Текст книги "Три подруги и древнее зло (СИ)"

Автор книги: Анастасия Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава XXIII

– Куда это все подевались? – удивилась Ниса, крутя головой по сторонам, пока мы следовали обратным путем по коридору.

– Хороший вопрос, – пробормотала я, как раз в этот момент проходя мимо распахнутой двери в опустевший офис, где все выглядело так, словно начатые сборы были прекращены в самый разгар мероприятия. – Все как будто просто… исчезли.

До лифта нам оставалось дойти каких-то метра два-три, как с едва уловимым гудением подъехала кабина, двери с тихим раздраженным шипением разъехались в стороны и появилась живописная группа товарищей в составе пяти человек. Впереди, гордо вышагивая в дорогих лакированных туфлях шел никто иной, как мой бывший соратник и начальник.

– Диаманта? – с неподдельным изумлением воскликнул он, притормаживая в метре от нас. – Что ты здесь делаешь?

Я была настолько ошарашена его появлением, что не успела придумать ничего достойного для ответа, погрузившись в хмурое молчание.

За меня решила выступить с индивидуальным номером подруга.

– А что еще можно делать в деловом центре? – громко фыркнула она, старательно оплёвывая пиджак моего вроде как жениха. – Ну, явно не шишки собирать, да?

– Да, – с явным подозрением разглядывая моё лицо, протянул Макс, который стараний Нисы не то, что не оценил, но даже и не заметил. – Шишки вам действительно ни к чему.

– Нам и ты ни к чему, не то, что шишки, – с ласковой улыбкой заверила Макса подруга, ухватила меня за локоть и поволокла к лифту.

– Дорогая…, – возмущенно начал он, явно недовольный таким развитием событий.

– «Дорогими», – тут же скривилась Ниса, кидая на него многозначительно презрительный взгляд через плечо, – будешь звать тех шалавистых грелок, которые каждую ночь стерегут твою постель. А к ней не лезь!

И она втолкнула меня в лифт, зашла следом и с такой силой ткнула в кнопку первого этажа, что в кабине послышался хруст.

Двери съехались, встретившись по середине и последним, что я успела увидеть было побледневшее от злости лицо Макса с выступившими на висках венами.

– О каких грелках ты только что толковала? – как бы невзначай поинтересовалась я, наблюдая за сменой цифр на маленьком табло.

– Да так, – отвернулась от меня подруга, уставившись в стенку.

– Нет уж, говори, – с холодной кривой ухмылкой потребовала я. – Сказала «а», говори и «б», а потом и весь алфавит до конца.

– Да что там говорить! – тут же вспыхнула Ниса, словно смоченная в бензине спичка. – Как будто ты сама не догадываешься, что в отличие от тебя, прилежно игнорирующей всё мужское население планеты, этот… принц!.. развлекается в своё удовольствие! Знаешь, какие по городу слухи ходят?

– Не знаю, – деланно спокойно ответила я, выходя из добравшегося до первого этажа лифта. – Потому что, как тебе уже не раз было говорено, не интересуюсь сплетнями.

– А стоило бы поинтересоваться, – раздраженно запыхтела подруга. – Все-таки, тебе в перспективе с ним одну кровать делить и наследников для престола делать! Это называется семейная жизнь и это то, что традиционно наступает после бракосочетания.

Я резко остановилась прямо посреди широкого холла. Ниса такого маневра не ожидала, и со всей прытью налетела на моё плечо.

– С чего ты взяла? – спросила я ровным голосом.

– Что?

– С чего ты взяла, что у нас с ним будет эта самая семейная жизнь?

– Но как же?…, – растерялась подруга, заглядывая мне в лицо своими большими светлыми глазами.

– Не будет никакой семейной жизни! – рявкнула я. – А возможно, и никакой жизни вообще!

И решительно потопала искать такси.

– Надо забрать мою машину, – с большой неохотой решила я, уже сидя в салоне, где кондиционер распространял приятную прохладу, водитель не курил и не слушал вызывающую внутренние содрогания музыку. А это уже было практически благословением небес.

– Да, надо бы, – рассеяно согласилась со мной Ниса, копаясь в своем телефоне.

Я назвала водителю адрес, и мы быстро покатили в указанном направлении. До места, где я бросила своего верного железного коняшку, добрались минут за пятнадцать, благо пробок почти не было. Шустро запрыгнули внутрь, особо не осматриваясь, и уже вскоре рулили на собственных колесах в сторону дома.

