Текст книги "Позор рода, или Выжить в академии ненависти (СИ)"

Автор книги: Анастасия Милославская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Он даёт ему мнимое ощущение безопасности, но сам продолжает следить за каждым движением борова.

– Однажды Оскар напился так сильно, что рассказал мне, как трахал твою сестру, – проговаривает Даркфолл между сиплыми вдохами и выдохами.

Он бросает на Майрока осторожный трусливый взгляд.

– Лжёшь, ублюдок? – Майрок снова подаётся вперёд. – Выбирай выражения, иначе я отрежу тебе что-нибудь.

– Он убил её, – хнычет Даркфолл, закрываясь руками в страхе. – Убил, потому что она залетела! А Джозеф обещал помочь скрыть преступление, но что-то пошло не так. Но её трахал точно Оскар, я уверен. Он хвастался, рассказывал подробности. Это был не Джозеф.

– Про отца наглая ложь, – внутри меня поднимается волна ярости. – Папа бы не стал помогать.

Взгляд Даркфолла перемещается на меня. В нём я подмечаю снисхождение и некую долю насмешки.

– Наивная девчонка, – едва слышно бормочет он с отвращением.

Майрок молниеносным движением вонзает кинжал в пухлую руку Даркфолла, лежащую на мраморной плите. Раздаётся оглушительный визг и скрежет камня. Боров верещит так, что аж ушли закладывает. Он пытается освободить руку, но она пригвождена к полу со слишком большой силой.

– Попробуй вытащить, – голос Майрока звучит почти ласково.

Даркфол в агонии хватается за рукоять, но у него не хватает сил. Кровь течёт по белым плитам, собираясь лужицей. Дождь капает с неба, разбавляя её.

– П-помоги… убери… – Даркфолл поднимает умоляющий взгляд на Майрока.

– Соберись, Бенни. Мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что знаешь. Иначе ты сейчас сдохнешь.

Мне становится дурно. Я делаю глубокий вдох, сдерживая тошноту. Провожу ладонями по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Джозеф дал Оскару экспериментальное зелье, – сбивчиво говорит Даркфолл. – Срок беременности был слишком большой, обычное зелье бы не помогло. Но Оскар неправильно рассчитал дозу, потому что был пьян. И девчонка сдохла.

– Это девчонка моя сестра! – срывается Майрок вытаскивая кинжал из руки Даркфолла одним рывком, а затем приставляет его к горлу борова. – Закрой поганую пасть!

Кровь из руки начинает течь ещё сильнее. Даркфолл снова визжит, захлёбываясь слюнями и соплями.

– Майрок, он лжёт, папа не такой… – подаюсь вперёд, касаясь плеча Майрока.

Он резко оборачивается. Тьма в его глазах пугает меня. Заставляет сделать шаг назад.

– Значит, папочка не такой? – зло ухмыляется Флейм, поворачиваясь ко мне с окровавленным кинжалом в руке. – Я ублюдок, а папочка был святым. Так, Медея?

– Он не был святым, – я сжимаю кулаки. – Но и убийцей не был.

– Он помог скрыть, – произносит Даркфолл. – Сказал, что всё решит. Тело девчонки должны были забрать и избавиться от неё, но кто-то им помешал. Оскар ругал людей Джозефа за нерасторопность.

Он дрожит, баюкая раненную руку, но голос борова звучит твёрдо.

– Бред полный! – снова говорю я.

Внутри растёт чёрная дыра, засасывает всё что есть внутри меня – хорошее и плохое. Папа не мог дать зелье, не мог предложить спрятать тело мёртвой девушки!

– Когда всё вскрылось, Джозеф говорил, что предложит свою дочь и часть бизнеса, чтобы замять конфликт.

– Что значит предложит дочь? – мой голос звучит глухо и безжизненно.

– Отдаст её в жёны старшему сыну. Он считал, что так между семьями можно будет всё уладить. Решить давнишний конфликт, и заодно выгородить брата.

– Что? – выдыхаю я.

Ужас внутри нарастает. Достигает чудовищных размеров.

– То есть этот мудила Джозеф Найт думал, что, если даст мне свою рыжую дочурку, наша семья забудет о мести, и мы будем жить долго и счастливо? – спрашивает Майрок таким тоном, что у меня мурашки идут по коже от страха.

