Текст книги "Три подруги и древнее зло (СИ)"

Автор книги: Анастасия Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава XXXI

– Моя мать? – вскинула я бровь, отставляя стакан, чтобы не швырнуть его в Макса. – Причем здесь она?

– Притом, что вся заварушка, с последствиями которой мы столкнулись сейчас, началась очень-очень давно.

– О, – Ниса подхватилась со своего места, ухватила барный стул за железную гнутую спинку, со крипом и грохотом подволокла его к столу, и уселась обратно, уже поближе к нам. – Кажется, настало время офигительных историй.

– Как же иногда хочется тебя задушить, – с мечтательной улыбкой и хмурым взглядом сообщил Макс.

– Аналогично, дружочек, аналогично, – отсалютовала ему бутербродом подруга.

– Так, что там про мою маму? – нетерпеливо пресекла я нарастающую перепалку.

– По официальной теории твоя мама умерла.

Я решила уточнить.

– Говоря об окончании жизни, мы используем слово «ушел» или «ушла», обозначая, таким образом, что один из нас отправился навсегда туда, куда другим нет дороги.

– Ты видела, как это случилось? – последовал самый неожиданный вопрос, который только мог прозвучать этой странной ночью.

– Сбрендил? – ласково поинтересовалась я. – Я находилась в стадии глубокого детства, когда это случилось. Если я что и видела, то точно этого не помню.

– А вот я поинтересовался событиями давно минувших дней. Однажды твой отец вошел в их с первой женой супружескую спальню. Королева лежала на постели и выглядела спящей, но когда он к ней прикоснулся, то понял, что его супруга не подает признаков жизни – её сердце не бьется, кожа стала серой, тело похолодело и затвердело, словно она уже начала превращаться в камень. Никаких внешних повреждений на королеве не имелось, она выглядела абсолютно как обычно, за исключением того факта, что была абсолютно мертва. Новость о постигнувшей правителя трагедии подвергла всех в шок – мало того, что случившееся с ней было нетипичным по причине божественного происхождения, так еще и безопасность королевы обеспечивал персональный отряд стражников. И все равно она умерла, как и почему – непонятно. Были организованы похороны в соответствие с родными обычаями женщины, которая была родом из очень далекой и очень жаркой страны. Королеву, которая по-прежнему напоминала камень, облачили в лучшие одежды, уложили в инкрустированный золотом саркофаг и разместили в возведенной на дальних морских берегах усыпальнице, которую после процедуры прощания вместе с землей опустили на дно.

– Так, я не поняла, – остановила его Ниса и обратилась ко мне: – Ты же сказала, что боги не умирают.

– Ну, да, – повела я плечом. – Они уходят, в смысле, просто исчезают, но куда и как – я не знаю. И никто не знает. Мы не называем это смертью, потому что нет доказательств окончания их существования, как и нет убежденности в обратном, в том, что они еще живы. Но мы приравниваем это к смерти, потому что те, кто уходят никогда не возвращаются обратно.

– Тогда я окончательно запуталась, – замотала головой подруга. – Почему твоя мать не исчезла, как все остальные, кто был до неё? В смысле, вместе с телом? И почему все решили, что она мертва, если оно, тело, осталось на месте? Да еще и засунули её в саркофаг? Разве это не человеческая традиция?

– Понятия не имею, – безразлично развела я руками. – Наверное, прозвучит жестоко, но я росла с установкой, что моя мать ушла и никогда не вернется обратно. О большем я не спрашивала, потому что там, откуда я родом немного другое отношение к смерти.

– Это было требованием родных королевы – матери и сестер. Они пожелали, чтобы тело было погребено именно так, и чтобы местонахождение усыпальницы осталось в секрете. Её погружением на дно занимался лично король Таллас, только он знает, где покоится его первая супруга…, – Макс остановился, а после, оглядев нас, тихонько рассмеялся. – По вашим лицам видно, что вы очень хотите узнать, зачем я поднял эту тему. На данный вопрос у меня уже есть ответ. Потому что фактически королева не умерла, и её близкие знают об этом. На самом деле, во сне её душу похитили и пленили.

