Текст книги "Три подруги и древнее зло (СИ)"

Автор книги: Анастасия Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава XIX

Оставшийся путь до квартиры Руси мы преодолели в полном молчании. Водитель наслаждался сомнительным творчеством отечественной эстрады, которое бодро изрыгало из себя радио. Ниса нервно складывала и раскладывала снятую с головы панамку, очевидно, пытаясь сделать из неё оригами. Я же просто тупо пялилась в окно в попытке выудить из бардака в голове хоть какие-то внятные мысли.

– А что, если дверь здесь тоже открыта? – ворчливо предположила Ниса уже у самого входа в лофт Фирусы.

– Значит, кто-то обзавелся весьма сомнительной привычкой, – сделала выводы я, достала запасную связку ключей от квартиры подруги, оставшуюся у меня с нашего последнего визита, и прежде, чем вставить ключ в замок, дернула на всякий случай створку.

Вопреки пессимистичным прогнозам нашей банши, она не поддалась. Трудно было сказать, хорошо это или плохо, а потому я быстро отперла замок и вступила в темное помещение, которое было таковым из-за плотно задернутых штор на окнах.

– Руська? – осторожно позвала Ниса, входя в лофт следом за мной и замирая позади. – Ты тут?

Протянув руку в право, я дернула длинный шелковый шнурок и одна единственная просторная комната, где доминирующим элементом интерьера являлась покатая мансардная крыша, подсветилась ретро-лампами. Последние выглядели так, словно хозяйка жилища стащила парочку садовых светильников из ближайшего городского парка, а после вмонтировала их в стену.

– Как она здесь живет? – проворчала Ниса, скептично поджимая губы и осматривая помещение, которое одновременно служило и спальней, и гостиной, и кабинетом, и кухней со столовой. Единственное, что в лофте Руси было хорошим, так это то, что она догадалась поделить жилое пространство на зоны при помощи мебели. Но при этом сама мебель была, так сказать, очень специфической, как и различные элементы, призванные её дополнить. Муза называла это бохо-шиком, я называла это убежищем цыганского беженца, обменявшего последнего коня на скульптуру свиньи, разукрашенную в безумный мелкий цветочек.

– Сама поражаюсь, – скривилась я, обходя напольную подставку для цветов, выкрашенную в золотисто-матовый цвет. В неглубокой емкости, напоминающей собачью миску подруга хранила всякую мелочь вроде оторвавшихся пуговиц, ненужных монеток и прочей ерунды. – Сочетание несочетаемого – индустриального лофта с хиппующей эксцентрикой.

– Какой из Руськи хиппи? – хихикнула Ниса, медленно подходя к застеленному пушистым пледом дивану и по пути осторожно заглядывая во все темные углы. В голосе её играла улыбка, но лицо оставалось серьезным, а взгляд цепким.

Она подумала о том же, о чем и я. Руси дома не было, однако в квартире могли находиться посторонние – либо в виде физического присутствия, либо в виде портативной техники слежения. А с учетом количества пуфиков, креслиц, столов, стульев и шкафов спрятать или спрятаться в доме Руси было где. И если наши опасения были верны, то незваные гости слышат все, что мы тут говорим. Слышат – и делают определенные выводы.

– Вот именно, что никакая, – фыркнула я и двинулась вдоль стенки, в которую был вмонтирован кухонный гарнитур.

Дома готовить подруга не любила. И нигде, в принципе, не любила, предпочитая выживать на доставке еды и пользуясь услугами близлежащих кафешек. Иногда она снисходила до того, чтобы зайти в магазин за продуктами, но, как правило, покупала что-то вроде готовых салатов и несладкого печенья, то есть, то, что можно было съесть за один раз или хранить очень долго. А потому её кухня имела холодный, чистый и безжизненный вид, больше напоминая часть выставочного зала, где всё быть идеальным и выстроенным под линеечку. Единственным предметом, который выглядел как что-то, чем хотя бы иногда пользовались была дорогая, сверкающая хромированными деталями кофемашина. Взгляд тут же уловил непривычную деталь – желтый стикер, приклеенный на крышку отсека для загрузки кофейных зерен.