Пытаться всё уладить – это в стиле отца. Но он не стал бы отдавать меня Майроку. Никогда. Папа обещал мне, что я смогу выбрать свою судьбу. Обещал, что передо мной будут открыты все двери. Он не стал бы откупаться мной.

– Хочешь сказать что-то ещё, Бенни?

– Н-нет. Я знаю всё лишь в общих чертах, подробности не знаю. Пощади, я больше не буду, – Даркфолл сжимается в шарик, щурясь от дождя.

Гром гремит совсем близко, я на секунду прикрываю глаза, а когда открываю их, вижу, как кинжал вспарывает горло Даркфолла.

Кровь из горла борова течёт по мраморному полу, смешиваясь с дождём. Я опускаю голову и вижу, как она касается моей светлой туфли.

Это происходит буквально в считанное мгновение. Затем Майрок оборачивается ко мне с окровавленным оружием в руке. Молния сверкает неподалёку, окрашивая его лицо в льдисто-бледный цвет. Его глаза лихорадочно блестят, он прекрасен и ужасен одновременно.

Ситуация напоминает мне то, что было в нашем доме. Тот самый день, когда папа умер, а я спустилась вниз и увидела там Флейма, встаёт перед глазами.

Выдох выходит наружу вместе с всхлипом.

Глава 23.3

Я прикрываю глаза, чувствуя, как дождь стекает по щекам вместе со слезами. Майрок отнял чужую жизнь вот так просто. Я видела, что он наслаждался этим. И я только что услышала о папе то, о чём даже думать не хочу.

Майрок протягивает мне ладонь:

– Пошли, ты намокнешь и замёрзнешь.

У меня внутри бушует грёбанный апокалипсис, а Флейм боится, что я замёрзну?!

Я издаю нервный смешок, а затем произношу, вымещая на нём свою злость и смятение:

– Ты больной ублюдок.

Майрок вскидывает голову, вопросительно выгибая бровь. Даже этот простой жест выглядит отточено. Идеально. Руки в крови, чёрные волосы, мокрые от дождя, обрамляющие смуглую кожу лица, делают его похожим на тёмное божество.

– Притащил меня сюда, заставил этого подонка под пытками говорить всякий бред, – цежу я с отвращением.

Я не должна верить в то, что услышала! Не должна! Но почему мне кажется, что всё сказанное Даркфоллом правда?

– Я заставил? – хмыкает Майрок. – Медея, скажи, ты дура? Или у тебя просто истерика?

– Проклятье! – я отворачиваюсь, делаю два неловких шага и опускаюсь на стул.

Взгляд то и дело возвращается к туше Даркфолла. К огромнейшей луже крови, разбавленной дождём. Розовая вода течёт ручейками прямо мне под ноги, пачкает всё вокруг. Даже меня саму. Мне теперь не отмыться от этого дня.

Убить кого-то – это куда хуже, чем я думала. Даже если этот кто-то такая тварь, как Даркфолл.

Становится тошно, внутри бушует злость. На себя, на отца, на Майрока, даже на проклятого Даркфолла. Почему он просто не мог держать язык за зубами? Почему вывалил на меня всё это? Как мне теперь жить дальше? Всё, во что я верила, рассыпается прахом.

Майрок подходит ко мне. Я поднимаю голову, отчаянно моргая. Он жжёт меня взглядом, но молчит. Кинжала я уже не вижу, но его руки…

– У тебя руки в крови, – тихо говорю я.

В глазах Майрока появляется что-то жёсткое. Он поднимает меня за плечи, пачкая моё пальто, и встряхивает, как нашкодившего котёнка. У меня из лёгких вылетает весь воздух, я издаю сдавленный писк.

– Отпусти! Ненавижу! – я упираюсь руками ему в грудь, но с таким же успехом я могла бы толкать огромную каменную глыбу.

Майрок склоняется к моему лицу, облизывает свои чувственные губы, зло усмехается и произносит:

– Считаешь меня убийцей? Или просто ненавидишь за то, что я открыл тебе глаза? Думаешь, твой отец не был таким, как я? Как хорошо ты его знала, Медея?

– Пошёл ты.

– Хочешь стать главой рода? – рычит он мне в лицо. – Научись защищать себя и то, что принадлежит тебе. Или однажды плохо кончишь.

– Я могу за себя постоять, – отвечаю я с такой же яростью.

Вцепляюсь пальцами в его мокрую рубашку и сжимаю так, что белеют костяшки.

