Текст книги "Позор рода, или Выжить в академии ненависти (СИ)"

Автор книги: Анастасия Милославская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Тебе ведь понравилось? – Майрок снова делает это привычно-надменное выражение лица, которое я видела уже много раз.

Какой смысл лгать? Он сам всё видел.

– Понравилось, но это всё истинность… – оправдываюсь я.

Майрок делает пару шагов вперёд, замирая напротив меня.

– Я могу сделать так, что тебе понравится ещё больше. Ещё сильнее, – вкрадчиво говорит он. – Мы можем сейчас вернуться в академию, пойти в мою комнату и сделать так, что магия полностью вернётся к тебе. Я буду нежным, Медея. Если хорошо попросишь.

Последнее он произносит с ехидством, но я вижу, что Флейм жаждет, чтобы я согласилась. У меня такое ощущение, что он ни сколько хочет вернуть магию, сколько действительно желает сделать со мной то, о чём говорит.

– Я думаю, что не обязательно быть настолько… э-м… близкими. Это уже слишком, – я стараюсь говорить спокойно и с достоинством, но подобные разговоры смущают.

Ещё совсем недавно я вообще не думала о том, что со мной может быть такое. То есть я предполагала, что однажды встречу того, кто мне понравится, или даже влюблюсь. Но я не знала, что всё настолько взрывоопасно… Эти ощущения настолько невероятные и манящие, что хочется ещё, и ещё. Никогда в жизни не ощущала подобного.

– Другого выхода нет, – произносит Майрок и вдруг отворачивается. – Но, как знаешь.

Подходит к краю плато и глядит куда-то вдаль, где виднеется академия.

Меня переполняет растерянность. Я думала, что он будет уговаривать, давить, отпускать пошлые шуточки и намёки. Но он просто закончил разговор.

Я аккуратно иду вперёд, будто подхожу к клетке с диким зверем. Становлюсь рядом с Майроком, посматривая на него исподтишка.

Вкус нашего поцелуя всё ещё на моих губах. Мучительно сладкого и жёсткого поцелуя. От мыслей об этом дыхание снова учащается, а низ живота сводит.

– Я ненавидела тебя все последние годы так сильно, как никого другого, – не знаю зачем говорю это вслух.

– Не могу ответить тем же, но ты плоть от плоти Джозефа Найта. Я смотрю на тебя и вижу в тебе его. Это… злит, Медея. Потому что я убил бы его снова, если бы представилась такая возможность.

Боль входит в сердце острой раскалённой иглой. Я засовываю руки в карманы и сжимаю их в кулаки до побелевших костяшек.

Майрок поворачивается ко мне. Я вижу, как он втягивает носом воздух. Как его брови сведены к переносице. Как на скулах ходят желваки.

И его глаза… в них то, чего я не видела раньше. То, что он прятал так глубоко, что просто так не разглядеть.

– Тебе больно из-за отца? Он потом умер где-то, я слышала… – говорю о том, что я могу понять. О том, что мне близко.

– Нет, – отрезает он.

Я предложила Майроку быть на одной стороне и намерена сдержать слово. По крайней мере пока.

– Кристабель подходила ко мне, – перевожу тему я. – Предлагала деньги, чтобы я от тебя отстала.

Майрок недобро усмехается:

– А она отчаянная.

– Предлагать деньги? Да, глупо.

– Нет, я не про деньги. Я велел ей не лезть. Не засовывать свой паршивый нос, куда не просят. И она отчаянная, раз решила, что может ослушаться.

– Я думаю, что когда мы разорвём истинность, ты можешь пожалеть, что был груб с ней, – рационально подмечаю я. – Сейчас в тебе может говорить именно наша связь, но в Бель-то ты влюблён по-настоящему. Даже кулон носишь…

Лицо Майрока мрачнеет. Он расстёгивает камзол и вытаскивает наружу маленькую золотую букву «К», висящую на тонкой цепочке.

– Думаешь, это подарок Кристабель? – спрашивает он, но тут же отвечает сам, не давая мне и слова сказать: – Он принадлежал моей старшей сестре.

– Не знала, что у тебя есть сестра.

– Была сестра. Она воспитывала меня с детства, потому что я рос без матери. Её звали Кассия.

