Текст книги "Позор рода, или Выжить в академии ненависти (СИ)"

Автор книги: Анастасия Милославская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Метку Кристабель я не успела увидеть. Но она лежала боком. Да и я почти на неё не смотрела.

Интересно, что чувствует девушка вот так отдаваясь мужчине? Ещё и своему истинному? Кажется, Кристабель очень нравится. Она вела себя так, будто большего наслаждения в жизни не испытывала.

Странные мысли бродят в моей голове. Раньше я думала о таком лишь мельком.

Я дохожу до нашей комнаты будто в тумане. Толкаю дверь внутрь и натыкаюсь взглядом на Джули, которая уже ждёт меня.

– Привет! Ты прямо в последний момент пришла, комендантский час начинается. Я тут кое-что узнала. Есть идея, как понять, кто твой истинный.

– Выкладывай, – я сажусь на свою кровать, гоня прочь мысли о только что увиденном.

Глава 10.2

Джули хитро смотрит на меня:

– Помнишь, мы в детстве гадали на будущего мужа?

Я поудобнее устраиваюсь на кровати, вспоминая наши посиделки. Лина тогда не была такой злобной стервой, и мы иногда проводили время втроём. В том числе и баловались такими глупостями. Магии у нас ещё не было, так что мы скорее развлекались.

– Ну, бывало, – отвечаю я.

Джули победно улыбается:

– Я просмотрела учебник по зельеварению и нашла кое-что. Цветки камелии символизируют истинную пару. А ещё они часто используются, как ингредиент для зелий, связанных с истинностью. Если заменить в ритуале гадания на будущего мужа некоторые вещи и добавить зелье с цветком камелии, то может что-то получится.

– Джули, это просто детская забава, – разочарованно отвечаю я. – Она не несёт никакой магической или ритуальной подоплеки.

– Она детская, пока в нас не проснётся магия. Я сама видела, как сестра с подругами гадали. И работало же! Только нам нужно на истинного. Не факт же, что он станет будущем мужем в твоём случае. Смотри! Я всё подготовила. Даже набралась храбрости и попросила у мистера Шейдмора сварить зелье в лаборатории.

– Неужели согласился?

– Он сначала хотел меня прогнать, но потом почему-то передумал. И позволил мне. Оно и правда лёгкое, вспомни, мы в детстве мешали похожее в обычной стеклянной миске. Но я сделала всё по правилам. Чтобы точно получилось.

Наверняка Шейдмор передумал, потому что понял для кого зелье. Он ведь видел, что мы с Джули подруги.

– Ладно, давай сюда.

Джули протягивает мне маленькую прозрачную склянку с тёмно-фиолетовой жидкостью.

Ритуал совсем простой, мы садимся на пол и берёмся за руки. Смотрим друг на друга с улыбкой. На сердце становится немного теплее, волнение и предвкушение трепещет внутри. Я будто возвращаюсь в детство.

Приснись жених невесте в ночь,

И голову ей не морочь.

В глазах сиянье, в сердце – свет,

Любовь нас ждёт, сомнений нет.

Зачитав стишок, я хочу встать, но вижу, что наши с Джули руки начинают светится.

– Получается! – радостно шепчет Джули.

– Ты просто гений!

Мы вскакиваем на ноги, а затем я залпом выпиваю кислое зелье и ложусь в кровать, накрываясь одеялом. Мы выключаем ночник.

– Спокойной ночи и удачи, – шепчет Джули.

Глаза подруги блестят в полутьме комнаты.

Огненная луна едва виднеется из-за туч, гремит гром. Я засыпаю, глядя на луну и сжимая в руке папин платок.

Комната плывёт, обретая всё более ясные очертания.

И вот я уже сижу за столом в нашем родовом особняке в своей комнате и старательно выписываю символы древнего драконьего языка. Они сложные и витиеватые, но я занимаюсь уже почти полгода, поэтому вполне могу читать по слогам и писать, пусть и с небольшими ошибками. Нам – дракорианцам – тяжело даётся древний язык, хоть отчасти он и похож на тот, который используем мы сами.

– Сестрёнка, как насчёт почитать вслух в библиотеке? Я тебя жду! – доносится приглушённый голос сводной сестры Лины, когда она проносится мимо по коридору. Спешит на первый этаж.

– Буду через десять минут! – кричу я в ответ.

Так… ещё немного…

Последний штрих.