Я закашлялась, некрасиво, громко, судорожно, разбрызгивая во все стороны капли апельсинового сока. Да, неудачное выбрала время, чтобы попить.

– Эм, это ты сейчас так пошутил, да? – Ниса подскочила ко мне и начала стучать кулачками по спине. Стало еще хуже, а потому я отогнала подругу и попыталась отдышаться. – Нельзя такие заявления с бухты-барахты делать. А то без невесты останешься!

– Ты как? – Макс с жалостью посмотрел на меня.

– Ничего, – хрипло ответила я. – Жить буду.

Вдохнула, выдохнула, отерла мокрый рот и потребовала:

– А теперь рассказывай все, что знаешь.

– В прошлый раз ты мне не очень-то поверила, – припомнив, поморщился Макс.

– Я тебе и в этот раз не верю, – огорчила его я. – Но высказаться дам.

Макс, очевидно, решив, что выбор все равно не большой – либо делиться информацией, либо выставить нас за дверь, начал:

– Помнишь, я рассказывал тебе про Царицу Царей, Табити?

Я кивнула, Ниса вставила:

– Да, помним, до склероза нам еще далековато.

– Так вот, она – твоя бабушка по материнской линии.

Ниса выпучила глаза и уставилась на меня так, словно впервые видит. Макс криво усмехнулся, как бы показывая, что он ничем не может помочь. А я спокойно произнесла:

– И что? Это должно меня как-то сильно удивить? У меня полно родственников. И все они с той или иной претензией на статус божества. А теперь еще и такой же жених, – я глазами указала Максу на него же и залпом допила оставшийся сок. – Есть что-нибудь покрепче?

Макс наклонился и достал из-под стола початую бутылку коньяка.

– И мне плесни, – сдавленным голосом попросила подруга, после того, как я наполнила свой стакан на четверть. – Лей прямо в сок, быстрее подействует.

– И что дальше? – закупорив бутылку, я вернула её владельцу.

– Табити, как вы помните, по рождению была магом, богиней её можно сказать назначили скифы, которых она покинула после смерти любимого. В эту историю мы углубляться не будем, она не так важна. Если кратко, то она с головой ушла в затворничество и перестала выполнять возложенные на неё скифами функции верховной покровительницы, которые перешли, так сказать, по наследству к Апи. Апи была нагом, умела влиять на разум людей и любила окружать себя сильными мужчинами. Но вот чего Апи не любила – так это стабильности, ей нужен был вулкан событий, ураган эмоций, ей нужно было находиться на пике своих возможностей, постоянно испытывая и себя, и других. Очень быстро Апи заскучала со скифами, а после и вовсе предала их, отправившись искать новые приключения. Без помощи своих «богинь», скифское воинство было разбито, терпя одно поражение за другим, а после и вовсе поглощено другими племенами. Те скифы, которым удалось остаться в живых и избежать плена скрылись в горах, а после призвали Табити, которая впервые за долгое время откликнулась на их молитвы и помогла наложить проклятье на Апи, предательство которой к тому моменту уже стало очевидным. Проклятье подействовало не так, как ожидалось, настигнув Апи уже после смерти. А умерла она в шестнадцатом веке от нашей эры, прожив больше двадцати столетий и скончавшись в статусе ацтекской жрицы.