Была? Я вглядываюсь в лицо Майрока, подмечая насколько неживым выглядит его лицо. Лишь жёстко сжатые губы говорят о том, насколько он внутренне напряжен.

Нехорошее предчувствие вспыхивает внутри.

Глава 15.5

– Майрок, скажи, что случилось с твоей сестрой? – осторожно спрашиваю я.

– Она умерла.

– Заболела?

Нет. Не заболела. Я уверена, что нет. По лицу Флейма вижу, что дело пахнет совсем уж дерьмово.

– Нет. Она забеременела и никому не сказала. Потому что мужчина, который был отцом её ребёнка, был намного старше и женат. Ты же знаешь, как к этому относятся в обществе. А отец воспитывал нас в строгости. Она не хотела навлечь позор на свой род. Этот мужчина дал ей препарат, который должен был помочь избавится от ребёнка, но всё пошло не так, как должно. И она умерла от кровопотери в одиночестве в нашем загородном особняке. Её нашли лишь спустя сутки.

Моё сердце сдавливает от ужаса и жуткого страха. Я начинаю понимать к чему всё идёт, но мозг отказывается верить. Я не должна думать в этом направлении… не должна. Мой папа просто не мог.

– Майрок, кто был отцом её ребёнка? – шепчу я, подаваясь вперёд.

– Джозеф Найт, Медея, – Флейм склоняется ко мне, чеканя эти слова с такой ненавистью, что у меня сдавливает грудь. – Твой любимый ублюдочный папочка обрюхатил мою сестру, а после убил её и моего не рождённого племянника.

В лёгких резко заканчивается воздух. Я стою, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Лишь спустя несколько мгновений прихожу в себя, и меня переполняет злоба и возмущение.

– Что за наглая ложь?! – восклицаю я, толкая Майрока в грудь. – Полный бред!

Он лишь усмехается, а потом и вовсе мрачно смеётся, глядя на меня снисходительным взглядом, будто на ребёнка:

– Будешь отрицать очевидное?

– С чего ты взял?

– Были проведены все магические экспертизы. Они указали на твоего отца.

– Не понимаю. Почему никто не поднял шум? Почему?

– Потому что мой отец не захотел. Он боялся, что на наш род ляжет пятно. А сестру это вернуть не поможет. А ведь он пользовался авторитетом в Совете. Наша репутация должна быть безупречной, так он говорил. Он рассчитывал стать правой рукой Легенды, хоть потом и не срослось. А Кассия посмела предать его и спутаться с родом, с которым у нас кровная вражда уже несколько поколений. Он велел ждать удобного момента, а пока молчать. Но это не для меня. Я сам отомстил за сестру. Поступил так, как должен был. Ради Кассии и моего племянника.

Майрок касается рукой кулона и сжимает его так, что костяшки белеют. А затем снова прячет под одежду.

Я чувствую его боль, как свою. Чувствую, как он надломлен, как его переполняет гнев на себя, на своего и моего отца, и даже на меня.

– Мой папа не мог, – голос звучит твёрдо, хоть внутри и зреет боль, грызёт изнутри озверевшим волком.

– Но он сделал это! – рычит Майрок, поворачиваясь и хватая меня за плечо. Он встряхивает меня, как куклу, будто пытаясь привести в чувство: – Он сознался, Медея! Сказал, что будет нести ответственность, и он её понес.

Сознался? Я вижу, что Флейм не лжёт. Я буквально чувствую это.

Сердце крошится на осколки. Медленно и мучительно. Причиняя невообразимую боль. Мой привычный мир только что был безжалостно уничтожен, и его уже не вернуть.

– Я боготворила отца. Я любила его больше всех на свете, – поднимаю глаза на Майрока.

Его рука всё ещё больно сжимает моё плечо.

– Он сдох так, как и заслуживал, – абсолютно безжалостно, но уже куда спокойнее добавляет Майрок, отпуская моё плечо и засовывая руку в карман. – Я ни о чём не жалею, и мне плевать, будь мы хоть трижды истинные. Ты могла любить его, ведь он твой отец. Но он жалкий подонок. И я не буду жалеть твои чувства.

Неприятие ситуации душит меня.

– Я не верю тебе, – взрываюсь я. – Не верю и никогда не поверю! Он не мог! Понимаешь, не мог? Отец был другой. И он умел брать ответственность за свои поступки. И не был жестоким.