Я щурюсь, выводя самый сложный иероглиф. На улице уже темно, а лампа почему-то едва светит. И вдруг дверь в мою комнату отворяется, отвлекая меня.

– Ах! – разочарованно выдыхаю я.

Рука съезжает и теперь на безупречно белом холсте с такими же безупречными символами красуется клякса.

Я поворачиваюсь и замираю. Перьевая ручка едва не выпадает из рук. Папа заходит в комнату и ласково кладёт руку мне на плечо. Почему-то складывается ощущение, что мы не виделись так давно. Что я безумно скучала, хотя я точно знаю, что он уехал в обед по делам, и вот теперь вернулся ночью.

– Почти идеально, – хвалит он.

Его голос всё такой же глубокий и бархатный, а взгляд уверенный. На нём тот же строгий костюм, который и был на нём, когда…

Когда что?

Мысль ускользает. Кажется, будто должно случится что-то дурное. Будто весь мир замер в ожидании этого. Но я не могу понять, что именно.

– Как дела, папочка? – я встаю и начинаю аккуратно складывать листки с письмом в папку.

– Бывало и получше, но не забивай голову, дочка.

Я поворачиваюсь, вопросительно глядя на отца.

– Кое кто наворотил дел, а я должен разгребать. Но меня этим уже не удивить, сама знаешь. Так что не волнуйся.

Я понимаю, что несмотря на слова, отец действительно чем-то обеспокоен.

– Это ты про кого? – я хмурюсь, забывая про то, что нужно скорее закрыть банку с чернилами, а то засохнет.

– Твой дядя Оскар, Дея, – отец проводит рукой по волосам.

В его взгляде появляется незнакомый мне огонь. Я понимаю, что отец очень сильно зол и нервничает. Но не хочет показывать это мне, не хочет волновать. Мне сложно представить, что могло случится. Я никогда не видела папу таким. Он всегда собран, спокоен и уверен в себе и своих силах.

– А что с дядей? – мой голос звучит неестественно и тонко, нервозность отца передаётся и мне.

– Поговорим завтра, ладно? – папа наклоняется и целует меня в макушку. – Я тебе позже расскажу.

Поддавшись порыву, я делаю шаг вперёд и обнимаю папу так крепко, как только могу. Сжимаю руками изо всех сил. Почему-то на глаза наворачиваются слёзы.

Он смеётся, обнимая меня в ответ. Поднимаю голову и вижу, как его взгляд теплеет, и сама улыбаюсь.

– Чтобы ни случилось – семья это главное. Семья – всё, что у нас есть, – говорит отец.

Мне кажется, он говорит это не сколько мне, сколько себе.

– Да, папочка. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя. Спокойной ночи.

Я киваю, глядя в спину удаляющегося из комнаты отца. Слышу, как скрипит ступенька, которую никак не починят, когда он спускается на первый этаж. Надо бы и мне поспешить, Лина ждёт. Мы с ней частенько перед сном читаем друг другу вслух в библиотеке.

Быстро прячу письменные принадлежности, беру салфетку и принимаюсь вытирать пальцы, испачканные чернилами.

Вдруг снизу слышится какой-то звон. Как будто что-то разбили. Может, мачеха что-то уронила? Я не обращаю внимание, продолжая вытирать пальцы. Чернила так въелись, что не ототрёшь.

Слышу голоса, кто-то разговаривает на повышенных тонах. А затем характерный треск магии и женский визг.

Салфетка падает у меня из рук, внутри всё холодеет, я выбегаю из комнаты, едва не спотыкаясь. Бегу к лестнице, руки дрожат, ноги будто ватные. Прямо на лестнице сталкиваюсь с мачехой, она прижимает к себе Лину, у которой по щекам текут слёзы.

– Пошла с дороги! – кричит мачеха, грубо отталкивая меня.

– Что происходит? – я едва не падаю, успеваю схватиться за перила.

Сина никогда себе не позволял так вести себя со мной, но сейчас у неё на лице застыла гримаса ужаса.

– Дея, бежим с нами ко второй лестнице для прислуги, нужно выбираться из дома. Там…

Сводная сестра не успевает договорить, потому что мачеха просто утягивает её прочь.

– Папа! – мой голос звенит от напряжения.

Ответа нет, в воздухе начинает пахнуть гарью. Будто кто-то разжёг огонь. Может, начался пожар, а папочка где-то там?