Ниса присвистнула, я сделала большой глоток обжигающего коричневого напитка, а Макс продолжил:

– Ацтеки узнали, что их глубоко уважаемая и тщательном почитаемая жрица является пособницей испанской конкисты, имевшей захватнические планы на территории ацтеков. В частности, она передавала врагу важную внутреннюю информацию. А ацтеки никогда не церемонились с врагами, например, в 1520 году в Текуаке они захватили в плен караван испанцев, которые путешествовали по их территории вместе с жителями соседних поселений. Всего 550 человек, среди которых были женщины и дети. На ступеньках пирамидальных храмов всем им вырвали, а позже съели сырыми сцердца. Кости пленников ацтеки выбелили известью и стали носить, как украшение. Апи, которая к тому времени уже взяла себе имя Нуатль, тоже казнили страшно. Сперва ей намазали глаза красным перцем, после заставили дышать над костром, в который также подбрасывали перец, затем вырезали язык, вспороли живот, выпустив внутренности, и разрубили голову топором. Причем ацтеки явно действовали не самостоятельно, кто-то помог им справиться с женщиной-нагом, которая умела многое и это многое часто практиковала. Думаю, руку к её гибели приложил кто-то сильный и умный, кто-то, кто знал, как убивать бывших богинь. Но и это оказалось не самое страшное. После смерти физического тела, душа Апи угодила в ловушку. Она оказалась запертой в Изнанке, в мире проклятых мертвых, которым некуда идти. Там Апи, а теперь уже Нуатль, повстречалась со многими своими давними знакомыми. В частности, с одним из двух братьев, которым ацтеки поклонялись как богам. Изначально это была насмешка самой Нуатль – как над украденной душой бога, так и над ацтеками, которые даже спустя века продолжали почитать его память. А потом эта насмешка превратилась в насмешку судьбы – уже над самой Нуатль.

– Пернатый Змеи, – выдохнула я едва слышно. – Пернатый Змей и Черный Ягуар.

Ниса задохнулась от изумления, поднеся ладошку ко рту.

– Два брата, которые ненавидели друг друга. Потом один ушел после какой-то мутной истории, а второй стал злее и начал требовать человеческих жертвоприношений.

Макс удивился такой погруженности банши в тему.

– Она гуглила, – сообщила я. – Ян посоветовал. Интересно, откуда он-то в курсе?

– Кажется, я знаю, – заговорила Ниса, все еще сидя с таким лицом, словно только что испытала прозрение близкое к просветлению, проще говоря, катарсису.

– Ну? – поморщилась я, сделав еще глоток коньяка. Крепкий, зараза.

– Помнишь, я тебе говорила об обескровленных трупах животных, найденных в лесу?

– Не очень, – дала я не тот ответ, на который она рассчитывала.

– У них на телах были множественные проколы, – затараторила подруга с неожиданной прытью, глядя на меня во все глаза. – Местный хранитель леса заподозрил отбившихся от клана вампиров и пришел к моему отцу, который отправил в лес отряд. Назад вернулась только половина. Остальные погибли. Их останки так и не удалось обнаружить, а те, кто выжили, не смогли рассказать что-либо внятное. Только твердили что-то про зубастых скользких тварей, но все решили, что они просто не в себе. Ян один из тех, кто в курсе этой истории. Очевидно, ему она тоже показалась подозрительной, тем более, что леса граничат с его территорией, а значит, он должен знать, что там происходит.

Я исподтишка покосилась на будущего супруга, заметив, как напряглись его скулы и мелькнуло в глазах что-то темное.

– Максик, – позвала его я. – Ничего об этом не знаешь?

– Нет, – деланно пожал он плечами. – Первый раз слышу.

– Странно, – протянула я с холодной, злой улыбкой. – А мне показалось, что не в первый раз. Ну, да ладно. Рассказывай дальше.

Несмотря на нежелание Макса откровенничать, у меня уже появилась догадка о том, что же произошло. А произошло предательство в рядах соратников моего бывшего босса. Кто-то, и я даже подозревала, кто именно, сходил в гости к вампиру и поделился конфиденциальной информацией, но поделился не просто так, а с условием, что вампир новые сведения у себя не придержит, а отправится делиться дальше.

