Текст книги "Три подруги и древнее зло (СИ)"
Автор книги: Анастасия Солнцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Понаблюдав некоторое время за ними со стороны, я похихикала себе под нос и гордо прошествовала мимо охранника, свернув к торговым рядам, в конце которых располагались туалеты. Одновременно посматривала себе за спину при помощи зеркальных поверхностей, встречавшихся на пути, отслеживая перемещения соглядатаев.
В дамской комнате меня уже ожидала Ниса, нервно перебегавшая от кабинки к кабинке.
– Ну, что? – ринулась она ко мне, едва только я появилась в проеме.
Пропустив выходившую женщину, которая немного нервно оглянулась на подругу, я притворила за собой дверь и отдала Нисе пакет. Та автоматически его приняла, заглянула внутрь и удивилась:
– Вино и шоколад?
– Отличное название для женского романа, – подмигнула я и подошла к рукомойникам.
– Ты его прямо здесь собралась писать? Сидя на толчке в торговом центре? – скептично скривилась банши, пристально наблюдая за моими действиями.
– А почему бы и нет? – рассмеялась я, выдавливая на ладонь порцию жидкого мыла. – Может быть, на меня снизошло вдохновение.
– Странное у тебя вдохновение, – не оценила идею подруга. – Чем-то не тем оно у тебя стимулируется.
– Вот поэтому мы сейчас и отправимся к нашей музе. Пусть повлияет, – и я улыбнулась отражению подруги в зеркале.
– А как же эти, следящие? – кивнула Ниса головой в сторону двери.
– Из следящих станут ищущими, – я смыла мыльную пену с ладоней и выдернула кусок бумажного полотенца из держателя.
– Не поняла, – нахмурилась Ниса, тряхнув короткой шевелюрой. Очевидно, для прояснения мыслей.
– Сейчас покажу на практике, – пообещала я и, притянув к себе подругу, заставила её вместе со мной выглянуть из туалета.
Справа от входа в женский туалет, который разместился в конце тупикового коридора, находилась еще одна дверь, практически незаметная из-за того, что по цвету сливалась с серой стенкой.
– Там, – указала я на неприметную створку, – рабочее помещение, которое используется уборщицами для хранения своего рабочего инструментария. Но подсобка эта сквозная, то есть, имеет два выхода, и второй ведет к складу, через который можно попасть на улицу.
Глава XV
– Ты уверена, что они не видели, как мы выходили? – не унималась подруга, прижимая к груди пакет с вином так, словно это была самая большая ценность в мире. И это в то время, пока мы в позе полуприсяда пробирались через хранилище, заставленное замотанными в полиэтилен паллетами с товарами, которые впоследствии будут доставлены в торговые залы местного гипермаркета.
И пока мы прикидывались двумя мышками в подполье, перебегая от одной шеренги поддонов к другой, в другом конце ангара раздавались шум и обрывки разговоров, свидетельствовавшие о идущей полным ходом разгрузке нового товара.
– Уверена, – прошипела я, выглядывая из-за опасно покачнувшейся груды коробок с одноразовыми салфетками, тем самым едва не подкинув местным трудягам дополнительную работу. – Они остались маячить у входа в мужской туалет. Очевидно, решили, что делать тоже самое у женского будет слишком уж подозрительно. Ну, или побоялись огрести дамской сумочкой по голове под вопль: «Спасите, извращенцы в городе!».
– Скорее уж, в магазине, – пробурчала Ниса куда-то мне в затылок, так как в отличии от меня выглядывать она не торопилась, целиком и полностью полагаясь на чужие старания.
– Да без разницы, – отмахнулась я, приседая обратно вниз, так как в проходе как раз появилось несколько рабочих в фирменных комбинезонах.
– Где-то здесь было, – проговорил один из них.
– Да где? – раздраженно подал голос его напарник. – Нет тут ничего.
– Да было же! Я сам видел!
– Когда ты видел?
– Да час назад!
