Текст книги "Вечный сон"

Автор книги: Анастасия Вайолет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Вечная сила

Анэ часто дышит, пытаясь осознать, где находится.

Ночь. Лунный свет. Громко шумит вода, и белая пена с шипением опускается на камни. До щеки долетают ледяные капли – от этого Анэ вздрагивает и озирается по сторонам.

Вдалеке виднеется черная фигура. Анэ тут же бросает пояс и бежит к ней, вперед, спотыкаясь о камни. В лицо бьет жестокий холодный ветер – точно такой же, как и в будущем.

Она не смотрит на луну, не смотрит на море. Только на фигуру отца. Анэ выставляет вперед руки, чтобы оттолкнуть его и убрать от моря, от ритуала, от потухшего костра. И ее тяжелому дыханию вторит легкий плеск волн.

– УХОДИ! – кричит она отцу, рассчитывая, что от ее крика он очнется и убежит.

Но он не двигается.

И чем ближе она подбегает, тем четче видит лежащее рядом тело, на которое падает яркий лунный свет.

Ее собственное тело.

Окровавленное туловище – в коричневой одежде и серой шкуре медведя. Оторванные руки и ноги валяются рядом и припорошены снегом. Лицо закрыто капюшоном.

Седна действительно ее убила.

Седна уже ее убила. А значит, богиня уже поняла, что отец попытался ее обмануть.

Внутренне холодея, Анэ подбегает к отцу и вцепляется в него руками и ногами, держится за его одежду, оттягивает за собой вниз. Бездыханный отец подчиняется и падает. Крича от напряжения, Анэ оттаскивает его тяжелое тело в сторону, подальше от моря, подальше от обугленной древесины.

И тогда происходят сразу два события.

Отец глубоко вдыхает и освобождается от ее хватки. Одной рукой он отталкивает Анэ так сильно, что она всем телом падает на сугроб.

Из моря восстает Седна. Точно такая же, какой Анэ ее видела в Адливуне. Огромная, морщинистая, вся покрытая мертвыми рыбами и кровью. С ее обнаженного тела рекой стекает прозрачная вода.

Отец начинает оглушающе громко петь. Анэ не осмеливается пошевелиться, оставаясь почти полностью скрытой снегом. Седна ревет, огромные волны обрушиваются на берег, покрывая отца, сугробы, черную древесину и саму Анэ. Через мгновение отец начинает оглушительно кричать, костер разгорается сам по себе – и отец одним резким движением бросает в него буковник. Огонь шипит, расширяется и тут же забирает с собой Седну.

Она издает последний истошный вопль и исчезает.

Анэ опоздала.

Отец медленно отходит от костра и садится на снежную землю. Анэ замирает, не в силах пошевелиться. Она неотрывно смотрит на темную фигуру отца, сидящего рядом, и в душе ее разгораются страх, ненависть, желание спрятаться – и одновременно такая жажда мести, что становится тяжело дышать.

Он начинает хрипеть. Сначала тихо – а потом все сильнее и сильнее. Беспомощно машет руками, пытается что-то прокричать… но все заканчивается очень быстро. Несколько биений сердца – и он заваливается набок, не издавая больше ни звука.

Анэ медленно вылезает из сугроба, отряхиваясь от снега. Костер больше не горит. Анэ опускает взгляд – в снегу лежит неподвижное тело отца с широко открытыми глазами.

Она пытается прокрутить в голове все, что происходило во время ритуала и что произошло теперь. Последнее, что она видела тогда перед смертью, – это застывший отец. Затем Седна убила Анэ. И, как видно теперь, отец оставался неподвижен – возможно, целиком захваченный богиней.

А теперь пришла Анэ и его пробудила. И он смог отправить Седну в будущее, спасаясь от ее гнева.

Понимание ложится на нее тяжелым камнем. Бьет по голове и разрывает сердце. Перед глазами восстает образ Седны – огромного кровавого существа, которое прямо сейчас переносится на двести лет вперед, просыпается в Адливуне и понимает, что ее обманули. Перенесли в будущее. Она разозлится на весь мир, выпустит духов, а потом и убьет всех ангакоков.

И начнет все, что Анэ так отчаянно пыталась предотвратить.

По телу проходит дрожь. Сила внутри отчаянно пульсирует, словно пытаясь пробудить Анэ. Но она неподвижно стоит в снегу и смотрит на мертвого отца.

Который умер, перемещая Седну в будущее, – чтобы избежать ее гнева, спрятать куда подальше и оставить свою душу в костях и никогда не попасть в Адливун.

По крайней мере, так он думал.

Анэ медленно подходит к отцу. Нависает над его безжизненным телом. Вспоминает все то, что неизбежно случится: разрушенные дома, погребенные под камнями люди, шрам Апитсуака, девочку в пещере, кровь в ногах Тупаарнак. Во всех подробностях. Она заставляет себя вспоминать, сжимая кулаки и стискивая зубы, вспоминать лицо каждого мертвого человека. Каждый камень, который она опускала на их тела. Багровый дом и череп отца, приказавший ей убить Седну.

