Текст книги "Копье и кость"

Автор книги: Анастасия Машевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

– В детстве, когда у меня что-то болело, мама делала так. – Танша нежно подула Юдейру на синяк.

– Спасибо, г-г-госпожа, – заикаясь, выговорил мужчина. На висках выступили капли пота.

– И тебе, Юдейр.

Бансабира отстранилась, давая понять, что разговор закончен. Юдейр не стал мяться – коротко поклонился, вышел, выдохнул.

В маленьком шатерчике, где Юдейр обычно спал, его по обыкновению ждала служанка Эрта, с которой он проводил ночи в последнее время. Женщина была податливой и мягкой, при этом не сказать чтобы крупной – меньше Бану Яввуз.

Едва переступив порог, Юдейр набросился на нее – целовал, не давая дышать, тискал и гладил везде, где мог. Быстро завалил на ложе. Обычно он вертел Эрту, как бы ему ни вздумалось: брал спереди и сзади, с лица и со спины, был сверху сам и усаживал верхом ее, входил боком. Эрта никогда не сопротивлялась и была готова к любым капризам Юдейра. Больше того, кажется, ей самой пришелся по нраву танский оруженосец, так что она всегда могла заставить его забыть обо всех прочих проблемах.

Но что бы Эрта ни делала сегодня, Юдейр не забывал. С каждым касанием он делался все грубее и грубее, пока не понял, что причиняет вред женщине, в общем, безвинной. Достоинство его никак не реагировало, и в конце концов мужчина оттолкнул Эрту. Сегодня последняя ночь, когда он мог бы насладиться привилегиями, дарованными таншей. А вместо этого только танша перед глазами и стояла.

– Проваливай, – пренебрежительно бросил Юдейр Эрте.

– Юдейр? – осторожно позвала женщина. – Что-то случи…

– ВОН!

Собрав вещи и наскоро одевшись, Эрта исчезла. Юдейр в ярости зарыдал.

Когда танша огласила решение возглавить вылазку за приближающимся и поднадоевшим ей преследователем под красными знаменами, Дан рванулся с места первым:

– Тану, разрешите начать приготовления?

Бансабира перевела на подчиненного такой полный пренебрежения взгляд, что тот, дрогнув, даже невольно усомнился, звали его вообще на это собрание или нет.

– Что? – невозмутимо спросила танша. Дан, уверенности ради, даже заозирался по сторонам – может, кто еще так же вскочил со стула и это не ему сейчас влетит непонятно за что? Но нет, стоял только он. Очевидно, именно его угораздило перебить главнокомандующего на полуслове, да еще и явно промахнувшись выпадом. Дан скрипнул зубами и приготовился каяться.

– Долго еще будешь гвоздем стоять, Дан Наглый? Сядь на место, – велела танша ледяным тоном. Тот еще потаращился на таншу несколько секунд и с недоумевающим выражением на лице плюхнулся обратно. Не влетело, значит.

– Все, здесь собравшиеся, прекрасно знают, что тан Сабир поручил нам вклиниться в ребро Синего танаара. Однако эти два месяца было полно другой работы, не говоря о том, что красные заставляют нас мотать крюки по всей полосе.

– Так давайте сразимся с ними, – безапелляционно заявил Такул.

– Я тоже давно это предлагаю, – авторитетно поддержал Гобрий. – Хватит уже бегать от них!

– Вот и я о том, Бану, – вступился Нер. – Отец уже замотал меня письмами! Требует отчетности об успехах нашей кампании.

– Любезный свекор не в том положении, чтобы вообще чего-то от нас требовать. Он-то сам предпочел спрятаться за стенами фамильного чертога и откупиться от обоих сыновей. Причем, судя по всему, от одного – наследством, а от другого – приданым, пока сам он занят какими-то сомнительными делами.

– Бансабира! – взметнулся Нер.