Сердце больно кольнуло от мысли о том, что и Ян в этой истории был не тем, кем казался.

– Так, на чем это я остановился? – спохватился бывший друг.

– Братья, – услужливо напомнила я. – И встреча Нуатль с одним из них.

– И было еще что-то про насмешку судьбы, – подключилась к прочищению чужой памяти подруга.

Глава XXXII

– Да, братья. Кетцалькоатль и Тескатлипока были родными братьями, обладали редкой по уровню мощи и специфики магией, и не могли жить друг без друга, одновременно и ненавидя, и любя. На свою беду они страстно привязались не только друг к другу, но и к одной и той же женщине. Она дала братьям многое – помогла построить несколько крупных городов, стать их правителями и возвести вокруг себя культ поклонения, близкого к обожествлению. Но, в конце концов, эта же женщина, которая вознесла братьев на необычайную высоту, их же и погубила. Дело в том, что Нуатль не хотелось выбирать кого-то одного из двоих, а потому она была с обоими, играя, как кошка с мышками и настраивая братьев друг против друга. Закончилось все тем, что Кетцалькоатль в одурманенном состоянии напал на брата. Случилась схватка, во время которой погибло много невинных людей. Придя в себя и осознав, что натворил, Кетцаль покинул собственный город. Как и когда он умер остается загадкой, и умер ли вообще, но в любом случае он оказался в Изнанке. Возможно, с ним произошло то же, что и с женой короля Талласа, и его душа была похищена из тела самой Нуатль еще до её собственной гибели. Неизвестно, сохранилось ли тело бывшего бога, как неизвестно, что стало с Черным Ягуаром. Возможно, он создал другую цивилизацию, в другом месте, отметившись в истории уже под другим именем. Но Нуатль была схвачена и казнена как предательница, задолго после того, как оба брата покинули созданную ими империю.

– Если верить твоей теории, то получается, душа моей матери была похищена намного позже смерти Нуатль, – задумалась я.

– Да, и я думаю, что сделала она это чужими руками, используя свою ментальную магию и руководствуясь желанием отомстить. Она поняла, кому обязана вечным заточением в Изнанке, но до Табити добраться не смогла и решила действовать сперва через её дочь, а после – через её внучку. Но есть что-то в тебе, Ди, что останавливает Нуатль, иначе она бы уже давно поступила с тобой также, как и с твоей матерью.

– И почему-то мне кажется, что ты прекрасно понимаешь, что же это «что-то», – глубокомысленно протянула я.

– Табити, как и Нуатль, прожила долгую жизнь, видела становление и падение многих цивилизаций. После того, как скифы были окончательно завоеваны, Табити навсегда покинула те края и отправилась на юго-запад, к северу Африки, в государство, которое тогда называлось Та-Кемет. Там она помогла представителю одного знатного, но не королевского рода занять трон правителя, тем самым создав новую царскую династию. Проблема была в том, что «новые цари» были завоевателями и, придя к власти, стали устанавливать свои порядки, которым местное население, чья жизнь перетерпела кардинальные изменения, всячески сопротивлялось. И это сопротивление следовало подавить, но сделать это аккуратно, так сказать, мягкими методами. И Табити с этим успешно справилась, решив использовать главный рычаг управления людьми – религию. Она создала новый пантеон богов взамен тех, что были раньше. Все мы знаем, что «бог» – статус условный, в целом обозначающий наличие большой магической силы и закрепленной на конкретной территории власти, часто передаваемой по наследству. В новом пантеоне Табити заняла одну из главенствующих ролей, посадив рядом с собой своих доверенных помощников и предложив «старым богам» то, что осталось. В итоге старый культ слился с новым, а люди начали поклоняться и приносить дары обновившимся высшим силам. Табити взяла себе новое имя, войдя в летопись как главнейшая представительница правителя, как богиня домашнего очага, материнства и волшебства. Позднее, когда монорелигии, концентрирующиеся на теории спасения и противопоставлении таких категорий, как «добро» и «зло», начали завоевывать мир, Табити пришлось покинуть насиженное место. В последствии она вышла замуж за царя одной небольшой человеческой страны и родила ему троих детей, трех девочек-погодок. Все они получили имена в честь культа, некогда возглавляемого их матерью, и несмотря на то, что родились от человеческого отца, были носителями магии. Старшей была Пахтшет, девочка-буря, больше всех похожая на свою мать, её непостоянный и свирепый характер был сравним с силой грозовых дождей и мощью беспощадного солнца. Второй родилась Сешат – способная влиять на умы людей через письменность и ораторство. Третьей и самой младшей была Мафдет – смелая путешественница, великолепно владевшая астральной магией, – Макс умолк, чуть приблизился, уложил свою руку поверх моей и проникновенно проговорил: – Возможно, ты уже поняла, кто из троих был твоей матерью.

