялись.

– Ты бы видел себя, Ковалев! – выдохнула Жанна. – Большой птиц с маленькой птичкой смотрят мультик. Оба в нирване. Вставай, большой дядя! Мы закончили.

– Пойдем, Аля! – поддержала Марина. – Пора.

Девочка послушно слезла с моих колен. Я помог Марине надеть пальто (девочку одела она).

– Я завтра приду! – пообещала Аля.

– Ты что? – засмущалась Марина. – Разве так можно?

– Нужно, – сказал я. – Приходите! Кстати. Если вам нужно куда-то пойти... Приводите Алю ко мне, я присмотрю.

– Не сомневайся! – встряла Жанна. – Шеф – хороший человек.

– Знаю, – кивнула Марина. – Аля к плохому не пойдет. Но неудобно.

– Я сказала про "неудобно", – улыбнулась Жанна. – Забудь!

Я проводил гостей до лестницы. Вернувшись в квартиру, заглянул на кухню. Жанна сидела на диванчике.

– Умеешь ты, Ковалев, находить хороших людей, – сказала, когда я вошел.

– Ты это о себе? – поинтересовался я.

– И о себе тоже. Скажешь, плохая?

– Нет.

– То-то! – она подняла вверх палец. – И ведь хитрый какой! "Помоги с документами", – передразнила она. – Раз – и я на него работаю.

– Тебе не нравится?

– Наоборот – очень интересно. Даже не помню, когда так было. Теперь и Марину нашел. Эту девочку надо брать. Надежная. После смерти сестры заботится о племяшке, крест на личной жизни поставила.

– Почему? – удивился я.

– Мужчины не любят женщин с детьми.

– Разве?

– Ты возьмешь замуж женщину с ребенком? – палец указал на меня.

– Почему бы нет? – пожал я плечами. – Если понравится.

– Так то ты, – вздохнула она. – Не от мира сего. А вот другие... Да и где мужчину найти? Для этого в клубы ходить надо, другие места. А у нее девочка... Ладно! – тряхнула она головой. – Поговорила я с ней. Толковая, умная. Пока будет работать по договору. Так ей хорошо и нам. Марине – приработок, нам меньше расходов. В фонд социальной защиты платить не нужно. Нет больничных и отпускных. Платить будем пятьсот рублей в месяц.

– Не мало? – засомневался я. – Деньги есть.

– По основному месту работы ей платят столько же. Сволочи, пользуются ситуацией. Женщина с ребенком. У нее же больничные, то да се. Думаешь, я не хочу дать ей больше? Только нельзя. Испугается. Подумает: жулики. Будем химичить с налогами или что другое. Бухгалтеру за это статья. Пусть осмотрится, разберется. Тогда и добавим. Согласен?

Я кивнул.

– Тогда все.

Она встала.

– Погоди! – остановил я. – Скажи. Наркомания – это проблема?

– Еще какая! – вздохнула она. – Было: школьники в Минске умирали – спайсы курили. Один за другим. Шум стоял! Наркобарыг после этого прижали. Сроки стали давать до двадцати пяти лет. Но все равно проблема. Беларусь – транзитная страна, через нас наркотики везут в Европу и наоборот. Здесь кое-что оседает. А с чего заинтересовался?

– Мать Али вспомнил.

– Да, – вздохнула она. – Не повезло девочке. Ну, дали ему пожизненное, и что? Теперь до старости гада кормить? Вешать таких надо – на центральной площади. Или стрелять. Но Евросоюз ноет: отмените смертную казнь, отмените! У самих нарики стаями ходят, хотят, чтоб и у нас было. Пойду.

Я проводил ее в прихожую. На прощание она чмокнула меня в щеку. Я отправился в ванную – смывать след помады. И почему женщины думают, что это нам в удовольствие?

Мозг встретил меня в коридоре.

– Задание понял? – спросил я.

– Яволь, герр генерал! – доложил он через речевой синтезатор. – Мы покажем им Кузькину мать! Гитлер – капут!

– Насмотрелся, – вздохнул я. – Конфеты будешь?

– Мог и не спрашивать! – оживился он и побежал в кухню.

10.

– Вот!

Директор института кристаллографии достал из портфеля и выложил на стол два стеклянных бруска. Один из брусков был с пачку сигарет, второй – размером с большую книгу.

