Текст книги "Долг выполнен. Я ухожу (СИ)"

Автор книги: Анастасия Вежина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Глава 14

Будильник звонит в половине седьмого. На кухне открываю список дел: смена в больнице и два частных вызова вечером. Денег снова нужно больше – Маше форма на олимпиаду, Пете учебники, Алёшке зимние сапоги.

– Лёш, ты уже встал? – На кухню выходит Ольга в халате, растрёпанная и сонная.

– Рано сегодня. Много работы.

– Опять частные вызовы?

– Двое записались. Зарплаты в больнице не хватает на всё.

Она подходит, обнимает меня со спины.

– Ты и так уже замотался. Когда последний раз нормально спал?

– Сплю нормально.

– Пять часов – это не нормально.

Поворачиваюсь к ней. В глазах беспокойство.

– Оля, деньги сами себя не заработают. У детей потребности, у дома нужды.

– Я знаю. Просто боюсь, что ты перегоришь.

– Не перегорю. Я сильный.

– Все мужчины так говорят. А потом падают, и никто их не может поднять.

Целую её в лоб, наливаю себе кофе.

– Не упаду. А сегодня после работы заеду к Василию Петровичу – он руку повредил. Хорошо платит.

– Лёша, может, хватит уже подработок? Мы не бедствуем.

– Не бедствуем, но и не процветаем. Хочу, чтобы дети ни в чём не нуждались.

– Они не нуждаются в деньгах. Они нуждаются в папе, который не валится с ног от усталости.

Допиваю кофе, собираюсь на работу. В прихожей натягиваю куртку, проверяю медицинскую сумку.

– Лёш, – Ольга подходит, поправляет мне воротник, – только не переработай. Дети вечером хотят с тобой в шашки поиграть.

– Постараюсь пораньше вернуться.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Но уже знаю, что не сдержу обещание. После Василия Петровича ещё один вызов – к Антонине Фёдоровне, у неё давление скачет. Домой попаду не раньше одиннадцати.

Выхожу в холодное утро. Машина не хочет заводиться – аккумулятор подсел. Минут пять возюсь с проводами, руки коченеют на морозе. Наконец мотор ожил, можно ехать.

По дороге в больницу думаю о вчерашнем дне. Пикник с Ольгой был хорошим – близость, страсть, ощущение счастья. Но сегодня снова будни, снова работа, снова деньги, деньги, деньги.

С Мариной так не было. Она зарплату учительницы получала, я врачебскую – хватало на жизнь. Не богато, но стабильно. А здесь – трое детей, хозяйство, постоянные траты.

Хотя разве дело в деньгах? Может, дело в том, что я опять впрягся в ту же тележку, только лошадей стало больше?

Рабочий день в больнице проходит как обычно – приём пациентов, обход, консультации. К обеду накапливается усталость – вчера лёг поздно, встал рано. Глаза слипаются над медкартами.

В ординаторской делю обед с Татьяной Ивановной. Она молча наблюдает, как я клюю носом над бутербродом.

– Алексей Петрович, когда вы последний раз высыпались?

– Высыпаюсь нормально.

– Вижу, как высыпаетесь. Глаза красные, руки дрожат.

– От кофе дрожат.

– От переутомления. Сколько часов работаете в сутки?

Считаю в уме. Больница – восемь часов. Вчера два частных вызова – ещё четыре. Дорога туда-обратно – час. Итого тринадцать часов.

– По-разному. Кому-то нужна помощь – не откажешь.

– Алексей Петрович, вы не железный. Организм не выдержит такого темпа.

– Выдержит. Нужно просто правильно распределять силы.

– Зачем вам столько денег? Дом не ваш, дети не ваши.

Смотрю на неё удивлённо. Татьяна обычно деликатная, а тут прямо в лоб.

– Дети теперь мои. Я их люблю.

– Любите или пытаетесь заслужить их любовь?

– В чём разница?

– В том, что любовь дают просто так. А заслуживают работой, деньгами, жертвами.