– Ниса! – позвала я. Банши тут же сменила траекторию движения и приблизилась ко мне. – Смотри, какая у нашей подружки техника имеется?

И я ткнула пальцем, но не в кофемашину, а в записку. Ниса склонилась ниже, чтобы прочесть то, что я уже успела запомнить наизусть. Когда банши подняла на меня ошеломленный взгляд, я кивком головы указала ей на дверь. Ни слова ни говоря, мы покинули лофт, предварительно сорвав стикер и забрав с собой.

– Что это? – еще раз уставившись на бумажку, спросила Ниса, пока я запирала дверь. – Что это такое?

– Предполагаю, что послание, – спокойно ответила я.

– Вот это – послание? – подняла на меня глаза банши, в которых читалось недоумение пополам с нарастающим раздражением. – Это бред сивой кобылы! Которая еще и была пьяная, пока это писала! Бред пьяной сивой кобылы!

– Это писала Руся, а не кобыла, – я убрала ключи в карман, и мы без особого интереса к процессу спора вернулись к оставшемуся ожидать нас под единственным подъездом таксисту.

– «Погода скоро испортится. Захвати зонтик. P.S.: Не забудь полить мои орхидеи», – зачитала вслух Ниса, пока таксист, который должен был отвезти нас обратно на работу, выезжал со двора. – И что вот это значит?

Она угрожающе потрясла в воздухе стикером.

– Не знаю, – я откинулась на сидении и устало прикрыла глаза.

– Так, – решительно выдохнула Ниса. – Надо успокоиться. Надо успокоиться…

И она сосредоточенно запыхтела, стараясь равномерно вдыхать и выдыхать. Несколько минут она честно пыталась изображать медитацию, но после не выдержала, подхватилась, раздраженно прорычав себе что-то под нос, и дернула меня за рукав.

Я нехотя открыла глаза. В отличии от Нисы, которая не могла найти себе места, моё состояние кардинально отличалось. Был упадок сил и вообще ничего не хотелось, кроме одного – занырнуть под какой-нибудь камушек на дне Тихого океана и не высовываться оттуда ближайшие лет сто.

– Слушай, – яростно заговорила подруга, с каждым словом понижая голос, пока не перешла на зловещий шепот, от которого у меня тут же началась изжога. – А если это не просто бред спятившей музы? Если это зашифрованное послание?

– Молодец, – кивнула я, – догадалась.

– Ты раньше это поняла? – заморгала Ниса, чуть отодвинувшись и перестав нависать над моим лицом.

– Ага, – я почесала бровь. – Потому что я не верю в сумасшествие по заказу. И в то, что возможно попрощаться со здравым смыслом за одну ночь.

– Хорошо, тогда давай разбираться, – Ниса выудила из кармана смятую бумажку, разгладила её на коленке как смогла, и вновь внимательно уставилась на аккуратно выведенные строчки. Подчерк определенно принадлежал музе, и мы обе узнали бы его даже через пятьдесят лет. Слишком уж часто наша троица списывала друг у друга в школе. – «Погода скоро испортится». Что это может значить?

– Это явное предупреждение. И речь точно не о погоде, – я приподнялась повыше, чтобы увидеть, где мы в этот момент ехали.

К сожалению, мы нигде не ехали, мы стояли. В пробке, которая судя по навигатору, растянулась на несколько кварталов.

– Окей, – согласилась Ниса, продолжая рассматривать бумажку. – Это предупреждение.

– Предупреждение об опасности, которая, возможно, может угрожать и нам, если исходить из указания взять зонтик, – начала я рассуждать, подстраиваясь под уровень громкости надрывающегося радио и стараясь говорить так, чтобы водитель не смог расслышать наши слова. – Возможно, Руся пытается сообщить нам о том же, о чем говорил Ян.

– А при чем тут тогда орхидеи? – схватилась за голову Ниса, запуская пальцы в свою короткую шевелюру.

