Текст книги "Притяжение (СИ)"
Автор книги: Анастасия Ковальковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 15
Настя проснулась посреди ночи.
Сначала ей показалось, что её разбудил дождь – капли тихо стучали по стеклу, как будто кто-то осторожно звал по имени.
В груди всё ещё было лёгкое напряжение, но сон уже отпустил.
Она медленно повернула голову – рядом лежал Паша.
Он не спал. Просто тихо наблюдал за ней, опершись на локоть.
– Проснулась? – спросил он шепотом, чтобы не спугнуть этот хрупкий покой.
Настя кивнула, с трудом сглотнув.
– Угу… просто жарко стало.
Он потянулся, поправил одеяло, чуть отодвинул его от её плеч.
– Тебе уже лучше? – спросил он мягко. – Голова не болит?
– Немного кружится, – призналась она. – Но вроде нормально.
Паша тихо кивнул.
– Это хорошо. Я боялся, что тебе станет хуже. Ты уснула так резко, даже не ответила, когда я что-то сказал.
Настя улыбнулась – устало, но искренне.
– Наверное, просто устала. Всё навалилось сразу…
Он посмотрел на неё внимательно, но без излишней тревоги.
– Хочешь воды? Или сделать тебе чай?
– Не нужно, – она покачала головой. – Просто посиди рядом.
Он тихо вздохнул и сел ближе.
Между ними не было лишних слов – только дыхание, размеренное и спокойное.
Паша взял её ладонь, погладил большим пальцем, как будто через прикосновение хотел убедиться, что с ней всё в порядке.
– Так лучше? – спросил он.
– Да, – шепнула Настя. – Спасибо.
Они ещё долго сидели молча.
Всё вокруг будто растворилось: тишина, мягкий свет, дождь за окном.
Паша укутал её одеялом, снова лёг рядом, и, прежде чем она снова закрыла глаза, она услышала:
– Не думай ни о чём. Просто отдыхай. Я рядом.
Она слегка улыбнулась и, не отпуская его руку, медленно погрузилась обратно в сон – спокойный, как тихая ночь за окном.
Настя проснулась от запаха кофе.
Он был густой, терпкий, с лёгкой горчинкой – запах, который всегда казался ей домашним.
Глаза открывались медленно, как будто тело ещё не хотело отпускать покой.
Комната была залита мягким утренним светом, дождь уже закончился, и где-то вдали слышались редкие голоса из двора.
Паша стоял у окна, в руках – кружка.
Он был в футболке и домашних штанах, волосы растрепаны, взгляд спокойный.
Когда он заметил, что она проснулась, улыбнулся тихо, без слов.
– Доброе утро, – сказала Настя хрипловато, всё ещё не до конца проснувшись.
– Доброе, – ответил он, подходя ближе. – Как ты себя чувствуешь?
Она потянулась, укуталась в одеяло и кивнула.
– Намного лучше. Спасибо тебе… за ночь.
Он присел на край дивана.
– Ты сильно напугала меня вчера. Я даже не понял, что случилось.
Настя улыбнулась виновато.
– Просто перенервничала. В голове всё закрутилось… но теперь всё спокойно.
Паша поставил кружку на стол, тихо коснулся её щеки.
– Главное – не держи всё в себе. Хорошо?
– Хорошо, – шепнула она.
Между ними повисла лёгкая пауза – не неловкая, а почти уютная.
Он смотрел на неё внимательно, будто хотел запомнить именно этот момент – спокойное утро после тревожной ночи.
– Кофе будешь? – спросил он. – Или сделать чай, как обычно?
– Кофе, – сказала она, чуть улыбнувшись. – Сегодня можно.
Паша поднялся, направился на кухню.
Настя смотрела ему вслед, чувствуя странное спокойствие – то редкое ощущение, когда мир наконец перестаёт давить, а рядом с тобой просто тихо и тепло.
Из кухни донёсся звон чашек, тихое бормотание кофемашины.
Она закрыла глаза на секунду, и впервые за долгое время ей действительно захотелось остаться – просто остаться здесь, в этом утре, где всё было правильно.
Пока он был на кухне, Настя сидела, завернувшись в одеяло, и смотрела в окно.