Я заканчиваю свой монолог уже практически криком. Замолкаю, тяжело дыша и глядя на Майрока исподлобья. Он ничего не говорит, лишь смотрит. Но я вижу, что ему плевать на мои слова. У него своё мнение и с моим оно никак не бьётся.

Я резко отворачиваюсь, делая несколько шагов в сторону.

Нам с Флеймом никогда не поладить. Всё было ошибкой. Я просто не могу даже дышать одним воздухом с тем, кто так жестоко клевещет на моего отца. Пусть даже он и считает, что прав.

– Нужно возвращаться в академию, Найт, – доносится до меня полный ледяного спокойствия голос Флейма. – Время уже позднее.

– Мне надо найти профессора, – поворачиваюсь, беру себя в руки и стараюсь не смотреть Майроку в глаза.

– Где ты будешь его искать? Я не уверен, что смогу взлететь к тому месту, куда должен был прибыть подъёмник. Сил всё ещё маловато, да и к тому же становится холодно.

Я поднимаю взгляд и смотрю на Майрока. Он снова собран, снова непробиваем, снова на его лице нет ни единой лишней эмоции.

И между нами опять огромная пропасть. Всё возвращается на круги своя. Мы враги, иначе и быть не может.

Возвращаемся в академию молча, перекидываемся лишь парой фраз. Единственный момент, когда Майрок меня касается, когда спускает меня вниз с плато, и когда мы стремительно перелетаем реку.

В академии я оставляю короткую записку профессору и засовываю её в дверь так, чтобы торчала, и он мог её увидеть.

Уже поздно ночью, я лежу в кровати под мерное сопение Джули. Прокручиваю в голове всё, что услышала, складываю в своей голове с тем, что помню из детства. Собираю воедино пазл, детали которого я собирала долгие годы.

И в голове всплывает интересный момент.

Ведь совсем недавно мне снова приснилась та ночь, когда папу убил Флейм. И отец сказал странную вещь, которую я почему-то не помнила раньше. Он сказал, что дядя что-то наделал и ему нужно это разгребать. Мог ли Оскар быть виновником, того что произошло? Я ведь узнала всё лишь в общих чертах и не выспросила у Майрока подробности, потому что эмоции слишком захватили меня. Нужно разобраться в этом. И, как бы не было противно, поговорить с дядей.

Глава 16. Мне жаль, сестра

– Тебе следовало дождаться меня, а не оставлять записку! Я же весь извёлся! – профессор Шейдмор поднимает руки к потолку, показывая всю степень своего возмущения.

Утром я первым делом зашла к нему, чтобы рассказать о произошедшем.

– Вам не кажется, что это вы должны были забеспокоиться, когда я не появилась спустя полчаса? – резонно подмечаю я.

– Я увидел туманников вживую и буквально потерял счёт времени… – растерянно и с некой долей вины принимается оправдываться он. – Я наблюдал за ними и делал заметки. А когда пришёл в себя, понял, что прошло уже пару часов, а тебя всё нет. Пришлось взлетать, хоть и было холодно.

– Боюсь, к этому моменту, я уже была в академии.

– Но у тебя же нет крыльев. Как ты умудрилась не упасть? Я видел высоту, на которой сломался подъёмник… безумие! Я уже отдал распоряжение провести проверку.

Вудс ведь отвечает за имущество академии. Неужели ей достанется? Даже не верится.

– Мне кое кто помог, – признаюсь я, всё ещё сомневаясь, стоит ли знать Шейдмору о том, что происходит в моей жизни.

Пусть он и немного странный, даже чудаковатый, но единственный, кто хоть как-то мне помогает. А если не доверять совсем никому, точно пропаду. Тем более, что сегодня я хочу попросить Шейдмора об услуге.

– Но кто тебе мог помочь? – удивляется профессор.

– Майрок Флейм из огненного домена.

Сначала профессор задумчиво моргает, а затем до него доходит. Я буквально вижу, как вытягивается его лицо в ужасе.

– Медея…

– Я знаю, сэр. Но так случилось, что он мой истинный, – признаюсь я и замираю, напряжённо ожидая реакции профессора.

– Вот же… твою же… – бормочет он, а затем резко ударяет кулаком по столу. – Демоны!