– Возможно, ни при чем, – пожала я плечами. – А возможно, это тоже что-то значит.

– Но у Руси нет орхидей, – с нажимом произнесла Ниса, оставляя в покое волосы, которые она усердно пыталась проредить. – Она вообще не любит цветы в доме, говорит, что не желает ощущать себя так, словно живет в клумбе.

– То-то и оно, – подтвердила я. – В этой просьбе заключен какой-то иной смысл. Вот только понять бы – какой?

И Ниса принялась гадать. Она переставляла слова местами, меняла буквы, читала слова задом-наперед и слева на право, с каждой минутой все больше и больше напоминая каноничного профессора из знаменитого фильма про путешествия во времени. Но чем дальше она заходила, тем меньше смысла обнаруживала. В конце концов, её затея по дешифровке письма окончилась бессмысленным перечислением несуществующих слов, которые подруга сама же выдумывала, по ходу дела практически изобретя новый язык.

– Хватит! – одернула её я. – А то у меня ощущение, что у тебя в голове вот-вот лопнет какой-нибудь сосудик. И ты пойдешь в разнос. А мне придется тебя останавливать.

Со стоном поражения Ниса уронила голову на раскрытые ладони.

– Извините, – обратилась я к водителю. – Мы дальше не поедем. Выйдем здесь.

– Как хотите, – безразлично отозвался водитель.

Я быстро рассчиталась, выбралась из салона прямо на проезжую часть и вытянула следом за собой подругу. Проскочив между застрявших в кажущейся бесконечной пробке и рычащих двигателями машин, мы добрались до тротуара.

– Пойдем пешком, – предложила я. – Если срежем через парк, то доберемся до офиса минут за двадцать.

– Ненавижу пешие прогулки, – заныла Ниса, но покорно потопала рядом со мной ко входу в городской парк.

– А я ненавижу стоять в пробках, – отбила я. – И бессмысленно терять время, которое, как известно, деньги.

Вновь начав пререкаться мы вошли в парк и потопали по крайней слева аллее, по кругу огибая озеро. Уже минут через пять ругаться надоело, и мы замолчали. Не знаю, о чем думала Ниса, рассматривавшая покачивающихся на воде и вычищающих свои белоснежные перья местных лебедей, а я вертела в голове слова из записки Руси, пытаясь и так, и эдак к ним подступиться.

Упоминание об орхидеях было единственным внятным намеком, а потому я решила сосредоточиться именно на нем.

Орхидеи, орхидеи…

Может быть, это завуалированное указание на того, кто любит орхидеи?

Но с другой стороны, мало ли, кто их может любить? Да и предпочтение в цветах не та информация, которую стремишься узнать даже от близких знакомых. Цветы же всем подряд каждый день не дарят. Так, в основном на праздники – юбилеи, дни рождения, свадьбы. Да даже в таких случаях чаще всего не создают самим себе головную боль, а просто покупают розы – классика, которая никогда не выйдет из моды.

– Ниса, – вынырнула я из собственный мыслей. – А тебе какие цветы нравятся?

– Мне? – переспросила подруга, засовывая руки в карманы легкого пиджачка. – Да я в принципе цветы не очень люблю. Ну, в смысле, мне все равно – есть они или нет. Дарят мне их или нет. А если и дарят, то без разницы какие, я в них все равно не разбираюсь. Подарили – хорошо, не подарили – еще лучше, меньше головной боли, куда этот веник приткнуть.

– Как и я, – вырвался из моей груди вздох. – Мне больше цветы живыми нравятся, в поле там или в саду.

– Орхидеи в горшках преподносят, – догадалась о направлении моих мыслей подруга. – А не в букетах.

– В горшках…, – эхом повторила я. – В горшках очень удобно что-нибудь прятать.

– Да, – хмыкнула банши. – Но только не в том случае, если ты пытаешься что-либо спрятать от квартирных воришек. Те первым делом все самые популярные нычки проверяют – унитазный бачок, банки с крупой, постельное белье, мягкие игрушки, цветочные горшки.