– Почему они синие? – спросил министр.

– Полный заряд. Когда сократится наполовину, станут зелеными. На четверти пожелтеют, после станут бледнеть. Легко контролировать заряд – приборы не нужны.

– Наглядно, – согласился министр. – А как с остальным? Емкость и прочее?

– Вот это, – директор взял маленький брусок, – стартовая автомобильная батарея. Емкость около 80 ампер-час. Ток холодной прокрутки – 770 ампер. По показателям подходит для большинства легковых автомобилей с бензиновыми или дизельными двигателями внутреннего сгорания. Заводит без проблем – многократно проверено.

– Такой маленький? – удивился министр.

– Маленький, да удаленький, – улыбнулся директор. – Заряд держит отменно. Разрядить полностью удалось только на стенде. В ходе эксплуатации практически невозможно. Во-первых, теряет заряд медленно, во-вторых, быстро пополняет его от генератора. Если кислотному аккумулятору нужно несколько часов, то этому – двадцать-тридцать минут. То есть сунул под капот и забыл. Если, конечно, автомобиль используется.

– А этот? – министр указал на большой брусок.

– Автомобильная тяговая батарея. Общая энергоотдача – 120 киловатт. Достаточно, чтобы питать двигатель легкового автомобиля и бортовые системы. Три тысячи километров пробега без подзарядки.

– Сколько?! – не поверил министр.

– Я не оговорился Валентин Петрович, – улыбнулся директор. – Вот результаты официальных испытаний, – он достал из портфеля и положил на стол папку. – Все, как положено. Испытывала сторонняя организация, пломбы на люке зарядки – их и наша. Три тысячи – это что! Если сделать побольше – все десять будут. Но мы решили, что это оптимальный размер. Батарею можно сунуть под сиденье – и катайся.

Министр взял папку, и некоторое время листал документы. Затем поднял взор на директора.

– А батарея для электробуса?

– Сделали, – кивнул гость. – Но я ее не принес – большая. Как три кислотных автомобильных аккумулятора. Сборка вот из таких, – он указал на "книгу. – Да и нет ее у нас – Минсктранс не отдал, – он усмехнулся. – Просят выставить счет – оплатят. Они ее месяц эксплуатируют. Если химическую батарею нужно подзаряжать после каждого маршрута, то эту – раз в три дня. И энергии для этого требуется меньше – нет потерь на химическую реакцию. Кристаллы ее просто накапливают. Последний документ в папке – заключение Минсктранса и их просьба организовать поставку.

Министр зашуршал бумагами, затем посмотрел на собеседника.

– Цена реальная?

– Это мы еще заложили 300 процентов рентабельности, – улыбнулся директор. – На всякий случай. Вдруг присадки подорожают или еще что? Заметьте, изготовлено в лабораторных условиях. А что будет при промышленном производстве? Считайте, на порядок меньше. Копеечное производство с сумасшедшей рентабельностью. Наркотики, торговля оружием рядом не стояли.

– Спасибо, Виктор Сергеевич! – министр встал и с чувством пожал гостю руку. Тот довольно улыбнулся. – Ваши предложения?

– Вот! – гость положил на стол еще папку. – Производство можно организовать на обычном стеклозаводе. Сегодня некоторые из них стоят. Конъюктура изменилась, их продукция не нужна. Небольшая реконструкция – и все. Только... – посмотрел на министра. – На изобретение есть патент?

– Насколько я знаю, нет.

– Мы тоже не нашли, – кивнул гость, – хотя хорошо искали. Но так не бывает, Валентин Петрович. В документах, которые нам передали, отработанная технология. Мы ее только адаптировали к нашим условиям. У кого-то патент все-таки есть. Или авторское свидетельство. Мы развернем производство, а тут раз – и судебный иск.

– Сейчас уточню, – министр снял телефонную трубку и ткнул пальцем в кнопку на аппарате. – Михаил? Помнишь журналиста, который брал у меня интервью? Он еще документы приносил на стеклянные аккумуляторы? Получен положительный результат, прорабатывается вопрос об организации производства. Свяжись с ним и уточни насчет авторских прав – мы не хотим неприятностей. Пусть скажет, что ему нужно. Жду!

Министр положил трубку и углубился в изучение документов из второй папки. Гость терпеливо ждал. Министр успел прочитать, когда раздался звонок. Он снял трубку и некоторое время слушал.