– Тану, при всем уважении, – деликатно намекнул Гистасп, – все же не стоит…

– Обсудите без меня, что, по-вашему, и как мне стоит или не стоит. Мы здесь не за этим. Ладно Нер и Такул, но ты, Гобрий, – обратилась женщина к командиру, – из присутствующих едва ли не самый опытный командующий, лучше меня должен знать, что тот, кто чаще всего побеждает в битвах, чаще всего проигрывает в войне. Вступать в серьезный бой с алыми до тех пор, пока сюда не явится Ранди Шаут или хотя бы один из его земных сыновей, бессмысленно и бесполезно. В качестве пленников ценны только они, а ту прорву бастардов, которых Шауту нарожали бесчисленные водные жены, политической выгодой не назовешь.

– Но сократить их количество будет нелишним, – вставил Гистасп, не опровергая мысли, что так называемые акбе – водные дети – мало чем отличаются от бастардов. В отличие от Нера.

Тот посчитал нужным высказаться по этому поводу. Дослушав мужа, Бансабира обвела всех взглядом.

– Может, кто-то из вас не сообразил, но это не совет. То, что я беременна, не значит, что стала добрее. И на месте некоторых из вас, – Дан пристыженно вжал голову в плечи, – я бы либо сама кинулась под нож в ближайшей бойне, либо помолилась, чтобы танша – то есть я – померла в родах. В противном случае однажды я припомню всем болтунам мое потраченное зазря время.

Сменив тон на еще более сухой и неопределенный, танша выговорила:

– Согласно донесению разведки, во главе преследователей очередной акбе. Две с половиной тысячи или около того. Я возьму только свое подразделение, но вместо Дана пойдет Гистасп.

– Слушаюсь, – со скучающим видом отозвался Гистасп.

Мигом поднялся хай.

– Вы не можете так рисковать, вам нужно больше людей, – заявил Гобрий.

– И не в твоем положении, Бану! – влез Нер. – Я тебя не пущу!

Гистасп кашлянул, услышав подобный запрет. Бансабира даже позавидовала, что не может хотя бы в той же мере открыто выражать эмоции.

– Верно! Я могу повести войско сам, – заверил командир третьего подразделения.

– Любой из нас, – поддержал командир пятого.

– Или даже я, если вы позволите, – робко предложил вице-командир первого. И продолжил тут же, куда смелее: – Доверьте это мне, тану!

– Ты вообще отстранен от участия в собраниях на ближайший месяц, – невозмутимо заметила танша.

Дан оторопел.

– Но тану! – жалобно проскулил он. – За то, что я?.. Я же ваш вице-коман…

Повысив голос, чтобы перекрыть остальных, Бану произнесла:

– В мое отсутствие Гобрий остается за главного. С места не сниматься, муштровать ряды. Такул, будешь отвечать за пленных вместо командира. Раду, займись приготовлениями. Гистасп, Гобрий и Серт – останьтесь, обсудим стратегию. Если вопросов нет, остальные свободны.

Мужчины разошлись. Кто-то ушел сразу и без лишних слов (например, Раду – Бансабире достаточно было глянуть на него, чтобы телохранитель все понял; участие его отряда в вылазке даже не обсуждалось – и так понятно, что они в деле), а кто-то уходил нехотя, задерживаясь, скрипя зубами и сжимая кулаки.

Координировать сражение Бану оставила Гистаспа, к впечатляющему недопониманию последнего. Он не стал задавать вопросов, но поглядел как-то так, что Бансабира непроизвольно вздохнула. О чем-то подумав, танша бросила на командующего ответный взгляд, которого вполне хватило, чтобы Гистасп понял – девчонка просто хочет в авангард. Что ж, почему бы и нет. Рубка хорошо прочищает голову, а у танши там сейчас, поди, полный бардак. Да и на душе наверняка скверно. В конце концов, ну кто их ведет?

Билась Бану отчаянно, с наслаждением. Так, как не сражалась, наверное, со времен Багрового храма. Разве что был потом еще один раз, в поединке с Маатхасом на берегу Бенры, но ведь…

Слишком много пришло разочарований с момента ее возвращения на родину. Стоило ли оно того, это возвращение? Может быть, фамильный чертог внесет хоть какую-то ясность и успокоит растревоженное сознание, раскаленное до белизны измышлениями и усталостью?

В любом случае сейчас был не лучший момент для сомнений. Лагерь разросся до пяти тысяч копий, и половина из них моталась с ней по стране больше года. Сомневаться теперь поздно – иначе все прошедшее будет напрасным. Нельзя бросать дела на полдороге. Надо доделать начатое и сдавить уже удавку на шее раману Тахивран, а заодно – помочь отцу объединить северные кланы.