– Ты ко мне или по персональному маршруту? – сухо поинтересовалась я, пока непривычно молчаливая Ниса продолжала сидеть, уткнувшись носом в экран.

– К тебе, – по-прежнему немногословной была подруга.

– Что не так? – не выдержала я, спустя минуту.

– А что не так? – изображая святую простоту откликнулась Ниса.

– Хватит, – пресекла я попытку устроить театральное представление прямо у себя в машине. – Ты за последние двадцать минут и двух слов не сказала. На тебя не похоже. Давай, выкладывай, в чем дело?

Подруга глубоко вздохнула и с оттенком печали на лице проговорила:

– Это у тебя надо спросить, что происходит.

– В смысле? – недоуменно заморгала я.

– А что это за странные разговоры про жизнь и её возможное отсутствие? – прорвало наконец банши. – Ты что, решила покончить с собой, лишь бы замуж не выходить? В пику папаше и ненавистному жениху? А как же мы? Как же я?

– Чего? – округлила я глаза. – Ты что такое несешь? На солнце перегрелась?

– А что? Не так, что ли? – с приближающейся истерикой в голосе, Ниса швырнула телефон на заднее сидение. – Ты не собираешься себя убивать?!

– Нет, конечно! – воскликнула я, пытаясь одновременно следить и за дорогой, и за подругой. Было сложно и я буквально физически ощутила, что вот-вот заработаю себе мигрень, пытаясь заставить глаза смотреть в разные стороны. – Зачем мне это делать? Если я кого и лишу жизни, так это Макса!

– Да? – обрадовалась подруга, в этот момент напомнив маленького щенка, которому вернули любимую игрушку. – Ой, слава богам! А то я уже испугалась!

– Прежде, чем пугаться, сначала надо было подумать! – закатила я глаза, собирая их обратно в кучку у переносицы.

– Но я все равно не понимаю, – вновь посерьезнела Ниса. – Как ты собираешься решать эту проблему?

– Которую, из всех тех, что у меня сейчас имеются? – невесело рассмеялась я.

– Проблему с наличием жениха, которого ты скорее переедешь автобусом, чем поставишь свою зубную щетку рядом с его, – красочно описала Ниса, творчески подойдя к теме обсуждения.

– Есть одна мысль, – сдержанно ответила я, сбавляя скорость и притормаживая у светофора.

– Не поделишься с классом? – попросила подруга с заискивающей улыбкой.

Я помолчала, обдумывая то, что собиралась сказать, а после все же выдавила из себя:

– Недавно Макс упомянул мою мать, – Ниса тиха охнула, прикрывая рот ладошкой. – Сказал, что знает, где она находится.

– Находится в буквальном, физическом плане, – издалека начала Ниса. – Или…?

– Думаю, что подразумевалось первое, – неловко хмыкнула я. – Хотя мне в тот момент было не до уточнений.

– Ну, это-то понятно, – громко поскребла затылок подруга, а я мягко тронулась с места вслед за стоящим впереди зеленым «Ниссаном». – Но все же, как такое возможно? Твоя же мать…

– …умерла, – отрывисто закончила я вместо замявшейся на середине предложения подруги. – По официальной версии. Да, знаю. И здесь у нас есть два варианта. Либо Максик врал, пытаясь таким образом выудить у меня нужную ему информацию, манипулируя именем моей матери. Либо он не блефовал и действительно знает, где она. А это возможно только в том случае, если она жива, и он намеренно её искал, что реально сделать только при помощи кого-то достаточно влиятельного из королевства. И ни то, ни другое не понравится моему отцу. Но если за первое он может лишь пожурить, так сказать, погрозить пальчиком и сказать «ай-яй-яй», то за второе наказание будет куда как страшнее. Никому, даже предполагаемому зятю, отец не позволит ковыряться в своем грязном белье. А без целенаправленного копания такой приблудный товарищ, как Макс, никак не смог бы раздобыть подобные сведения.

– Да уж, – согласилась Ниса с напряжением в голосе. Ей, как и мне, явно не нравилась вся эта ситуация. – Вряд ли возможно просто так – случайно! – узнать, куда делась королева…

– Королева, которую уже несколько десятилетий никто не видел и которую признали погибшей еще двадцать лет назад, – закончила я её мысль. – Макс может сколько угодно вилять хвостом перед моим отцом, но до тех пор, пока не состоится наша свадебная церемония, у меня дома он – никто.

