Текст книги "Три подруги и древнее зло (СИ)"

Автор книги: Анастасия Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава XXVII

Я не спрашивала куда мы идем, просто шла, подчиняясь змею и по привычке стараясь смотреть себе под ноги, хотя по какой именно поверхности мы ступали так и осталось для меня загадкой. Разглядеть было ничего не возможно, как будто мы двигались над непроглядной пропастью, вот только ощущения невесомости не было. Под ногами что-то было, и это «что-то» одновременно казалось и жестким, и пружинящим. И шершавым, и скользким, и ровным. Периодически уходящим вниз, а после сразу же поднимающимся вверх.

Но из чего бы не состояла эта дорога, она изматывала. С каждым сделанным шагом идти становилось все труднее и труднее, словно этот мир высасывал из меня силы, кормясь ими. Кормясь мной.

Когда я уже начала спотыкаться о собственные ноги от усталости, аспид, который за все время не произнес и звука, вдруг резко остановился. Да так, что я по инерции сделала еще один шаг, толкнулась в его спину и едва не рухнула ему же под ноги. Но существо, которое я про себя уже привыкла именовать змеем на все лады, успело выставить руку и подхватить меня под поясницу. Обратно убирать конечности он не спешил, наоборот, прижал меня к себе еще теснее. И другой рукой, как бы невзначай, провел по талии, поднялся выше, до самой груди и уложил теплую ладонь на солнечное сплетение. И от этого места вдруг начали разбегаться по телу приятные теплые волны, как если бы я вдруг вновь оказалась дома, в море, и усевшись на один из пахнущих солью и ветром камней, отдыхала, слушая шум и плеск волн, и подставляя скользкую от воды кожу под солнечные лучи.

Стало очень спокойно, так спокойно, как было только в детстве, в какие-то очень давние и безвозвратно потерянные времена, когда те, кому ты верил были рядом и этого оказывалось достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Начало клонить ко сну, все тело обмякло, и я доверительно прижалась к аспиду, увронив свою голову на его обнаженную грудь. Он не сопротивлялся, наоборот, обнял крепче и глубоко вдохнул запах моих волос. Что-то мокрое и теплое быстро коснулось щеки и пропало. Потом это повторилось вновь и вновь. Чувство спокойствия мигом пошло на спад. Я приподняла уже начавшие тяжелеть веки и увидела, как длинный тонкий раздвоенный язык появляется и исчезает в клыкастой пасти, касаясь моей кожи. Он… пробовал меня на вкус?

Волны тепла, расходящиеся по телу, тут же перестали казаться такими уж приятными. Тело напряглось, и змееподобное существо это почувствовало. Мягко прикоснувшись к подбородку, он приподнял мою голову навстречу к себе и заглянул в мои глаза. Не знаю, что он там хотел увидеть и увидел ли, но вот я в его точно кое-что увидела.

Увидела зеркальное отображение девушки, которую он держал в руках.

И разум мой завопил, всеми силами отказываясь признавать в ней – меня саму. Потому что это не могла быть я. Просто не могла.

Я не могла быть этим экстремально худым и очень хрупким, словно доживающим последние три минуты своей жизни созданием с кожей бело-перламутрового оттенка, напоминающим цвет морской жемчужины. Несоразмерно огромные по отношению к треугольному лицу и вытянутые к вискам глаза выглядели слегка удивленными, но скорее от того, что были чуть навыкате, подчеркнутые впалыми острыми скулами и таким же острым, узким подбородком. Длинные волосы цвета небесной лазури с проблесками серебра заканчивали образ инопланетного пришельца.

Со страхом схватившись за собственное неузнаваемое лицо, я уже собралась начать доказывать вслух, что это не я, что невозможно такое, чтобы кто-то вроде меня настолько изменился! Но змей словно уже знал, что я собираюсь сказать и, вытянув длинный тонкий палец, прикоснулся к моему виску.