– Не можешь. Ты даже не знаешь, что это такое. – искривляет губы он. – Думаешь, пока я прозябаю в демоновой академии, никто не пытался оспорить моё право быть главой рода? Думаешь, никто не пытался проверить, не слабый ли я мальчишка, которого можно отодвинуть в сторону одним щелчком пальца?

– Я не знаю, – шепчу я, но мой голос заглушает гром.

Майрок грубо разворачивает меня и впивается пальцами в мой подбородок, заставляя повернуть голову к лежащей на мраморном полу окровавленной туше:

– Смотри на него.

– Отпусти меня, – пытаюсь сопротивляться я, но Флейм лишь сильнее держит меня. Одной рукой сжимает подбородок, второй прижимает меня к себе.

– Только не говори, что сама никогда не хотела, чтобы он сдох.

Злость разгорается лишь сильнее, потому что Майрок прав. Я сама мечтала убить борова. И я была к этому готова в тот самый день, когда Даркфолл должен был изнасиловать меня.

– Не будь лицемерной хотя бы перед самой собой. Прими правду. – полушёпот Майрока обжигает моё ухо, а затем он добавляет: – И я сделал бы это с ним куда болезненнее, не будь тебя здесь,

Флейм уже куда спокойнее, но тихая ярость всё ещё вибрирует в его низком голосе.

– Ты пожалел меня? – нервно хмыкаю я. – Я никогда не смогу полюбить тебя. Ты чудовище. Я никогда не забывала об этом.

Он смеётся низким тихим жёстким смехом:

– Мне не нужна твоя любовь. Мне вообще не нужная ничья любовь. Неужели ты этого ещё не поняла?

– И зачем тогда это всё?

– Я сказал тебе – со мной ты будешь в безопасности. Думаешь, я позволил бы кому-то думать, что я настолько слаб, раз мою истинную хотел трахнуть какой-то упырь, а я это проглотил? Такое не прощается.

– Ты пошёл против него, даже зная, что твоих сил может быть недостаточно. Наша связь сковывает тебя. Будь Даркфолл чуть-чуть храбрее и наглее…

– Есть оружие пострашнее кинжала или магии. Это страх. Бенни знал, кто я такой и на что способен. – Майрок отпускает мой подбородок.

Но я так и остаюсь стоять, будто к земле приколоченная. Смотрю на Даркфолла и мне противно. Но и Майрок вызывает у меня ужас. Он жесток и для него абсолютно нормально быть таким. Он органичен в этой ситуации, в том, что его все боятся, перед ним пресмыкаются. Будто он здесь главное зло.

Я освобождаюсь от руки Майрока, сжимающей мою талию. У меня в душе черным черно. Не осталось ничего светлого.

– Успокоилась?

– Я хочу обратно в академию, – бормочу я, только сейчас чувствуя холод. – Вся одежда промокла до нитки.

– Иди сюда, я согрею тебя.

Я подаюсь назад, отрицательно качая головой:

– Не нужно, давай просто вернёмся.

Мне нужно побыть наедине с собой. Нужно подумать. Первый шок и истерика проходят, оставляя чувство опустошения.

Майрок скупо кивает, а затем идёт к лестнице.

– Приберись здесь, – приказывает он охраннику, который всё это время ждал внизу.

Великие Легенды! Я и забыла про этого мужчину. Он слышал вопли Даркфолла, слышал всё, что здесь происходило.

Охранник с Майроком из одного домена, не удивительно, что они на одной стороне. Он верен Флейму, потому что в академии говорят правду. Скоро Майрок возглавит огненных и получит своё место подле Бога-Легенды.

Майрок подходит ко мне неслышно. Я ощущаю его пристальное внимание. Этот гнетущий, неотрывный, удушающий взгляд может прожечь насквозь. Он жжёт кожу хуже раскалённого металла.

Оборачиваюсь, нервно делая шаг назад. Смотрю в его глаза и вижу там лишь жадную тьму на дне огненных зрачков.

Флейм подмечает мою реакцию, и она ему не нравится.

– Чего ты хотела? – спрашивает он. – Чтобы я играл перед тобой паиньку? Дарил тебе цветы и подарки, фальшиво улыбаясь? Хотела, чтобы я убил его где-то в другом месте, а потом притворился, что ничего не знаю об этом?