Встаю из-за стола, выбрасываю остатки бутерброда.

– Татьяна Ивановна, у меня нет времени на философию. Пациенты ждут.

– Подождите. – Она берёт меня за руку. – Алексей Петрович, я вас как женщина предупреждаю. Если будете вкладывать в отношения только деньги и усилия, а взамен получать только благодарность – долго не протяните.

– А что должен получать взамен?

– То же, что отдаёте. Заботу, внимание, любовь без условий.

– Они меня любят…

– За что любят? За то, что проблемы решаете? Или за то, что вы есть?

Не отвечаю, потому что сам не знаю. Любят ли меня дети Ольги просто так или потому, что я заменяю им отца? Любит ли меня сама Ольга или то, что я для неё делаю?

– Подумайте об этом, – говорит Татьяна, выходя из ординаторской.

А я остаюсь один со своими мыслями. И почему-то вспоминается Марина. Она меня любила просто за то, что я есть. По крайней мере, первые годы. Потом, конечно, любовь превратилась в привычку, но основа была искренней.

В половине седьмого заканчиваю в больнице, еду к Василию Петровичу. Он местный фермер, держит небольшое хозяйство – коров, свиней, птицу. На прошлой неделе неудачно упал, повредил плечо.

Дом у него добротный, новый. Встречает жена – Галина Ивановна, женщина лет пятидесяти.

– Доктор, проходите! Василий в комнате лежит, всё стонет.

– Как дела с плечом?

– Болит сильно. Руку поднять не может, работать не может. А скотина сама себя не покормит.

Захожу в комнату. Василий Петрович лежит на кровати, левая рука в самодельной повязке.

– Как самочувствие?

– Плохо, доктор. Болит так, что спать не могу.

Осматриваю плечо, проверяю подвижность сустава. Ничего критичного – растяжение связок, небольшой отёк.

– Будет новокаин ставить? – спрашивает он.

– Поставлю. Но главное – покой. Никаких нагрузок неделю.

– Какой покой? У меня хозяйство!

– Хозяйство подождёт. Здоровье важнее.

Делаю укол, бинтую плечо. Василий Петрович сразу чувствует облегчение.

– Спасибо, доктор. Сколько с меня?

– Две тысячи.

– Мало берёте. В городе за такое втрое больше просят.

Он достаёт из тумбочки конверт, отсчитывает купюры. Деньги хрустящие, новые – с утренней выручки за молоко.

– Василий Петрович, а как у вас дела? Хозяйство приносит доход?

– Приносит. Не сказать что богатство, но жить можно. Молоко сдаём, яйца, мясо. Галка в городе торгует – хорошо покупают.

– А раньше чем занимались?

– Я в колхозе работал зоотехником. Галка – дояркой. Когда всё развалилось, решили своё дело начать.

– Не жалеете, что ушли из колхоза?

– Поначалу жалел. Зарплата была стабильная, пусть небольшая. А тут – сам себе хозяин, но и риск больше. То корма подорожают, то цены на молоко упадут.

– А сейчас как?

– Сейчас привыкли. Да и деньги лучше, чем в колхозе было. – Он прячет оставшиеся деньги в конверт. – А вы как, доктор? Говорят, семью сменили?

В посёлке все всё знают. Кто-то видел меня с детьми Ольги, кто-то с ней самой. Теперь обсуждают за чаем.

– Да, сменил.

– И как оно – с чужими детьми жить?

– Хорошо. Дети хорошие.

– А своя дочка как к этому отнеслась?

– Не очень хорошо.

Василий Петрович кивает понимающе.

– Трудное это дело – семью менять. Я вот Галку с восемнадцати лет знаю, сорок лет вместе. Привык уже, как к собственной руке. А вы начинаете заново, в зрелом возрасте.

– Ничего, справляюсь.

– Дай бог, дай бог. Только смотрите, не перетрудитесь. Слышал, подработки берёте. Оно, конечно, деньги никому не помешают, но здоровье дороже.