Солнце робко пробивалось сквозь облака, капли дождя на стекле сверкали, как крошечные зеркала.
Дом дышал тишиной, и в этой тишине вдруг стало ясно: скоро всё закончится.
Карантин подходил к концу – всего два дня.
Два дня, и он уйдёт.
Каждый займётся своей жизнью, и всё снова станет на свои места.
Так должно быть. Так правильно.
Но почему-то от этой мысли стало немного пусто.
Она уже привыкла к его присутствию – к тому, как он по утрам ворчит, что кофе слишком слабый, как с усмешкой поправляет её плед, когда она засыпает в кресле.
Привыкла к его странным привычкам – то вдруг заговорит с полудомашней серьёзностью, то может молчать целый вечер, будто уходит в себя.
Привыкла даже к его резкости, к этим коротким фразам, за которыми всегда пряталась забота.
И теперь, когда до разлуки оставалось совсем немного, всё это вдруг обрело вес.
Будто каждый его шаг по квартире, каждый звук в соседней комнате имел значение.
Настя вздохнула.
Наверное, просто не привыкла к тишине – вот и всё.
Она ведь не планировала привязываться.
Просто обстоятельства, просто вынужденное соседство.
Но почему-то её мысли всё время возвращались к нему, даже тогда, когда она пыталась думать о будущем.
Из кухни донёсся его голос:
– Настя, кофе готов!
Она улыбнулась – тихо, почти про себя – и поднялась.
Два дня.
Ещё всего два дня, прежде чем всё вернётся «как было».
Только теперь она не была уверена, что хочет возвращаться туда, где его нет.
Паша стоял у плиты, помешивая ложкой сахар в двух кружках. Услышав шаги, обернулся и чуть улыбнулся:
– Проснулась всё-таки. Я уж думал, опять придётся нести тебе кофе в постель.
– А ты бы принёс? – спросила она, прислонившись к дверному косяку.
– Конечно. Правда, скорее пролил бы половину по дороге.
Настя усмехнулась и подошла ближе. Он подвинул ей кружку, она обхватила её ладонями – горячая, ароматная, с горьковатым вкусом, как она любит.
– Знаешь, – сказала она после короткой паузы, – я всё время забываю, что карантин почти закончился.
Паша кивнул, отпивая глоток.
– Да, два дня осталось. Не верится даже.
Она смотрела на пар над кофе, не поднимая глаз.
– Странно. Я думала, что буду только рада, когда всё это закончится. А сейчас как-то… не знаю.
– Непривычно? – подсказал он тихо.
– Наверное, да. Привыкаешь к рутине, к людям рядом… даже к твоим шуткам, – сказала она с лёгкой улыбкой.
– Даже к шуткам? – он приподнял брови. – Это уже серьёзно.
– Не обольщайся, – она покачала головой, но улыбка не исчезла. – Просто… стало спокойно. С тобой.
Он молчал несколько секунд, глядя в окно.
– Спокойствие – это редкость. Я рад, если смог его тебе дать.
Настя подняла взгляд – в его словах не было привычной иронии, только искренность.
Она вдруг поняла, что ему тоже будет трудно, когда всё закончится. Только он, как всегда, не покажет.
– И что ты будешь делать, когда закончится карантин? – спросила она, чтобы скрыть внезапную мягкость в голосе.
– Вернусь к работе, – просто ответил он. – Надо снова втянуться. А ты?
– Вернусь к своей работе.
Они оба улыбнулись.
Между ними повисла мягкая пауза – та, где слова уже не нужны.
Паша облокотился на стол и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой:
– Знаешь, я тут подумал… осталась всего пара дней до конца карантина. Может, устроим нормальный ужин? Без телевизора, без ноутбуков, просто посидим, по-человечески.
Настя подняла взгляд.
– Серьёзно?
– А почему нет? – пожал он плечами. – Ты готовишь что-то вкусное, я режу салат и делаю вид, что помогаю. А потом – вино, свечи, разговоры…
Она чуть прищурилась, будто оценивая идею.
– Звучит неплохо, но, кажется, у нас нет вина.