– Так и сказал? – переспросил. – Уверен? Спасибо! – он положил трубку и улыбнулся гостю: – В общем, так. Человек, который принес документы, ни на что не претендует. Это не его изобретение. Авторы его умерли, патент не брали. Он передает нам технологию в безвозмездное владение. Единственное условие – не отдавать в частные руки. Изобретение должно принадлежать государству.

– Насчет этого можно не волноваться, – пожал плечами директор. – Мы государственный институт, про министерство и говорить нечего. Хотя странно, конечно. Вот это, – он постучал пальцем по папке, – на Нобелевскую премию тянет. А использование открытия принесет даже не миллиарды, а триллионы долларов.

– Так уж! – покачал головой министр.

– Я вам кое-что покажу, – гость полез в карман и достал смартфон. Отщелкнул крышку и извлек синюю пластину. – Специально попросил ребят сделать. Стеклянная батарея для смартфона. Видите, даже контактов нет. Они не нужны. Кладу смартфон неподалеку от розетки, и батарея накапливает заряд без проводов. А отдает энергию ближайшему потребителю. Себестоимость батареи мы посчитали. Три доллара в лабораторных условиях. При промышленном производстве – менее одного. Ежегодно в мире продаются миллиарды смартфонов, каждому нужна батарея. Если предложить ее хотя бы по два доллара... С руками оторвут! Во-первых, емкость на порядок больше, во-вторых, дешевле, в-третьих, не требуется зарядное устройство. Для вендоров огромная экономия, а для нас – Клондайк!

Министр задумался.

– Валентин Петрович, – голос гостя стал вкрадчивым, – мои сотрудники работали день и ночь. Не выходили из лаборатории. А изобретение бесхозное...

Министр посмотрел на него.

– Закрепим приоритет за страной, – не смутился директор. – Нобелевская премия по физике... Представляете? Да нас мигом зауважают. Инвестиции пойдут в науку и производство. И какие! Разве плохо?

– Пожалуй, – согласился министр. – Берите патент. Но это, – он указал на батареи, – нужно показать президенту. Он ставил задачу сделать мощные аккумуляторы. Нужно подготовить мероприятие должным образом. Справитесь?

– Не сомневайтесь! – улыбнулся гость. – Это в наших интересах. Я показывал батареи президенту Академии наук. Он того же мнения. Но и ваша помощь потребуется.

– Окажем, – сказал министр. – Направьте письмо с просьбой на мое имя. Укажите, что нужно. Когда подготовите, свяжитесь со мной. Я хочу присутствовать при показе.

– Разумеется! – сказал гость. – Сам хотел просить. Нас упрекают, что разработки не внедряются в производство, а мы покажем, что это не так. – Это, – он указал на батареи, – я оставляю вам. Вдруг понадобится показать.

Он встал и, попрощавшись, вышел. Министр проводил его взглядом.

– Нобелевка, – произнес, усмехнувшись. – Мы не претендуем. А вот орден не помешает. Есть за что. Нам дали задание, мы его выполнили – быстро и качественно, – он бросил взгляд на синие бруски на столе, взял меньший и прикинул его вес. – Надо же! Стартовый аккумулятор. А на вид – игрушка.

Он спрятал батареи в шкаф, вернулся к столу и стал перечитывать содержимое папок. Детали нужно знать назубок. Президент не любит, когда в них путаются.

***

– Вот, товарищ генерал! – полковник положил перед хозяином кабинета папку. – Распечатка сообщения.

Генерал извлек из папки лист бумаги и углубился в чтение.

"18 февраля... – генерал бросил взгляд на календарь – уже сегодня. – Поездом N 1 из Москвы прибудет курьер с крупной партией героина, предназначенной для распространения в Беларуси. Фото курьера... – генерал всмотрелся в изображение. Снимок был не совсем четким, явно взят с камеры наблюдения, но представление о внешности давал. – На привокзальной площади курьера будет ждать покупатель в белом грузовом микроавтобусе "фольксваген", госномер... Там состоится передача товара и получение денег, после чего курьер выедет обратно. Задержание прошу показать в новостях. В этом случае сообщу и другие сведения о наркоторговцах в стране".

Генерал хмыкнул и отложил листок.