– Да-а… у меня была такая же реакция, – негромко отвечаю я.

– Но ведь это он убил Джозефа! Чтоб его! Когда вижу его в коридоре академии, мне уже жутко становится, этот его взгляд… бр-р-р.

– К сожалению, я не могу ничего изменить. На всё воля судьбы.

– Или Легенды.

– Легенды? – переспрашиваю я. – О чём вы?

– Ни о чём… – отмахивается Шейдмор. – Бедное дитя. Остаётся лишь уповать, что Флейм разорвёт связь и оставит тебя в покое. Я могу поговорить с ним, воззвать к его совести.

– Я сама справляюсь, сэр. Вообще, хотела поговорить о кое чём другом. Мне нужна ваша помощь.

– Смотря что… – высокомерно щурится Шейдмор, снова принимая свой обычный напыщенный вид.

Сердце тревожно сжимается. В том, что я задумала, помочь мне может только профессор. Если откажется, придётся обращаться к Майроку. Но после того, что он наговорил про отца… я не хочу его ни о чём просить. Мне просто тошно.

– Я узнала кое-что. И думаю, что дядя может быть виновен в смерти отца.

– О… – лицо Шейдмора становится сочувствующим. – Это всё истинность. Она уже начала действовать. Ты отрицаешь очевидное. Флейм убил его, это абсолютно точно.

– Я не отрицаю, что Майрок убил его, ведь я была там в ту ночь. Но вы знаете, почему он это сделал?

– Из-за кровной вражды? По документам всё проходило именно так.

– Думаю, всё несколько сложнее, но дело пытались замять.

– О чём ты?

– Я выяснила, что тут могла быть замешана сестра Майрока.

– А от меня-то ты что хочешь?

– Понимаете, я не уверена в своих догадках. Но хочу их подтвердить. Со мной дядя не станет разговаривать, а вот с вами…

– Нет, я отказываюсь от участия в твоём безумном плане! Даже не думай! – Шейдмор принимается нервно постукивать по столу и поглядывать на дверь, видимо, намекая, что мне пора идти.

Я делаю шаг вперёд:

– Вы бросили меня в горах.

Шейдмор лишь надменно фыркает в ответ.

Ещё шаг. Я замираю прямо перед профессором, пристально глядя на него:

– И я чуть не умерла из-за вас. Вы мне должны.

– Нахалка!

– Отец был бы разочарован, что вы не хотите помочь его дочери восстановить справедливость, – добиваю я.

– Ладно, – сдаётся он. – Что тебе надо? Говори. И учти, это только ради Джозефа.

– Мне нужно, чтобы вы вызвали дядю в академию под каким-нибудь предлогом, связанным с учёбой. А потом поговорили с ним наедине. Тот факт, что раньше вы были дружны с отцом, сыграет нам на пользу. Если вы намекнёте дяде, что отец умер совсем по другой причине, чем считают все, он может выдать себя.

– Ну выдаст он себя, и дальше что? Почему ты просто не обратишься куда следует? Пусть там и проверяют.

– Проблема в том, что я сама не уверена. А мне дядя не расскажет. Если в итоге окажется, что я не права, разборки точно для меня плохо закончатся. К тому же, не знаю, как к огласкек отнесётся Майрок. Пока не хочу ничего выносить из наших семей. Это всегда успеется, дело давнее.

Я коротко описываю профессору свои воспоминания, рассказываю о недавнем сне. Но его это не слишком впечатляет.

– Ты была подростком. И когда тебе приснился сон, вы с Флеймом уже были истинными. Тут и магия не нужна. Твоё подсознание могло сыграть с тобой злую шутку.

– То есть вы верите в то, что отец мог так поступить? Он бы даже не стал связываться с молоденькой девушкой. А вот дядя Оскар был тем ещё гулякой до того, как женился на Сине. Уж я-то помню.

Да и выглядел он, честно говоря, получше. После смерти отца он сильно сдал и постарел. Кто-то сказал бы что от горя. Но я думаю скорее из-за того, что груз ответственности, который на него свалился, оказался дяде не по плечам. Он не рассчитал силы. Поэтому всё и бездарно профукал.

– Я не верю, что Джозеф мог так поступить, – тяжело вздыхает профессор. – Ладно, мы можем проверить твою теорию насчёт Оскара. Я вызову его… м-м… скажем, насчёт того, что хочу взять тебя в ученицы. Это правдоподобно, потому что ты неплохо разбираешься в алхимии.