– Вот же, – он вздохнул с преувеличенным драматизмом. – План рушится.
Настя тихо засмеялась и, не торопясь, встала из-за стола.
– Подожди. Кажется, у меня в шкафчике стояла бутылка. Мне её когда-то подарили, но я так и не открыла.
Паша вскинул брови.
– Судьба, – сказал он серьёзно.
Она нашла бутылку – тёмное стекло, пыльная этикетка, и, когда поставила её на стол, в комнате будто стало светлее.
– Выдержанное, – заметил он, склонившись к надписи. – Похоже, дождалось своего часа.
– Видимо, да, – ответила она, улыбнувшись.
Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно.
– Тогда решено. Вечером – ужин. Без суеты. Просто мы.
Настя кивнула, чувствуя, как внутри поднимается тихое, непривычное тепло.
Не от слов даже – от самой идеи. От того, как естественно он сказал «мы».
Вечер пришёл незаметно. Кухня жила звуками – шипение масла, тихий стук ножа, негромкая музыка с телефона.
Настя стояла у плиты, переворачивая курицу на сковороде. От специй шёл аромат – тёплый, пряный, с ноткой тимьяна и чеснока.
Паша, засучив рукава, резал овощи. Делал это с такой серьёзностью, будто от ровных кусочков помидоров зависела судьба вечера.
– Осторожнее, – сказала она, бросив взгляд через плечо. – Ты так держишь нож, будто собрался на дуэль.
– Я просто сосредоточен, – ответил он невозмутимо. – Готовка – это медитация.
– Особенно когда после неё вся кухня в огурцах, – усмехнулась Настя.
Он посмотрел на неё поверх доски, прищурившись.
– Критика от шеф-повара принята, – сказал он. – Но если честно… пахнет божественно.
Она улыбнулась.
– Это курица, не я.
– Не скромничай. Я уже понял, что ты готовишь вкусно.
Настя чуть смутилась, но промолчала. Она сняла крышку с сковороды – курица зазолотилась, аромат стал ещё насыщеннее.
Паша подошёл ближе, склонился над сковородой.
– Невероятно, – пробормотал он.
Через полчаса они накрыли на стол.
Золотистая курица, свежий салат, бокалы вина. Простая еда, но всё выглядело красиво – почти празднично.
Паша попробовал первый кусочек и медленно кивнул.
– Это… офигенно, – сказал он. – Серьёзно.
Настя улыбнулась.
– Спасибо.
– Нет, я не шучу. Это лучше, чем в ресторане.
Он посмотрел на неё внимательнее, мягко, без привычных шуток.
– Ты умеешь создавать уют. Даже просто курицей.
Настя чуть опустила глаза, но на губах осталась тень улыбки.
– Наверное, потому что я стараюсь, когда кто-то рядом.
– Тогда я останусь на кухне навсегда, – тихо сказал он, почти шутя, но не совсем.
Она засмеялась, и в этом смехе было всё – лёгкость, тепло и то самое чувство, которое уже невозможно спрятать.
Они сидели за столом уже больше часа.
Курица почти остыла, салат был доеден, а в бутылке вина осталась лишь тонкая тень на дне.
Настя провела пальцем по краю бокала, глядя, как огонёк свечи играет в стекле.
– Кажется, всё, – сказала она, показывая на пустую бутылку.
Паша посмотрел на неё, затем на бокалы, где остались лишь капли.
– Несправедливо, – произнёс он. – Такой вечер, и без вина?
Настя улыбнулась, чуть приподняв брови:
– Думаешь, стоит продолжать?
– Конечно, – ответил он спокойно, но в его голосе было то самое лёгкое упрямство, которое она уже начала узнавать.
Он потянулся к телефону, пролистал список контактов и, небрежно нажав на имя, сказал в трубку:
– Жень, ты ещё не лёг?
Пауза.
– Отлично. Слушай, выручай – у нас тут закончился стратегический запас вина.
Настя прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
– Да, любую красную, неважно какую. Просто принеси под дверь, я потом рассчитаюсь.
Он усмехнулся, глядя на Настю.
– Да, я серьёзно. Нет, не один. Да, всё прилично, не начинай.
Он отключился, покачав головой.