– Вот давай ты сейчас не будешь устраивать мне ликбез начинающего домушника, – поморщилась я.

– Я к тому, – начала подруга, – что прятать что-либо в земле не очень практично. Во-первых, могут найти, потому что место достаточно известное и очевидное. Во-вторых, то, что прячется должно быть небольших размеров. Если, конечно, речь идет не о дереве розы в кадке. В-третьих, те, кто не знают о спрятанном, могут случайно полить цветок и испортить сокрытый предмет. Например, если это что-то бумажное, то в большинстве случаев оно будет утрачено навсегда. Раньше в горшках чаще всего ювелирку закапывали. Или редкие монеты какие-нибудь. Или марки, но только плотно завернутые во что-нибудь непромокаемое.

– Руся монеты не собирает, – проворчала я, складывая руки на груди и хмуро глядя на встречных прохожих. – И марки тоже. А по поводу ювелирки, она у неё имеется, но не настолько дорогая, чтобы прятать, а потом посредством загадочных посланий сообщать о месте захоронения нам.

– Да уж, – согласилась Ниса. – Теория сильно так себе.

Подул ветер, прогоняя духоту и неся в себе привкус моря. Я с наслаждением прикрыла глаза и глубоко вдохнула, ощущая тонкие нотки ностальгии.

– Сейчас бы на пляж, – наблюдая за мной с улыбкой, проговорила подруга. – Поплавать, ластами пошлепать, на берегу потюленить, в песке поковыряться.

– Вон, – кивнула я в направлении специально оборудованного на территории парка детского уголка, мимо которого мы как раз проходили. – Песочница. Иди, ковыряйся сколько душе угодно. Дети тебя за свою примут, возможно, даже лопаткой поделятся.

– Вот ты ехидна, – цокнула языком подруга. – Нет бы поддержать мою идею и сказать: «Да, конечно, Нисочка, ты очень много работала, и ты устала, возьми выходной, съезди к морю, отдохни».

– Нисочка может делать всё, что захочет, – закатила я глаза со вздохом, – но только не за мой счет. Кто будет выполнять твою работу, пока ты будешь на пляже под зонтиком бока отлеживать?

И тут меня осенило.

– Зонтик! – воскликнула я, замирая посередине аллеи с открытым ртом.

– Ты бы рот закрыла, – с выражением максимального недоумения на лице посоветовала подруга. – А то кто-нибудь туда что-нибудь вставит. Ну, или муха залетит.

– Зонтик, – повторила я, но уже с другой интонацией.

– Ну, зонтик и зонтик, – пожала плечами Ниса, все еще не понимая, к чему я веду. – Тебе так слово понравилось? Или срочно зонтик понадобился? Так, дождя не обещали, несмотря на все таинственные предостережения Руси.

– Это было не предостережение, – прошептала я, не обращая внимания на взгляды мимо проходящих людей, которые явно не понимали с чего это вдруг девица застыла посреди парка с видом человека, повстречавшего призрак собственной прабабушки. – Она нам практически прямым текстом сказала!

– Что сказала? – моргнула Ниса, чуть попятившись в сторону.

– Где её искать! – воскликнула я, схватила подругу за руку, и на предельной скорости, которую только возможно развить при ходьбе, потащила подругу за собой. – Нам надо быстрее добраться до работы!

Глава XX

Через пятнадцать минут мы уже влетели в офис, отдуваясь и пыхтя словно два усталых паровоза.

– Ух! Вот это трудовой энтузиазм! – выдохнула Ниса, отирая выступивший на висках пот. – Вот это я понимаю, человек хочет на работу!

Я ничего отвечать не стала, а просто молча проследовала к себе в кабинет.

– Учитесь, – наставительно посоветовала подруга притихнувшим сотрудникам, которых наше появление в растрепанном виде с лицами, переливающимися всеми оттенками красного, застало врасплох.

Присоединившись ко мне в кабинете, она плотно притворила дверь и спросила:

– Ну, и что там за прозрением у тебя случилось?