Воспользовавшись образовавшейся в местном рабочем процессе заминкой, мы с Нисой сделали короткую перебежку и замерли за паллетой с кошачьими консервами, притихнув и перестав даже дышать, лишь изредка моргая друг дружке, словно две не ко времени проснувшиеся совы. Перепалка между рабочими длилась недолго, что они там пытались отыскать так и осталось загадкой. Потому что в какой-то момент я отвлеклась от подслушивания чужой рабочей беседы, так как все моё внимание захватил огромный паук, вдруг ни с того ни с сего решивший прогуляться, выбрав для этого дела самое неочевидное место, а именно наши макушки. Пару раз махнув рукой в воздухе, я попыталась прогнать назойливое членистоногое, стараясь не особо громко пищать от страха. Но мои бестолковые пасы конечностями не смогли повлиять на траекторию движения местного полноправного жителя. То ли паук оказался несообразительным и не понял, чего от него хотят, то ли я недостаточно интенсивно махала на него руками, но окружающий мир был переведен в режим «ожидания» ровно до тех пор, пока в шею не вцепилась подруга.
– Ты чего? – одними губами спросила я, выпучив глаза.
Ниса пальцем призвала к тишине и указала туда, где, судя по звукам, к находящимся в процессе безрезультативного поиска рабочим присоединились еще три туловища. Едва только заслышав голоса новоприбывших, я встала и тут же опознала в одном из стоявшим к нам спиной мужчин того, с кем хотела бы повстречаться еще меньше, чем с голодным крокодилом.
– Парни, вы тут двух девиц не видели? – спросил Гриша, позади которого маячили двое моих недавних сопровождающих.
– Каких девиц? – насмешливо хмыкнули ему в ответ работяги.
– Двоих, – глухо отозвался парнишка с хвостиком из-за начальственного плеча. – Одна повыше – блондинка с короткими волосами, на лесбиянку похожа, другая помельче – шатенка с волосами как у дворовой собаки и глазами как у куклы.
– Я похожа на лесбиянку? – задохнулась от возмущения Ниса и уже выпрямилась, зло сжимая кулаки, как я дернула её за руку, возвращая обратно.
– Тихо, не высовывайся, – приказала я, прислушиваясь к дальнейшему диалогу.
– Да нет здесь никаких девиц, – сплюнул один из рабочих на припорошенный пылью и местами сильно выщербленный цементный пол. – Ни мелких, ни крупных. Никаких. Из всех баб тут только Степановна, завскладом, только она уже лет тридцать, как вылетела из категории «девчонок», влетев в категорию «бабушек».
– Уж скорее дедушек, – заржал другой, подкуривая сигарету и облокачиваясь бедром о кару. За техникой безопасности здесь явно не следили. – С такими-то усами и голосом. Я, когда её в первый раз услышал, подумал, что это чей-то батя.
– Значит, не видели, – нехорошим тоном протянул Гриша и оглянулся. Мы с подружкой еще теснее прижались друг к другу и к паллету. – Вы не против, если мы тут походим, посмотрим?
И, судя по затянувшемуся молчанию, а после невразумительному мычанию со стороны трудяг, к ним в карманы из бумажника Гриши перекочевало несколько приятно шуршащих купюр.
– Да не вопрос, – радостно разрешил один из мужиков.
– Только вы это…, – неуверенно начал его друг. – Недолго. И особо не светитесь, здесь вообще-то посторонним нельзя находиться.
– Мы быстро, – пообещал ему Гриша, в голосе которого послышалась плотоядная улыбка. А мне стало как-то очень тревожно.
– Сматываться надо, – прошептала я подружке в самое ухо.
Она недоуменно развела руками, мол, рада бы, да как?
Я указала глазами на паллет. А после пальцами показала цифру три.
– На раз, два, три? – догадалась она.
Я кивнула. И начала отсчет. Раз, два…
– …три! – заголосила подружка и мы с ней одновременно толкнули паллет, который сработал как кость в домино. Рухнув на другой такой же, он повалил его, тот повалил следующий и так повторилось несколько раз. Грохот поднялся неимоверный, но сквозь него нет-нет, да и удалось расслышать несколько отборных ругательств от сбежавшихся на шум работников склада.
А мы с Нисой, тем временем, короткими, но стремительными рывками домчались до выхода, проскочили мимо резво заворачивающего через широкие ворота автопогрузчика и со всех ног рванули прочь.
– Слушай, а куда это мы так мчим? – не забыв во время спонтанного побега прихватить с собой пакет с вином, прохрипела подружка пытаясь откашляться. Я тоже успела наглотаться поднятой нами же пыли на складе, отчего во рту был такой привкус, словно я лизала грязный асфальт, да еще и пыталась закусывать его щебенкой.