– Женя считает, что я окончательно спятил.
– Может, он прав, – заметила она, улыбаясь.
– Если сойти с ума – то с хорошим вином, – ответил он, подмигнув.
Они рассмеялись, и напряжение будто растворилось.
Через двадцать минут в дверь тихо постучали.
Паша пошёл в прихожую, взял пакет и вернулся на кухню с видом победителя.
– Миссия выполнена.
Настя подняла брови:
– И как ты его уговорил?
– Сказал, что умираю от жажды культурного вечера.
Она рассмеялась и встала, чтобы достать чистые бокалы.
– Тогда, может, в этот раз я налью?
– Конечно, – сказал он, наблюдая, как она аккуратно открывает бутылку.
Она разлила вино, и снова вернулся тот уютный ритм – звуки стекла, лёгкий аромат вина, тихий треск свечи.
Настя подняла бокал:
– За вечер, который не хочется заканчивать.
Они выпили.
Вино было чуть крепче, чем предыдущее, и мягкое тепло снова разлилось по телу.
Разговор продолжился, но теперь стал тише, ближе – с каждым словом, с каждым взглядом.
Глава 16
Вторая бутылка вина подходила к концу.
Кухня погрузилась в полумрак, только свеча на столе мерцала, отбрасывая на стены тёплые блики.
Настя сидела, облокотившись на спинку стула, и лениво покачивала бокал.
– Знаешь, – сказала она тихо, – я раньше не любила вечера. Они всегда казались слишком длинными.
– Почему? – спросил он, глядя на неё поверх бокала.
– Потому что вечером приходят мысли. Те, от которых обычно прячешься днём.
Он кивнул, не перебивая.
– А сейчас?
– Сейчас… не знаю. – Она сделала глоток, посмотрела в окно. – Может, потому что рядом кто-то есть, и мысли уже не такие страшные.
Паша чуть усмехнулся, но взгляд у него стал мягче.
– Значит, я выполняю функцию антидепрессанта?
– Что-то вроде, – улыбнулась она. – Только с побочными эффектами – слишком громкие шаги, постоянные комментарии и утренняя болтовня.
Он рассмеялся.
– Признаю. Но всё равно приятно знать, что хоть в чём-то я полезен.
Он рассмеялся, но смех прозвучал как-то неуверенно, будто оборвался сам собой.
Несколько секунд он смотрел на стол, вертя бокал в пальцах, потом медленно поднял взгляд на неё.
– Настя… – произнёс он, чуть тише обычного.
Она вопросительно подняла брови.
– Что?
Он будто колебался, выбирая слова, и потом всё же спросил:
– Ты его ещё любишь?
Настя замерла, словно не сразу поняла, о ком речь.
Воздух между ними стал плотнее. Свеча затрещала, вспыхнула чуть ярче.
– Кого – его? – тихо переспросила она, хотя ответ уже знал каждый из них.
Паша не отвёл взгляда.
– Ты понимаешь, о ком я. Филл.
Она медленно поставила бокал на стол, пытаясь выиграть хоть пару секунд.
– Странный вопрос, – сказала она наконец. – Почему ты решил его задать?
Он пожал плечами, но движение вышло жёстким.
– Не знаю. Просто ты иногда смотришь в пустоту так, будто там кто-то стоит.
Она тихо вздохнула, глядя куда-то мимо него – на танцующее пламя свечи.
– Моя любовь к нему закончилась в тот день, когда я исчезла, – сказала она спокойно.
Паша чуть приподнял голову.
– Закончилось?
– Да. – Она кивнула. – Просто… всё внутри оборвалось. Как будто нитку перерезали.
Потом долго было пусто. Ни злости, ни обиды, ни желания вернуть. Только тишина.
Она на секунду подняла взгляд – прямо на него.
– Так что нет, Паш. Я его не люблю. И, наверное, уже не смогу.
Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но передумал.
Он только тихо кивнул, налил остатки вина в её бокал и произнёс почти шёпотом:
– Тогда, может, стоит перестать смотреть в прошлое. Оно и так достаточно на тебя насмотрелось.
Настя чуть усмехнулась.