И начинает пинать. Сначала легонько, словно проверяя, точно ли отец мертв. Его послушное тело поддается любым ее касаниям.

Чувствуя, что отец точно не причинит ей вреда, Анэ опускается на колени и всю свою силу вкладывает в кулаки. Бьет его по щекам, по плечам, по шее. Очередным ударом она ломает нос, и хруст, прозвучавший после, окончательно заставляет ее потерять остатки прежней Анорерсуак.

Теперь это Анэ. Взрослая и злая. Плохо видя из-за выступивших на глаза слез, Анэ бьет и бьет его по лицу. Превращает лицо в кровавое сломанное месиво. Бьет, пока руки не отказываются подниматься, а кулаки разжимаются сами по себе. Боль, страх и ненависть, копившиеся в ней годами, теперь выходят из тела и освобождают душу.

Перед глазами Анэ восстает не мертвое тело, а строгое, почти свирепое лицо отца, когда тот проводил очередной ритуал. Нависал над больным человеком, который зачастую даже не мог ничего сказать, – и вел его на верную смерть.

Она избила его ради всех, кого он погубил. Ради всех, кто неизбежно умрет или пострадает через двести лет. Ради маленькой Анорерсуак, что боялась и верила.

И когда у нее совсем не остается сил, она ложится рядом с изуродованным телом отца и молча смотрит наверх. Небо все такое же – оно равнодушно смотрит на них свысока, и даже время его никак не изменило. Луна яркая, едва ли не ярче солнца. Анэ закрывает глаза, пытаясь дышать глубоко и часто, но вместо этого лишь дрожит и покрывается мерзкими мурашками.

…Как только Анэ чувствует, что силы вновь наполняют ее тело, она встает. Отряхивается от налипшего на одежду снега и вновь обращается взглядом к отцу. Равнодушно, без единой мысли в голове, хватает его за ноги и медленно оттаскивает к морю.

Руки, которыми она хватает отца, неприятно зудят. Из-под анорака выглядывают розовые шрамы, оставленные Седной. Анэ старается ни о чем больше не думать и просто дотащить тело до моря.

Волны медленно, лениво бьются о камни – так тихо, словно ничего и не произошло. Анэ оставляет там отца, с облегчением наблюдая, как он полностью скрывается под черной водой. На мгновение ей хочется, чтобы так же можно было поступить со шрамами – раз, и скрыть в море, и никогда их больше не видеть.

Анэ отходит к берегу, наклоняется к затухшему костру, поднимает каждую из обугленных деревяшек и отправляет в море – на этот раз просто кидает в воду настолько далеко, насколько хватает сил.

Наконец она подходит к своему разорванному телу. Глядя на беспомощно раскиданные руки и ноги, на покрытое кровью туловище, на черно-серо-багровые шкуры, закрывающие половину ее трупа, она твердо понимает, что не готова отдавать себя морю.

Ему может достаться что угодно – но только не Анорерсуак.

Анэ садится на колени и осторожно прикасается к своей оторванной руке. Тонкой синей ручке, сжатой в кулак. Она кажется такой маленькой, словно детской. Анэ поглаживает руку, проводя пальцами по ледяной коже, с которой еще не стекла вся морская вода. И понимает, что прямо сейчас Анорерсуак лежит на холме, ожидая, когда придут люди и дотащат ее до поселка.

Рука Анэ дотрагивается до холодного посиневшего лица. Хочется погладить эту несчастную, одинокую девочку, обнять ее как можно сильнее – и рассказать, что она обязательно найдет в людях и поддержку, и дружбу, и увидит в них любовь. Что все страшные годы ее детства приведут к чему-то теплому и важному.

Но сказать этого она не может.

Маленькая Анорерсуак заслуживала любви. Заслуживала хоть одного человека, который захотел бы ей помочь.

Тяжело вздохнув, Анэ решает похоронить себя где-то подальше. И следующий час она переносит все останки своего тела, какие может удержать в руках, за самый далекий холм. Руки у нее быстро окрашиваются собственной кровью, что никак не перестает стекать из открытых ран. Под пальцы забиваются кусочки плоти. Мороз скрывает большинство запахов, но невозможно пропустить зловонное дыхание смерти.

Она не хочет хоронить себя со всеми, кто умирал из-за отца. Там, поодаль, у холма, Анэ засыпает свое тело камнями, образуя огромную горку – такую, что со стороны кажется, будто это продолжение горы.

Вытерев со лба капельки пота, Анэ возвращается к месту ритуала и вновь подходит к морю. Опять черные волны, опять белая пена, опять глубокая морская пустота. Наклонившись, она зачерпывает в руку побольше воды и умывает лицо. Ледяная вода мгновенно остужает ее, ускоряет ход мыслей, забирает на себя всю кровь.