– Я не знаю, чего хотела, – честно признаюсь я. – Но точно не этого. Ты наслаждаешься происходящим. Делаешь это так, словно проделывал уже десятки, сотни раз!

– Я делаю то, что необходимо. Не более.

– Как часто ты убивал? – вопрос вертится на кончике языка, и я задаю его вслух, заранее боясь узнать ответ.

Губы Майрока растягиваются в кривоватой насмешливой ухмылке:

– За этот месяц?

– Великие Легенды… – я закусываю губу и сжимаю руки в кулаки, чтобы унять дрожь.

Он смеётся над этим. Забавляется в такой отвратительно-жуткий момент.

– Я убивал столько раз, сколько было нужно, чтобы те, кому хотелось занять моё место поняли, что у них ничего не получится. И буду делать это снова, если будет необходимость. И нет – я не наслаждаюсь этим. Но и не корю себя. Такова моя жизнь.

Я отворачиваюсь, закусывая губу.

Майрок подходит ко мне, его рука обнимает меня за плечи, собственнически прижимая. Я вдыхаю до боли знакомый запах, чувствуя, что он всё ещё будоражит меня, несмотря на то, что произошло. Флейм склоняется к моему уху:

– Со временем ты узнаешь меня настоящего и привыкнешь, Медея. Дракорианцы уважают силу. Это у нас в крови.

Майрок мимолётно целует меня в макушку, а затем достаёт порт-ключ.

– Я догадываюсь, что за мысли бродят в твоей хорошенькой головке. Когда будешь в очередной раз общаться со своим Шейдмором, спроси, как он познакомился с твоим отцом. Думаю, ему будет что рассказать, – произносит Флейм, а затем вихрь магии уносит нас.

Глава 24. Я его дочь, во мне его кровь

Деревья за окном, качаемые ветром, будто бы нашёптывают что-то тревожное. На горизонте, словно дремлющий огонь, начинает разгораться рассвет.

Я смотрю в окно, и впервые новый день меня пугает. Я не рада ему.

– Дея, ты не спишь? Сколько времени? – сонный голос Джули вырывает меня из состояния оцепенения.

Поворачиваю голову и натянуто улыбаюсь подруге

– Доброе утро, ещё час до подъёма. Спи.

– Ты вообще ложилась? Я не слышала, как ты вернулась. Подожди… ты же вчера была на свидании с Майроком! – Джули аж подпрыгивает на кровати, окончательно просыпаясь.

– Угу. Если это можно назвать свиданием.

– Дай угадаю, он тебя снова обидел. Или, о Великие Легенды, ты и он…

– Нет, – поспешно отвечаю я. – Он сдержал своё слово.

Я не уверена, стоит ли рассказывать Джули о том, что вчера было. Я ей доверяю, но происходящее до сих пор кажется мне дурным сном.

– Так что случилось? – Джули садится поудобнее, с горящими глазами глядя на меня. – Вы целовались?

– Разочек, но дело не в этом, – сглатываю я, отводя глаза.

– Дея, – подруга встаёт с кровати и садится рядом со мной, обеспокоенно глядя мне в глаза. – Что случилось?

Я собираюсь с духом и коротко пересказываю Джули то, что было. Стараюсь меньше эмоционировать и больше уделять внимания фактам. Мне и самой становится легче, когда я проговариваю произошедшее вслух.

Джули молчит какое-то время, переваривая услышанное.

– Даже не знаю, чему больше ужасаться. Тому, что сказал мистер Даркфолл или тому, что сделал Майрок, – наконец произносит она.

– Меня больше волнует, что сказал Даркфолл, – хрипло произношу я.

– Он мог солгать.

– Мог. Я бы хотела, чтобы так и было, но… думаю, что он сказал правду. Я видела это, смотрела ему в глаза. Знаешь, я думала всю ночь и поняла, что долгое время была наивной идиоткой.

– Не говори так! – Джули сердито толкает меня в бедро.

– Сейчас я понимаю, что ещё в детстве замечала странные вещи, но просто закрывала на них глаза. Не задумывалась, – я поворачиваюсь к Джули и закусываю губу. – Отца боялись, а я просто не придавала этому значения. Даже в тот день, когда в детстве Шейдмор подарил мне книгу, которую написал, он сначала спросил одобрения отца. И его взгляд был… напряжённым что ли. Были ли они друзьями? Я теперь не уверена. Возможно, так рисовало моё детское воображение.