Бансабира билась, не зная устали, безотчетно убивая красных, мечась по полю битвы, как свирепая тигрица. Все ее телохранители и Серт с его отборной сотней находились неподалеку. Только Гистасп, как командующий, держался поодаль, следя за сражением и соревнуясь в тактике с командиром противника. Ну и иногда украдкой любуясь молодой таншей.

Не самый плохой ход поставить его во главе. Если разведка врага сообщила, что командовать вылазкой будет Бану, и противник, разузнав, сумел подготовиться именно к ее приемам в командовании, то сейчас у руля оказался Гистасп. Действуя по ситуации, он довольно ловко поворачивал ход сражения в нужное русло, опровергая ожидания алого командира и отправляя на жертвенный алтарь Шиады все вражеские разработки.

Однако авангард всегда авангард, и его мало что спасало. Громадное множество противников в двух центрах сражались лоб в лоб. Разобравшись с очередной группой окружения, Бансабира наконец осознала, что дыхание у нее уже как у загнанной лошади. Огляделась: похоже, она прорвалась на полсотни шагов дальше своих людей. Так даже лучше. Грязной по локоть рукой попыталась стереть пот со лба – и упустила момент, когда к ней подоспела очередная порция неприятелей. Поморщилась, завела меч…

Перед ней внезапно вырос блондинистый затылок – это Серт с диким воплем так кинулся на врага в попытках защитить таншу, что нарвался на примитивный удар и получил страшную рану в подреберье. Согнулся пополам, страшно зарычав. Следующий взмах меча, которому суждено было врубиться острием в главную артерию Серта, Бансабира поймала на лезвие собственного клинка, загородив подчиненного. «Что за придурок!» – в сердцах подумала женщина и с новым дыханием рванула в царство Кровавой Госпожи Ворон.

Когда все закончилось, Бану, перепачканная, измотанная, но безмерно довольная, готова была со всех ног рвануть к Гистаспу – в конце концов, сегодня командующим был он – и начать пританцовывать, совсем как Дан Наглый, ожидая похвалы. Но вовремя вспомнила про Серта и низким, невыразительным тоном велела немедленно оказать помощь раненым. Своего сотника поволокла сама. Гистасп, завидев происходящее, кинулся вперед, чтобы помочь. Когда Серта уложили на носилки, Бану молча шагала рядом с ним. По лицу невозможно было определить, о чем танша думает, а с вопросами никто не лез. Хотя у Гистаспа, кажется, была парочка предположений, но уточнять он не торопился. Зато время от времени вспоминал, как здорово смотрелась Бансабира на передовой. Что ни говори, битвы – ее стихия.

Между тем Бану украдкой бросила на Гистаспа короткий взгляд и задумалась. Командир второго подразделения сработал в данной схватке, как она надеялась. Надеялась, но уверена не была. Что бы Гистасп ни делал, что бы ни говорил, подлинного доверия к нему у нее по-прежнему не было, и сегодня Бансабира предоставила ему отличную возможность проявить себя. Разумеется, Гистасп тоже, не будь дурак, наверняка сообразил, что к чему. И тем не менее шанс для ее устранения или хотя бы для принижения ее авторитета был идеальным. Однако Гистасп доказал, что на него вполне можно положиться – как в выполнении заведомо данных указаний, так и в ситуациях, когда действовать нужно быстро, срочно и максимально эффективно по своему усмотрению. Потери пурпурных были минимальны.

Серт тоже зарекомендовал себя достойной опорой. Стало быть, не просто ради выгод пытается притереться к ней поближе и набиться в приятели. Будь она мужчиной, того и гляди, до подобного могло бы дойти со временем, но, кажется, впервые в этой кампании Бану порадовалась, что родилась именно женщиной.

Новички среди телохранителей показали себя прилично. Впрочем, на этот счет Бану и раньше не сомневалась – Вал хорошо разбирался в людях и подбирал подходящих. Если в ближайшие недели ей не попадется кто-нибудь стоящий, видимо, выбор нового оруженосца тоже стоит поручить ему.