Я открыла ноутбук, включила его и, ожидая, пока прогрузится система, начала торопливо объяснять:

– Помнишь, где-то около года назад была вечеринка по случаю открытия нового телеканала. Руся не хотела отправляться на это, как она выразилась, неоправданно пафосное мероприятие, но приглашение ей вручил человек, которому она не смогла отказать. И Руся потащила нас с собой, чтобы иметь возможность избежать общения с другими участниками праздничной сходки. В какой-то момент к нам подошел парень, с которым ей пришлось нас познакомить из-за непреодолимого желания последнего приобщиться к нашему тесному кружку по интересам. Он трудился журналистом и имел определенные виды на нашу подружку, которые даже не пытался скрывать, а наоборот – всеми силами демонстрировал.

– Ааа, да, – прищурившись, протянула Ниса с пониманием. – Она еще хотела, чтобы мы постоянно топтались рядом, потому что не желала оказаться с этим парнишкой наедине.

– Именно! – торжествующе щелкнула я пальцами. – Помнишь, как его звали?

– Шутишь! – фыркнула банши, падая в кресло. – Я своих-то ухажеров не всех по именам помню, а то мне еще Руськиных поклонников запоминать! Более-менее я различаю только тех, которые надолго задержались. А что?

– А то, – я схватилась за мышку и уставилась в экран компьютера, открыв вкладку поисковика. Мне необходим был официальный сайт упомянутого телеканала. – Что у того журналиста имелась весьма примечательная фамилия – Зотиков. Но Руська, руководствуясь природной женской вредностью, звала его Зонтиковым.

– Ты думаешь, это и есть тот самый «зонтик» из записки? – с сомнением скривилась подруга, подергав себя за ухо.

– Или так, или я вообще уже ничего не понимаю, – покачала я головой, кликая по ссылке из поискового списка.

Страница загрузилась и уже очень скоро я просматривала перечень сотрудников, трудившихся на благо отечественной новостной журналистики.

– Нашла! Вот он! – радостно подскочила я, едва глаза выхватили из общего ряда фотографий знакомую физиономию.

Ниса приблизилась к столу и перегнувшись через него заглянула в экран.

– Обычный, ничего особенного, – прокомментировала она, разглядывая одетого в синий пиджак задорно улыбающегося парня.

– А ты кого ждала? Алена Делона? – фыркнула я, возвращаясь на главную страницу сайта в надежде обнаружить контактный телефон редакции.

– Ален Делон уже не тот! – отмахнулась Ниса, размашисто падая обратно в кресло. – Вернее, уже не торт! Нынче у нас другие кумиры.

– Например? – автоматически отозвалась я, думая совсем о другом.

– Мне Феликс Маллард нравится, – мечтательно протянула Ниса, утыкаясь взглядом куда-то в потолок, где она, судя по всему, представляла себя участницей романтической сцены вместе с этим самым Маллардом, кем бы он там ни был.

– Кто это? – переспросила я, доставая свой телефон и быстро набирая номер, сверяясь с экраном.

– Ну, мать, ты даешь! Это же главный красавчик сезона!

– Да хоть главный, хоть второстепенный, у меня и без заморских товарищей проблем по самые ноздри, – проворчала я, и уже в трубку произнесла: – Алло! Здравствуйте! А мне нужен ваш корреспондент Иван Зонтиков… то есть, Зотиков!

– Его нет, – лениво протянул в ответ чавкающий голос.

– А когда будет? – не сдавалась я.

– Сегодня – уже никогда, – опять прочавкали мне в ухо. Я поморщила нос, но сдержалась от ехидного замечания. – Он уехал со съемочной группой за город, на работе будет только завтра.

– А вы могли бы дать мне его личный номер? – решила я попытать счастья.

– Нет, – буркнули недовольно, прекратив жевать. – Личные номера сотрудников не раздаем.

– Понятно, спасибо, – поблагодарила я и отключилась.

– Ну, что? – уставилась на меня подружка выжидающе.