И сумбурные, испуганно мечущиеся мысли, тут же прорезал голос, который одновременно показался и чужим, и знакомым, как будто последний раз я слышала его когда-то очень давно. Настолько давно, что уже и сама не вспомню, когда это было, как бы не старалась, напрягая память. Но голос был таким, что услышав его однажды, уже не забудешь – очень низкий, гортанный и одновременно протяжный. На рычащих звуках он падал еще ниже, отдаваясь вибрацией где-то в груди, а на шипящих – угрожающе задерживался, с медлительностью готовящейся к атаке змеи.

– «Сейчас ты увидишь то, ради чего я позвал тебя сюда», – начал он и я тут же испытала острейшее желание уточнить, кто он, куда «сюда» и как именно позвал, но усилием воли это желание подавила, решив сперва дослушать до конца. – «Помни, ты должна сохранять абсолютную тишину. Это важно, потому что любой посторонний и непривычный звук способен привлечь их внимание. И если они поймут, что в мир мертвых попала живая, они уже не отпустят тебя».

«Кто они?», – хотела спросить я, но лишь кивнула в ответ все еще рассматривая большеглазое создание в отражении змеиных глаз.

– «Смотри!», – приказал змей и развернул меня спиной к себе, а лицом…

…лицом к огромной черной змее, свернувшейся громадными толстыми кольцами, по размерам способными посоперничать с домом. Массивная вытянутая морда мирно покоилась на кончике хвоста, как бы замыкая последнее, внешнее, кольцо. Черные чешуйки, которые больше походили на панцирь, были чуть приподняты над кожей, напоминая череду мелких щетинок.

Змея то ли спала, то ли притворялась спящей, не обращая на нас никакого внимания, но это было не так важно, как то, что в центре последнего, самого внутреннего кольца лежал котенок. Хотя нет, не так, там, внутри гнезда, свитого змеей из собственного тела лежал самый настоящий маленький лев. Он был еще молод, у него не было гривы и больших сильных лап, зато имелась крайняя степень истощения. Под кожей цвета пустыни, местами истончившейся настолько, что казавшейся почти прозрачной, отчетливо просматривалась каждая косточка, каждое ребрышко. В некоторых местах кожу покрыли струпья и белые шрамы, похожие на то, что кто-то бил котенка хлыстом.

– «Ты должна освободить её», – проговорил в голове голос существа.

– «Её?», – удивленно обернулась я на него.

– «Да, это она, – мысленно подтвердил голос у меня в голове. – И ты пришла сюда за ней».

Не то, чтобы мне не хотелось организовать спасательную операцию по вызволению из плена дикого котенка, но я не совсем понимала, как должна была это сделать. Как я вообще могла кого-то спасти, если я сама толком не понимала, где оказалась, как оказалась и каким образом мне вернуться домой?

Домой…

А где мой дом?

Что-то не так было с этим словом. Словно у него имелось двойное дно… как будто был еще какой-то смысл, помимо очевидного. И тот, второй, я, кажется, начала забывать.

– «Мир мертвых уже начал на тебя действовать, – проговорил аспид, словно в ответ на мой негласный вопрос, и опять же исключительно в моих мыслях. – Надо поторопиться».

Его слова почему-то разозлили меня.

– И как ты себе это представляешь? – сказала я возмущенно, поворачиваясь всем телом к своему спутнику.

Сказала вслух.

Аспид не успел ответить, потому что в следующий момент я заорала от боли. Опустив глаза, которые мгновенно заволокло туманом слез, я увидела два огромных клыка, которые вонзились в моё тело, протыкая его насквозь, и два светлых прозрачных глаза, горящих яростной злобой на абсолютно черной змеиной морде, между челюстями которой я и болталась в воздухе, обездвиженная, насаженная на два клыка как бабочка на булавки.

Доля секунды ушла на попытку вздохнуть, которая сопроводило вязкое бульканье в легких, а после меня швырнули в темноту. Каждой разорванной мышцей, каждой сломанной костью я ощутила, как выскальзывают змеиные зубы из моего тела, и я улетаю в пустоту, где нет ничего и никого.