– Чеееерт, – застонала Ниса, запрокидывая голову назад. – Знаешь, парень, с тобой куда приятнее общаться, когда ты не пытаешься затянуть нас в свои брачные игры.

– Это ведь не так важно, правда? – вздернула я бровь. – Куда важнее то, за каким хреном ты приперся ко мне домой, что искал и как во всю эту историю затянуло меня?

Макс резко отстранился, отошел на несколько шагов в сторону и уже оттуда быстро заговорил:

– История Табити и Нуатль – это история вечного противостояния двух очень разных и при этом во многом схожих сильных женщин, каждая из которых была особенной по-своему. Нуатль всегда стремилась к власти и могуществу, пусть даже вложенной в чужие, но управляемые ею, руки. Табити хотела того же, но всегда руководствовалась в первую очередь чувствами и шла другими путями. Обе они прекрасно понимали, что рано или поздно одна уничтожит другую. Родив троих дочерей Табити, в первую очередь, поспешила их защитить и создала для своих девочек амулеты еще до их рождения. Это очень могущественные, крайне сложные в исполнении и редкие магические предметы. Не каждый маг решится на создание хотя бы одного амулета, Табити же создала три – для каждой из своих дочерей. И они защищали девочек очень долгое время, пока одна из дочерей не вышла замуж и не родила ребенка. Малышку, которую с первой минуты полюбила больше всех на свете, больше себя, больше самой жизни. Зная всю историю, которую я рассказал тебе сегодня, твоя мать начала опасаться, что рано или поздно древнее зло попытается добраться до её принцессы. Поэтому жена Талласа попыталась уговорить свою мать сделать еще один амулет, теперь уже для её внучки, но та отказала. И тогда королева отдала дочери свой амулет. А через некоторое время была обнаружена бездыханной.

– Это всё очень трогательно, – я громко отодвинула от себя опустевший стакан. Меня чуть-чуть повело, но не настолько, чтобы я потеряла бдительность. – Но ты упорно не желаешь отвечать на первый мой вопрос, который я задала тебе этим вечером.

– Знаешь, когда мы с тобой только познакомились, – вдруг решил удариться в воспоминания Макс, – ты напомнила мне котенка. Милого, смешного, умилительного. И я подумал: «А с ней будет легко. Таких, как она легко ломать. Достаточно нажать на слабое место, да посильнее, и она не выдержит. А после немного ласки, и вот, она уже вся твоя. Покорная, податливая, смирная». Но шло время и чем больше я за тобой наблюдал, тем отчетливее в тебе просматривался характер. Ты становилась сильнее, умнее, злее. Это была та злость, которая не разрушает, а наоборот, воспитывает и пробуждает. Которая заставляет рваться вперед, достигать желаемого, превращать мечты в цели, становиться лучше. Лучше себя вчерашнего, лучше своих соперников, лучше всех. Ты из ласкового котенка превращалась в большую хищную кошку. И я был свидетелем этого восхитительного преображения, занимая место в первом ряду. В какой-то момент я понял, что не хочу тебя ломать, любимая. Я понял, что хочу быть рядом с тобой, в твоей жизни, в твоем мире, заполняя его собой настолько, чтобы для тебя не существовало ничего, кроме меня. Я не хочу тебя ломать, но если это понадобится, чтобы ты была со мной – я сделаю это.