– Майрок сказал тебе, чтобы ты спросила профессора о том, как он познакомился с твоим отцом, – вспоминает Джули.

Я киваю:

– Спрошу, но что-то мне подсказывает, ответ мне не понравится. Теперь меня терзают жуткие мысли. Неужели мы так и не смогли стать цивилизованнее? Неужели звериная сторона сильнее, а мы лишь обманываем себя? Копни чуть глубже, и там настоящая жуть.

– Не знаю, у меня опыта в этом маловато, – Джули задумчиво теребит край одеяла. – А мой отец хоть и главный в роду, но никогда не стоял по главе домена и не претендовал на это. В нашем роду никогда не было слишком много денег по меркам большинства аристократов. У нас просто небольшая сеть булочных, она приносит неплохой доход, но не такой, чтобы мы с сестрой могли шиковать как Кристабель или её подруги.

– Думаешь, дело в больших деньгах? – спрашиваю я. – Они делят их?

– Майрок богат, даже слишком. Вполне возможно, что дело в этом.

Я никогда не интересовалась, чем занимается семья Флейма. И мне было всё равно сколько у Майрока денег.

– Неудобно говорить, но в детстве я всегда знала, что ваша семья куда богаче. Я не могла дарить тебе таких же дорогих подарков, как ты мне. И мать частенько мне напоминала, что мы с тобой из разных миров, – Джули немного краснеет. – Из-за этого я стеснялась.

– Я не замечала, – растерянно произношу я. – Прости. Надеюсь, я тебя не обижала?

– Нет. Конечно, нет. Но вот Лина любила меня тыкнуть в это носом.

– Да, сестра та ещё стерва, – хмыкаю я.

Джули согласно кивает, а затем встаёт, берёт расчёску с тумбы и принимается расчёсывать волосы.

Я задумчиво смотрю перед собой, пытаясь мыслить рационально, понять почему наш мир устроено именно так. Но в очередной раз понимаю, что я слишком долго была в вакууме. Сначала под крылышком отца, но это логично, ведь я была ребёнком. А потом в пансионе я росла с кровомесами, у них другие порядки, другие интересы, другая жизнь.

Так и получилось, что я никогда толком не выходила в свет, не общалась со сверстниками. Мой собственный родной мир для меня загадка. Я в нём чужая.

Я протягиваю руку, поднимаю сначала подушку, а потом матрас. Достаю кинжал, который дал мне отец.

– Папа учил меня с ним обращаться, – я поднимаю клинок и рассветные блики ложатся на его лезвие, ласково скользя по нему. – Я думала, это лишь баловство. Но он часто говорил, что я должна смочь постоять за себя в случае чего. Но я воспринимала это всё как игру. Я чувствовала себя значимой, думала папа выделяет меня. Ведь обычно такому учат только мальчишек, понимаешь?

Джули кивает.

– Вряд ли он верил, что я стану главой рода, – припечатываю я с горькой усмешкой. – Он и правда хотел, чтобы я вышла замуж.

– Ты уверена? Ты сама говорила, он давал тебе выбор…

– Он всегда давал мне выбор, – произношу я, глядя на блики на кинжале. – Только вот я теперь думаю. А не было ли это иллюзией? Когда я хотела заниматься рисованием, он убедил меня начать учить языки. Не настаивал… вовсе нет. Просто он был тем, кто умеет убеждать не напирая. Убеждать так, что ты думаешь, будто принял решение сам. Понимаешь?

– Эх, кажется, понимаю, – вздыхает Джули. – Но что теперь делать?

– У нас есть земли, записанные на Вилли и меня, – задумчиво произношу я. – Их пока нельзя продавать, и это бесит дядю. Отец по завещанию сделал так, что для их продажи нужно наше с братом согласие, и мы оба должны быть совершеннолетними. То есть нужно ждать ещё несколько лет, пока брат подрастёт. Давно один влиятельный знакомый отца пытался их выкупить, но папа не продал. Зато как только отец умер, а Оскар встал у руля, так тот мужчина взял земли в аренду за небольшую плату. С последующим выкупом. Раньше я не понимала, почему так вышло? Почему Оскар согласился? Он кретин, но своего не упустит. А теперь я понимаю, что на него могли давить. Как справляться, если враги будут действовать такими жестокими методами? Или я себя накручиваю?