– Возможно. Но иногда прошлое не отпускает, пока не почувствует, что ты действительно свободна.
Паша наклонился вперёд, его взгляд стал мягче:
– А сейчас ты свободна?
Она долго молчала.
Пламя свечи дрогнуло, вино в бокале отразило лёгкое колебание света.
– Если ты Филлипу не расскажешь, где я, – сказала Настя тихо, но твёрдо, – тогда моя свобода продлится.
Несколько секунд он просто молчал, будто переваривая услышанное.
Тишина между ними снова стала густой, только за окном шёл дождь, лениво постукивая по стеклу.
– Ты думаешь, я мог бы? – наконец произнёс он, не повышая голоса.
– Не знаю, – ответила она. – Ты умеешь удивлять. И не всегда предсказуемо.
Паша откинулся на спинку стула, сжал пальцы на краю стола.
– Я не святой, Настя, – сказал он после паузы. – Но я не предатель.
Она всмотрелась в него – в его усталые глаза, в лёгкую тень под ними, в ту серьёзность, что появлялась только в редкие минуты.
– Просто пойми, – добавила она. – Если он узнает, где я, всё начнётся снова.
Я не выдержу второго круга.
Паша кивнул, тихо, будто соглашаясь не словами, а дыханием.
– Никто не узнает, – произнёс он наконец. – Обещаю.
Её губы дрогнули – почти улыбка, почти благодарность.
– Тогда, может быть, я действительно свободна. Хоть на чуть-чуть.
Паша сделал шаг ближе, его глаза стали мягче, но в них горела серьёзность.
– Настя… – сказал он тихо. – Я знаю, что случилось в тот день с Филлипом.
Она слегка вздрогнула, пальцы сжали край бокала.
– Что ты имеешь в виду? – прошептала она, пытаясь сохранять спокойствие.
– Я… я обнаружил тебя без сознания, – продолжал он, голос чуть срывался. – Избитую. Ты… не двигалась. Я отвёз тебя в больницу, Настя.
Она замерла, глаза расширились.
– Когда я понял, что ты в надежных руках специалистов, – продолжил он, делая паузу, чтобы подобрать слова, – я уехал искать Филла. Я не знал, что именно он это сделал с тобой…
Настя почувствовала, как внутри всё сжалось. Сердце стучало быстрее, дыхание стало прерывистым.
– Когда я нашёл его, – продолжал Паша, голос стал тихим, но твёрдым, – он сидел в баре с бутылкой виски, с разбитыми костяшками и поцарапанной щекой. В тот момент я понял… это его рук дело.
Настя закрыла глаза, словно сама переживала этот момент вместе с ним.
– Ты ведь помнишь наше первое знакомство, – сказал Паша, голос стал мягче, чуть задумчиво. – Ты тогда уже была с Филлипом. Но ты была открытой, искренней. Мы сразу нашли общий язык, нам было интересно общаться вместе.
Он сделал паузу, глубоко вдохнул и продолжил:
– А потом… со временем ты стала отстранённой. Перестала со мной хоть как-то разговаривать. Словно между нами возникла стена, которую я не мог пробить.
Настя медленно подняла глаза на него, но не знала, что сказать. Внутри неё смешались воспоминания и чувства: теплая привязанность к тому времени и холодная боль от того, что произошло позже.
Настя медленно подняла глаза на него, дыхание чуть дрожало.
– Паша… – начала она тихо, стараясь подобрать слова. – Знаешь… Филл был очень ревнивым. Больная ревность. Я боялась говорить хоть с кем-то, потому что любой разговор мог вызвать у него бурю. Даже простая улыбка кому-то или звонок другу – и всё могло обернуться скандалом.
Она замолчала на мгновение, глубоко вздохнув.
– И тогда я просто замкнулась. Думая, что проще быть одной, чем постоянно бояться.
Паша слушал молча, сжимая пальцы на краю стола. Его взгляд стал мягче, но серьёзным.
– И сейчас… – продолжила Настя тихо, едва слышно, – я всё ещё боюсь с кем-то начинать общение. Бояться, что кто-то вдруг станет слишком навязчивым, или что ситуация повторится.