– Когда это пришло?

– Ночью, на электронный ящик управления.

– Кто отправитель?

– Неизвестно. Адрес зашифрован. Попытка связаться успеха не дала.

– Умный, – сказал генерал, – и осторожный. Его можно понять. Ваши предложения?

– Захватить курьера и покупателя. Только...

– Что? – поднял брови генерал.

– Вдруг фейк? Повяжем невинных людей. Те станут писать в интернете. Помните доктора, которого задержали по ошибке? Выломали ему дверь в квартиру, избили, двое суток продержали в изоляторе, а потом оказалось, что он не виновен. Сколько воя в интернете!

– А вы помягше, – посоветовал генерал.

– ОМОН мягше не умеет. Их натаскивают на силовые задержания.

– А ты попроси, – усмехнулся генерал. – В любом случае операцию проводить надо. Информация четкая, конкретная, даже номер автобуса есть. Ошибемся – принесем извинения. Нельзя оставлять такое сообщение без внимания. И телегруппу не забудьте.

– Понял! – кивнул полковник.

– Действуйте!

... Поезд "Москва-Минск" прибыл по расписанию. В числе прочих пассажиров на перрон сошел неприметный, худощавый мужчина с черной сумкой в руке. Поток людей влился в зев подземного перехода, и под вокзалом стал распадаться на ручейки. Кто-то направился к метро, кто стал подниматься наверх, другие вышли на привокзальную площадь. В числе последних оказался и мужчина с сумкой. Он двинулся по тротуару вдоль стоянки машин. При этом несколько раз оглянулся по сторонам. Никого не заметив, пересек проезд и подошел к белому грузовому микроавтобусу. Возле него тоже никого не было. Мужчина оглянулся и постучал костяшками пальцев в стекло кабины. То поползло вниз, из окна показалось лицо водителя: крупное и настороженное.

– Я от Аслана, – сказал мужчина.

– Один? – спросил водитель. – Все тихо?

– Да, – ответил мужчина.

– Я счас!

Дверь кабины распахнулась, водитель соскочил на асфальт. Оглянувшись по сторонам, он повел курьера к задним дверям микроавтобуса. Достал из кармана ключ и открыл их. В грузовом отсеке вспыхнул свет.

Водитель сделал приглашающий жест. Курьер заскочил внутрь, водитель – следом. Дверь он закрыл за собой, для чего воспользовался запором, не предусмотренными конструкцией автомобиля. Откидные лавки вдоль стен были тоже самодельные. Водитель устроился на одной из них, курьер – напротив. Без долгих слов он протянул водителю сумку. Тот взял и расстегнул молнию. Сдвинув наброшенную сверху одежду, один за другим достал пять заваренных пластиковых пакетов. Внимательно рассмотрел синие печати на них.

– Все как обычно, – сказал курьер, – мы не обманываем.

– Знаю, – кивнул водитель, – но проверить нужно.

Сложив пакеты на лавку, он полез в кучу тряпья в углу и извлек черный пластиковый пакет. Бросил его на колени курьеру. Тот раскрыл и пересчитал пачки черно-зеленых купюр. Каждую при этом проверил на "куклу". Водитель не мешал, только слегка улыбнулся уголками губ. Закончив подсчет, курьер подтянул к себе черную сумку, сложил деньги в нее. Прикрыл одеждой и застегнул молнию. Водитель перебросал пакеты в груду тряпья и тоже прикрыл.

– Разбежались?

Курьер кивнул. Водитель открыл двери и спрыгнул на асфальт. Курьер – следом. И в этот миг в глаза им ударил свет.

– Стоять! Ни с места! Работает ОМОН.

Водитель с курьером дернулись, но отскочить не успели. Налетевшие люди в масках закрутили им руки за спины и уткнули лицами в борт автобуса. Один из омоновцев подобрал выроненную курьером сумку, вжикнул молнией. Сдвинув одежду, обнаружил пачки денег. Присвистнул. Тем временем двое заскочили в автобус и стали разбрасывать тряпье в куче. Спустя пять минут все пять белых пакетов легли в ряд на полу у дверей, образовав своеобразный порог.

– Ни х...я себе! – не удержался от эмоций омоновец.