– И ты собираешься сыграть на этом? – уточнила Ниса, подергивая себя за ухо, как будто, никак не могла решить, как ей относится к такому моему решению.

– Да, – подтвердила я свои намерения. – Я собираюсь натравить их с моим отцом друг на друга. А там – пусть победит сильнейший.

– Но ты же понимаешь, что если твой отец проиграет в этой битве больших храбрых песиков, то вариантов – идти под венец или нет – у тебя уже больше не останется. Макс просто потребует тебя себе – и на этом всё.

– Понимаю, – лаконично проронила я, действительно осознавая всю серьезность возможных последствий.

Остаток пути до дома мы преодолели в дружном молчании, которое нарушал лишь негромкий гул мотора и что-то там бормочущее про музыкальные новинки радио.

Всю дорогу я бдительно посматривала в зеркала, но так ничего подозрительного и не увидела. Или за нами с некоторых пор следили профессионалы, а они, как известно, умеют не выделяться, или наоборот – временно решили оставить в покое.

Меня беспокоило множество вопросов. Как правильно сделать первый шаг и вызвать на разговор Макса, но так, чтобы он ничего не заподозрил? Где искать Русю, которая вдруг ни с того, ни с сего решила поиграть в Штирлица? Что делать с ягуареттами, которые точно не стремятся к перемирию, закусив удила и взяв курс на силовое решение образовавшегося конфликта? И как, черт возьми, избавиться от зеркала!? Ведь теперь, после полученных от ведьмы сведений, я точно не смогу нормально спать в собственной квартире, и это очень раздражало. Мне недосып в принципе был противопоказан. Он скверно сказывался на моем характере.

Глубоко погрузившись в собственные размышления, я не сразу сообразила, что что-то не так. К этому моменту мы с Нисой уже успели добраться до моей квартиры и даже войти внутрь, вот только я никак не ожидала, что она, не успев снять обувь, замрет посреди маленькой прихожей, где и одному человеку было тесновато. А все из-за огромного шкафа, который я купила по глупости, поведясь на хорошую скидку.

– Эй, ты чего? – возмутилась я и попыталась обойти подругу.

– Стой! – остановила она меня, перегородив собой дорогу и вынуждая меня остаться за её спиной. Роста мы были примерно одинакового и из-за этого я не могла видеть ничего, кроме подружкиного взъерошенного затылка.

– Умом повредилась? – выпучила я на неё глаза, склонила голову набок и увидела, как лицо Нисы вдруг отчаянно побледнело. Застывшие стеклянные глаза уставились куда-то вглубь квартиры с таким выражением, словно только что увидели нечто опасное и трагическое одновременно.

– Да что происходит? – не выдержала я и попыталась поднырнуть под выставленную передо мной руку банши. Но она остановила меня одной только фразой, которая в тишине пустынной квартиры прозвучала так, словно кто-то отпустил лезвие гильотины, которое стремительно рухнуло вниз, со свистом рассекая воздух.

– Звони в полицию, – потребовала Ниса. – Здесь труп.

Глава XXIV

Я обмерла, вцепившись рукой в шкаф, чтобы устоять на ногах от таких-то новостей. Секунда мне потребовалась, чтобы выйти из состояния ступора, отбросить руку подруги в сторону и броситься в комнату.

А там, на полу, в изломанной позе с неестественно выгнутыми под разными углами руками и ногами лежало тело. Оно было маленьким, слишком маленьким для взрослого человека, а потому я сразу поняла – это ребенок. Ребенок, из вспоротого живота которого торчали окровавленные внутренности. Круто задранные вверх оголенные ребра казались неестественно белыми на фоне рваных красных ошметков, которые когда-то были частью грудной клетки. Голова, так же как, как и конечности, была вывернута в сторону, словно кто-то схватил за волосы и резко, до хруста в ломающихся шейных позвонках, провернул её словно крышку на бутылке. Лицо было настолько обезображено болью и ужасом, что я не сразу смогла сообразить, знакомо оно мне или нет. Мозг, остро воспринимавший каждую деталь, по очереди выдергивал из общей картинки отдельные детали, словно хватаясь за куски разорванного полотна в попытке собрать общий рисунок – мелкий цветочный орнамент на короткой юбке, дешевые украшения на тонких запястьях, одна ступня босая, а другая – обутая в заляпанный красными брызгами кроссовок. И только когда глаза смогли рассмотреть остатки синих волос, разметавшихся по моему ковру, в сознании сложилось два и два.