– На остановку, – выдавила из себя я, хватаясь за бок, но пытаясь не сбавлять темпа.
Воспользовавшись отсутствием интенсивного автомобильного движения, мы перебежали дорогу и тут же повернули направо.
– Куда? – изумилась Ниса, притормаживая на тротуаре.
Я тоже не выдержала и остановилась, хватаясь за растущее у дороги дерево. Непредвиденные пробежки после полубессонной ночи не способствовали хорошему самоощущению.
– На остановку общественного транспорта, туда, где можно сесть на троллейбус, – уже более подробно разъяснила я, обмахивая себя ладонью и надеясь, что внезапно нахлынувшая тошнота скоро пройдет. – Что здесь непонятного?
– Все здесь непонятно, – продолжила ворчать Ниса, но я уже перестала слушать, потому что у меня появилась цель – успеть добежать до остановки и заскочить в только что подъехавший городской транспорт, который увезет нас отсюда прочь раньше, чем Гриша и его мохнатая компания очухаются и выберутся из-под завалов кошачьего корма. После появления альфы у меня не осталось сомнений, что следили за нами именно оборотни из его стаи.
– Фух! – выдохнула я, гордой птицей влетая в троллейбус и падая на сидение у окна. Мы все-таки успели, хоть и ценой окончательной потери хорошего самочувствия. Вернее, хоть какого-нибудь самочувствия.
Рядом, чуть более осторожно, бережно удерживая на весу свою стеклянную ношу, примостилась Ниса, нервно оглядываясь по сторонам.
– Слушай, – начала она как-то очень нерешительно, – а ты точно уверена, что нам именно этот транспорт нужен?
– Не будь снобом, – съезжая по сидению ниже, поморщилась я. – Все школьные годы мы на таких катались – и ничего, не умерли.
– Я рада, что ты решила вспомнить нашу насыщенную красками разнообразия юность, но я не об этом, – подружка дернулась и почти упала на меня, когда по проходу к выходу начала пробираться весьма объемная женщина, с трудом помещавшаяся между рядами сидений. – И вновь испытать на себе все прелести общественного транспорта, – подруга потерла ушибленное плечо, на которое необъятная мадам едва не пристроила свою заднюю точку. – Но что-то мне подсказывает, что лучше бы мы воспользовались такси.
– Почему? – удивилась я.
– Потому что удирать от преследования на такси как-то сподручнее, чем на троллейбусе, – вздохнула подружка и указала на окно.
Я повернула голову влево и увидела серую дешевую иномарку с заляпанными номерами, которая догоняла, а вернее, уже практически догнала нашего «рогатого» спасителя.
– Етишкина мышь! – выдохнула я и практически свалилась на пол, спрятавшись между сидениями.
– Что будем делать? – погрустнела подруга. – Кстати, машинка та самая, которая следила за мной ранее.
– Как они догадались, что мы здесь? – раздраженно зашипела я, чуть приподнимаясь и выглядывая в окно.
– Может быть, машин было две, а не одна? – предположила Ниса. Она прятаться даже не пыталась и на все мои маневры поглядывала со снисходительным непониманием. – Ну, вот что ты ерзаешь туда-сюда? Вон, на тебя уже бабки оглядываются, наверное, боятся, что ты буйная. Если они едут за нами, значит, уверены, что мы здесь.
– Бабки едут за нами? – не поняла я.
– Да мудаки за нами едут! – воскликнула Ниса и привлекла еще больше внимания, чем ранее удалось привлечь мне. Теперь уже все немногочисленные пассажиры троллейбуса, а это были люди преимущественно преклонного возраста, с оживленной заинтересованностью наблюдали за нами. Еще бы, привычная скукота была прервана таким занятным бесплатным представлением!
– Когда следующая остановка? – я вытянула шею, попытавшись рассмотреть висевшую рядом с водителем схему движения городского транспорта по маршруту. В том, что он довезет нас куда надо я была уверена, а вот сколько раз тормознется по пути – понятия не имела.
– А что, нам уже пора выходить? – оживилась Ниса, приподнимаясь с места.
– Сиди, – рыкнула я, одним движением усаживая подружку обратно. – Нам ехать до конечной.
Ниса тут же растеряла весь энтузиазм и теснее прижала к себе вино. Кажется, только оно её сейчас утешало и радовало.