Этот фразу из репортажа, показанного в ночных новостях, вырезали. Видеоряд смонтировали быстро – студия МВД работала профессионально. Новость о захвате крупной партии наркотиков показали и другие каналы. Через три дня на белорусско-литовской границе остановили фуру, следующую транзитом в Россию. Отогнали ее на специальную площадку, где болгаркой взрезали борта прицепа. Из специально оборудованных тайников достали три с половиной центнера первосортного марокканского гашиша. На пакетах стояло клеймо – знак евро и звездочка. Гашиш везли российским потребителям.

Подобные репортажи накануне и в последующие дни прошли по телевидению многих стран. Вес изъятых наркотиков исчислялся в центнерах и тоннах. Руководители полиций, стоя перед телекамерами, довольно щурились и рапортовали об успехах подчиненных им подразделений. Но более всего шуму наделал один случай.

Военно-транспортный самолет США С-130 выполнял рейс из Афганистана по маршруту Баграм – военная база Рамштайн в Германии. Вследствие политических трений с Россией маршрут проходил над территориями Туркменистана, Азербайджана, Грузии и частью нейтральных вод Черного моря. Над морем у самолета и случилась неприятность: по неизвестной причине вышли из строя навигационные приборы. Затем, один за другим, стали отказывать двигатели. Экипаж подал сигнал бедствия и принял решение садиться воду – погода позволяла. Приводнение тяжелой машины прошло успешно – военные пилоты США зря хлеб не едят. Подняв тучу брызг, транспортник замер и закачался на волнах. Экипаж выбросил через боковые двери спасательные плоты и перебрался на них. Оставалось ждать помощи, и та появилась – на горизонте возник корабль. На большой скорости направился к терпящим бедствие людям. Командир не успел толком обрадоваться, как различил на корме сторожевика Андреевский флаг. Каким образом русский корабль оказался неподалеку? Что он делал в нейтральных водах? Ответов не было. Командир оглянулся на самолет: тот не собирался тонуть. Болтался на волнах, словно поплавок, если, конечно, бывают поплавки весом в 70 тонн.

Ветром плоты отнесло, вернуться к самолету командир не успевал. Тем временем подошел русский сторожевик. С него сбросили шлюпки, одна из которых и подобрала экипаж. Другие подскочили к самолету, матросы полезли внутрь. Командир С-130 пытался протестовать, говоря, что это собственность США, но ему ответили, что в самолете могли остаться пассажиры. Несмотря на заверения американца, что пассажиров нет, а экипаж самолета в наличии, ему не поверили. Людей в С-130, действительно, не нашли, зато обнаружили контейнер, который русские вскрыли. Его содержимое произвело на офицеров и матросов неизгладимое впечатление. Настолько, что они перевезли груз на сторожевик. Работали в темпе – в самолет поступала вода, он потихоньку тонул. Операцию снимали операторы. Как заметил командир самолета, профессиональными камерами.

В Севастополе корабль со спасенными встретили журналисты. Их камеры запечатлели хмурые лица американцев. Но куда большее внимание журналистов привлек их груз. Центнеры первосортного афганского героина – это вам не баран чихнул. Новость мгновенно разлетелась по мировым СМИ. США заявили протест, упирая на незаконность действий российской стороны: та не имела права досматривать американский самолет. В ответ им сообщили, что моряки действовали в соответствии с международными правилами. Спасали экипаж потерпевшего катастрофу самолета и его груз. Все это Россия готова передать американской стороне в официальной обстановке в присутствии представителей прессы, которые смогут задать американским пилотам интересующие их вопросы. В частности, откуда в С-130 героин? И зачем военный самолет вез его в Европу?

От груза и журналистов американцы отказались, забрав экипаж без шума. Представитель Госдепартамента заявил, что героин, обнаруженный в самолете, был захвачен американской армией в ходе боя с афганскими моджахедами и переправлялся в Европу для демонстрации успехов в борьбе с наркомафией. Его ехидно спросили: почему героин не показали в Афганистане? Там тоже есть журналисты. Захваченные наркотики уничтожают на месте. Везти их за тысячи километров нужды нет... Внятного ответа журналисты не услышали. Американские телеканалы усиленно распространяли официальную версию, в США ей поверили, а вот в Европе – увы. У посольств США прошли многочисленные демонстрации. Люди несли плакаты: "Прекратите убивать наших детей!" и позабытый: "Yankee go home!". Отношения с союзниками у США обострились. Руководители европейских стран готовы терпеть многое, даже прослушивание их телефонов американцами, но поставку наркотиков... Избиратели подобного не прощают. Президенты и премьер-министры разразились гневными высказываниями. Многие грозили пересмотром сотрудничества в военной области. Скандал кипел несколько дней, что дало журналистам повод окрестить февраль "черным месяцем наркомафии".