– Ничего, – я отложила телефон и оперлась ладонями об стол. – На рабочем месте он отсутствует, будет только завтра. Номер мне его не дали, домашней адрес парня я не знаю. Поэтому даже если он имеет отношение ко всей этой истории, то придется ждать до следующего дня.

– Поехали домой, а? – заныла Ниса. – Уже почти вечер, от нас в офисе все равно толку никакого, весь день носимся по городу, даже перекусить не успели. А ты знаешь, я, когда голодная, злая.

– Ты всегда голодная, – заметила я, села на стул, покрутилась на нем немного, размышляя, а после решила: – Ладно, поехали. Только сперва надо будет заехать к одной знакомой.

– Ненавижу, когда ты вот так начинаешь предложения, – проворчала Ниса, со страдальческим вздохом поднимаясь и плетясь к двери.

– Почему? – тут же взбунтовалась я.

– Потому что мне не нравятся твои знакомые.

– Нормальные у меня знакомые! Получше, чем у тебя будут, – возмутилась я в узкую, даже слишком узкую для банши, спину.

– Ага, особенно Максик «нормальный», – съехидничала подруга, распахивая передо мной дверь. – Столько лет притворялся твоим другом, а в итоге выяснилось, что намерения у него совсем не дружеские. Потому что друзья обычно не пытаются пробраться в твою постель и окопаться там на долговременной основе.

– Максик, – подражая её тону, выговорила я с аналогичной ехидцей, – это системная ошибка.

– Аааа? – с недоумением завыла Ниса, да так, что пробегавший мимо нас в направление принтера Стасик невольно шатнулся в сторону и чуть не снес этажерку с книгами по криминальной психологии, которые по факту исполняли исключительно декорирующую роль, потому что никто их читать не хотел и даже не планировал. – Какая еще системная ошибка?

– Цепь решений и действий, которые способны привести или уже привели к частичной или полной деградации системы, – отчеканила я, пока шествовала через офис к двери.

Нисе потребовалось некоторое время, чтобы её мозг воспринял и проанализировал услышанное. Возможно, в процессе он пару раз завис и автоматически перезагрузился.

– Мне только одно непонятно, – наконец, заговорила подружка, когда мы уже садились в новое, только что успешно пойманное такси, – деградировала ты или он?

– Думаю, мы оба в равной степени постарались, – ответила я, предварительно сообщив таксисту нужный адрес.

– Но козел-то он! – запылав праведной яростью выдохнула Ниса спустя минуту напряженного молчания.

– Козел он, – моё согласие было скорее вынужденным, чем добровольным. – А дура – я.

Ниса открыла рот, несколько раз разгневанно выдохнула в явной попытке что-то сказать, но эмоции были сильнее её желания высказаться. Напрягалась она недолго, в итоге поникла и с грустью пробормотала:

– Да кто ж знал-то?

– Может кто-то и знал… Мы как раз сейчас к одной из таких, знающих, и направляемся, – сообщила я тихонько.

Услышав это Ниса застыла с поднесенным к глазу пальцем, которым в этот момент пыталась почесать бровь.

– Мне не нравится эта затея, – зашипела она, догадавшись, о чем я говорю. – Вот честно, очень не нравится.

– Мне тоже, – в ответ так же старательно зашептала я. – Но выбора у нас нет! А еще я хочу этой ночью хотя бы немного поспать! А то у меня от недосыпа мозг словно в рассоле плавает.

Подруга некоторое время размышляла, кусая губы, а после через силу кивнула.

– Твой-то плавает, а мой по ощущениям прилип к черепу и отлипать не хочет, – поделилась она виновато. – Но ты права. Нельзя пускать ситуацию на самотек. Да и лицезреть твоего новоявленного жениха каждую ночь мне тоже не хочется. А он явно настроен регулярно тебя спасать.

– Можно подумать, я пребываю в неописуемом восторге, – фыркнула я, отбрасывая волосы за спину.

– Как знать, как знать, – задумчиво устремляя взгляд в сторону, пробормотала Ниса. – Может, ты его уже простила.