– Как ты думаешь, – начала я, маяча макушкой в окошке и меланхолично наблюдая за тем, как иномарка с тонированными стеклами продолжает неуклонно следовать за троллейбусом. – Они присоединятся к нам или нет?
– Под «присоединяться» ты имеешь в виду подсядут ли они к нам на очередной остановке? – задумалась подружка.
Я кивнула.
– Вряд ли они променяют комфортный салон с кондиционером на компанию старушек с рассадой.
Я покосилась на этих самых старушек, встретилась взглядом с парочкой пожилых дам и поспешила отвернуться, ощутив себя крайне неуютно. Сморщенный и ссутуленный вид бабулек наводил на мысли о том, что они успели застать еще моду на ношение кринолина, но вот их неприязненно-злые взгляды устойчиво ассоциировались с тройками НКВД. Не спасали даже традиционно русские платочки, мило подвязанные под дряблыми подбородками. Глядя на мир из-под кустистых бровей, они зорко следили за действиями окружающих. А так как мы с Нисой в салоне были единственными, кто еще не успел отпраздновать семидесятилетний юбилей, все внимание бдительных гражданок сосредоточилось исключительно на нас.
– Какие-то очень суровые бабульки нынче пошли, – пробормотала я себе под нос.
– И не говори, – вздохнула подруга. – Уже страшно в троллейбусах ездить. Такие авоськой перешибут и не заметят.
Я хотела добавить что-то остроумное, но не успела. И не потому что остроумие заглохло, а потому что троллейбус вдруг дернулся, резко вильнув вправо, и затормозил, оглушительно взвизгнув тормозами. Из-за резкой остановки меня, бестолково болтающуюся между сидениями, швырнуло вперед, приложив макушкой об поручень. Сверху, поддавшись закону всемирного тяготения, на меня приземлилась Ниса вместе со звякнувшей в пакете бутылкой.
Послышалось шипение распахивающихся дверей, а после над нашей живописной кучкой заговорил мерзко-знакомый голос:
– Поднимайтесь, красотки, приехали.
– Шо он там бормочет? – пропыхтела мне на ухо Ниса, пытающаяся убрать свою пусть и худощавую, но весьма тяжелую тушку с моей спины.
– Что-то на своем, ущербном, я не поняла, – просипела я в ответ, пытаясь выбраться из-под банши и пакета, в котором чудом уцелело содержимое.
– Эй, вы кто такие? – рявкнул хриплый голос и из кабинки водителя выбралось существо, которое судя по голосу и серо-невнятному цвету лица провело свои лучшие годы в обнимку с бутылкой портвейна. И это привело его внешний вид в состояние, которое я бы обозначила, как состояние старого шкипера.
– Дядь, ты давай, не буянь, – решительно пресек все возможные препирания Гриша и тут же распорядился: – Возвращайся к себе за баранку, мы сейчас девушек заберем и уйдем.
Существо почему-то спорить не стало, мигом захлопнуло уже широко распахнувшийся для заводного ора рот, почесало пальцами клокастую и торчащую во все стороны шевелюру удивительного желтого цвета и вернулось обратно туда, откуда пришло.
– А может они не хотят никуда с вами идти? – это уже решили вмешаться бабульки, которые до этого момента лишь вяло кудахтали, потирая ушибленные места и обвиняя во всем неумеху-водителя.
– Не лезь! – рявкнула на одну бдительную старушку другая, еще более бдительная. Брезгливо поджав тонкие, испещренные морщинками губы, она поправила платок, одернула вязаную кофту и поглубже умостилась на сидении. – Мужики сами разберутся, что со своими бабами делать. Пусть своих шлёндр забирают и убираются восвояси.
– Правильно, – тут же подхватил Гриша, благодарно кивнул мерзкой старушенции и, вцепившись в мой локоть, ловко выдернул меня из-под Нисы. – Слышала, что старшее поколение постановило? – зашипел он мне на ухо с явным раздражением от происходящего.
– Слышала, – кивнула я. – Оно постановило, что я – шлёндра. Если честно, значение слова мне не известно, но предполагаю, что оно является синонимом слова «проститутка». И не соответствует реальности.
– Не выжучивайся, – одернул меня начавший злиться оборотень и потянул к двери. Его компаньоны подхватили под локотки Нису и повели за нами.