Я бросаюсь вниз по лестнице, забегаю в малый зал, толкаю дверь и…

Замираю на пороге, жадно хватая ртом горячий воздух. Меня бросает в дрожь, волосы начинают электризоваться, будто концентрация магии в комнате настолько высока, что сейчас просто всё взлетит на воздух.

Гостиная пылает, горит занавеска, диван, кресло, даже фортепьяно сестры. И посреди этого ожившего кошмара я вижу отца, лежащего на спине. Раскинувшего руки и недвижимого. Над ним стоит высокий мужчина с длинными чёрными волосами. И он – огонь. Его руки пылают, его фигура вся будто соткана из языков пламени.

– Отойди от него! – мой тонкий девчачий голос дрожит от гнева и охватившего меня ужаса за отца.

Я без страха бросаюсь вперёд, но внезапно на моём пути возникает буквально стена из огня. Я инстинктивно выставляю перед собой руку, её обжигает, и я шиплю от боли, подаваясь назад.

Мужчина оборачивается, и я вижу, что он совсем молод. Ему лет двадцать, черты лица кажутся знакомыми. Но сейчас они искажены такой яростью, что мне хочется попятится.

– Кто ты такой? Что ты сделал с папой? Чудовище!

Слова сами вылетают из моего рта, слёзы текут по щекам. Я смотрю в красные глаза, в которых пляшут золотые искры. Не понимаю, что мне делать, как быть? Я просто не могу бросить отца!

Я хватаю подушку и начинаю бить ею по огню, разделяющему меня и папу, но пламя будто лишь сильнее разгорается. Из горла вырывается кашель.

Я вижу, как этот огромный монстр поднимает папу за горло над полом.

Раздаётся дикий и нечеловеческий визг, я лишь спустя несколько мгновений понимаю, что это кричу я. Абсолютно беспомощная. Мне остаётся лишь наблюдать, как чудовище бросает папу в сторону, любимый костюм папы начинает тлеть, скоро огонь доберётся и до него.

А монстр разворачивается ко мне. Между нами стена огня, но он проходит её без каких-либо усилий. Языки пламени лижут его ноги, как верные псы.

Его лицо…

Это Майрок из рода Флеймов, я видела его несколько раз в жизни. С ужасом понимаю, что когда-то даже смотрела на него с тем самым девчачьим интересом, который возникает, когда ты начинаешь взрослеть и тебе начинают нравиться взрослые парни.

Сейчас же я преисполнена ненависти и боли. Кашляю, прикладывая руку ко рту, перед глазами темнеет, кажется, я задыхаюсь. То ли от отчаяния, переполняющего меня, то ли от того, что дышать уже практически нечем. Мы в самом эпицентре беспощадного пожара. Вот-вот всё сгорит дотла.

Глава 10.3

Но мне плевать на то, что я на волоске от смерти.

Я бросаюсь вперёд и начинаю молотить маленькими кулаками по груди проклятого урода, толкаю его, что-то кричу. Требую остановить огонь, убрать стену, вытащить отца. Но чудовище просто хватает меня за шкирку и волочёт прочь. В какой-то момент я вырываюсь, бросаюсь обратно, но спотыкаюсь, падаю и ударяюсь головой об угол тумбы. Мир меркнет.

Я открываю глаза, хватая ртом воздух.

– Дея! Дея! Ты кричала! – Джули смотрит прямо на меня, в её глазах плещется тревога. – Я думала тебе приснится истинный, что случилось? Я напортачила с зельем? Извини!

Я в Пиках. Снова в Пиках. Мне больше не тринадцать. Мне двадцать, я Медея Найт. Мне двадцать.

– Всё в порядке, – мой голос хриплый и звучит надрывно, я приподнимаюсь: – Дай мне минутку, ладно?

– Ладно, – отзывается Джули.

Она подаётся назад и перебирается на свою кровать. Глядит с тревогой.

Я сажусь и прижимаю руку к груди. Сердце неистово лупит по грудной клетке. Я хватаю ртом воздух. Вытаскиваю вторую руку из-под одеяла. Маленький шрам всё ещё там. Тонкая линия ожога.

После той ночи меня нашли у дома, пожар потушили. Отца вытащили, он не успел обгореть, и сказали, что он был убит магией, а не пожаром.