– Ага, и душой так прикипела, что не отодрать, – язвительно поддакнула я.

– Ну, это уже давно случилось, – махнула рукой подруга, не глядя на меня.

– Чего!? – потребовала я уточнения.

– Да ладно, всем было очевидно, что у вас какие-то не такие отношения, – завела подруга.

– «Какие-то не такие» – это какие? – ошеломленно заморгала я.

– Не дружеские! – рубанула рукой по воздуху, словно вынося свой вердикт подруга. – Но и не любовные! Что-то посерединке на половинку. И на самом деле, многим казалось это странным.

– Кому это многим? – устало закатила я глаза. – Кто эти многие?

– Ты не забыла, что мы в одном университете учились? – напомнила подруга.

– Такое захочешь – не забудешь, – потерла я глаза.

– Ну, так вот, многие были уверены, что между вами что-то есть, – приступила Ниса к самому вкусному – к обсуждению сплетен. – Даже ставки делали, когда вы сойдетесь вместе.

– Да ладно! – пораженно отняла я ладонь от лица. – Ты шутишь!

– Да если бы! – рассмеялась подруга легким звонким смехом. – Это ты еще не все знаешь! Ставки на дату вашего торжественного объединения в любовную пару делали далеко не все, а только те…

– …кому нравилось тыкаться своим ослиным носом в чужую личную жизнь, – простонала я.

– Нет, – еще шире заухмылялась подруга. – Те, кто был уверен, что вы еще не вместе. Потому что были и такие, которые жили с полной уверенностью, что вы уже в отношениях. И со дня на день сыграете свадьбу. А там и до прибавления в семье недалеко.

Я ничего не ответила. Просто молчала, пуча глаза от удивления и пытаясь обнаружить в своей голове что-нибудь еще, кроме матерных ругательств.

– Да, да, – покивала Ниса, насладившись моей реакцией. – Половина университета отслеживала вашу жизнь.

– Очевидно, у них было очень много свободного времени, – наконец, смогла выдавить из себя я.

– Нет, просто многие девушки были влюблены в Макса, а многие парни были заинтересованы тобой.

– Но почему мне об этом ничего не известно? – разгоряченно всплеснула я руками.

– Наверное, потому что тебе было все равно, – предположила подруга. – А когда люди не заинтересованы в чем-то, они просто не замечают некоторых вещей. Пока им прямо об этом не скажут.

– Но почему ты рассказала мне это все только сейчас?

– Потому что я знала, что тебе эта информация не нужна, – вдруг очень серьезно ответила Ниса, а в её глазах я увидела то, что, возможно, раньше не замечала и, что еще более печально – недооценивала. Ум. Она была намного умнее, чем показывала, намного мудрее, чем считала сама и намного прозорливее, чем думали о ней окружающие.

– Приехали, – прервал нашу беседу водитель, заруливая на стоянку.

– А куда это мы прикатились? – высунулась Ниса в окно, озадаченно оглядывая высокий деловой центр, чьи зеркальные фасадные панели ослепительно поблескивали на солнце.

– К Морин, – ответила я, после того, как расплатилась, и таксист покинул нас, нервно оглядываясь по сторонам. Мне это не понравилось, как не понравилось и то, что он всю дорогу посматривал в зеркало дальнего вида, периодически слишком резко газуя.

– Ведьма Трех Дорог? – округлила глаза подруга, резко оборачиваясь ко мне.

– Ага, – беспечно кивнула я и направилась ко входу. – Я думала, ты еще в машине поняла, куда мы едем. И распереживалась по этому поводу.

– Я думала, мы отправимся к какой-нибудь ясновидящей! На худой случай, к гадалке! А распереживалась я потому, что в будущее заглядывать – примета плохая! А у нас и так не всё ладно! Но к заявиться ведьме?!.. Да еще такой!

Я ничего не ответила, целеустремленно двигаясь к цели. Сзади за мной торопливо шагала Ниса и также торопливо бормотала:

– Это плохая идея, это очень – очень плохая идея. Вот прям очень!