Едва только мы покинули троллейбус, как водитель тут же захлопнул двери, троллейбус громко чихнул, загудел мотором и тронулся. А мы остались стоять на обочине, печально глядя ему в след. Вернее, печальной была только я. Гриша поигрывал желваками, всем своим видом выражая недовольство. Ниса громко вздыхала и проверяла содержимое пакета, а сопровождавшие Гришу и уже знакомые мне мальчики в количестве двух штук кидали на меня гневно-мстительные взгляды.
– Выбрось его, – проговорила я, поднимая взгляд на подружку и имея в виду пакет.
– Нет, – замотала она головой. – Мне надо.
– А, ну тогда оставь, – тут же согласилась я и повернулась к Грише: – Долго мы тут маячить будем? Вы нас вообще зачем из «букашки» выдернули?
– А затем, – склонился ко мне Гриша, едва ли не утыкаясь своим лицом в моё, – что дело к тебе есть. И к подружке твоей.
Глава XVI
– Так вроде все, что надо мы уже обсудили по телефону, нет? – с непониманием протянула я. – Или у тебя новые темы для диалога появились? Тогда давай разговаривать. О чем хочешь поговорить? О погоде? О валютных котировках? О банковских ставках?
– Не дерзи, – зло выдохнул мне в ухо Гриша, сопроводив свои слова чувствительным тычком под ребра. И я бы согнулась напополам от боли, если бы Гриша не стоял впритык ко мне. А так, я лишь уткнулась ему лицом в грудь, сквозь зубы посылая в адрес её обладателя все известные мне проклятия.
И хоть проклинала я практически беззвучно, альфа все прекрасно расслышал, но в ответ лишь положил мне руку на спину, еще теснее прижимая к себе. Со стороны проносящихся мимо машин мы, наверное, выглядели как типичная парочка, которой вдруг вздумалось пообниматься посреди дороги.
– Знаешь, тебе очень повезло, что за вами отправили меня, – прошептал он мне куда-то в область шеи.
– Ага, у тебя ведь ко мне тонкая душевная симпатия, – прохрипела я в ответ, безуспешно пытаясь вырваться из цепких пальцев главного оборотня.
– Я вообще-то тебе жизнь спас, – напомнил он с легким оттенком обиды в голосе.
– Ну, да, – в прежнем тоне ответила я. – А потом отравил газом и связал. И все это исключительно из самых теплых чувств.
– Я хотел, чтобы ты узнала правду, – подхватил Гриша, продолжая вкрадчиво нашептывать мне на ухо и словно ненароком коснувшись губами тонкой кожи возле виска.
Я на мгновение замерла, не веря, что все это происходит на самом деле и со мной, а после разозлилась.
Зря ты, Гриша, это затеял. Ведь в эту игру можно играть вдвоем.
И, собственно, начала играть.
– Ты мог сообщить мне эту правду в любом другом месте, – переняв его манеру общения с придыханием проговорила я оборотню на ухо, для чего потребовалось приподняться на цыпочках, опираясь о жесткие плечи альфы руками. – И в любой другой позе.
Гриша дернулся и отстранился, его лицо напряглось еще сильнее, чем до было до этого, а взгляд быстро метнулся на притихший в сторонке и наблюдающий за нашим общением мохнатый молодняк.
– В машину, – вдруг громко распорядился альфа и подтолкнул меня к черному авто. Двое других то же самое проделали с Нисой.
Едва только мы с подругой оказались в салоне, куда нас достаточно бесцеремонно впихнули, как один из парней, тот, что с хвостиком, сел за руль, на переднем пассажирском сидении устроился Гриша, мотор завелся, и машина резво тронулась с места, ласково заурчав двигателем и легонько завибрировав. Второй оборотень, коротко стриженный парнишка, остался стоять на обочине, провожая взглядом удаляющуюся машину, окруженный клубами серой пыли.
– Неплохое транспортное средство, – оценила я, проводя рукой по черным кожаным сидениям. – Я смотрю, Максик не скупится на финансирование своих цепных собачек.
– Язык придержи, – скрипнул зубами Гриша.
– А то что? – рискнула поинтересоваться я, складывая руки на груди с ехидной улыбочкой. – Отрежешь мне его, если за зубами не удержу? Не думаю, что твой хозяин оценит подобные старания. Я ему нужна, так сказать, в полной комплектации.