Собираю инструменты, прощаюсь. На улице уже темно, холодный ноябрьский ветер пронизывает насквозь. Сажусь в машину, еду к следующему пациенту.

По дороге думаю о словах Василия Петровича. «Сорок лет вместе, привык как к собственной руке.» А я не привык к Марине за двадцать пять лет. Или привык, но это стало проблемой, а не благом?

С Ольгой всё по-другому. Каждый день – открытие, каждый вечер – неизвестность. Интересно, но утомительно. С Мариной было предсказуемо – она всегда знала, что скажет, как поступит. Скучно, зато спокойно.

Может, Татьяна права – я пытаюсь заслужить любовь работой и деньгами? А что будет, если устану, если больше не смогу столько вкладывать?

К Антонине Фёдоровне приезжаю в половине девятого. Она местная пенсионерка, одинокая, живёт в маленьком домике на окраине. Давление скачет уже несколько лет, но в больницу ехать не хочет.

– Доктор, спасибо, что приехали! – встречает меня на пороге. – Голова так болит, думала, лопнет.

– Когда давление поднялось?

– Ещё утром почувствовала. Но думала, само пройдёт.

Измеряю давление – 180 на 110. Действительно высокое.

– Антонина Фёдоровна, таблетки принимали?

– Принимала, но не помогают. Может, старые уже?

Смотрю на упаковку – препарат просроченный на полгода.

– Нужны новые таблетки. И укол сделаю, чтобы быстрее подействовало.

Ставлю капельницу, жду, пока давление снизится. Антонина Фёдоровна рассказывает о своей жизни – муж умер пять лет назад, детей нет, живёт на пенсию.

– А вы как, доктор? Слышала, женились заново?

– Не женился пока. Просто… живём вместе.

– А сколько у неё детей?

– Трое.

– Ой, много. Наверное, тяжело вам – сразу трое приёмных.

– Справляюсь.

– А деньги как? Говорят, вы теперь подработки берёте, чтобы всех содержать?

– Подработки беру.

– Понятно. Оно и правильно – мужчина должен семью кормить. Только смотрите, здоровье не подорвите. У нас в посёлке один такой был – Михаил Степанович. Тоже вторую семью завёл, детей кормить надо было. Работал день и ночь, а в пятьдесят два года инфаркт случился.

– Что с ним стало?

– Умер. Остались две семьи без кормильца.

Неприятная история. Но я не Михаил Степанович. У меня здоровье крепче.

Давление снижается до нормы. Антонина Фёдоровна чувствует себя лучше.

– Спасибо вам, доктор. Сколько с меня?

– Тысячу пятьсот.

– Много ли, мало ли, а здоровье дороже.

Она достаёт из старого кошелька мятые купюры, отсчитывает нужную сумму. Деньги пахнут нафталином и старостью.

– Антонина Фёдоровна, может, всё-таки в больницу съездим? Обследуемся как следует?

– Зачем? Вы же хорошо лечите. И дома лучше – стены родные.

Прощаюсь, выхожу в ночь. Ветер усилился, начинает накрапывать мелкий дождь. Сажусь в машину, подсчитываю заработок за день – три с половиной тысячи. Неплохо.

Но почему-то радости нет. Только усталость и желание поскорее оказаться дома.

По дороге домой заезжаю в круглосуточный магазин. В очереди встречаю Ивана Зайцева. Он трезвый, в чистой куртке, держит пакет молока.

– А знаете, доктор, чем ваши подработки на мою бутылку похожи? – спрашивает он. – За них тоже платишь не только здоровьем. Я заплатил семьёй. А вы чем?

Ответа у меня нет. Иван кивает, будто и не ждал, и выходит. До дома его вопрос не отпускает: сколько ещё работы нужно взять, чтобы доказать семье собственную ценность?

Хотя… когда в последний раз я мог сказать «нет» частному вызову? Когда отказался от лишней тысячи?