Это была та самая девчонка, которая спорила со мной, когда я явилась в соседскую квартиру с требованием тишины. Подружка девочки, столкнувшейся с тенью из моего зеркала.

Зеркало.

Я повернула голову и сквозь раскрытую дверь в ванную увидела то самое зеркало. Оно по-прежнему висело на стене над раковиной, но теперь уже не было таким чистым, каким запомнилось, когда я видела его в последний раз. В левом нижнем углу был виден отпечаток, оставленный чьей-то окровавленной ладонью. Небольшой ладонью – женской… или детской.

Дурнота накатила так резко, что я едва успела сказать:

– Не в полицию. Звони Грише.

И рванула в туалет.

Меня вырвало несколько раз подряд. И только когда в желудке не осталось ничего, даже противно-горького, разъедающего вкусовые рецепторы желудочного сока, я упала на холодный кафель, прислонившись взмокшим лицом к приятно прохладному краю раковины.

Пока я приводила свой организм в состояние обезвоживания, подруга вызвала Гришу. Последний явился как-то уже очень подозрительно быстро, словно пил кофе в квартале от моего дома. На мысли о кофе навел отчетливый запах ванили, распространившийся по квартире, едва только предводитель местной стаи оборотней переступил порог.

– Что это с ней? – требовательно поинтересовался Гриша у Нисы, возникая в проеме ванной комнаты и скептично осматривая меня, скукожившуюся между стенкой и унитазом.

Подруга сунула голову в ванную, убедилась в моей жизнеспособности, кивнула сама себе и ответила, уже оборотню:

– Сам не видишь, что ли? Сидит.

Гриша недоуменно наморщил лоб, еще раз огляделся по сторонам, словно убеждаясь в том, что он попал именно в мою квартиру и именно в мою ванную, а не в тронный зал Букингемского дворца, и с какой-то нарастающей обеспокоенностью спросил:

– Зачем?

– Затем, что лежать не может, квадратура не позволяет! – рявкнула в ответ подруга. – Сидит на полу, соседствуя с толчком и притворяется живой, хотя и есть сомнения. До твоего прихода – харчи метала.

– В смысле? – моргнул Гриша и зачем-то, сверкнув запонками, потянулся поправлять воротник рубашки, которая выглядела очень дорого и никак не вязалась с его официальным местом работы.

Чувствуя себя крайне паршиво, словно тот самый Винни-Пух, подвергшийся нападению стаи ос, которые в моем случае не только покусали все лицо, но еще и мозг высосали, однако же кое-какие остатки разума мне сохранить удалось. Как и умение отличить настоящий Armani от китайской пали, сшитой бедными афганскими детьми на коленке во вьетнамском подвале. Тут же припомнилось, что в прошлом парень старался выглядеть скромнее, нося не столь откровенно пафосные наряды, хоть как-то стараясь соответствовать официальной легенде. И вот нате вам – явился весь такой шикарный, свежий, наглаженный да причесанный.

– Блевала она! – со всей присущей ей скромностью, а вернее, с полным её отсутствием, оповестила Ниса Гришу и еще с десяток людей, явившихся вместе с ним.

– Серьезно? – нахмурился оборотень и по совместительству следователь.

– Нет, шучу, блин, – скривилась подружка и передала мне полотенце, тонко намекая на то, что неплохо было бы умыться. – Она уже минут двадцать в туалете сидит, все никак Эдуарда дозваться не может.

Гриша на мгновение завис, возведя глаза к потолку, что-то там поискал, не нашел и решительно выдохнул:

– Даже знать не хочу.

И вышел.

– Вот и хорошо, – обрадованно заверила Ниса его удаляющуюся в комнату широкую спину. – Вот и правильно! Лишние знания вредят здоровью и крепкому сну!

А потом уже мне, не так радостно и не так притворно:

– Ты бы водички попила, что ли? Смотреть на тебя больно.

– Ну, и не смотри, – пропыхтела я, поднимаясь с пола, простимулированная уже начавшим ныть копчиком.

– Не могу, – развела руками банши. – Ты моя подруга, и я за тебя переживаю.

– Лучше бы ты переживала за труп в моей квартире, – пробурчала я и начала плескаться под водой, как бестолковая утка – с энтузиазмом и брызгами во все стороны.