– Нет, просто заставлю тебя заткнуться, – рыкнул Гриша, бросив на меня злой взгляд, воспользовавшись зеркалом заднего вида. Я его уловила лишь краем глаза, так как в этот момент старательно прожигала глазами затылок оборотня, искренне жалея, что не умею убивать силой мысли. Но что-то показалось странным, некая призрачная мысль, едва уловимая догадка, которая мелькнула и пропала, царапнув разум. Тут же появилось нехорошее предчувствие. Так бывает, когда переходя дорогу ты вдруг слышишь сигнальный гудок. Ты еще не видишь мчащуюся на тебя машину, но твой мозг уже понимает, что столкновение – неизбежно.
– Это как? – огрызнулась я, подаваясь вперед и рассматривая зеркало, которое в этот момент выглядело совершенно обычным, если не считать отобразившейся в нем перекошенной физиономии Гриши. – Огреешь меня сковородкой по голове? Во-первых, мы не на кухне твоей троюродной тетушки, чтобы устраивать соревнования по скоростному швырянию кухонной утвари, а во-вторых, ты же вроде как поговорить хотел. А после вмешательства в целостность моего организма есть шанс, что я потеряю возможность поддерживать хоть какое-то связное общение.
Тут уже не выдержал водитель. Покрепче вцепившись в руль, он пошел на обгон какой-то отечественной тарантайки, одновременно недовольно, но очень отчетливо пробормотав:
– И что он в тебе нашел?
Под «он», очевидно, подразумевался Макс.
– Я – очаровательна! – громко выдала я первое, что пришло на ум.
– Ага, – почесал лоб Гриша. – Как зубная боль.
– Боль можно унять таблетками, – еще шире заулыбалась я, словно довольная после плотного обеда гиена. – А от меня при помощи фармакологии не избавится.
– Если только они не решат тебя отравить, – тихо, но метко заметила до сих пор молчавшая Ниса.
– Ты на чьей стороне? – ощетинилась на неё я.
– На стороне здравого смысла, – многозначительно округлив глаза, выдала подруга, поведя взглядом в сторону. Проследив, я увидела лежащий на приборной панели смартфон, экран которого еще не успел погаснуть.
– Да с каких это пор! – всплеснула я руками, быстро отводя взгляд. – Ты и здравый смысл в одной упряжке?
– Сама в шоке, – протянула недовольно подруга и отвернулась.
– Всё? Наболтались, подружки? – с напускной любезностью поинтересовался Гриша.
– За нас не переживай, – фыркнула я, выполнив сразу два дела – выразила свое недовольство и немного заплевала Гришу. Тот поморщился, вытер щеку ладонью, но промолчал. – У нас для этого еще вся жизнь впереди, а вот у тебя времени не так много. Может, стартуешь уже? А то я устала тут всякую чушь нести. У меня задор заканчивается. Зачем звал? А вернее, зачем запихивал нас в свою тачку?
– Новости слышала? – выдохнув, уже более мирно поинтересовался Гриша.
– Смотря какие, – безразлично отозвалась я, откидываясь на сидении. – Говорят, в Техасе засуха, а в Гонконге – потоп.
– Про ягуаретт, – с проявившимся в голосе напряжением, уточнил оборотень. – Про них ты слышала?
– А что с ними? – в свою очередь очень натурально удивилась я.
– Да ладно? – не поверил мне парень. – Неужели не донесли?
– Из нас двоих в структурах, имеющих близкие контакты с доносчиками, трудишься ты, – деловито напомнила ему я. – Так что, доносы – это по твоей части.
– Ладно, – кивнул Гриша, словно засчитывая мой ответ как допустимый. – Может, действительно не в курсе. Так я тебя просвещу. Видишь ли, наши дорогие пятнистые сородичи решили, что хватит им уже отсиживаться в тени. И, воспользовавшись, так сказать, ресурсными запасами, решили захватить город, установив в нем свою власть.
– Звучит эпично, – хмыкнула Ниса. – Тебе бы романы писать.
– Неплохая идея, я подумаю, – снисходительно улыбнулся Гриша, но взгляд его, мелькнувший в зеркале, по-прежнему оставался холодным, колючим, изучающим.
– Ладно, возможно, ягуаретты затеяли новую внутрирасовую возню, – решительно выдохнула я. – Но при чем здесь мы? Это ваши мохнатые разборки. Кто из вас будет главным – волки, ягуаретты, да хоть снежные барсы, мне все равно.