Домой приезжаю в половине одиннадцатого. Дети уже спят, Ольга читает в спальне. Увидев меня, откладывает книгу.

– Как дела? Много заработал?

– Три с половиной. Неплохо.

– А как пациенты?

– Обычные. Плечо, давление.

Раздеваюсь, иду в ванную. Смываю с себя усталость дня, больничные запахи. В зеркале – знакомое лицо, но какое-то осунувшееся.

Возвращаюсь в спальню. Ольга уже выключила свет, лежит под одеялом.

– Лёш, иди сюда. Соскучилась.

Ложусь рядом. Ольга придвигается ближе и молча накрывает мою ладонь своей.

– Как ты устал…

– Ничего, не смертельно.

– Может, хватит подработок на сегодня? Побудем вместе?

– Хватит. Завтра выходной.

– Вот и хорошо. – Она целует меня в шею. – А я тебя ждала.

– Долго ждала?

– Весь вечер. Дети спрашивали, когда папа придёт. Пришлось их без сказки укладывать.

Поворачиваюсь к ней, обнимаю. Она тёплая, мягкая, пахнет домом и близостью.

– Прости. Завтра обязательно сказку расскажу.

– Не завтра. Сейчас.

– Сейчас?

– Мне сказку расскажи. Про нас.

Она прижимается ближе, и усталость дня отступает. Есть только её тело рядом с моим, её губы, её тихие стоны в темноте спальни. Мы сплетаемся в объятиях, забывая о времени, о деньгах, о завтрашних заботах.

После лежим молча, слушаем, как за окном шумит ветер.

– Лёша, – шепчет она, – а правда, что ты счастлив?

– Правда.

– А не тяжело – столько работать?

– Не тяжело. Для семьи не тяжело.

– Для семьи… А для себя?

– Я и есть часть семьи.

Она молчит, потом тихо:

– Иногда мне кажется, что ты работаешь не для нас. А чтобы заглушить что-то внутри.

– Что заглушить?

– Не знаю. Может, вину. Может, сомнения.

Не отвечаю, потому что не знаю, что ответить. Может, она и права. Может, я действительно заглушаю работой то, о чём не хочу думать.

Ольга засыпает у меня на плече. А я лежу в темноте и думаю о прошедшем дне. Три с половиной тысячи заработал. Хорошие деньги. Завтра можно Маше форму купить, Пете учебники.

Но почему так пусто внутри?

Вспоминаю Марину. С ней такого не было. Она никогда не просила заработать больше, не требовала жертв. Довольствовалась тем, что есть. Было скучно, но спокойно. Было предсказуемо, но стабильно.

А здесь всё время нужно что-то доказывать, зарабатывать, быть героем. Устаю уже от роли спасителя.

Утром за завтраком считаю заработанные деньги. Дети завтракают, болтают о школьных делах. Ольга наливает кофе, рассказывает планы на день.

– Лёш, а можно сегодня съездим в город? Маше форму купим, Пете учебники?

– Конечно. Денег хватит.

– А может, и себе что-нибудь купим? Давно ничего нового не покупали.

– Посмотрим.

Алёшка забирается ко мне на колени, смотрит на деньги в моих руках.

– Дядя Лёша, а зачем столько денег?

– Чтобы вам всё покупать. Игрушки, одежду, сладости.

– А если денег не будет?

– Будут. Я буду работать.

– А если не сможешь работать?

– Смогу.

– А если заболеешь?

Я не отвечаю сразу. Что будет, если однажды я заболею или просто больше не смогу тянуть?

– Не заболею, тёзка.

– А если всё-таки заболеешь?

– Тогда мама будет работать.

Ольга смеётся:

– Какой ты серьёзный, Алёшка! Папа здоровый, сильный. Не заболеет.

Но Алёшка продолжает смотреть на меня серьёзными глазами:

– А если заболеешь и денег не будет, ты всё равно с нами останешься?