– Хорошо, и будет ещё лучше, если вы сможете показать ему кулон, который принадлежал Кассии. Хотя бы мельком. Скорее всего она носила его, и дядя должен был видеть. И если они правда были вместе, то он точно выдаст себя.

– У тебя есть её вещи?

– Нет, но я попрошу у Флейма на время. Если он даст. В чём у меня большие сомнения, но я попробую уговорить.

– Хорошо. Но учти – если окажется, что твои сны просто какая-то ерунда, будешь мыть колбы бесплатно три дня.

У меня аж от сердца отлегло. Как же радостно, что хоть профессор сможет помочь.

– Вы рискуете, спрашивая дядю. Я не подумала об этом. Он может стать вашим врагом.

– Пф, я тебя умоляю, – закатывает глаза Шейдмор. – Боюсь, я птица не его полёта. Он ничего мне не сделает. Зато если выяснится, что он виноват, ему самому не поздоровится.

Да уж, самомнение у профессора такое, что любой позавидует. Но это хорошо, что он не боится.

Я выхожу из кабинета профессора, терзаясь сомнениями: правильно ли я поступаю, втягивая Шейдмора?

– Учти, туманников всё равно пойдём ловить! От работы не вздумай отлынивать! – летит мне вслед.

Едва я поднимаюсь на этаж, где должен быть урок, как меня встречает Джули и сует в руку какой-то лист:

– Ты просто посмотри! Вот дела творятся! Чувствую, будет скандал. Кажется, какая-то из учениц в прошлом году спала с преподавателем!

Глава 16.2

– Спала с преподавателем? – удивлённо переспрашиваю я, беря листок.

И вдруг замечаю, что многие держат в руках похожие бумажки. И они всюду – на подоконнике, на лавках, даже кое где на полу.

– Так! Сейчас же все отдали макулатуру мне! Быстро, сказала, – раздаётся зычный голос Вудс. – Нечего тут сплетни и клевету распространять.

Она быстро шагает по коридору, отбирая у адептов предмет всеобщего интереса. Сладусик идёт следом, держа в пасти целую пачку.

Я предусмотрительно прячу тот лист, что мне дала Джули, в карман пиджака. А когда Вудс уходит, поспешно разворачиваю.

– О, кажется, это копии листов из тех блокнотов, с помощью которых общаются преподаватели. Поля такие же зелёные. Дата прошлогодняя… Насколько я знаю, только у профессоров есть разрешение использовать магические блокноты в стенах академии. Вот почему все решили, что это переписка с кем-то из них, – догадываюсь я.

Начинаю читать написанное, и у меня едва глаза на лоб не лезут. Кто бы ни была ученица, которая это писала, она явно знает об отношениях мужчины и женщины слишком уж много для молодой адептки Пик… А отвечает ей отвечает некто подписанный «В.Э.».

– Посмотри, он написал, что будет с ней делать, а она… – Джуди тыкает пальцем в особо пикантный момент переписки.

Я поспешно отвожу глаза, потому что явно не была готова увидеть настолько интимные подробности чужой личной жизни.

– Но кто это?

– Не знаю, – пожимает плечами Джули. – Смотри, позади приписка, что имена мы узнаем завтра.

– Вот это интриги, – я снова прячу лист в карман пиджака. – Не очень круто так говорить, но я рада, что фокус внимания сместился с меня на кого-то другого. Может жить станет спокойнее.

Джули смеётся, но согласно кивает. Нам обеим хочется немного спокойствия.

Весь учебный день академия гудит, обсуждая новые сплетни. Адепты пытаются угадать не только личности тех, чья переписка стала всеобщим достоянием, но и того, кто это распространил.

Конец занятий неумолимо приближается, а это значит, что мне нужно найти Майрока и попросить у него кулон.

После вчерашнего я уже успокоилась и привела мысли в порядок. Каковы бы ни были мотивы Флейма, я всё равно не смогу никогда его простить. Даже то безумие, которое происходило с моими телом и душой, когда он целовал меня, ничего не изменит. Оно скорее подстёгивает меня поскорее отделаться от наваждения, и снова стать хозяйкой своим чувствам.