Он договорил свою речь, которая была одновременно и страстно-жаркой, словно раздуваемое пламя, и обжигающе-холодной, словно кусок льда, закинутый за пазуху. Глаза его в этот момент смотрели только на меня, смотрели требовательно, жадно, немного зло.

Повисла неловкость, которую рванула разряжать подруга:

– Кажется, я знаю, кто был средней сестрой с даром к красноречию, – выразительно скривив мордашку, заявила она. – Ты!

– Отвечай, – тихо, но со всей имеющейся у меня в запасе настойчивостью потребовала я, глядя чуть осоловело на бывшего товарища. В груди вдруг что-то очень больно защемило. Возможно, это была тоска по давно потерянным временам. И по тем людям, которых мы с ним оба там оставили. – Даю тебе последнюю возможность. Иначе, я выйду в твою дверь, и мы больше никогда не увидимся.

Кадык бывшего друга дернулся, он с силой сжал столешницу, явно имея, что сказать по поводу моего требования, но произнес следующее:

– Я приходил за амулетом, который, как мы считаем, отдала тебе твоя мать перед похищением её души. На тебе я амулета никогда не видел, а потому мы решили, что ты хранишь его дома.

– Мы? – вставила Ниса. – Ты что, уже обзавелся королевской привычкой говорить о себе в третьем лице? Не рановато ли?

– Нет, – вместо Макса, ответила я подруге. – Он имеет в виду себя и… ведьму. Морин. Так ведь? Это она тебе помогает.

Макс не ответил, из чего я сделала собственные выводы.

– Значит, я права. Ведьма с тобой заодно, именно поэтому мы тогда столкнулись с тобой перед её приемной. Шел давать указания?

Макс опять не ответил, лишь чуть втянул щеки, глядя на меня из-под опущенных век.

– Давай, теперь я озвучу тебе свою версию реальности, а ты, если что, по ходу дела будешь вносить свои коррективы. Итак, ты пришел в мою квартиру, открыл дверь тем ключом, который я тебе когда-то дала. В том, что никого нет дома ты был уверен, потому что буквально за несколько часов до этого мы сами тебе сообщили, что уедем на работу. Ты вошел и начал копаться в моих вещах, что уже само по себе отвратительно, ну, да ладно. В самый разгар поисков в квартиру вломилась девчонка с паршиво-голубыми волосами и набросилась на тебя. Завязалась драка. Но так, как ты сильнее ребенка, даже одержимого древним призраком, победителем из этого столкновения вышел ты. А девчонка осталась лежать с развороченной грудной клеткой на полу. Дальше ты взял какую-то ткань, возможно, носовой платок и вытер все поверхности, к которым успел прикоснуться. Потом ты разгромил мою квартиру, скрывая как следы драки, так и следы обыска, вышел, запер замок и уже собрался покинуть подъезд, как вдруг увидел приоткрытую соседскую дверь, а за ней – Лилю. И пока ты старательно ковырялся в моих вещах в поисках амулета, которого у меня нет и никогда не было, в то же время в соседкой квартире детишки игрались с магическими предметами. Дух, который вызывали детишки, их не услышал, зато услышал кое-кто другой, кто выбрался из зеркала, захватил разум голубоволосой малышки и побежал выпускать тебе кишки. Но с задачей не справился. Зато ты, увидев Лилю, понял, что она – свидетель случившегося убийства. Уж не знаю, что ты там ей наплел, но что-то очевидно наплел, раз она вместе с матерью сейчас здесь, и они явно не собираются бежать в полицию, докладывая о совершенном тобой преступлении. Итак, вы ушли с ней вместе. Дальше ты позвонил своему ручному оборотню, Грише. Ты знал, что, обнаружив труп, я обращусь за помощью к кому-то из знакомых. Это было довольно предсказуемо, потому что я всегда так делаю. Знакомых в погонах у меня немного – Миша, который исчез в неизвестном направлении, о чем тебе, скорее всего, известно. И Гриша, который знал, что скоро ему придется разбираться с еще не успевшим остыть телом, а потому буквально сидел у телефона.