Теперь следовало проверить, что за время их отсутствия натворили Дан, Гобрий, Нер и Бугут. Одно дело – рассылать их по вылазкам, совсем другое – оставить в стане без присмотра. Многое должно вскрыться.

Когда добрались до лагеря, тану Яввуз велела расположить раненого Серта в собственном шатре. Хотя бы до тех пор, пока он или не умрет, или не очнется.

В себя Серт пришел довольно быстро. В тот момент кроме Бансабиры в шатре были еще Раду и Дан, которые даже переглянулись, когда обычно надменная и сухая танша заткнулась посреди фразы, как-то коротко посмотрела на лежащего «в углу» Серта, потом подошла и нервно спросила:

– Жив?

– Тану, – слабо протянул Серт, хотя в голосе Бану расслышала нотки изумления.

Разговаривает, значит, вполне жив, рассудила танша. Правда, видимо, соображает пока туго. Прояснения ради Бану влепила мужчине легкую пощечину:

– Ну и зачем было так глупо подставляться, идиот?!

Несмотря на звон в голове, вопрос Серт расслышал очень четко, а вот что ответить – не знал. Хотя Бану не дала такой возможности:

– Так, вы двое, пришлите сюда лекарей, пусть проверят, и если то, что он открыл глаза, доказывает, что опасность миновала, забирают в лазарет. Нечего мне мешать.

Серта и впрямь вскоре транспортировали к остальным раненым, а Бансабира принялась думать, что делать дальше. Все, что она хотела узнать в этой вылазке, узнала, к тому же так здорово размялась – в ее положении подобные выходки будут в ближайшее время все менее и менее доступными. Но и без того биться с другими силами красных, которых Шаут отрядил ради мести за дочь, Бану не планировала – прежде она не врала, это и впрямь пока лишено смысла.

Глава 5

Гистасп смотрел на Бансабиру, откровенно округлив глаза. Бану могла поклясться, что командиру первый раз настолько трудно удержаться от вопросов. За пологом занималось солнечное февральское утро.

– Надеюсь, вопросов нет, – уточнила она на всякий случай.

Гистасп сардонически рыкнул. На усмешку это не походило совсем.

– Я все сделаю.

– Тану! – раздался голос Дана из-за полога. – Позвольте, это важно!

– Входи. Что у тебя?

– Несколько посланий: желтые выступили в защиту Наадалов, с которыми мы сейчас воюем. У них ваш брат.

– Русса? – Бансабира слегка нахмурилась.

– Судя по всему, да.

– Где они стоят?

– У нас на пути.

Танша вздохнула. Если действительно так – нехорошо. Она только недавно смогла передвинуть войско на запад. Двигаться еще по меньшей мере полста лиг, пока не упрутся в Синий танаар, и дальше. За короткий срок надо врезаться во вражеский бок и оторвать кусок покрупнее. Она с востока, отец с запада, Маатхас пока бился с бежевыми, которые, против всех планов, вгрызлись ему в тыл пару недель назад, однако взял на себя по возможности сдерживать еще и Шаутов, Этер Каамал – на всякий случай – Раггаров, а Русса охранял отход на север – такова была последняя расстановка. Но если Русса и впрямь так далеко углубился – по своей воле или нет, – путь на север остается открыт.

– Кто контролирует тропу с юга?

– Луатары.

– А с севера?

– Ваш дед.

– Лично?

– Судя по размерам войска и разноформенности в рядах, возможно.

Бансабира потерла лоб.

– Прикажете строиться? – спросил Дан.

Бансабира и бровью не повела, но в голосе слышалось неприметное разочарование:

– Был случай, когда я бы все отдала за личную встречу с Иденом Ниитасом, а теперь отдала бы столько же, чтобы его здесь не было.

И вдруг замолчала. Мужчины переглянулись, не совсем понимая ход мыслей танши. Наконец Дан прочистил горло:

– Так мне строить войска, чтобы помочь Руссе?

– А ты бы в такой ситуации стал помогать брату?

– Если бы он у меня был – безусловно. – Дан выпятил грудь.

– Ну и дурак, Дан Смелый, – заключила танша. – Нет никакой гарантии, что если мы кинемся биться с желтыми, то вытащим из плена именно Руссу.