Придёт время, и мы избавимся от меток. Лишь одна мысль грызёт меня изнутри не переставая: того, что было между нами, явно недостаточно для того, чтобы вернуть магию и крылья. Это значит, что мне придётся заняться с ним сексом. Огромная часть меня жаждет этого. Особенно после вчерашних поцелуев. Метка делает своё дело, а не настолько глупа, чтобы отрицать очевидное. Но другая часть… я сгораю от ненависти и отвращения к ситуации. Наши отношения были и всегда будут лишь уродливой карикатурой того, что должно быть между двумя истинными.

Я шагаю по коридору, пытаясь отыскать вход в Пик, где живут пятикурсники. Сама не знаю, как там буду искать комнату Флейма. Поудобнее перехватываю сумку с учебниками и тетрадями, внимательно вглядываясь в ответвления коридора. И внезапно замечаю Лину. Сестра идёт вперёд, задумчиво глядя перед собой, но через пару мгновений тоже замечает меня и замедляет шаг.

– Привет, – несмело здоровается она, когда мы оказываемся друг напротив друга.

– Привет, – холодно бросаю я, пытаясь пройти мимо.

– Дея, послушай, – она касается моего рукава, но тут же убирает руку, будто обжёгшись.

– Чего тебе?

Я даже представить не могу, что за подлянку она задумала на этот раз.

– Я… – сестра мучительно мнётся, кусает губы и отводит глаза, но всё же произносит: – Мне жаль, что в душевой так случилось… ну ты поняла о чём я.

– О том, что меня травили толпой? – иронично хмыкаю я.

– Я не думала, что всё будет именно так. Знаешь, когда мы с тобой ругаемся, это привычно и вроде как не слишком серьёзно. Я совершила ошибку, впутывая в это других. Я знаю, что Флейм убил твоего отца и моего отчима. Понимаю, что ты не стала бы путаться с ним. А я никогда не стала бы вот так поступать, натравливая его девушку на тебя. Просто Ханна сказала, что ты этого заслуживаешь. Не знаю, почему я её послушала. Это было слишком.

Я лишь пожимаю плечами. Мне нет смысла злиться на сестру, я привыкла к тому, что она такая. Слишком похожа на свою мать… и с годами это проявляется всё сильнее. Я просто хочу, чтобы она отстала от меня.

– Но теперь я поняла, что в Пиках всё совсем по-другому, – восклицает Лина, нервно теребя браслет на руке.

– Везде всё по-другому, не так уютно, как под крылышком Сины. Таков мир. Но в твоей жалости я не нуждаюсь. Ты мне зелье подбросила. Мне сразу же влепили выговор, едва я переступила порог академии. Думаешь, я забыла?

– Мать говорит, что ты плохо влияешь на Вильяма, – оправдывается она. – А мне просто было обидно. В детстве брат любил тебя сильнее. И даже сейчас я знаю, что он всё ещё скучает по тебе. Хотя я была рядом с ним последние годы!

Мне нет дела до ревности Лины. При упоминании брата в душе будто становится чуточку светлее. Я всё ещё мечтаю, что однажды Вильям всё поймёт. Ему просто нужно подрасти, и он сможет посмотреть на наши отношения по-другому.

Я перевожу тяжёлый взгляд на лицо Лины. На нём застыло мученическое выражение. Но прошли те времена, когда я стала бы жалеть её. Моя жизнь катится в бездну, поэтому проблемы сестры кажутся мне просто бредовыми.

– Держись от меня подальше, поняла? Я не стану тебя трогать. Но и ты отвали, – обращаюсь я к сестре.

– Хорошо. Пока, Дея, – тяжело вздыхает Лина. – И, кстати, надеюсь ты идёшь не гулять на площадку для полётов? Только что туда пошёл Майрок Флейм, я видела его. Вряд ли ты захочешь столкнуться с ним.

– Да, я и правда не хочу с ним сталкиваться, – откликаюсь я.

Лина кивает и быстрым шагом идёт прочь. Я смотрю ей вслед, удивляясь тому, насколько всё меняется. Почему-то кажется, что она была сейчас искренней. Только вот слишком поздно. Сестринских отношений, которые были между нами в детстве, уже не вернуть.