– А чего за него переживать? – пожала подруга плечами, облокачиваясь о косяк и наблюдая за мной. – Лежит себе тихонечко по середке, как и положено мертвому телу.

– Как оно здесь оказалась? – развернулась я к подруге, немного пошатнувшись. – И еще один вопрос – кто устроил погром в моей квартире?

Данный факт добрался до моего уставшего и истощенного событиями сегодняшнего дня мозга не сразу, его затмило осознание гибели ребенка там, где этого ребенка вообще быть не должно было. Однако на стадии, когда содержимое желудка уже его покинуло, но бунт организма все еще продолжался я сообразила, что произошло еще что-то. Это смутное ощущение «еще чего-то» плохого, уже случившегося, а потому неотвратимого и пугающего, не давало мне покоя несколько минут. И только когда рвотные позывы стали реже, а промежуток между ними увеличился я поняла, что именно так терзало мою душу.

Вещи.

Мои вещи. Они были разбросаны везде, но исключительно в переделах спальни. В ванной и в кухне, насколько мне удалось увидеть, все осталось на своих местах. А вот в комнате…

Как будто прошелся тайфун.

Шторы были оборваны и двумя унылыми кучами валялись на полу. Несколько фотографий в рамках сорвали со стен и растоптали. Постельное белье было содрано с кровати, а матрас изрезан длинными продольными полосами. Тоже самое было проделано с диваном и двумя креслами. Одежду вывалили из шкафа и сорвали с вешалок, причем срывали с силой, достойной лучшего применения, по пути удивительным образом порвав мне рукав на осеннем пальто и несколько карманов на зимней куртке. И всё это безобразие, словно вишенка на торте, венчала вываленная из кофра, расшвырянная и раздавленная косметика.

– Очевидно тот, кто и убил девчонку, – вырос за спиной Нисы Гриша с самым суровым выражением на лице. – Идем на кухню, посидим.

Через несколько минут мы уже заварили чай, приготовили кофе, разлили мартини по бокалам и дружным кружком расселись вокруг кухонного стола, чтобы обсудить свалившуюся на нашу голову беду.

– Ненавижу все это, – простонала я, потирая прикрытые глаза.

– Что именно? – деловито поинтересовалась Ниса, делая глоток светло-коричневого алкоголя.

– Ненавижу находить трупы, – сообщила я, убирая руку от лица и роняя её на стол. – Особенно, в своей квартире. Особенно, когда труп – детский.

– Дети – это просто возрастная категория, – пожала плечами подруга и подняла бокал чуть повыше, рассматривая игру света в вязком напитке. – С тем же успехом, можно радоваться, что в твоей квартире не зарубили топором 82-летнюю старушку.

– Да, действительно, – ехидно согласилась я. – Ведь появление второго Раскольникова сильно бы разнообразило нашу с тобой скучную жизнь.

– Не понимаю, – со вздохом покачал головой Гриша, решивший не только физически, но и вербально поучаствовать в нашем спонтанном междусобойчике.

– Что именно? – недобро покосилась на него банши.

– Не понимаю, как вам удается на протяжении стольких лет сохранять дружбу, если вы при каждом удобном случае начинаете собачиться?

– Чего? – всем корпусом повернулась к нему Ниса, отставляя бокал.

Я тут же мысленно посочувствовала мохнатому. Вернее, мохнатым он являлся во второй своей ипостаси, а в данный момент выглядел вполне себе бритым. Даже вон, порезался немного возле уха, когда лезвием по морде елозил. Странно, кстати, что порез сохранился так надолго. У оборотней регенерация такая, что только позавидовать. Крошечный надрез должен был затянуться еще до того, как Гриша доел бы свой завтрак. Значит, брился он недавно. Очень недавно. Практически перед своим приездом сюда. И это наводило на определенные размышления…

– Это кто тут собачится? – пошла в атаку подружка. – А?!

– Вы, – не испугался Гриша, за что я ему мысленно поаплодировала, потому что когда подружка, вот так вот, упирала руки в боки ничего хорошего это не предвещало, означая лишь одно – она решительно настроилась высказать все, что думает. А высказывалась она, как правило, громко, долго и, что самое главное – честно. – Вы постоянно друг от друга отгавкиваетесь.

– Мы не отгавкиваемся, – с улыбкой, которая выглядела одновременно и милой, и плотоядной, поправила его Ниса. – Мы – обмениваемся мнениями.