– Но у них захвачены пурпурные знамена.

– Под которыми, естественно, ходит исключительно мой брат, – небрежно бросила женщина. – Что именно сказали разведчики? Что у них ахтанат дома Яввуз?

– Кажется, «проклятый волчий сын».

– Кто бы там ни был, спасать его мы не пойдем.

– Пошлите хотя бы отряд, госпожа, – посоветовал Дан. – Если в рядах узнают, что Луатары держат ваши знамена, а вы не пытаетесь их отбить, могут начаться волнения.

– Значит, сделай так, чтобы не узнали. – Дан поклонился. – Что-то еще?

– Да. Ваш отец, а вслед за ним и свекор прислали письма с требованием немедленно вернуться в фамильный чертог Яввузов. – Вопреки ожиданиям, Дан не протянул танше никакой бумаги.

От подобного хамства Бану так растерялась, что даже забыла возмутиться.

– Ответь отцу, что до тех пор, пока я могу сидеть на лошади, я буду с армией.

– Мне? Ответить та́ну Яввузу от вашего имени? – Дан выглядел так, будто только что схватил удар под дых. – Я счел бы это за честь, тану, но мне немного неловко.

– Ну так изловчись, – велела Бану и только тогда осознала происходящее. – С каких пор ты вообще имеешь отношение к моей переписке с отцом?

Дан растерялся.

– Ну не то чтобы имею отношение, – смущенно потер затылок. – Просто раньше вы доверяли это лорду Гобрию, а потом он стал командиром третьего подразделения и… и вы до сих пор не назначили нового оруженосца. Поэтому, – Дан заговорил увереннее, – как вице-командир, я подумал, что мог бы взять на себя часть обязанностей. Чтобы вам было проще.

Бансабира едва сдержалась, чтобы не ляпнуть какое-нибудь нехорошее слово:

– Ну вот что, Дан Наглый, отправь письмо отцу и Яфуру Каамалу, как велено, и чтобы больше никакого самоуправства. Вскроешь еще хоть одно сообщение…

– Но я не вскрывал! – пылко заверил Дан, округлив глаза и замахав руками.

– Тогда как?

Госпожа нахмурилась – что тут вообще происходит?

– Мне сообщил Ул, в смысле вице-командир четвертого подразделения. – Дан воровато огляделся и понизил голос. – Он тайком прочел бумаги на столе вашего супруга.

Как хорошо иногда не иметь права меняться в лице – сейчас женщина и не знала, хочется ей больше вздохнуть или засмеяться. С одной стороны, с Каамалами все куда хуже, чем кажется, с другой – она такая молодец, что не отрубила Улу голову в свое время.

– В остальном все в порядке? – спросила танша. Дан подтвердил, что да. Бансабира подбородком указала на вход. – Тогда можешь идти. Кликни Вала по дороге. Как отправишь гонцов, дай знать. И держи меня в курсе происходящего.

– Слушаюсь, госпожа.

Когда подчиненный удалился, в шатре повисла тишина. Гистасп не решался говорить первым, наблюдая за таншей.

– А ты бы на моем месте стал помогать брату? – наконец спросила Бану тихо, совсем другим голосом, пронзая командира ищущими глазами.

– Я не на вашем месте, тану, – резонно заметил Гистасп.

– А если бы был? – с нажимом повторила женщина.

– Нет, – сухо отозвался мужчина. – Если бы был, не стал бы вызволять брата.

Гистасп был готов поклясться, что слышал, как танша – едва слышно – облегченно вздохнула. Командир, решив увести разговор из настроения, в котором молодая женщина явно чувствовала себя некомфортно, подался вперед через стол.

– Госпожа, разумно ли это? – спросил он мягко. – При всем уважении, если вы переживаете за сохранность своего положения и, я бы сказал, окружения, поверьте, многие почтут за честь остаться с вами на этот срок, – командир сделал жест в сторону полога. – Конечно, Дан не в их числе – такие, как он, на месте не сидят. Но я, ваша охрана и многие из офицеров с куда большей охотой проведут полгода в родном танааре. Вы должны понимать, что носите наследника двух домов. Случись погоня, вы можете потерять его, а мы, в худшем варианте, и вас. Думаю, не надо рассказывать, что случится, если вы не сможете командовать.