А я оказалась в больнице. На руке был уродливый большой шрам после того, как я коснулась стены огня. Ожог лечили магически, потом пытались свести шрам, но он так до конца и не прошёл. Осталась маленькая тонкая полоска на внутренней стороне руки.

Жестокое напоминание о той ночи.

Этот сон снился мне бессчетное количество раз. Каждую ночь после того рокового дня.

Чувство вины привычно вгрызается в глотку. Я должна была что-то сделать! Должна! Будь я сильнее, пробудись моя сила пока ещё отец был жив, я бы дала отпор Майроку. Спасла бы папу…

Глупости.

Сейчас, зная Майрока, я понимаю, что ничего бы не смогла сделать. Он слишком силён.

Странно, но раньше я плохо помнила тот день, потому что была в шоке, в память врезались лишь основные моменты. И сон толком не запоминалcz. Со мной оставались лишь неясные ужасные образы. А сейчас я помню всё куда отчётливее. Будто всё было вчера.

Я мысленно перебираю в голове события, раскладывая по полочкам. Гоню прочь снова охвативший меня страх перед Майроком.

Странным мне кажется разговор про дядю Оскара. Раньше мне такое не снилось. Могла ли я забыть, оставив лишь те воспоминания, которые показались мне самыми значимыми? Или это лишь игра моего воображения?

Сейчас, вспоминая поведение Флейма, я понимаю, что у него был ужасный магический выброс. Вот как он одолел отца. Подростком я просто этого не поняла. Он потерял контроль над эмоциями и магией. Просто убил его в порыве… гнева? Безумия? Не знаю…

Я встряхиваю головой.

– Зелье не сработало, – я поворачиваюсь к Джули. – Наверное, всё-таки нам пока рано изобретать самим подобные вещи.

– Жаль… но почему ты так кричала?

Я вздыхаю, встаю с кровати, поправляя старую пижаму.

– Мне приснился кошмар, который терзал меня долгие годы. Та ночь, когда Майрок убил моего отца.

– Дея… – Джули встаёт и обнимает меня.

Я прижимаюсь к подруге, понимая, как мне не хватало простого тепла и поддержки. Тот день всё изменил, никто больше не сочувствовал мне по-настоящему. Всем было либо плевать, либо они лицемерили.

– Послушай, там ведь был Майрок во сне, да? – глухо спрашивает Джули.

Я отстраняюсь и киваю:

– Конечно. Сама понимаешь, без него бы ничего не получилось тогда.

Я усмехаюсь. Сама не знаю, как получается шутить в такой момент.

– А ты не думала, что он… что вы… – Джули хмурит лоб, жуёт губу, смотрит на меня виновато, а потом поспешно выпаливает: – Ах, забудь! Бред! Ты права, просто ничего не сработало.

– О чём ты?

Её странное поведение настораживает.

– Ну… только не злись. А вдруг ты и Майрок Флейм… к тому же твоя метка огненная.

Когда до меня начинает доходить, что подруга имеет в виду, меня аж перетряхивает.

– С ума сошла? – я плюхаюсь на кровать, в ужасе глядя на Джули. – Как ты себе это представляешь? Это просто невозможно!

– Вот и говорю, что просто внезапно глупость в голову пришла. Забудь.

– Истинная этого ублюдка Кристабель. Я видела у него метку.

– У него. А у неё? И где ты успела увидеть? Флейм что ходил без рубашки?

– Случайно расстегнул, а я увидела кусочек метки, – лгу я, чтобы не рассказывать о том, что видела.

Вдруг понимаю, что у Флейма ведь узор тоже до конца не сформировался. Странно, учитывая, что он близок со своей девушкой во всех смыслах.

Я бросаю на Джули короткий взгляд. Она смотрит выжидающе.

– Это не может быть Флейм, – бурчу я, чувствуя, как внутри закручивается воронка страха.

Не может быть он. Но теперь эта мысль засела в голове. Нужно как-то убедится. Просто чтобы откинуть эту абсурдную версию и успокоиться.

Джули всё ещё глядит на меня выжидающе. Вслух она соглашается со мной, не желая задевать мои чувства. Но я вижу, что её тоже терзают сомнения.

– Я проверю… как-нибудь, – говорю я.

Мы смотрим друг на друга, осознавая новую реальность.

– Чтобы ни случилось, я буду поддерживать тебя, слышишь? – шепчет Джули.

– Спасибо, – я улыбаюсь подруге.