– Дея, это слишком, – Джули убирает расчёску, и в её глазах появляется страх. – Мне кажется тебе лучше держаться от этого подальше. Если хочешь, можешь на каникулы приезжать ко мне? Мама будет не против. А в остальное время будешь жить в Пиках, здесь тебя никто не достанет.

– Я не из тех, кто прячет голову в песок. Но смогу ли я защитить то, что досталось нашей семье от отца? Защитить от жестоких ублюдков, таких как Даркфолл, или даже хуже. Майрок бы смог. А я? Всё совсем не такое, как я себе представляла. И брату я такой судьбы не желаю.

– Лучше и не пробовать. Пожалуйста! Обещай, что будешь благоразумна!

– Обещаю, – улыбаюсь я. – Сегодня поговорю с профессором, а потом уж подумаю, как быть.

– А Майрок? Твои отношения с ним?

Его имя отдаёт уколом прямо в сердце. Я снова прячу кинжал под подушку. В глаза будто песок насыпали, но сна ни в одном глазу.

– Я приняла решение, – произношу твёрдо. – Я пересплю с ним, как можно скорее. Метка проявится окончательно, моя магия вернётся, а потом мы разорвём связь.

– Ты же сказала, он не хочет разрывать истинность?

– Я что-нибудь придумаю. Не оставлю ему выбора.

Майрок прав – дракорианцы уважают силу. И это у нас от тех, кто создал нас. Я откидываю голову к стене и вспоминаю тот самый день, когда я увидела Легенду.

Варгас Даренквойд-Ашрикан посмотрел прямо на меня, и я едва не рассыпалась на части. Зачем я кивнула ему? Зачем привлекла его внимание?

Именно в тот момент у меня впервые обожгло плечо. Позже уже жжение метки стало привычным. Но я почти уверена, что бог сделал нас с Флеймом истинными. Только зачем?

Я подам прошение, а затем, если будет нужно, упаду в ноги Великому Богу-дракону. Сделаю что угодно, но избавлюсь от разрушающей меня связи.

Глава 24.2

* * *

Академия до сих пор взбудоражена тем, что произошло между ректором и Кристабель. Все ждут развязки, и мы с Джули в том числе.

В столовой адепты только об этом и говорят. Раньше и я была бы не прочь обсудить сплетни, но сегодня голова забита другим. Мой взгляд то и дело возвращается к столу, где обычно сидит Майрок и его друзья. Но его снова нет, хотя вчера мы вернулись в академию вместе.

Когда последний раз он отсутствовал, то потом убил Даркфолла. Мне уже страшно представлять, чем он может заниматься вне стен Пик.

Но дело не только в этом.

Я хочу увидеть его. Нет. Я жажду этого.

И если отпустить вожжи, я вполне могла бы прямо сейчас сорваться и пойти на поиски Майрока.

Я понимаю, что эти ощущения неподвластны ни моей воле, ни моему выбору. Но от этого не легче. Как бы я не пыталась, я всё равно рано или поздно сорвусь. А пока стискиваю свой разум и чувства тисками самоконтроля.

Я отправляю в рот ложку с овсяной кашей, но едва чувствую её вкус.

Тяжело вздыхаю и на мгновение прикрываю глаза. Вспоминаю, как Майрок поцеловал меня вчера. Сначала на балконе ресторана, а потом в лифте. Это было настолько волнующе, что при одном воспоминании низ живота наливается сладкой тяжестью.

– Дея, всё хорошо?

Голос Джули заставляет меня открыть глаза.

– А?

– У тебя щёки такие розовые, ты случайно не заболела?

Как хорошо, что никто не может залезть мне в голову. Ситуация отвратительна, а я жалка до безобразия. Но радует, что пока хватает силы окончательно не превратиться в самку, вожделеющую своего самца.

– Я просто немного задумалась. А тут жарковато, – оправдываюсь я и снова засовываю в рот ложку с кашей.

Джули окидывает меня внимательным взглядом, но ничего не говорит.

Занятия тянутся медленно, обычно я наслаждаюсь учёбой, по-настоящему горю ей, но сегодня едва слушаю преподавателей. Каждую перемену, даже самую маленькую, я высматриваю в коридорах Майрока. Мне почему-то кажется, он тоже должен хотеть увидеть меня. Даже не знаю, что мы скажем друг другу при встрече.

Как только наступает получасовой перерыв, я оставляю Джули и бегу в кабинет к профессору Шейдмору. Залетаю в аудиторию, подхожу к двери и стучу, надеясь, что он на месте.