– А есть разница? – криво усмехнулся Гриша и отхлебнул чай из кружки. Алкоголь он стойко проигнорировал.

– Существенная! – бескомпромиссно заверила его Ниса, поедая взглядом. – Мы друг для друга больше, чем подруги! Мы – семья!

– И это заявление должно что-то значить? – устало закатил глаза Гриша.

– Я не знаю, как обстоят дела в вашей «семье», – Ниса пальцами обозначила кавычки в воздухе, – но у нас каждый говорит то, что хочет сказать. Плюрализм мнений! Слышал о таком?

– В моей стае, – уточнил Гриша, выразительно изогнув губы в кривой многозначительной ухмылке, сделав ударение на втором слове, – ведь именно это ты хотела сказать, да? Так вот, в моей стае, как и в любой другой, независимо от географического расположения, отношения строятся в соответствии со строгой иерархией. Тот, кто в иерархии стаи находится ниже должен беспрекословно подчиняться приказам вышестоящих, называемых доминантами, иначе он будет наказан. А наказания у оборотней страшные, жестокие, ты бы не захотела с таким столкнуться.

– Как я рада, что не являюсь оборотнем, – сердечно заявила Ниса, прикладывая руку к груди. – Мало того, что пришлось бы шерстью обрастать каждый месяц и носиться под луной, задрав хвост, так еще и подчиняться приказам всяких самодовольных сексистов.

– Мы не сексисты, – тут же принялся оспаривать данное утверждение Гриша.

– Да, они не сексисты, – решительно встряла я в их диалог. – Просто общество оборотней базируется на одном самом главном правиле: кто сильнее, тот и прав. Докажешь, что у тебя яйца прочнее остальных, поучаствовав в кровопролитном сражении – и займешь трон Альфы. Проиграешь – скатишься ниже по социальной лестнице. Не сможешь принять вызов на бой за звание доминанта – и окажешься в стане слабых. А с мнением слабых никто никогда не считается. Такова наша история.

– Ты что, на его стороне? – ощетинилась на меня Ниса, едва дослушав.

– Нет, – вздохнула я, показывая, насколько устала. – Просто хочу закончить этот разговор, и приступить к тому, ради чего мы тут, собственно, и сидим.

– Да, труп, – решительно выпрямился Гриша, достал из папки белый чистый лист, карандаш и приготовился записывать.

– Не просто труп, а труп в моей квартире, – с нажимом в голосе поправила я его.

– Да, – хмыкнул Гриша, – это существенное уточнение.

– Знаешь, – на выдохе подалась вперед я, впираясь в него взглядом. – Не будь эта история так очевидно замешана на магии, я бы тебя не то, что за порог, я бы тебя даже к порогу близко не подпустила. А начала отстреливаться еще за полкилометра.

– Вы сами мне позвонили, – развел руками оборотень под прикрытием.

– Именно, – кивнула Ниса. – Потому что больше некому было. Ты наш единственный знакомый следак, которому можно объяснить фразу «зеркало, убивающее людей» и при этом избежать общения с добрым дядей психиатром.

– Что? – мигом стал серьезнее Гриша, хотя и до этого ситуация не располагала к особому веселью. – Что ты сказала?

– Тебе какую часть повторить? – холодно откликнулась подружка. – Про психиатра или про зеркало?

– Про зеркало, – отрывисто выдохнул оборотень.

– Вот у неё, – банши ткнула пальцем в мою сторону, – имеется одна забавная семейная реликвия, которая вдруг зажила своей собственной жизнью и начала убивать людей.

– И скольких оно уже убило? – перевел Гриша взгляд на меня.

– Пока только одного, – вновь ответила Ниса и глотнула еще мартини. – Вернее, одну. Тот труп, что сейчас украшает её ковер, при жизни был подружкой дочери нашей соседки.

– Девчонке лет двенадцать, – уточнила я хриплым, вдруг упавшим голосом, – и у неё имеются друзья, которые не прочь пошалить с магическими атрибутами. И, если честно, я подозреваю, что кто-то из них может быть одним из нас. То есть, есть шанс, что детки – не совсем детки.

Взглянув в бессмысленные глаза Гриши я поняла, что все наши объяснения прошли даром, мужик ничего не понял. А потому я покрепче вцепилась в кружку с горячим напитком, знаком показала Нисе немного помолчать и принялась рассказывать. Издалека, обстоятельно и не забывая про детали. Их оказалось много, а потому повествование моё затянулось почти на полчаса.