Только вот улыбка выходит совсем не радостная.

Глава 11. Скажи мне, кто он

Я задумчиво листаю учебник по магической зоологии. Благо, что хотя бы его дали в библиотеке, покупать не нужно. Преподавательница сказала, что у нас будет практика, и она покажет нам кое кого интересного. Я знаю, что Кристальные Пики довольно необычное место. Кто может водится в окрестностях? Может Древесные виволоки?

– Есть желающие помочь мне у доски? – раздаётся голос преподавательницы.

Я сразу поднимаю руку, даже не зная, что там за задание будет. Делаю это машинально, потому что привыкла. В пансионе я была одной из первых учениц, здесь хотелось бы того же.

– Мисс Найт, прошу, идите сюда, – раздаётся голос учительницы.

Я встаю с места и быстрым шагом двигаюсь между рядами парт, но в какой-то момент на что-то наталкиваюсь, неуклюже спотыкаюсь и падаю, едва успев выставить перед собой руки. Врезаюсь прямо в стол Ханны и Лины, которые тут же начинают хихикать.

– Какая же ты неуклюжая, Найт, – шипит Ханна.

Смотрю, как на моей белой блузе растекается пятно серого канцелярского клея. Зачем она вообще держала открытую банку на столе?!

Оборачиваюсь, не понимая обо что я споткнулась. Мне прямо в лицо ухмыляется какой-то белобрысый козёл. Они с Ханной переглядываются.

– Ты подставил мне подножку, – говорю я, глядя на него с нескрываемой злостью.

– Адептка Найт, вам лучше пойти скорее отмыть пятно, – раздаётся голос преподавательницы. – И будьте осторожнее следующий раз.

– Да, она могла и меня пришибить ненароком, – вставляет Ханна, глядя на меня с насмешкой. – И не вини других в своих проблемах, Медея.

Я ловлю сочувствующий взгляд Джули. Мне нельзя открыто ни с кем ссорится, тем более при преподавателях. Приходится проглотить обиду. Выхожу из кабинета с гордо поднятой головой, бросив на Ханну и её дружка раздражённый взгляд. Посмотрим ещё кто в итоге окажется в дураках. Только бы вернуть всю силу магии…

Я поспешно иду вперёд, надеясь скорее отмыть этот кошмар. Надо бы ещё забежать после урока и переодеть блузу, чтобы не ходить в таком виде.

– Почему не на уроке, Найт? – верещит Вудс.

Я оборачиваюсь, вздрагивая. Мегера несётся ко мне из другого конца длинного коридора с таким выражением лица, будто увидела змею и хочет её прибить на месте.

Я останавливаюсь. Готова поспорить, Вудс слышали на этаже буквально все, даже те, кто сейчас сидят в кабинетах.

– Меня отпустили помыть блузу, я запачкалась, – в доказательство указываю на уже начинающее подсыхать пятно клея.

Вудс прищуривается, останавливаясь. Её ноздри трепещут, губы плотно сжаты.

– Ладно, иди, – разочарованно отвечает она.

Я разворачиваюсь и прямо чувствую, как она провожает меня взглядом. Толкаю дверь женской туалетной комнаты с облегчением. Сразу же принимаюсь салфеткой, смоченной в воде, стирать клей, но поддаётся довольно плохо. Едкая жидкость уже пропитала ткань. Ещё и окон нет, а лампы будто разрядились. В комнатушке стоит полутьма.

Раздаётся скрип двери. Опять Вудс?! Придумала очередную причину поиздеваться надо мной? Чтоб она в бездну провалилась!

Я оборачиваюсь с выражением лица, явно говорящем о том, что лучше ко мне не лезть.

Но проход загораживает высокая мужская фигура. Флейм делает шаг внутрь и медленно закрывает за собой дверь.

– Это женский туалет, – вырывается у меня. – Иди куда шёл.

Поразительно! В огромнейшей академии мы сталкиваемся постоянно. Это начинает раздражать. А ведь я думала, что почти не буду видеть Майрока.

– Так может я шёл сюда?

Ещё лучше.

– Преследуешь меня? – я нервно комкаю мокрую салфетку в руке.

Хочу, чтобы он ушёл. Настроения собачится с этим подонком нет. При мысли о том, что есть хоть малейший шанс, что он мой истинный, становится дурно.