Молчу. Хороший вопрос. Останусь ли я с ними, если не смогу быть добытчиком и кормильцем?

– Конечно, останусь.

– Правда?

– Правда.

Обещание произношу уверенно, хотя впервые понимаю, что не умею отделять любовь от способности содержать семью.

Глава 15

Глава 15

Шестого января просыпаюсь от запаха хвои и детского смеха. В гостиной стоит небольшая ёлочка – Ольга вчера принесла с рынка, дети всей гурьбой украшали игрушками из картона и фольги.

– Дядя Лёша, вставай! – В спальню врывается Алёшка с самодельной звездой в руках. – Мы ёлку нарядили!

– Красивую?

– Самую красивую! Иди смотри!

Встаю, иду в гостиную. Действительно красиво – маленькая пушистая ёлочка, украшенная детскими поделками. Под ней уже лежит несколько подарков в цветной бумаге.

– Нравится? – Ольга выходит из кухни с чашкой кофе.

– Очень. А подарки откуда?

– Дети вчера тайком готовили. Для тебя, для меня, друг для друга.

Маша и Петя стоят рядом с ёлкой, гордо смотрят на своё творение.

– Папа, а ты подарки приготовил? – спрашивает Маша.

– Конечно. Вечером дарить буду.

– А что подаришь?

– Сюрприз.

Пью кофе, смотрю на радостные лица детей. Они так просто умеют быть счастливыми – ёлочка, несколько самодельных игрушек, и праздник готов.

– Ольга, а что, если пригласить на Рождество… гостей?

– Каких гостей?

– Катю. И Марину.

Она замирает с чашкой в руках.

– Ты серьёзно?

– Серьёзно. Праздник же. Рождество – время прощения.

– Лёша, а они согласятся? После всего, что произошло?

– Не знаю. Но попробовать можно.

Ольга молчит, обдумывает предложение. Дети прислушиваются к разговору.

– Папа, а кто такие Катя и Марина? – спрашивает Петя.

– Катя – это моя дочь. А Марина – её мама.

– Твоя бывшая жена? – уточняет Маша.

– Да.

– И они к нам в гости придут?

– Если захотят.

Алёшка забирается ко мне на колени.

– А они меня полюбят?

– Конечно, полюбят. Ты же хороший мальчик.

– А если не полюбят?

– Тогда будет их потеря, – смеётся Ольга, целуя его в макушку.

Допиваю кофе, иду к телефону. Нужно позвонить Кате. Давно с ней не разговаривал – с сентября, после того визита к Марине.

Набираю номер. Отвечает не сразу.

– Алло?

– Катюш, это я. С праздником тебя.

– Спасибо, пап. И тебя тоже.

В голосе дочери осторожность, но не холодность. Может, время лечит раны.

– Катя, я хотел предложить… Может, приедете сегодня к нам? На Рождество?

– К вам?

– Да. К нам с Ольгой и детьми. Празднично отметим, познакомитесь.

– Пап, я не знаю… А мама? Её тоже приглашаешь?

– Конечно. Хочу, чтобы мы все вместе были. Хотя бы в праздник.

Катя молчит долго. Слышу, как она с кем-то шепчется – наверное, с Мариной.

– Хорошо, пап. Приедем. На часик-другой.

– Правда? Спасибо, солнышко!

– Только… пап, мама переживает. Боится, что будет неловко.

– Не будет неловко. Мы взрослые люди.

– Хорошо. Часам к четырём подъедем.

– Отлично. Жду вас.

Кладу трубку. Ольга ждёт объяснения.

– Ну?

– Приедут. Часам к четырём.

– Ой… – Она прижимает ладони к щекам. – А что готовить? Что подавать? У нас же ничего особенного нет!

– Не волнуйся. Главное не еда, а то, что мы вместе будем.

– Лёша, а вдруг они… не понравятся друг другу? Дети, я имею в виду?

– Дети всегда находят общий язык.

– А взрослые?

– Взрослые тоже. Надеюсь.