Глава XXVIII

Пробуждение было не менее болезненным, чем сам сон. Я подскочила на постели, тяжело дыша, хватаясь за резко разболевшийся правый бок и обильно потея. Пот катился с меня буквально градом, волосы на затылке промокли, как и тонкая ткань наволочки на подушке. Приподняв одежду, в которой и уснула, я уставилась на собственный живот. Он был в порядке и выглядел, в целом, как обычно, за исключением двух ярко-красных пятен, расположившихся именно в том месте, где и укусила змея. Но они стремительно бледнели, сливаясь с кожей и исчезая буквально на глазах.

Вскочив, я подбежала к стене, чувствуя, как дрожат и подкашиваются колени. Нащупав выключатель, ударила по нему со всей силы, включая свет в комнате.

– Шо… шо таое? – невнятно забормотала заворочавшаяся на диване подруга, попытавшись спрятать голову под одеялом.

Я не позволила.

Сорвала одеяло и рухнула прямо на пол перед диваном, где Ниса упрямо пыталась уползти в ворох постельного белья.

– Вставай, – задергала я её изо всех сил. – Вставай!

– Да что случилось? – кое-как раскрыла глаза банши, одновременно отмахиваясь от меня как от назойливой мухи. – На нас опять кто-то напал?

– Можно и так сказать, – выдохнула я, вновь подскочила, силой заставила все еще спящую подругу сесть и усевшись рядом, начала быстро-быстро пересказывать свой сон, боясь, что, как и многие другие сны, он начнет выветриваться из моей головы, исчезнув раньше, чем я успею все рассказать.

А рассказать надо было. Это было очень важно. Я не знала почему, но чувствовала, что это очень-очень важно.

– Серьезно? – уставилась на меня подруга с изрядной такой долей скепсиса, когда я закончила. – Ты разбудила меня, потратившую полночи на выдраивание твоей квартиры после убийства и посещения ментов, из-за кошмара? Тебе что, пять?

– Это был не просто кошмар, – замотала я взъерошенной головой. – Это было на самом деле.

– То есть, – кашлянула в кулачок подруга, – ты хочешь сказать, что во сне отправилась в мир мертвых, погуляла по нему, встретилась с мужиком у которого вместо головы была змеиная морда с перьями, а после на тебя напала другая змея – огромная, черная, злая, охранявшая львенка, которого тебе надо было спасти?

Я закивала.

– Знаешь, – поморщилась подруга, недовольно почесывая переносицу. – Это больше похоже на сценарий паршивого ужастика.

– Сама ты… ужастик! – рявкнула я, подхватываясь.

И, громко топая, отправилась на кухню. Заваривать кофе.

Через некоторое время ко мне присоединилась Ниса. Прошла мимо, села за стол, уперла подбородок о руки и стала наблюдать. На лице её читалось тревога пополам с сочувствием. Возможность, она мне поверила. А возможно, решила, что я сошла с ума и за мной следует приглядывать, вдруг решу полетать, заразившись дурным примером своей крыши.

– Знаешь, – первой заговорила она после длительной и давящей паузы. – Твоё лицо сейчас блестит так, как будто у тебя каждый день Масленица. Как будто ты блины жаришь и себе на лицо складываешь.

– Спасибо за поддержку, подруга, – скривилась я, убирая турку с огня и выливая крепкий ароматный напиток в большую чашку, заполняя её под самую кромку. – Нет у меня никакой Масленицы, я просто вспотела.

– Я бы сказала, очень обильно вспотела, – хмыкнула подруга и кивком головы указала на чашку, вместимостью больше трехсот миллилитров: – Не многовато ли для половины второго ночи?

Я пожала плечами, с глухим стуком ставя полную емкость на стол.

– Говорят, Бальзак выпивал по пятьдесят чашек кофе в день.