– Кого там притащило? – недовольно бурчит он, идя к двери. – Не дадут спокойно отдохнуть и заняться делами. Вечно отвлекают.

Я закатываю глаза, и в этот момент дверь кабинета отворяется.

– Медея, – констатирует факт профессор, хмуро глядя на меня. – Чего надо?

– Вы ведь в курсе, что вас слышно, когда вы бубните у себя в кабинете? – спрашиваю я, нагло протискиваясь внутрь.

– В курсе, – хмыкает Шейдмор. – На это и расчёт.

Я прохожу к столу и облокачиваюсь на него, испытывающе глядя на профессора.

– Хотела с вами поговорить. Спросить кое-что.

– Ну спрашивай. Если ты про туманников, то я бы пока поостерегся. Пойдём за ними позже. Погода, знаешь ли, не благоволит.

– Я про другое. Хочу узнать, какие у вас были отношения с моим отцом?

Этот вопрос сразу заставляет профессора напрячься. Он останавливается посреди кабинета.

– Ты же знаешь. Я работал на него.

– Вы были друзьями?

По секундной заминке, я понимаю, что всё не так просто, как я наивно предполагала.

– Со временем мы стали добрыми приятелями. Я многому обязан твоему отцу. Если бы не он, я бы не смог заниматься разработками, и не факт, что вообще стал бы учёным такого масштаба. Он вкладывал в меня большие деньги.

– Как вы познакомились?

Вопрос кажется невинным в контексте нашего разговора. Я специально не задала его в лоб, зная, что у профессора сложный характер.

Но я вижу, как леденеют глаза Шейдмора. Он сглатывает и делает несколько быстрых шагов к графину с водой. Медленно наполняет прозрачный стакан, а затем залпом выпивает.

Я молчу, ожидая ответа. Буравю Шейдмора глазами, считывая весь спектр эмоций на его лице. От страха до смирения.

– Я работал на другого главу рода, а твой отец… к-хм… он предложил более выгодные условия.

– От которых вы не смогли отказаться, профессор?

– Что-то вроде того, – усмехается Шейдмор.

– Я хотела бы узнать правду. Как вы познакомились? Не надо ничего скрывать.

– Хочешь знать правду? – он поворачивается, глядя на меня в упор. – Она тебе не понравится.

Глаза профессора темнеют, он глубоко и часто дышит через нос.

– Я всё же рискну, – отвечаю я.

Сердце тревожно сжимается, в груди нестерпимо жжёт. Но я должна узнать истину. Должна узнать, каким становился любимый папочка, когда выходил за двери нашего красивого дорогого особняка.

Шейдмор облизывает пересохшие губы, а затем принимается развязывать галстук. Нервными резкими движениями стягивает его, неряшливо бросая на стол рядом со мной. Подобное поведение ему не свойственно.

Затем он расстёгивает пуговицу рубашки. И ещё одну…

– Что это? – в ужасе спрашиваю я.

Тёмно-серая полоса с чередой мелких шрамов, будто от шипов, уродливой лентой обвивает шею профессора. Я никогда такого не видела.

Глава 24.3

Шейдмор невесомо проводит пальцами по изуродованной коже:

– Это теневая магия.

Я уже догадалась. Предчувствие чего-то дурного ползёт под кожей. Я понимаю, к чему всё идёт, но хочу услышать из первых уст, чтобы не мучать себя догадками.

– Но что именно могло оставить такой след?

– Я тогда работал на Вейронхолла, он был главой небольшого рода, – произносит профессор, игнорируя мой вопрос. – Денег у него было не так много по сравнению с представителями древней аристократии, вроде твоего отца, но всё-таки побольше, чем у меня. Я был талантливым выпускником, который столкнулся с правдой жизни – без связей очень сложно найти достойную работу. А я был честолюбивым идиотом, который не хотел начинать с низов.

– И чем вы занимались?

Шейдмор отводит глаза, расправляя мнимые складки на рубашке, и лишь спустя несколько секунд отвечает:

– Делали подпольно лекарственные зелья и прочую муть. Я был главным разработчиком, руководил лабораторией. Вейронхолл сразу распознал мой талант. Он приносил мне образцы, я определял из чего они сделаны, мы производили дешёвый аналог, клеили упаковку оригинала и неплохо зарабатывали. Точнее Вейронхолл неплохо зарабатывал.