Я несколько минут поднимаюсь по лестнице, а потом выхожу на площадку для полётов. Мы были здесь с Джули, когда пытались вернуть мне магию с помощью ритуала. И магия вернулась. Только вот скорее потому что тогда в темноте я столкнулась с Флеймом… Просто на тот момент ничего не поняла.

Я не думала, что придётся выходить на улицу и не взяла с собой верхней одежды. Поэтому ёжусь от холодного ветра, пробирающегося под блузку.

На площадке нет адептов, что не удивительно – слишком уж прохладно. Но я почти сразу замечаю одинокую фигуру Майрока. Он стоит на краю площадку с раскинутыми в стороны огненными крыльями. Они пылают, будто плавя воздух вокруг себя.

Я не успеваю сделать даже шага, а Майрок уже поворачивает голову, замечая меня боковым зрением.

Разговор будет не из приятных после того, что мы наговорили друг другу. Я собираюсь с духом и иду вперёд.

Глава 17. Две ложки мёда в чай

Майрок оборачивается, пристально глядя, как я медленно приближаюсь к нему. В его взгляде ничего не прочитать. Пустота и тьма на дне угольно-черных зрачков. Чувственные губы сжаты в жёсткую линию.

– Привет, – я становлюсь рядом, глядя с площадки вниз.

Площадка безумно высоко. Смотрю вниз, и начинает кружиться голова. Под нами простираются леса и река, а вдалеке даже виднеется Драконья лощина.

– Чего пришла, Найт? Только не говори, что случайно мимо проходила, – откликается Майрок.

– Искала тебя, – честно признаюсь я.

От крыльев Майрока исходит сильный жар. Меня окутывает приятным теплом, и холодный ветер перестаёт кусать кожу.

– Мне нужна моя магия, Найт, – произносит Майрок.

Намёк очевиден.

– И мне она нужна, а ещё крылья, – произношу я. – Но сейчас есть дела поважнее.

Этими «делами поважнее» я пытаюсь хотя бы немного отсрочить неизбежное.

– Опять пришла рассказать какой хороший был твой папаша? Мне неинтересен этот разговор.

– Майрок… – я делаю глубокий вдох, чтобы погасить вспыхнувшее раздражение, и лишь затем продолжаю. – Я думаю, что отец не имел никаких отношений с твоей сестрой.

– Ты уже говорила. И я ответил, что не буду жалеть твои чувства. Поэтому скажу сразу, эту тему лучше не поднимать, если ты действительно рассчитываешь на перемирие. В моих глазах он был конченным ублюдком.

– Прекрати уже! – я толкаю его в бок, чувствуя, как пелена ярости застилает разум. – Хватит так говорить! Позволь хотя бы…

Я не успеваю договорить, потому что Майрок хватает меня так, что весь воздух вылетает из лёгких вместе со сдавленным выдохом. Его руки ложатся на плечи, разворачивая меня к нему всем корпусом.

Секунда. И разъярённое лицо Майрока оказывается прямо напротив моего.

– Послушай меня, – цедит он сквозь зубы. – Я могу попользовать тебя, как последнюю шлюху. Вернуть себе магию и выкинуть тебя, как мусор. А потом просто избавиться от истинности. Но я не делаю этого, несмотря на то, чья ты дочь. Советую ценить моё отношение к тебе, потому что долго оно не продлится, если ты продолжишь в том же духе.

Я молча закусываю губу, чтобы просто сдержать рвущиеся наружу полные гнева слова.

Больше всего бесит, что Флейм прав. Он сильнее, его положение в обществе выше просто даже потому что он мужчина. Я в ловушке, и всё, что мне остаётся, терпеть. Я помню, что должна найти к нему подход, если хочу выжить. Но как же это тяжело.

– Это дядя Оскар, – произношу я почти шепотом, вглядываясь в огненные блики в глазах моего истинного. – Я думаю, что это мог быть он. Почти уверена.

Майрок отпускает мои плечи. Его крылья исчезают, вспыхивая напоследок оранжево-красными языками пламени. Мне снова становится холодно, я обхватываю плечи руками, пытаясь согреться.

– Твой отец сам признался, Медея. Он прислал официальное письмо, где написал, что знает о том, что случилось с Кассией, и готов нести ответственность.