Макс устало провел рукой по лицу, словно снимая невидимую маску.

– Ты ошиблась, – выдохнул он.

– Да ладно! – фальшиво схватилась я за сердце. – Не может быть! Ты убил еще кого-то? Случайно не отряд бабулек, бдящих на скамейке у детской площадки? А то что-то их давненько не было видно.

– Нет, – скривился он. – Ты не права в двух моментах. Первый – не Лиля меня увидела, а я обнаружил незапертую дверь в ту же квартиру, где мы побывали накануне ночью. Войдя, мне открылся вид на трех подростков, которые кружком лежали на полу в бесчувственном состоянии. Одно место явно пустовало, и я сразу догадался, кто должен был его занимать. Девочка-Мальвина, которую мне пришлось убить. На полу между ними находилась большая самодельная спиритическая доска, а на ней – расколотое на несколько кусков карманное зеркальце, которое они использовали для ритуала. Лиля выглядела хуже всех, в отличие от мальчишек, её пульс еле прощупывался, я испугался, что случившееся ночью повторится, а потому быстро привел её в чувство, и мы поспешили уйти оттуда. Позже я отправил за её матерью машину, предложив остаться на некоторое время у меня дома, потому что возвращаться в их квартиру с учетом всех событий было опасно.

– Ммм, – промычала я. – Какая трогательная история, какая забота о ближнем. Ты, очевидно, главный благодетель в нашем городе. Спаситель сирых и угнетенных.

– Да нет, тут дело в другом, – Ниса встала, с решительностью отодвинув стул, подошла ко мне и, кивком головы указав на соседнюю комнату, заявила: – Он походу с этим семейством сусликовых не первый день знаком, сам же к тебе их и подселил. Вспомни, соседи-то у тебя появились уже после того, как вскрылась его истинная натура.

Я гулко сглотнула.

– Это так?

Макс дернул краешком губы.

– Не совсем. До той ночи, когда первый раз появилась тень, я ни с одной из них лично не встречался.

– А кто встречался? – решила использовать наводящие вопросы подруга.

– Гриша.

Ниса стукнула кулаком по столу.

– Я так и знала, что этот хвостатый тоже в этой истории отметился! Вернее, пометил!

– Второй, – напомнила я, не испытывая аналогичной радости.

– Что – второй? – не понял бывший друг.

– Ты сказал, что я ошиблась в двух моментах. Первый был про Лилю, а второй?

– Про то, что случилось с Агатой, – прозвучало за нашими спинами.

Мы разом обернулись, настолько дружно и слаженно, что хоть сейчас записывайся в сборную по синхронному плаванию.

В дверях стояла Лиля, нервно дергая себя за край пижамы, которая при ярком освещении оказалась еще более дикой расцветки, чем в полутьме, словно её создавала подвыпившая волшебница.

– Чего ты там буркнула? – нелюбезно переспросила Ниса.