Бансабира опустила лоб на руку, спрятав лицо в ладони. Она думала об этом каждый день с тех пор, как осознала положение дел.

– Предлагаешь мне лично назначить нового командующего, перед тем как вернуться домой? Нер изначально был слабонервным тюфяком, а последние месяцы с победами, женщинами и пьянками сделали из него безумца и гордеца. Кого бы я ни назвала, Нер поднимет бунт.

– Нет, если его не поддержат или, что еще надежнее, если его не будет в числе претендентов. В конце концов, не в силах произвести жизнь, Великий Акаб делал единственное, что мог, пока Праматерь Иллана создавала мир, – ждал и воздавал Ей хвалу. Думаю, ваш супруг не отринет традиции.

Бансабира прыснула:

– Мой супруг в лучшем случае будет пить и иметь шлюх, а в худшем молчать, надувая щеки. Чаще всего он называет это «я думаю». Со временем, правда, это всем надоест, и тогда его брат и отец подначат поставить меня на место. Нер заявит, что таны являются «защитниками», а не «тенями Богов», как раманы, поэтому нет смысла блюсти такую идиотскую традицию.

– Простите, конечно, но…

Гистасп умолк. Бансабира улыбнулась уголком губ, подталкивая командира.

– Знаете, ваш отец не любил ни одной из земных жен. Но ничто не дает права забывать обычай, и он относился к ним со всем уважением. Ваш муж совсем не северянин.

– Кем была его мать?

– Последняя тану Каамал в девичестве принадлежала дому Дайхатт.

В глазах Бансабиры вспыхнуло недоброе пламя.

– Госпожа, это Вал, можно? – раздалось с улицы.

– Входи.

Телохранитель зашел с таким неприлично счастливым видом, что Бану невольно задумалась – не влюбился ли он, часом. Однако заговорила безо всякого выражения:

– Коль уж ты прекрасно зарекомендовал себя в подборе людей, подыщи мне оруженосца. Неболтливого, рукастого и чтобы бегал быстро.

– Понял, слушаюсь, – отчеканил телохранитель перед поклоном.

– Вы три месяца обходились без Юдейра, – проговорил Гистасп, когда Вал вышел. – Не хотите и впредь пользоваться услугами женщин? Должен сказать, я давно не видел Гобрия настолько довольным, – хмыкнул Гистасп, отведя глаза и почесав кончик носа. Бансабира тихо засмеялась:

– Увы. Женщин я оставляю вам, мужчинам.

– Нер Каамал понимает это слишком буквально. Госпожа, каким бы он ни был, он ахтанат одного из северных домов. Сейчас он балуется пленницами, но что будет, когда – да приблизит эти дни Праматерь! – вы вернетесь в Пурпурный танаар? Что бы кто ни говорил, женщины вертят мужчинами вроде вашего супруга, и, если Нером не будете вертеть вы, будет какая-то другая. Та, которая однажды может занять ваше место.

Бансабира оскалилась так хищно и высокомерно, как не случалось ни разу прежде за семнадцать лет.

– Никто не займет моего места, Гистасп, – проговорила безотчетно уверенно и холодно. – Я тану Яввуз. Так что Нер может и дальше делать все, что заблагорассудится, – ко мне он прикоснется еще раз только в том случае, если я рожу девочку.

Молодая женщина положила руку на живот. Ее беременность стала очевидной – луна сменилась уже пять раз.

Гистасп восхищенно посмотрел на таншу.

– Главное, чтобы вы родили. Возвращайтесь с мужем домой, – тоном отца посоветовал Гистасп.

– Ведешь себя как добросовестный родитель, – фыркнула женщина. – А между тем ты ведь всего на пару лет старше Маатхаса, не так ли?

– На пять, – уточнил Гистасп.

– Ты женат?

– Нет, – улыбнулся командир.

– В Ласбарне беременные женщины ездят верхом даже на верблюдах. И многие до последних недель, – невпопад проговорила Бансабира и поднялась. – А раз так, надо придумать, как пройти дальше, верно?

Гистасп молча склонил голову.

– Точно не хотите выступить на помощь брату?