– Думаешь, это признак гениальности? – с сомнением повела бровью подруга.

– Скорее уж, сумасшествия.

– Ты тоже, знаешь, особо адекватной сейчас не выглядишь.

Я потерла лицо ладонями.

– Что-то происходит, – выдохнула я, наконец, складывая руки на столе. – Я не знаю, что именно. В моем распоряжении словно даже не кусочки паззла, а их обломки, которые рассыпаются как песок, стоит мне только попытаться к ним прикоснуться.

– Поэтично, – оценила подруга. – Может, тебе стоит засесть за написание романа? Заодно отвлечешься.

– Нет, спасибо, – закатила я глаза. – Пишу я еще хуже, чем пою. А пою я так, что однажды соседский пес завыл и принялся рыть землю, не в силах больше выносить выводимые мной рулады. Предполагаю, что он пытался вырыть нору, чтобы в ней спрятаться. Ну, или прорыть тайный ход куда-нибудь в Антаркт…

Договорить я не успела. Задребезжал телефон. Причем не мобильный, а домашний, стационарный.

Мы с Нисой тут же синхронно обернулись на оживший в коридоре аппарат.

– Кто может звонить в такой время на домашний телефон? – протянула подруга, не сводя взгляда с беспокойного устройства, нарушившего ночную благодатную тишину, предназначенную для всецелого отдыха.

– Кто-то, кто знает номер, – тоже самое делала и я, размышляя, стоит ли подойди к телефону или нет. Обычно, посреди ночи с хорошими новостями не звонят.

– Зачем тебе вообще домашний телефон? – поморщилась подруга. – Кому он вообще нужен в наше время повсеместного распространения цифровой техники?

– Не знаю, – оставаясь все в той же обернувшейся позе ответила я. – Он появился здесь раньше меня. А я не стала убирать. Так, на всякий случай. Вдруг, мобильную связь отключат.

– То есть, на случай конца света? – развеселилась подруга.

– Ну, или так, – не стала я спорить, встала и направилась к не унимавшемуся устройству. – Алло, – с раздражением проговорила я, сняв трубку.

– Президенту Зимбабве проще дозвониться, чем тебе, – раздался на том конце отчетливо взвинченный голос Гриши. – Вы с подружкой когда последний раз свои телефоны проверяли на предмет работоспособности?

– Зачем тебе президент Зимбабве, – я сверилась с настенными часами, – в без пяти два часа ночи мне не очень интересно, а вот зачем в такое время тебе я понадобилась?

– Затем, что именно в твоей квартире наши труп, – начал с раздражением Гриша. – Забыла?

– Такое забудешь, – проворчала я. – Захочешь, да не получится.

– В общем, мне пришлось поднять на ноги полгорода, но кое-что разведать получилось.

– Выкладывай, – потребовала я, делая шаг в сторону, чтобы к трубке могла прислониться и подруга, проявившая жадное любопытство к нашей беседе.

– Значит так, найденная в твоей квартире четырнадцатилетняя Агата Станиславовна…, – начала Гриша, а у меня вдруг возник вопрос, который я должна была задать ранее, но не сделала этого.

– Погоди, погоди, – остановила его я. – Ты мне это имя называл, еще будучи здесь, в квартире, а как вы его узнали-то?

– Очень просто, – хмыкнул Гриша самодовольно. – При девчонке был телефон. Пробили номер, выяснили, что зарегистрирован он на Станислава Миронова, сорока пяти лет отроду, состоящего в браке и имеющего дочь. Дальше просто, созвонились с родителями, описали ребенка. Мама с папой подтвердили, что это их дочь, которая должна находиться в гостях у своей подруги Лили.

– Лиля – это моя соседка, я так понимаю, – вставила я.

– Да, – подтвердил мои догадки оборотень. – Лиля Белецкая и Миронова Агата учатся, а вернее – учились в одной школе, тесно дружили не только между собой, но с еще двумя мальчишками из того же учебного заведения – Костей Петуховым и Женей Федорчуком.