Будущее восстает перед Анэ так ясно, как никогда прежде. Если у нее не получилось остановить ритуал – и более того, своим вмешательством она все это и начала, – ей придется сделать все, чтобы Инунек был готов.

Не просто стать ангакоком – а сделать так, чтобы знание за двести лет сохранилось и стало традицией. Чтобы люди верили. Чтобы эту веру не сломило ничто.

Анингаак знал. Он всегда знал, кто такая Анэ и какую роль сыграет в Инунеке, поэтому привел к себе домой и рассказал, что ее ждет дальше. Поэтому Апитсуак сразу увидел в ней возможность убежать из своей жизни – он с самого начала знал, что она пришла из прошлого.

Они все знали – именно потому, что Анэ, оставшаяся здесь и ставшая ангакоком, рассказала им о своем приходе. Теперь это кажется очевидным: чтобы жители Инунека за двести лет не потеряли веру и могли защититься от духов, она сама должна их предупредить.

Будущее складывается в одну ясную картинку, и тело Анэ наполняется особенной, светлой силой. Она нашла свою главную цель – вернуться в родную хижину и начать путь ангакока. Рассказать всем, каждому человеку, который будет расти, умирать и рождаться на этой земле, что через двести лет здесь появится девушка. Напуганная и потерянная, словно взявшаяся из ниоткуда – но ее нужно спасти, дать ей дом и направить на верный путь. И дать ей возможность пройти его самой, ничего не зная заранее, чтобы стать другим человеком и принять те же решения.

Анэ с грустью понимает, что та Анорерсуак, которая прямо сейчас устремилась в будущее, допустит ее же ошибки. Она дойдет до Адливуна в пустой надежде выполнить приказ отца, узнает правду и вернется в прошлое – чтобы вновь запустить весь круговорот несчастий. И этот круг не разорвется, не изменится никогда.

Потому что оставить разозленную, измученную, преданную богиню здесь, в прошлом, означает подвергнуть смерти всех вокруг. Переместить злую богиню в будущее означает подвергнуть опасности жителей Инунека. Анэ пытается отыскать правильное решение – но его нет. Есть лишь холодная безысходность, повисшая в воздухе.

Анэ предстоит прожить эту новую жизнь до конца – и, стоя у моря, пытаясь охватить, осмыслить свое будущее, впервые ставшее таким ясным, она еще не знает главного. Не знает, что станет смелым, решительным ангакоком. И что смерть у нее будет самая воинственная – в сражении с иджираками, при защите будущего Инунека от злобных охотников. Но их окажется слишком много даже для взрослой и опытной Арнак – иджираки убьют ее тело и захватят душу, и она навсегда окажется на грани мира живых и мира мертвых, темная и могущественная, внушающая страх.

Еще раз умыв лицо ледяной водой и подняв глаза к небу, она видит, как сквозь черноту и яркий лунный свет летит сова. Обычная белая сова. Она опускается и пролетает прямо над головой.

«Арнак», – шепчет Анэ свое новое имя и разворачивается к холму.

С высоты на нее смотрит с десяток снежных хижин. Бледных и почти невидимых в ночном свете. Застывших.

Будущий Инунек[16]16
  Инунек (гренл.) – жизнь.


[Закрыть]. Анэ грустно усмехается, понимая, как хорошо такое название подходит этим хижинам. Это ее новый смысл, новая жизнь – и новая, вечная теперь сила.

Умывшись водой в третий раз, Анэ отряхивается, тяжело вздыхает и медленно бредет на холм. В хижину, оставленную ими с отцом всего час – или двести лет – назад.

Действующие лица

Анэ́(Анорерсуак) – дочь ангакока.

Ангута — отец Анэ, могущественный ангакок.

Анингаак — ангакок поселка Инунек.

Тупаарнак — жена Анингаака.

Атангана – сестра Тупаарнак.

Апитсуак — ученик Анингаака.

Ная – мать Апитсуака.

Тулугак – младшая сестра Апитсуака.

Глоссарий

Ангакок — гренландский шаман и целитель.

Инунек — поселок, в котором оказывается Анэ.

Адливун — в гренландской мифологии место, где души очищаются, готовясь к путешествию в мир вечного покоя.

Иджирак — дух-охотник, умеющий принимать любую форму. Враждебен к людям, но с ним можно договориться.

Ачкийини – враждебный дух в форме скелета.

Кикитук — дух-защитник, призываемый ангакоками для помощи в битвах.

Карлимаацок — оживленный мертвец, используемый для помощи в ритуалах.

Катутаюк – карлик, у которого большая голова и непропорционально маленькие ноги.

Инуксук – каменная фигурка, которую иджираки дают людям, чтобы помочь им вернуться домой; также камень-указатель.

Суаасат – гренландский суп из мяса тюленя.

Мактак — полоски из мяса кита.

Иллюстрации