Он наклонился чуть ближе, голос стал мягким, почти шёпотом:
– Я понимаю. Это было ужасно… и ты была одна в этом. Никто не должен был заставлять тебя чувствовать страх рядом с людьми.
Она опустила взгляд, стараясь удержать слёзы.
– Я знаю… Но эти воспоминания остались. Иногда я сама себя ловлю на том, что не хочу открываться новым людям.
Паша вдруг резко изменил тон, глаза его стали серьёзными.
– Знаешь, почему он тебя не может найти?
Настя вздрогнула от неожиданности и отшатнулась чуть назад, сжимая бокал.
– Почему? – тихо переспросила она, пытаясь скрыть тревогу.
Он сделал паузу, словно выбирая, как подать правду.
– Потому что, я заметал твои следы.
Настя моргнула, не сразу веря услышанному.
– Что… ты сделал? – её голос дрожал, смешиваясь с удивлением и лёгкой тревогой.
Паша спокойно кивнул, не отводя взгляда:
– Я заметал все твои следы. Так, чтобы никто не смог найти тебя. Ни Филл, ни кто-либо ещё.
Паша глубоко вздохнул и посмотрел на неё прямо, глаза стали мягче, но в них светилась решимость.
– Знаешь… – начал он тихо, – я тоже не мог тебя долго найти.
Настя слегка нахмурилась, сердце забилось быстрее.
– Ты… тоже искал меня? – прошептала она.
– Да, – кивнул он. – Я понял, что просто ждать бесполезно. И тогда я вычислил твоё местоположение по письмам, которые ты отправляла родителям.
Он немного усмехнулся, но взгляд остался серьёзным:
– У меня к тебе вопрос, Настя… Ты реально дура? – сказал он с лёгкой иронией. – Ты не подумала, что на письмах есть город отправки?
Настя замерла, чуть покраснев, но не могла не улыбнуться.
– Ну… может быть, – тихо призналась она, слегка смущённо. – Но я просто не думала…
– Ага, – сказал он, качнув головой, но его улыбка была мягкой. – Я же нашёл тебя, несмотря на это. Так что твоя “глупость” сыграла мне на руку.
Она тихо вздохнула и с лёгкой улыбкой посмотрела на него:
– Хорошо… что это ты оказался там, когда я шла к Жене за градусником, а не люди Филла.
Паша кивнул, взгляд стал серьёзнее, но всё так же мягким:
– Вообще-то… ты сама ко мне пришла и потеряла сознание, – сказал он тихо, но без упрёка.
Настя на мгновение замерла, удивлённо глядя на него:
– Я… я совсем не помню… – прошептала она, чувствуя, как сердце чуть быстрее стучит.
Он наклонился чуть ближе, его голос стал мягким, почти шёпотом:
– Неважно. Главное, что я был рядом. Всё остальное не имеет значения.
Настя закрыла глаза, позволяя себе глубоко вздохнуть. Сердце постепенно успокаивалось, а рядом был человек, который не собирался уходить.
Паша наклонился чуть ближе, голос стал тихим, но твёрдым:
– Настя… я не позволю Филлу причинить тебе боль. Никогда.
Она слегка приподняла глаза, удивлённо, но с облегчением смотря на него.
– У меня есть план, – продолжил он, не отводя взгляда. – Всё, что нужно, чтобы он больше не смог вмешаться в твою жизнь, я сделаю. Ты можешь быть спокойна.
Настя почувствовала, как внутри разливается лёгкое тепло и уверенность. На мгновение исчез страх, оставив только чувство защиты и того, что кто-то рядом действительно заботится.
– Спасибо… – прошептала она, едва слышно.
Он заметил, что разговор её утомил. Осторожно поднял её на руки, чувствуя, как она расслабляется, и отнёс на кровать. Положил рядом, аккуратно прижал к себе и обнял.
– Спи спокойно, – прошептал он, слегка поглаживая её по плечу. – Я рядом.
Настя закрыла глаза, позволяя усталости взять верх. Тело расслабилось, дыхание стало ровным, а рядом с ней был человек, который готов был защищать её любой ценой.
Они уснули, обнявшись крепко, и мир за окнами на время перестал существовать.