– Четыре человека, как раз вся та гоп-стоп компания, с которой мы давече виделись за стенкой, – проговорила Ниса.

– О, блондинка, и ты тут! – недобро воскликнул Гриша, услышав замечание банши.

– И я тут! – поддержала его фальшивую радость она, а дальше уже сурово заявила: – Я всегда тут буду. Так что, можешь не надеяться…

– На что? – удивленно покосилась я на подругу.

– А ни на что пусть не надеется, – отрезала она, обращаясь одновременно и ко мне, и к оборотню.

– Ладно, продолжим, – сказала я в трубку, не имея желания разбираться в этой странной ситуации.

– Да, – поддержал меня Гриша, но уже как-то чуть менее уверенно и немного растерянно. – Подростки часто гуляли вместе, а с наступлением каникул так и вовсе практически все время проводили в обществе друг друга. В основном, собирались дома у твоей соседки, так как у неё единственной практически всегда дома нет никого их взрослых. Про то, что ребятня увлекалась магией и эзотерикой родители в первый раз услышали и услышали это от меня, говорят, никогда ничего подобного за своими детьми не замечали.

– Конечно, не замечали, – фыркнула Ниса. – Нынешние родители настолько оторваны от своих детей, что вообще не знакомы с ними по-настоящему. В сказки верят и считают своих детишек безгрешными милыми ангелами, а по факту «ангелы» уже давно «демоны».

– Это всё лирика, – отмахнулся Гриша, зашуршав бумагами. – А в сухом остатке у нас есть следующее. Ди, дверь твоей квартиры не вскрывали и не использовали дубликат. Открыли родным заводским ключом.

– Отпечатки пальцев проверили? – отрывисто спросила я, чувствуя, как ускорило свой бег сердце. Потому что я кое-что вспомнила. Кое-что связанное с ключами от двери в мою квартиру.

– Да, с учетом общей базы биометрических данных это было не трудно, – откровенно поделился Гриша. – Установили отпечатки троих – твои, твоей подруги и погибшей Мироновой. Но есть еще кое-что. В некоторых местах отпечатков вообще не было, а именно – на ручках от входной двери и двери в ванную, а также на выключателях и в некоторых местах на самих дверях.

– Кто-то их стер, – догадалась я.

– Да, значит, в квартире был кто-то еще, помимо девочки, потому что мы этого не делали, – торопливо проговорила Ниса. – Мы ничего не вытирали, а сразу вызвали тебя.

Меня вдруг посетило воспоминание о том, как я бегу в ванную, гонимая приступом тошноты и все время до появления оперативной группы, возглавляемой Гришей, провожу около унитаза.

Увлеченная бунтом организма, я не видела, чем в промежутке между этими двумя событиями занималась Ниса…

– Я вам верю, – прозвучал уверенный голос Гриши, выводящий меня из раздумий. – Значит, кто-то, у кого были ключи от квартиры вошел вместе с девочкой, они вместе устроили погром, а дальше этот неизвестный убил подростка и покинул квартиру, заперев дверь на замок.

– Или второй вариант, – начала развивать собственную теорию подруга. – Девчонке кто-то дал ключи, она вошла в квартиру, учинила беспорядок в попытках что-то найти, а потом выбравшаяся из зеркала тень её убила.

– А кто тогда запер дверь? – усомнилась я. – Причем, снаружи, не изнутри. Не думаю, что тень умеет пользоваться ключами.

– Хорошо, третий вариант, – не собиралась сдаваться банши. – Кто-то вошел в квартиру и начал что-то здесь искать. Одновременно детишки по соседству как раз проводили ритуал вызова духа. Тень из зеркала их услышала, вселилась в девчонку и напала на незваного гостя, разозлившись за вторжение. Но неизвестный оказался сильнее, убил одержимую тенью школьницу и покинул квартиру никем не замеченным. А тень вернулась в зеркало.