– Хочу. – Бансабира продолжала ходить просто потому, что затекли ноги. – Но не выступлю. Сам понимаешь, насколько велик шанс, что у желтых вообще нет никого из моих родственников и это просто очередной ход врага. Зато нас может ждать отлично подготовленная засада.

– А что, если они со дня на день пришлют письмо с требованиями для выкупа?

– Ничего. Захоти я, что, по-твоему, помешало бы мне написать врагу письмо с десятком красочных небылиц?

– Мм, отсутствие хотя бы знамен нужного цвета? – предположил Гистасп.

Бансабира махнула рукой, словно такие предположения вообще были недостойны ее внимания.

– Красить пряжу не так уж сложно. Неплохих ткачей тоже можно отыскать почти во всех землях Яса. И если даже по описаниям или наброскам они наткут изображение на знаменах не совсем верно, неужели ты думаешь, издалека, в сражении, это кто-то разберет?

Гистасп изумился, замерев так, что Бану на мгновение почудилось, будто командующего ввел в оцепенение чарами какой-нибудь жрец.

– Ну а, – заговорил он через несколько секунд, – если у них и впрямь один из ваших родичей, тану?

Бансабира посмотрела поверх головы командира:

– Мы и так задержались, поддерживая отца.

Гистаспу осталось проглотить все вопросы и кивнуть, соглашаясь. Он жестом пригласил Бансабиру к столу и указал точку на карте.

– В таком случае вернемся к маршруту. Местность здесь гористая и непростая. Даже проходцы Бугута говорят о трудностях. Но если вы не хотите делать крюк вдвое больше того, который планировали, остается идти напрямик, через теснины.

Бансабира надолго замолчала. Потом вздохнула и, покачав головой, вновь принялась расхаживать внутри шатра.

– На Перламутровом острове есть гряда невысоких старых гор. Когда мне было тринадцать, я была там на задании. Потеряв почти половину отряда, мы наконец узнали планы врага и заняли теснины. Нас было восемь, и только двое имели ранг в первой десятке. Мы сдержали без малого две сотни.

Женщина обернулась к Гистаспу:

– С тех пор прошло больше трех лет, но я так и не придумала, что могла бы сделать на месте командира того отряда. Я скорее зачну от всех Каамалов разом, Гистасп, чем добровольно сунусь в ущелье. Потому что знаю, как его удержать, но не знаю, как пройти, – призналась совсем тихо и очень твердо. – К тому же присягнуть готова, эти теснины уже наверняка заняты Ниитасами.

Вот так день признаний, оценил Гистасп. Ни разу за время знакомства танша не была настолько искренна, как сегодня. Беременность, что ли, меняет ее?

– Стало быть, крюк?

«Стало быть, придется разговаривать с дедом. Как угодно».

Бансабира едва успела подумать, как в шатер без разрешения влетел Раду и на одном дыхании оттараторил:

– Я прошу прощения, госпожа, у нас проблемы, – перевел глаза на Гистаспа. – Бут Наадал опять сбежал.

– Что? – Бансабира вцепилась в Раду испытующим взглядом, но нет, телохранитель не врал, не шутил, не издевался. Обливался потом и тяжело дышал. Тану посмотрела на Гистаспа, тот вовсе выглядел растерянным как никогда.

– Я… я…

«Без толку», – гневно подумала танша.

– Погоню отправили? – спросила Раду.

– Да. – И добавил тише: – Уже два часа как.

– Вы два часа водили меня за нос? – едва дыша, спросила танша.

– Тану, вам нельзя волнова… – заговорил Гистасп, верно уловивший состояние женщины.

– Где этот проклятый Дан, который только что приходил с докладом? Где Вал, который сиял, как мой нож на солнце? – прошипела Бансабира, шагая из стороны в сторону и прижимая к губам кулак. – Каким образом? – «плюнула» госпожа в конце.

– Стражник отвлекся, когда приносил еду, и…

– Кто? – сузив глаза, будто намертво вцепилась взглядом в телохранителя.

Ни разу Гистасп не видел Раду более зловещим, чем сейчас.

– Юдейр.

Бану бросила на телохранителя короткий взгляд.

– Не злорадствуй, Раду, – прошелестела низким голосом с незнакомыми нотками. – Если до полудня вы не вернете Бута Наадала, за сокрытие правды я велю кожевникам сделать мне доспех из тебя. Посмотрим, насколько ты «меднотелый»!