Флейм идёт ко мне, останавливается буквально в паре десятков сантиметров. Возвышается надо мной в полутёмной комнате. Воздух вокруг сразу нагревается.

– Я думаю, ты преследуешь меня. Понравилось, что увидела вчера? – спрашивает он.

Щёки начинают краснеть, когда я внезапно вспоминаю, о чём он. Я судорожно сглатываю, но взгляда не отвожу.

Пытаюсь успокоится, не нужно давать ему повод для издёвок.

– Тебе не кажется, что для этих дел есть места поукромнее, – отбиваю я деланно ледяным тоном. – Или ты только и ждал, что кто-то пройдёт мимо и случайно увидит?

Майрок ухмыляется. Его губы растягиваются в жёсткой циничной усмешке.

– Для этих дел? Тебе что пятнадцать? Мы занимались сексом, Медея. Кому-то пора повзрослеть и называть вещи своими именами.

Он нашёл брешь в моей броне и теперь давит туда. Циничный и подлый мерзавец.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – презрительно выплёвываю я. – Я давно повзрослела. Мне тогда было четырнадцать, Флейм.

– Ну почему же не знаю? – Флейм слегка склоняет голову в бок. – Медея, теневой домен, наследница рода Найт. Когда-то старшая и любимая дочь, подающая большие надежды. Когда-то завидная невеста. Многие в высшем свете тогда гадали, ты выйдешь замуж, оставив власть брату, или сама возглавишь род Найт.

Его «когда-то» царапает изнутри. Да, так и было… но всё изменилось.

– В четырнадцать тебя признали нестабильной, запечатали магию и отправили в пансион для ущербных. Ты росла с кровомесами, не так ли? С отбросами общества?

Каждое его слово будто вколачивает в меня гвоздь. Я чувствую, что ломаюсь. Мне хочется сдаться и просто убежать. Закрыться от всего мира. Но ведь я не выбирала свою судьбу! Моей вины в том, что было, нет! Но почему-то я снова чувствую себя ущербной.

Майрок всё-так же глядит прямо мне в глаза. Он склоняется всё ближе, мы едва не соприкасаемся. Странное чувство ползёт под кожей, у меня всё тело горит огнём. Его запах окутывает меня. Я делаю резкий вдох и понимаю, что мне до отвращения приятно вдыхать этот аромат. Хочется подавится воздухом и сдохнуть. Лишь бы не испытать это чувство снова.

– И ты хочешь сказать, что в этом злачном местечке ты осталась такой невинной и благочестивой? По твоему вызывающему поведению не скажешь. Ответь, многие уже трахали тебя, а, Медея? – Майрок почти рычит мне в лицо.

Его вопрос выбивает из лёгких весь воздух. Во взгляде Флейма будто бурлит демонический огонь. Я не понимаю какое ему дело? Я девственница, но будь у меня хоть сто партнёров, ему-то какая разница?

– Я могу постоять за себя, могу дать отпор тому, кто попробует тронуть то, что ему не положено, – мой голос должен звучать зло, но он дрожит, выдавая смятение

Майрок внезапно отстраняется. Качает головой, я понимаю, что он не верит мне. Да и плевать.

– Множественные срывы, угрозы ученикам и учителям, даже собственной семье, – продолжает чеканить Флейм. – Твоя мачеха Сина Найт считает тебя склонной к беспорядочным связам. Наверняка у неё есть основания, да?

Он перечисляет мои мнимые прегрешения, не моргнув и глазом. Но откуда Флейм знает? Наводил справки? Это закрытая информация, которая есть только в моём личном деле. Тем более характеристика мачехи, она ведь наверняка написала её буквально недавно. Но если бы Майрок видел моё дело, знал бы, что я девственница. Меня же хотели продать, как скот! Да и он видел нас в Дракенхейме. Хотя, надо признать, туда приходят по разным причинам. И продажа магии вместе с девственностью не самая частая из них.

– Я не понимаю, что тебе нужно? – устало спрашиваю я.

Глава 11.2

Бросаю салфтеку в мусорное ведро, затем беру ещё одну, смачиваю в воде и снова принимаюсь оттирать клей. Внутри меня всю колотит, но я стараюсь не показывать этого.

Майрок стоит и наблюдает за мной. Краем глаза вижу, что он не сводит с меня взгляда. Смотрит прямо на мою грудь, пятно, которое я оттираю, именно на ней.

Какой же он отвратительный, меня едва не трясёт от злобы!