– Он всегда был готов нести ответственность за всех в нашем роду, будь то даже шестиюродная бабка, которую мы никогда не видели. Папа ведь не написал, что Кассия была беременна от него. Так ведь?

– Прошли годы, я не помню точного содержания письма, лишь смысл.

– Но откуда ты узнал, что это был именно отец, а не дядя? Я уже думала о том, что могла проводится магическая экспертиза. Она могла показать кровь нашего рода в нерождённом ребёнке, но наверняка не уточняли дядя это, или отец. Вряд ли кто-то из них сдавал кровь на проверку.

– Да, экспертиза проводилась. И мой отец сказал, что Джозеф Найт однозначно виновен во всём. К тому же, были ещё свидетели его общения с Кассией.

– А ты не думал, что дядя мог всё подстроить? Обмануть вас, моего отца… Если бы папа знал, что девушка умерла из-за дяди, он бы вёл себя иначе. Я уверена. В тот день он был напряжён, но совсем не выглядел как глава рода, который узнал о том, что его нерождённый племянник умер в утробе матери из-за Оскара.

– Хватит, ты просто пытаешься оправдать отца. Зачем твоему дяде всё это делать?

– Затем, что он ненавидел папу и ненавидел меня, – повышаю голос я. – Он с четырнадцати лет меня презирает. Я как бельмо на его глазу. В моей семье я никому не нужна. Наследница, которую никто не хочет видеть.

Майрок поворачивает голову, сводя брови к переносице. Но молчит, буравя меня нечитаемым взглядом, от которого кровь заходится с каждым толчком сердца. Стучит в ушах барабанной дробью пульса.

– Хорошо, пусть так, – коротко вздыхаю я. – Если ты считаешь, что я ошибаюсь, я раздобуду доказательства.

– Какие?

– Просто дай мне кулон Кассии на время и узнаешь какие.

– Что ты собралась делать?

– Я покажу его дяде, возьму артефакт, который считывает и запечатлевает эмоции, и потом продемонстрирую эти эмоции тебе, – произношу я, но сразу делаю пометку, что профессора лучше не упоминать.

– Я не дам тебе кулон сестры, – Майрок отворачивается, его лицо становится каменным.

– Я верну его. Клянусь, что верну.

– Нет.

Проклятье! И почему я думала, что с ним получится договориться? Он не слышит меня! Ему просто плевать, ведь в его картине мира всё совсем по-другому.

Я не знаю, как подобраться к Майроку. Не знаю, как убедить его хотя бы просто прислушаться к моим словам. Поэтому просто стою, глядя, как ветер гонит облака.

– Твои родственники отвернулись от тебя из-за магического срыва, после которого тебя отправили в пансион к кровомесам?

Вопрос неожиданный и довольно неприятный. Меньше всего я хочу обсуждать свою жизнь и свои уязвимые стороны с Флеймом.

Но я говорю правду:

– Не было никакого срыва, чтобы ты там не читал в документах. Дядя и Сина быстро сориентировались и преподнесли все так, будто у меня начала ехать крыша. Но я была в норме… то есть не совсем, но вреда точно никому не причиняла. Я страдала из-за потери отца, чувствовала себя одиноко. Была просто потерянным подростком… Вдобавок ко всему именно в этот момент магия проснулась. И дядя с мачехой избавились от меня.

– Ты могла оспорить это решение.

– Я оспаривала, – горячо возражаю я. Несправедливость прошлого снова встаёт перед глазами, старые раны кровоточат. – Я подавала прошения, писала письма. Даже был совет. Но к тому моменту дядя подкупил учителей в пансионе. У них были документы, говорящие о том, что я воровка, лгунья и вообще угрожаю безопасности воспитанников.

– Зачем ему это?

Я много раз задавалась этим вопросом. Ведь Оскар никогда не был тем, кого можно назвать хорошим управленцем. Почти все наши производства разорены, денег нет. Он не был тем, кто стремиться брать на себя ответственность за других.

Раньше я думала, что дядя был влюблён в Сину или просто жаждал власти по глупости. Но потом уже поняла, что здесь другое… Он просто отчаянно завидовал отцу. И забрал всё, что ему принадлежало. Статус, власть, влияние, деньги и даже жену с наследником. Только вот всё утекло у него сквозь пальцы. Дядя не из тех, кто умеет приумножать. Он даже сохранить уже имеющееся не смог…