– А должно быть не все равно, – зло отрезал Гриша. – От того, какая стая будет контролировать город зависит и твоя жизнь.
– Даже если и так, то только на время, – пожала я плечами. – Через год меня, скорее всего, здесь вообще не будет. Я уйду в море и больше не вернусь. Если ты не в курсе, моим папой уже давно запланирован наш с Максом поход, а вернее, заплыв к алтарю.
– Этого не случится, если Макс проиграет брату, – лаконично заметил оборотень и от его слов я замерла, как вкопанная. – Ягуаретты напрямую взаимодействуют с Лозовским. Победят они – победит Лозовский.
Мы с Нисой быстро переглянулись.
– Пернатый Змей против Черного Ягуара, – громко прошептала подруга, глядя на меня по все глаза.
– Не сходится, – не согласилась я.
– Почему? – недоуменно моргнула подруга, пока и Гриша, и водитель изо всех сил прислушивались к нашей беседе.
– У Макса нет перьев, – пояснила я и тут же послышался звук сдавленного смешка, который водитель попытался перевести в кашель.
– Уверена? – выгнула брови Ниса.
Я пожала плечами.
– Давай спросим, – и просунувшись между сидениями, я проговорила, обращаясь к лежащему перед Гришей телефону: – Максик, дружочек, скажи-ка, у тебя перья нигде не растут? Может, только-только пробиваться где начали? Ты присмотрись повнимательнее, это очень важно!
Водитель прыснул, не сдержав уже совершенно очевидный хохот. Но тут же, чтобы не дискриминировать себя в глазах начальства, покрепче закусил губу, уставившись на дорогу и явно изо всех сил стараясь думать исключительно о ней. Мыслительная деятельность, по всей видимости, давалась тяжело, потому что широкая грудь продолжала мелко-мелко вздрагивать от подавляемого глубоко внутри смеха.
Гриша отреагировал по-другому. Прикрыв глаза рукой, он тихонечко так простонал.
– Тихо-тихо, сам с собою, – покивала я в ответ на его действия.
– Привет, любимая, – раздалось из трубки. Голос Макса буквально звенел от гнева.
– Свою любимую у себя в койке ищи, – рявкнула я от всей души.
– Обязательно, – пообещал бывший друг. – Может быть, там и встретимся.
– Да я лучше цианистым калием позавтракаю, – пропела я.
– Ди, – негромко позвала Ниса, указывая на пейзаж за окном. И я сразу же узнала улицу, по которой мы в этот момент проезжали.
– А куда это мы едем? – поинтересовалась я у всех сразу, но ответил мне голос из телефона:
– Как куда? За музой вашей, – и Макс деланно рассмеялся. – Давно ведь не виделись. Тут недалеко осталось. Сейчас сядем, посидим, поговорим…
Не уловить многообещающий подтекст в его словах было невозможно.
– Сейчас, – проговорила одними губами Ниса, хватая меня за запястье.
Я кивнула, вновь, как и в предыдущий раз, показав три пальца.
– Раз, два…
– …три! – заорала подруга и швырнула в лобовое стекло уцелевшую бутылку, выхватив её из местами уже основательно подранного пакета, как будто она перевозила в нем не спиртной напиток, а диких кошек.
Бутылка влетела в стекло, пробив в нем дыру и тут же разлетевшись на части. Послышался звон и грохот, во все стороны посыпались осколки ветрового стекла, веером разлетелись острые куски бутылки, впереди сидящих щедро окатило розовым вином. Не успевший сообразить, что произошло водитель тут же ударил по тормозам. Машина вильнула влево и затормозила, врезавшись в дерево, росшее у дороги. Внутри капота что-то громко лопнуло и наружу повалил сизый дым. Громко запищали какие-то датчики, с опозданием и шипением вылетели подушки безопасности.
И пока припечатавшийся головушкой об консоль Гриша, пренебрегший ремнем безопасности, соображал, что к чему, а водитель собирал обратно лицо в кучку после близкого знакомство его носа с рулем, мы с подругой охая и ахая выбрались из салона и кинулись через дорогу. А после – вниз по улице в обратном от изначального движения машины направлении, потому что мы не просто совершали побег, но и дополняли его обманным маневром. И дело было не только в том, что я всеми силами старалась избежать любого общения Максом и его командой, но и в том, что он ошибся. Однако сам Макс ни в коем разе не должен был об этом узнать.