Девчонка замялась и бросила нерешительный взгляд на Макса. Успев проследить за ним, я увидела, как бывший друг одобрительно кивнул. И девочка заговорила, быстро, торопливо, глотая окончания, а иногда и целые слова:

– Когда… это случилось… я почувствовала присутствие чего-то чужого, холодного, неправильного. Я сразу узнала это ощущение, в ту ночь та штука, появившаяся в зеркале ощущалась также. Но… это была не она, не та же самая. Это было что-то другое. Кто-то другой, более сильный, массивный, грубый и при этом… не такой… гнилой. А потом мир задергался, словно в конвульсиях, и начал переворачиваться. Я смутно помню, что произошло дальше… стало очень холодно… а потом мерзко, словно я проглотила что-то такое… ну, там, слизняка или червя, и он ползет по горлу вниз, опускаясь к желудку. А потом всё. Темнота. Ничего не помню до того момента, пока меня не разбудил Максим.

– Максим, – насмехаясь, передразнила то ли Макса, то ли девчонку Ниса. – И какой смысл из этого невнятного бормотания мы должны извлечь?

– На подругу Лили напала не Нуатль, а кое-кто другой, – отчеканил Макс.

– Как ты можешь быть в этом уверен? Основываясь на мутных показаниях перепуганного подростка с генетическими аномалиями? Это я про её привычку покрываться шерстью, если что, – любезно уточнила подруга, нисколько не смущаясь обсуждать девчонку при ней же.

– Он уверен, – ощущая, как внутри что-то медленно умирает, начала я. – Потому что с одним из потусторонних гостей он находится в сговоре, в то время, как второй пытается им помешать. Обе тени используют один и тот же выход в наш мир – моё зеркало, но при этом явно друг с другом враждуют и преследуют разные цели, – на эти мысли меня навел мой недавний очень странный и очень реалистичный сон, о котором я все же не собиралась рассказывать Максу. – Я вот тут задумалась, откуда у тебя вся эта информация? Ты так красиво повествовал, так красочно всё описывал – и про Табити, и про Нуатль, и про мою мать. Это возможно только в двух случаях – тебе рассказал обо всем непосредственный участник тех событий либо тот, кто был с одним из них близко знаком. И тут я подумала, а какое знакомство может быть еще более близким, чем родственное? Если всё, что ты нам поведал правда, то на роль информатора лучше всего подходят только четверо – Табити, Нуатль, моя мать и… мой отец. Первая неизвестно где, но, предполагаю, не очень заинтересована в общении, двое следующих находятся в местах, слишком далеких для тесного общения и… мой папуля, который мог узнать всё либо от своей жены, либо от её родственников и который настолько хочет обрести зятя, что, кажется, готов пойти на всё. Что-то ты утаил, Максик. Вот только что?

Бывший друг не ответил, он несколько минут сверлил меня горящим взглядом таких знакомых глаз, которые теперь имели совсем не знакомое мне, чужое, выражение. Как будто это не ко мне в гости на регулярной основе заглядывает древнее зло, а к нему.

И тут меня осенило невероятной догадкой, которая заставила посмотреть на все произошедшие события совершенно иначе.

А что если?…

– Я думаю, тебе пора идти, – вклинился в мои мысли зычный голос Макса. – И подругу свою не забудь. Мне и без неё баб в доме хватает.

– Да что ты обосрался семь раз подряд, – от души пожелала подруга, возмущенная таким отношением. – Я и сама в этом гадюшнике не останусь!

И она, гордо задрав голову и при этом топая как откормленный мамонт, пошагала на выход, всем своим видом демонстрируя, что аудиенция окончена и окончила её она.

– Я не знаю, что ты затеял, – проговорила напоследок я, пытаясь отыскать на жестком лице Макса, сейчас выглядящим скорее, как отголосок моего когда-то лучшего друга. – Но чем бы оно ни было, я остановлю тебя. Даже если ради этого мне придется отправиться в гости к мертвецам.

Макс ответил в тот момент, когда я уже переступала порог столовой, где он остался стоять в компании притихшей девочки-оборотня:

– Я делаю это ради тебя.

– Вряд ли, – оглянувшись, покачала я головой. – Ты делаешь это ради себя, Макс. Как и все, что было раньше.

И не в силах больше разговаривать, я ушла.