Но сам не уверен. Что будет, когда встретятся моя бывшая и нынешняя жизнь? Как отреагируют дети друг на друга? Выдержу ли сам это напряжение?

– Ладно, – решительно говорит Ольга, – начинаю готовиться. Дети, помогать будете?

– Будем! – хором отвечают Маша, Петя и Алёшка.

И дом превращается в муравейник. Ольга достаёт из холодильника курицу, начинает готовить салаты. Дети наводят порядок, украшают комнату. Я еду в магазин за вином и сладостями.

В магазине встречаю знакомых – все с праздничными покупками, все спешат домой к семьям. А я покупаю подарки для двух семей сразу – своей старой и новой.

– Алексей Петрович! – окликает меня продавщица Вера. – С праздником! Как дела семейные?

– Спасибо, Вера. Всё хорошо.

– А правда, что сегодня бывшая жена к вам в гости едет?

Удивляюсь. Откуда знает?

– А Катя ваша утром заезжала, продукты покупала. Рассказала, что к папе в гости собираются.

В посёлке действительно все всё знают.

– Правда. Рождество же – время примирения.

– Дай бог, дай бог. Семья – это святое.

Покупаю вино, конфеты, игрушки для детей Ольги. И отдельно – шарф для Кати, духи для Марины. Может, глупо дарить подарки бывшей жене, но сегодня особенный день.

Возвращаюсь домой. Дом преобразился – на столе белая скатерть, лучшая посуда, свечи. Пахнет запечённой курицей и хвоей.

– Как красиво! – восхищаюсь.

– Стараемся, – улыбается Ольга. – Хочу, чтобы у твоей семьи остались хорошие воспоминания.

– Это и твоя семья тоже. Теперь мы все одна семья.

– Посмотрим. Как сложится.

В четыре часа к дому подъезжает знакомая машина. Сердце начинает колотиться – вот они, два мира моей жизни сейчас встретятся.

Из машины выходит Катя – в новой куртке, с пакетом подарков в руках. За ней – Марина. Выглядит лучше, чем в ноябре. Причёсана, накрашена, в праздничном платье.

Встречаю их у калитки.

– С праздником! – обнимаю Катю.

– И тебя, пап.

– Здравствуй, Марина.

– Здравствуй, Алексей.

Неловкое рукопожатие. Но без враждебности.

– Проходите в дом. Дети ждут.

Заходим в гостиную. У ёлки стоят Ольга с детьми – нарядные, улыбчивые, но напряжённые.

– Катя, Марина, знакомьтесь – это Ольга, Маша, Петя и Алёшка.

– Здравствуйте, – говорит Катя, протягивая руку Ольге.

– Очень приятно, – отвечает Ольга. – Алексей так много о вас рассказывал.

– Надеюсь, хорошего, – улыбается Марина.

– Только хорошего.

Дети Ольги жмутся ко мне, смущаются. Алёшка прячется за мои ноги.

– Не стесняйтесь, – смеётся Катя. – Я не кусаюсь.

– А вы правда Лёшина дочка? – спрашивает Маша.

– Правда.

– А почему не живёте с нами?

– Потому что у меня институт в городе. А здесь далеко ездить.

– Понятно. А мы Лёшу папой зовём. Можно?

Катя переводит взгляд с меня на детей.

– Конечно, можно. Он же хороший папа.

– Самый хороший! – подхватывает Алёшка, выглядывая из-за моих ног.

Лёд тронулся. Дети начинают общаться, взрослые расслабляются.

– Садитесь за стол, – приглашает Ольга. – Всё готово.

Рассаживаемся. Я во главе стола, справа – Ольга с детьми, слева – Катя с Мариной. Две семьи по разные стороны, а я посередине.

– Давайте тост скажем, – предлагаю, наливая вино. – За Рождество. За то, что мы сегодня вместе.

– За семью, – добавляет Ольга.

– За прощение, – тихо говорит Марина.

Чокаемся. Дети пьют компот, взрослые вино. Атмосфера постепенно теплеет.