– Перестань преследовать меня. Вот что мне нужно, – говорит он.

Я поворачиваю голову и отвечаю, смерив его раздражённым взглядом:

– Тебе не кажется, что ты сейчас преследуешь меня? Просто набрасываешься в женском туалете, кидаешь все эти оскорбления, устраиваешь допрос… Послушай, у меня идёт урок. У преподавателя могут возникнуть вопросы, почему я отсутствую так долго. И Вудс ошивается где-то рядом. Если она меня застукает здесь с тобой, ничего хорошего не будет. Кристабель узнает и может неправильно понять.

Майрок молчит, его взгляд снова опускается ниже, скользит по моей фигуре. Мне сразу становится нечем дышать. Именно так он смотрел на меня вчера, когда я застукала его с Бель.

Я быстро бросаю салфетку и хочу спешно уйти. Надоело! Быстрым шагом огибаю Флейма, каблучки гулко стучат по полу.

– Ах! – выдыхаю я, когда Майрок хватает меня за запястье и резко прижимает к стене.

Его вторая рука оказывается справа от его моего лица, отрезая путь к двери. Ледяная стена комнаты холодит спину.

– Говорят, ты притащила с собой в академию противозачаточное зелье, – голос Майрока негромко вибрирует над ухом. – Скажи, у тебя есть кто-то? Он учится в Пиках?

Боги, мы не можем быть истинными. Его поведение просто за гранью добра и зла. Майрок чудовище. Но нужно же как-то убедиться, что мы не истинные. Но как?

– Да, у меня кое кто есть, – задумчиво отвечаю я.

Это и правда, и ложь одновременно.

У меня метка в форме дракона с огненными всполохами, потому что мой истинный из огненного домена. Увидеть бы метку Флейма… но не просить же снять рубашку. Это будет странно.

Я поднимаю голову, смотрю на его сильную шею. Увы, пуговицы застёгнуты почти под горло.

– Кто он? – рука Майрока, которая лежит на стене рядом с моей головой, сжимается в кулак.

– Что? – переспрашиваю я и вынужденно поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на Флейма.

– Кто, тот что тебя трахает? С какого домена? Какой курс? – он бьёт этим кулаком о стену.

Я вздрагиваю, абсолютно не понимая, зачем ему это знать? Он хочет унизить меня и опозорить ещё больше?

Взгляд Флейма тёмный и жёсткий. Его рука хватает меня за затылок и тянет на себя. У меня сердце бьётся, как ненормальное, мысли путаются, но я понимаю, что это мой шанс. Другого может не быть!

Мне чудом удаётся просунуть руку между нами, и я просто хватаюсь за рубашку Майрока так, чтобы дёрнуть пуговицы. Со всей силы тяну вниз. Увы, у меня получается оторвать лишь две.

Терять уже нечего, рукой веду по мужской ключице, пытаясь добраться до метки, и тут мой взгляд падает кулон, который висит на его шее.

Буква «К». Кристабель. Надо же… романтично.

Майрок, ловит мою руку и больно сжимает. Я запоздало понимаю, что вела себя странно. Даже не знаю, что он подумает. Дёргаюсь, пытаясь освободится.

– Ну ты и шлюха. У тебя есть парень, а ты льнёшь ко мне, как течная сука, – выплёвывает он с клокочущим отвращением. – Тебя полпансиона поимело? Отвечай!

Я осознаю, что одной рукой Флейм вжимает меня в себя, а второй держит мою руку. Какие же его касания горячие, кожа буквально плавится.

– На себя посмотри, придурок, – мне удаётся пальцем стукнуть по кулону на его шее. – У вас с Кристабель отношения, вон даже кулон носишь, а ты здесь выясняешь с кем я сплю, у тебя вообще совесть есть? Какое тебе дело до меня?

Дыхание Флейма опаляет мои волосы. Он будто дышит мне прямо в макушку. С такой яростью, что ноги подкашиваются.

Внезапно он отпускает меня. Я делаю шаг назад, прижимаясь к ледяной стене.

Майрок смотрит на меня невидящим взглядом. Затем просто разворачивается и уходит, хлопая дверью.

Великие Легенды! Я с облегчением выдыхаю. Флейм просто неадекватен. У него точно проблемы с головой. Мне показалось, он себя даже не контролировал. Но стоило напомнить ему про Бель, так успокоился. Может и у него есть хоть немного совести.