Да можно подумать, он бы стал молчать! – с детской обидой прикусил язык Раду. Как только все обнаружилось, он, как конь, галопом понесся к шатру госпожи! Его перехватили Дан и Одхан, убеждавшие в один голос, что танше лучше не знать. По крайней мере, стоит попытаться самим решить проблему.

Раду промолчал, склоняя голову в смирении. Потом поднял взгляд и посмотрел танше в глаза – ждал приказа.

– Госпожа, Бута Наадала поймали, – оттарабанил Маджрух с обратной стороны шатра. Бансабира все еще неотрывно смотрела на Раду, не вдаваясь в происходящее. Потом неожиданно развернулась и вышла на улицу. Мужчины заторопились вслед.

– Тану, позвольте спросить. – Гистасп вновь был сама официальность. – Куда вы идете? Клетки с пленными в другой стороне.

Бану ничего не ответила. Вид у танши был таким, что встреченные на пути солдаты не кланялись, как обычно, а отбегали с ее пути на добрых пять шагов.

Кузнецы вскочили с мест, подобрались и вытянулись. Старший из мастеров, собравшись с духом, обратился:

– Тану Яввуз, чем можем служить? Тану?

Бансабира проигнорировала мужчин, прошла к инструменту, изучая. Мужчины ловили каждый взгляд и жест танши. От одной ее ауры становилось ясно, что все скверно. Не находя глазами нужного, Бану обернулась к ремесленникам:

– Есть молот мне по руке?

У некоторых лица вытянулись от такого вопроса, другие просто стояли, будто набрав в рот воды, но старший кузнец сориентировался быстро:

– Да, госпожа. Сейчас.

Он, окинув взглядом воинскую кузню, положил перед таншей два почти равновеликих молота. По существу, оба были для Бану крупноваты, но, видимо, мельче у мастеров просто не нашлось.

– Мне подойдет. – Танша схватила ближайший и, не без труда закинув на плечо, пошла в новом направлении.

– Что вы делаете, госпожа?! – в один голос спросили Раду и Гистасп.

– В вашем положении это недопустимо! – добавил последний и зыркнул на старшего кузнеца – судя по всему, останавливаться Бану не собиралась. Мало ли что взбрело ей в голову, стоит поспешить следом.

Добравшись до клеток с пленниками, Бансабира мгновенно оценила – шуму наделали много, любопытных хватало.

– Открой, – приказала стражнику у узилища Бута. Мельком ее взгляд прошелся по коленопреклоненному Юдейру, которого, скрутив, держали два солдата.

Бансабиру впустили внутрь. Бут снова сидел связаный. Женщина уперла молот в землю рядом с пленником, который с бешеными глазами уже понял, что к чему. Сделав два глубоких выдоха, решительно замахнулась, описав орудием круг. Раздался оглушающий вопль.

Перед глазами женщины невольно промелькнула картина из прошлого – другой мужчина, другой голос, другая жизнь. Астароше…

Бут Наадал взвыл от нестерпимой боли раздробленной кости в голени, а свидетели – от чего-то еще.

– Т-тану, – выдохнули несколько человек.

Бансабира вновь выдохнула слышнее обычного, отшвырнув молот и подперев рукой подреберье над выступающим животом:

– Сомневаюсь, что теперь тебе удастся так легко сбежать.

Игнорируя происходящее, Бану вышла наружу, приблизилась к Юдейру. Он начал нечленораздельно бормотать что-то схожее с извинениями и заверениями в безусловной преданности. Бансабира не слушала – чуть наклонившись, женщина ловко развязала тесемки, крепившие доспех и поддоспешник. Когда панцирь с груди молодого мужчины свалился, Бану бросила на того брезгливый взгляд:

– От моего великодушия ты отъелся, как кабан. – Она сделала некое неуловимое движение кистью, мягко, как кошка лапу, прислонила руку к груди мужчины, а когда убрала, Юдейр уставился сквозь госпожу пронзительными и обессмысленными глазами цвета спелой бирюзы.

– Тану? – спросил он. На груди Юдейра расползалось алое мокрое пятно.