– А у нас дома колядки петь умеют, – говорит Маша Кате.

– Правда? А какие?

– Разные! Хотите, споём?

– Конечно!

Дети Ольги встают из-за стола, начинают петь рождественскую песенку. Голоса тонкие, чистые. Катя слушает, улыбается. Марина тоже растрогана.

– Какие талантливые, – шепчет она мне.

– Хорошие дети.

– Видно. Ты их любишь?

– Люблю.

– А они тебя?

– Кажется, да.

Марина кивает, пьёт вино.

– И как это – быть отцом сразу для троих?

– По-разному. Иногда тяжело, иногда радостно.

– Понимаю.

Дети заканчивают колядку, садятся за стол. Катя достаёт подарки из пакета.

– Это вам всем. С Рождеством.

Дарит Маше красивую ручку, Пете книжку, Алёшке машинку. Ольге – коробку конфет.

– Спасибо большое! – радуются дети.

– Не за что. Вы хорошие.

Я тоже раздаю подарки. Детям Ольги – игрушки, которые покупал в магазине. Кате – шарф, который выбирал специально. Ольге – серьги, которые давно обещал купить.

– А это тебе, – протягиваю Марине коробочку с духами.

– Мне? – удивляется она. – Зачем?

– Рождество. Никто не должен остаться без подарка.

Марина открывает коробочку, нюхает флакончик.

– Спасибо. Очень красивые.

– Пользуйся на здоровье.

Ольга смотрит на эту сцену с лёгкой ревностью, но ничего не говорит.

Ужинаем, разговариваем. Катя рассказывает про институт, Марина – про работу в школе. Дети Ольги делятся школьными новостями. Постепенно все привыкают друг к другу.

– А знаете, что мне нравится? – говорит Марина. – Как дети к Алексею относятся. Видно, что искренне любят.

– Он у нас самый лучший папа, – подтверждает Алёшка.

– А у меня тоже самый лучший, – улыбается Катя.

– Получается, он лучший для всех, – смеётся Ольга.

– Получается так.

Сижу и думаю: а ведь это правда. Для всех них я хороший отец. Просто не всегда могу быть рядом со всеми одновременно.

После ужина дети идут играть в детскую – Катя присоединяется к ним, показывает какую-то игру на телефоне. А мы с Ольгой и Мариной остаёмся на кухне.

– Хорошие у тебя дети, – говорит Марина Ольге.

– Спасибо. Воспитываю как умею.

– Видно, что с любовью. И дом уютный.

– Стараюсь. Хочу, чтобы всем было хорошо.

– А Алексей помогает?

– Помогает. Очень много работает для нас.

Марина всматривается в моё лицо.

– Лёша, – говорит она тихо, – можно с тобой поговорить? Наедине?

– Конечно.

Выходим на крыльцо. На улице мороз, но безветрие. Звёзды яркие, воздух чистый.

– Ты счастлив здесь? – спрашивает Марина.

– Да. А что?

– Просто хочу знать. Того ли ты искал, когда от нас ушёл?

– Думаю, да.

– Не думаешь – знаешь?

Молчу. Хороший вопрос. Знаю ли я, что счастлив? Или просто убеждаю себя в этом?

– Марин, зачем эти вопросы?

– Потому что вижу – ты устал. Так же, как уставал дома, в последние годы.

– Не устал…

– Устал, Лёша. Глаза такие же, как тогда. Лицо осунувшееся. Ты опять везёшь всю семью на себе.

– Это нормально для мужчины.

– Нормально, если есть силы. А если сил нет?

– Есть силы.

Марина подходит ближе, касается моего лица ладонью.

– Лёша, я не прошу тебя вернуться. Не предлагаю ничего. Просто скажу как человек, который тебя знает двадцать пять лет – ты повторяешь те же ошибки.

– Какие ошибки?

– Пытаешься заслужить любовь жертвами. Работой, деньгами, постоянной отдачей. А любовь нельзя заслужить. Её можно только принять или не принять.