– Вы подделали что-то из того, что делали на производствах нашей семьи?

Шейдмор медленно кивает:

– Мы выпускали подделку несколько месяцев, всё шло хорошо. Средство обладало значительно менее выраженным эффектом, но шум никто не поднимал. Пока однажды не померла какая-то богатая старуха. Тогда-то всё и закрутилось… на твоего отца посыпались обвинения. И даже когда вскрылась правда, мало что изменилось. Он уже потерял большое количество контрактов, репутация его компаний пострадала.

– Вас судили?

– О… – Шейдмор тихо смеётся с каким-то надрывом. – Конечно, нет. Вейронхолл знал, как прятать концы в воду. Мы даже перенесли лаборатории и подпольные производства в другое место. Но Джозеф нашёл нас спустя полгода. Он был зол, словно демон, и так же злопамятен.

Мой взгляд снова возвращается к жуткой отметине на шее профессора.

Шейдмор поворачивает голову, всматриваясь в моё лицо:

– В тот день я думал, что сдохну прямо там в подвале, как скот. Вейронхолла они убили почти сразу, не церемонясь. Джозеф сам отсёк ему голову теневой плетью. Я видел, как она обвилась вокруг его шеи и… хрясь! Нас же поставили на колени, и тогда Джозеф спросил, что за ублюдок придумал, как подделать то лекарство.

– И вы признались? – мой голос кажется слишком громким в тишине кабинета.

– Я испугался и помедлил. Храбрость никогда не была моей сильной стороной. Но кто-то услужливо указал на меня. И тогда плеть обхватила моё горло, – профессор сглатывает, в его глазах отражается ужас того дня. – Джозеф спросил меня, осознаю ли я последствия того, что делал?

– И что вы ответили?

– Что раскаиваюсь. Это было правдой. Мне не нравилось подделывать лекарства, я понимал, что смертельные исходы будут, но был слишком сломлен, чтобы оставить это дело. Денег хватило, чтобы снимать моей пожилой матери скромные апартаменты и покупать приличную еду. Я очень боялся бедности, да и не был уверен, что Вейронхолл отпустит меня.

– Но почему отец не сделал с вами тоже самое, что с этим Вейронхоллом?

– Я… не знаю, – мрачно усмехается Шейдмор. – Джозеф сказал, что я молодой кретин, который растрачивает свой талант понапрасну. И спросил, хочу ли я быть по-настоящему полезным. Плеть так сдавила моё горло, что я не мог говорить. Поэтому просто отчаянно закивал, в душе подозревая, что он лжёт и играет со мной, чтобы жестоко поглумиться.

– Но он отпустил вас?

Шейдмор принимается застёгивать воротничок рубашки:

– Да.

– Профессор, мой отец был жестоким?

– Когда я впервые увидел его, я решил, что он такой же как Вейронхолл. Мне казалось, что я перешёл от одного хозяина к другому. Но со временем я узнал Джозефа, и сейчас спустя годы я могу сказать, что он делал то, что должно. Слухи о произошедшем быстро расползлись в той среде, где работали подобные Вейронхоллу. И я не слышал, чтобы кто-то рискнул повторить.

– Но разве никто не искал потом тех, кто убил Вейронхолла?

Майрок тоже убил на моих глазах. Просто так, не объявив кровной мести, даже почти не скрываясь.

Шейдмор пожимает плечами:

– Может быть, но кто рискнул бы пойти против Джозефа Найта в открытую? Домены часто решают всё силой, я стараюсь не вмешиваться в их дрязги.

– А Легенда? Разве он допустил бы, чтобы убивали вот так в открытую. Зачем тогда закон?

– Ты и сама знаешь. Правда живёт в каждом из тех, в ком течёт драконья кровь, – голос профессора искажается. – Закон нужен для того, чтобы люди и кровомесы чувствовали мнимую безопасность. Он для них, а не для чистокровных дракорианцев, и уж тем более глав доменов. У меня ушли годы на то, чтобы понять и принять это. Легенды сделали нас олицетворением своего могущества. Они тщательно и беспрерывно наблюдают за нами.

– Зачем наблюдают, профессор?

Слова Шейдмора пугают меня. Но в глубине души я надеюсь, что он сгущает краски.

– Однажды я смотрел в глаза Варгасу Даренквойду-Ашрикану так, как смотрю сейчас в твои.