Повисло молчание.

– А вот это уже интересная теория, – понизив голос, проронила я. Паззл вдруг начал складываться.

– Правда? – обрадовалась Ниса, просияв широкой улыбкой. – Видишь, я тоже могу быть умной.

– Да, – заговорил Гриша, как бы намекая на то, что он все оставался с нами на связи. – Теория и правда не плоха. В особенности, с учетом того, что рассказали друзья Агаты. Пришлось сильно надавить на их родителей, подключив кое-кого из моей стаи, но…

– …но, когда ты главный хвостатый, то раздавать указания не так уж и трудно, – ехидно улыбнулась трубке подруга. Оборотень её физиогномических упражнений не видел, но по голосу все понял.

– Не только указания, но и глотки вырывать не трудно, – рыкнул он с угрозой.

– А я слышала, что ты не любишь самостоятельно лапки марать, – с тонким намеком протянула подруга, блеснув хитрыми глазами.

– Зачем, если всегда можно перепоручить грязное дело специально обученным людям? – не стал спорить оборотень.

– В таком случае, не твои ли специально обученные люди шастали по квартире моей подруги? – усилила напор Ниса, откровенно желая перейти в стадию открытой войны.

Гриша на мгновение умолк, словно не ожидая таких претензий, а после рявкнул:

– Зачем мне это?!

– Не знаю, может Максик распорядился? А у того вообще кажется в голове происходят периодические замыкания, отсюда и очень странные мотивы. Кто знает, что ему в очередной раз в башку залетело? И все мы в курсе, что ты играешь за его команду.

– У меня нет выбора, – тихо и как-то немного грустно проговорил Гриша.

Мы с подругой обменялись взглядами.

– Почему? – встревожилась я.

– Потому что… Ди, ты должна знать, что он не отступит. И пойдет до конца. Ты себе даже не представляешь, на что он решился из-за тебя.

– Ты можешь внятно сказать?! – гаркнула на него Ниса, крепче вцепляясь в трубку и едва ли не вырывая её у меня из рук. – Эмоции себе оставь! Тут тебе не съемки «Санта-Барбары»!

– Нет, не могу, – вздохнул оборотень и по тону я поняла, что он собрался отключиться.

– Эй, погоди, погоди! А что по поводу детей? Ты так и не сказал!

– Петухов и Федорчук сказали, что вызывали дух Распутина, когда произошло что-то странное, – нехотя выдавил из себя Гриша, после небольшой заминки.

– Распутин явился? И не в виде духа, а лично? – зло хохотнула подруга. – Еще бы Пугачева вызвали.

– Нет, мальчишки сказали, что мир вдруг перевернулся, словно сделав кувырок, и завис вверх ногами, – быстро заговорил оборотень. – А что произошло после, они не помнят. Скорее всего, потеряли сознание. Первым пришел в себя Федорчук, увидел рядом лежащего в бесчувственном состоянии друга, испугался и сбежал. Потом очнулся Петухов, осознал, что в квартире подруги вообще кроме него никого нет и отправился домой, решив, что друзья решили над ним подшутить – сперва усыпили его как-то, а после бросили одного. Сказал, что когда уходил, захлопнул дверь на замок. Если верить словам пацанов, то Миронова и Белецкая исчезли одновременно. Что случилось с Мироновой уже более-менее понятно, но куда запропастилась вторая девчонка – неизвестно. Кстати, вместе с дочкой пропала и её мать. На работе сказали, что управляющая взяла отпуск за свой счет. Впервые за восемь лет. Пока что, это всё. Появятся новости – я перезвоню.

И полетели короткие гудки. Гриша оборвал разговор.

Мы с подругой остались стоять друг напротив друга с противно голосящей пунктирными звуками телефонной трубкой.

Я аккуратно вернула её на базу и вернулась в кухню. Кофе остыл, но даже в таком виде я была готова выпить его хоть литр.