Слова бьют точно в цель. Да, я действительно пытаюсь заслужить любовь детей Ольги. Доказать, что достоин быть их отцом.

– Может, ты и права. Но я не знаю, как по-другому.

– А попробуй просто быть собой. Не героем, не спасителем. Собой.

– А если не полюбят?

– Тогда это не твои люди. Но если полюбят – будет настоящая любовь, а не благодарность за услуги.

Мы стоим на крыльце, дышим морозным воздухом. Из дома доносятся детские голоса, смех.

– Марин, а ты… ты простила меня?

– Простила.

– За всё?

– За всё. Я поняла – ты не мог по-другому. Задыхался в наших отношениях, а я не видела.

– Не видела или не хотела видеть?

– Наверное, не хотела. Боялась что-то менять.

– А сейчас?

– Сейчас изменилась. Стала сильнее. Независимее.

– И не жалеешь, что не попыталась нас спасти?

– Жалею. Но понимаю – спасать нужно было раньше, до того как всё умерло.

Дверь открывается, на крыльцо выходит Катя.

– Пап, мам, что вы тут делаете? Замёрзнете же!

– Разговариваем, – улыбается Марина. – Иди в дом, мы сейчас.

– Хорошо разговаривается?

– Хорошо, дочка.

Катя уходит обратно в дом.

– Лёша, мне пора, – говорит Марина. – Спасибо за праздник. Было очень хорошо.

– И тебе спасибо, что пришла.

– А твоя Ольга хорошая женщина. И дети замечательные.

– Да.

– Только береги себя. Не сгори на этом счастье.

– Не сгорю.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Идём в дом. Катя собирается, благодарит Ольгу за ужин, прощается с детьми.

– Приезжайте ещё, – приглашает Маша.

– Обязательно приедем, – обещает Катя.

Провожаю их до машины. Катя обнимает меня на прощание.

– Спасибо, пап. Было здорово.

– И мне тоже.

– А дети у Ольги правда хорошие. Повезло тебе.

– Повезло.

– Только не забывай о нас совсем. Мы тебя тоже любим.

– Не забуду, солнышко.

Марина садится в машину, но перед тем как закрыть дверцу, оборачивается ко мне.

– Лёша, последний вопрос.

– Какой?

– Счастлив ли ты по-настоящему, Алексей? Или это просто подарок на один праздник?

Дверь закрывается, машина отъезжает. А её вопрос эхом звучит в голове – как колокольчик в морозном воздухе.

Возвращаюсь в дом. Ольга убирает со стола, дети готовятся ко сну.

– Как прошло? – спрашивает она.

– Хорошо. Всем понравилось.

– И мне понравилось. Катя очень милая девочка. И Марина… не такая, как я себе представляла.

– А какой представляла?

– Не знаю. Злой, наверное. Обиженной. А она спокойная, мудрая.

– Да, она изменилась.

– К лучшему?

– К лучшему.

Ольга подходит ко мне, обнимает.

– Лёша, а что она тебе на крыльце говорила?

– О жизни говорила. О том, что нужно беречь то, что имеешь.

– Хороший совет.

– Хороший.

Укладываем детей спать. Алёшка в восторге от подарков, особенно от машинки, которую подарила Катя.

– Дядя Лёша, а Катя ещё приедет?

– Приедет, тёзка.

– А мы к ней в гости поедем?

– Может быть, поедем.

– Хорошо. Она добрая. И красивая. Похожа на тебя.

– Похожа.

– Значит, и я буду похожим, когда вырасту?

– Почему ты будешь похожим?

– Потому что ты мой папа.

Целую его в лоб, укрываю одеялом. Для этого ребёнка я действительно папа. Не биологический, но настоящий.

Ольга быстро засыпает после долгого дня. Я ещё долго лежу рядом и вспоминаю не вопрос Марины, а то, как Катя впервые спокойно разговаривала с детьми.