На фоне этого шума потерялись куда более значимые события. Непонятным образом с тайных счетов наркосиндикатов исчезли миллиарды долларов. Взятые за интимные места, банкиры лепетали, что они не виноваты. Деньги со счетов перевели путем удаленного доступа их владельцы, сообщив при этом необходимые пароли. Показывали распечатки и демонстрировали логи. На вопрос, куда перевели средства, сообщали номера счетов в таких же оффшорах. Попытки узнать, кто их открыл, успеха не принесли: это сделали дистанционно. Получив деньги, владельцы счетов перевели их в другие банки. В какие, узнать не удалось: в компьютерах данные не сохранились. Исчезло все до последнего лога. Банкиры разводили руками и клялись, что ничего не понимают: подобного никогда не было. Эта оплошность стоила некоторым из них жизни. Их, впрочем, не жалели. Работаешь на мафию – будь готов нести кару.

Удивительно, но одновременно тысячи благотворительных обществ по всему миру получили щедрые пожертвования. Причем, отправители средств не искали популярности. Наоборот, просили не сообщать их имен, ссылаясь на христианские традиции. Благотворительный дождь пролился и на территории России, Беларуси, ряда других постсоветских стран. Помощь получали семьи, собиравшие деньги на лечение детей, больницы, детские дома, школы, приюты бомжей и бездомных животных. При этом благотворители обещали денег еще – при условии, что информация о них не пойдет в массы. Получатели навстречу пошли. Деньги стимулируют хранить тайну куда лучше подписок о неразглашении.

"Черный февраль" привел к всплеску преступности. Наркотики вздорожали, потребители отправились добывать деньги. Воровали, грабили, совершали разбойные нападения. С этим справились. Наркоманы в отличие от мафиози – преступники неумелые, так что ловили их быстро. Многие обратилась за помощью в медицинские центры. Это ухудшило статистику, но оздоровило общество. Ненадолго, конечно, но хоть так.

На фоне этих событий новость о необычных батареях. На нее не обратили внимания. Чего ждать от маленькой, бедной страны, сохранившей пережиток советских времен – Академию наук? Многие республики бывшего СССР их закрыли. Дескать, не нужны. Науку в развитых странах двигают университеты. Транснациональные корпорации выделяют на это средства. Лауреаты Нобелевской премии тому пример. Правда, с наукой на постсоветском пространстве не заладилось. Университеты не демонстрировали открытий, транснациональные корпорации финансировать их не хотели. Олигархи, приватизировавшие предприятия СССР, в науку не вкладывались. Эксплуатируя на износ доставшееся оборудование, покупали яхты и виллы на Лазурном берегу Франции. В такой ситуации изобрести нечто новое, сделав революционное открытие в физике? Не смешите наши модельные туфли! Их цена сравнима с годовым доходом русского ученого. Настоящий талант за такие деньги не работает.

***

Демонстрация изобретения шла по обычной схеме. Президенту показали стеклянные батареи, он подержал их в руках, заметив, что они маленькие и не тяжелые. Затем сел за руль легкового электромобиля и сделал круг по площадке. Посидел в кабине электробуса, но ездить на нем не стал. Под прицелом телекамер произнес небольшую речь о роли изобретения для белорусской экономики. Похвалил ученых и производственников, раздал ценные указания руководителям, ответил на заранее подготовленные пресс-службой и распределенные среди журналистов вопросы.

После того как те удалились, состоялось совещание в узком кругу. Присутствовали: президент, вице-премьер, министр промышленной политики, президент Академии наук, директор Института кристаллографии и председатель комитета госконтроля. На последнего участники совещания посматривали настороженно: с чего он тут? Президент выслушал доклады и предложения с невозмутимым лицом. Перед телекамерами он позволял себе эмоции: радостные или гневные – в зависимости от ситуации, но здесь в этом не было нужды. Когда последний докладчик сел, президент посмотрел на вице-премьера.