Я выхожу из комнаты через минуту, иду обратно в кабинет.

Не подумала бы что Майрок так сентиментален. Видимо, очень любит свою Кристабель, раз носит этот кулон. Ха!

Но метку я так и не разглядела… лишь маленький чёрный виток узора.

Глава 12. Что ты чувствуешь?

Учебная неделя пролетает быстро, я втягиваюсь в учёбу сходу. Мне безумно нравится, и от того сильнее хочется, чтобы всё сложилось, и я осталась вопреки всему.

Единственное, что теперь меня угнетает – мой истинный. Я гоню от себя мысли, что это Майрок, но если правда он, то неизвестно чем всё закончится.

С одной стороны, я понимаю, что он сразу же захочет разорвать связь. Это мне на руку. С другой, Флейм может как-нибудь напакостить мне. Радует, что последние дни я не видела его, но в моих мыслях он присутствует постоянно.

Но и в конце концов, скорее всего это не Майрок. Вероятность этого кране мала.

В те дни, когда в субботу нет уроков, адептам разрешается посещать деревушку около академии. Она называется Драконья лощина.

Здесь есть лавки со всякой всячиной. От книг и учебных принадлежностей до пары маленьких кафешек и гостиниц, где могут остановится приезжие.

Мы с Джули сразу после завтрака выбираемся в Драконью лощину, чтобы осмотреться.

Нас окружают простые здания из камня и чёрного дерева. Повсюду растут растения с алыми листьями, подпитываемые скупым светом красной луны. Издалека эти листья выглядят как пламя.

Мы сначала гуляем и осматриваемся, а затем идём в парк, где есть скамейки. Садимся на одну из них и принимаемся просто разговаривать на отвлечённые темы, облизывая мороженое, купленное неподалёку.

– Здесь не только адепты, – я смотрю в сторону проходящих мимо мужчин, одетых, как зажиточные дракорианцы.

– Да, наверное, тут вроде бы есть ещё какие-то поселения на востоке… послушай, а Шейдмор так и не сказал тебе вчера, в чём ты будешь ему помогать? – смотрит на меня подруга с любопытством.

– Нет, и мне показалось, что он очень занят.

Преподаватель вызвал меня вчера, в вечер пятницы. Я пошла к нему терзаясь страхами и сомнениями, но он просто указал мне на кучу немытых колб, котлов, ложек, мерных стаканов и прочего, что осталось после занятий старшекурсников. Уверена, он копил это добро всю учебную неделю.

Шейдмор велел всё вымыть, а сам погрузился в книгу, время от времени что-то записывая.

Я закончила аж за полночь, проклиная всё на свете. Руки и спина болели нещадно. Но всё-таки набралась смелости спросить, всегда ли я буду посудомойкой в лаборатории? Не то чтобы я была против, просто мне показалось, что Шейдмор говорил о чём-то другом в прошлый раз.

На мой вопрос преподаватель просто посмотрел на меня, как на надоедливое насекомое, а затем протянул несколько золотых монет, сказав, что пока что он ведёт подготовку к тому, где понадобится моя помощь, и мне не следует лезть не в свои дела. Мол, мне нужно просто делать всё, что он велит.

Я взяла деньги, не поверив своим глазам. Это было очень-очень много! Он мог попросить какую-нибудь работницу столовой помочь ему, и вышло бы в разы дешевле.

И раз я теперь немного разжилась деньгами, мы с Джули собираемся зайти за учебниками, я теперь смогу купить не все, но какую-то часть. Моему счастью нет предела!

Пусть Шейдмор смотрит на меня как угодно, зато я смогу без проблем учиться, если он всегда будет так платить.

– Смотри, Лина с Ханной пришли в парк, – голос Джули становится напряжённым. – Может уйдём?

– Нет, мы не станем бегать от них, как трусихи.

Я смотрю туда, куда указывает подруга.

Они действительно стоят в паре десятков метров от нас. Я вижу, что Ханна целует в щёку того самого беловолосого дракорианца, который обычно ходит вместе с Майроком.

– Это её парень? – задаюсь вопросом вслух я.

– Нет, Рикард её кузен по матери, – поясняет Джули. – Насколько я знаю, они дружны с детства.

Я продолжаю наблюдать за ними с неприязнью. Этот Рикард мне не понравился ещё в нашу прошлую встречу.