Текст книги "Притяжение (СИ)"

Автор книги: Анастасия Ковальковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

На кухне пахло свежим луком, сырыми грибами и приправами. Настя стояла у раковины, напевая под тихую музыку, что лилась из старенькой колонки на подоконнике.

Она нарезала картошку – ровными, аккуратными дольками, стараясь не думать ни о Филлипe, ни о странных совпадениях последних дней.

Музыка была лёгкая, ритмичная, и Настя не заметила, как начала пританцовывать – плечи в такт, лёгкий поворот бёдер, короткий смех, когда нож чуть не выскользнул из рук.

Она перекинула волосы через плечо, открыла духовку, заправила противень маслом и специями.

Из динамика звучал старый трек, который всегда поднимал ей настроение.

– Вот так, – сказала сама себе, – просто жить, просто готовить, просто танцевать.

Она повернулась, чтобы достать с полки соль – и на мгновение застыла.

Паша стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, с тёплой улыбкой на лице. Его взгляд был мягким, внимательным, почти нежным.

Он молча наблюдал, как она двигается под музыку – естественно, красиво, без притворства.

– Давно ты здесь? – спросила Настя, прищурившись, но с улыбкой.

– Достаточно, чтобы понять, что теперь я не включу радио без тебя, – ответил он, подходя ближе.

Она фыркнула, но щеки её порозовели.

Паша подошёл сзади, обнял за талию, осторожно, будто боялся спугнуть момент. Его подбородок лёг ей на плечо, дыхание коснулось шеи.

– У тебя всё получается вкусно, – прошептал он. – Даже танцы.

Настя рассмеялась и слегка качнулась назад, прижимаясь к нему.

– Так и знала, что ты просто хочешь комплиментами выманить кусок мяса.

– Поймал с поличным, – шепнул он, улыбаясь, и потянулся к её руке. – Но если честно… мне просто нравится смотреть, как ты счастлива.

Она замерла на мгновение, потом снова улыбнулась и положила ладонь поверх его руки.

Музыка всё ещё звучала, и они просто стояли вот так – среди запаха специй, тихого дождя за окном и мягкого света лампы, будто в своём маленьком мире, где не существовало ни Филлипа, ни тревоги.

– Ты же… ты же должен был приехать через неделю, – прошептала она, не веря.

– Не смог ждать, – ответил он, подходя ближе. – Скучал по своему любимому мышонку.

Он обнял её крепко, будто боялся, что она исчезнет. Настя замерла в его руках, вдыхая знакомый запах – немного дороги, немного кофе и чего-то его, домашнего.

– Только на ночь, – сказал он тихо, почти виновато, прижимаясь щекой к её волосам. – Утром уеду. Дела не отпускают.

– Даже если на пару часов… всё равно хорошо, что ты здесь, – ответила она и прижалась к нему крепче.

Музыка всё ещё играла – тихо, почти неразличимо, как фон к их дыханию.

Паша коснулся её лица, большим пальцем убрал прядь со щеки.

– Ты стала ещё красивее, пока я там пропадал, – улыбнулся он. – И пахнешь картошкой и грибами.

– А ты – дорогой и ветром, – шепнула Настя, всматриваясь в него, словно боялась, что сон кончится.

Он рассмеялся, наклонился ближе и поцеловал её в висок.

– Мышонок, я так скучал, что чуть не сошёл с ума без тебя.

– Тогда оставайся хоть до утра, – прошептала она.

– Уже решил, – ответил он, не отпуская её рук. – Сегодня сплю только рядом с тобой.

Паша снял пальто, повесил его на спинку стула, и кухня сразу будто потеплела. Настя достала из духовки противень – картошка с мясом и грибами покрылась румяной корочкой, аромат разошёлся по всей квартире.

– У тебя как всегда вкусно пахнет, – сказал он, подсаживаясь к столу.

– Это чтобы ты не уехал, – ответила она с лёгкой улыбкой, ставя перед ним тарелку.

Они ели молча какое-то время. Слышно было только, как за окном барабанит дождь и тихо играет музыка. Иногда их взгляды пересекались – и тогда слов не нужно было вовсе.

– Эй… не грусти, мышонок. Я ведь вернусь. Скоро.

– Я знаю, – тихо сказала она. – Просто иногда боюсь, что этот “скоро” опять растянется.

Он встал, подошёл, обнял её со спины.

– Я скучаю каждую минуту, когда не с тобой. Всё остальное – просто жизнь, а ты – моя пауза, в которой я дышу.

Настя прикрыла глаза. Его дыхание щекотало кожу, и ей вдруг захотелось, чтобы ночь не кончалась.

Она повернулась, прижалась к нему, положив ладонь на его грудь.

– Тогда не думай ни о делах, ни о времени, – прошептала. – Просто будь здесь.

Паша кивнул, провёл рукой по её щеке, потом по губам – медленно, будто запоминал.

– Я здесь, – сказал он. – Целую ночь только твой.

Они легли, не включая свет – комната освещалась только мягким золотом фонаря за окном. Тень от дождевых капель тихо скользила по стене, и всё вокруг казалось будто замедленным.

Настя устроилась рядом с Пашей, положив голову ему на плечо.

– Знаешь, я скучала даже по твоему дыханию, – сказала она, лениво улыбаясь.

– А я по твоим ворчаниям, – ответил он, усмехнувшись. – Без них в жизни слишком спокойно.

Она слегка толкнула его локтем.

– Очень смешно.

– Я серьёзно, мышонок. Твоя бурчащая энергия – моё топливо.

Они оба засмеялись. Смех прозвучал тихо, искренне, будто два голоса сплелись в один.

Настя повернулась к нему лицом, коснулась пальцем его подбородка.

– Ты правда приехал только на ночь?

– Только на ночь, – подтвердил он. – Но если честно, я уже жалею, что утром уезжаю.

– Тогда не уезжай.

– Тогда начальство решит, что я умер от счастья.

– Ну, это достойная причина, – фыркнула она.

Он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись.

– Ты неисправима.

– Зато ты любишь именно это, – шепнула она.

Паша усмехнулся, провёл рукой по её волосам, потом по щеке – лёгкое прикосновение, как обещание.

– Люблю всё. Даже то, как ты сегодня танцевала с ножом на кухне.

– Эй! – Настя рассмеялась, прижимаясь ближе. – Это был кулинарный перформанс, а не танец с оружием.

– Мне понравился финал. Особенно когда я вошёл.

Она покачала головой, улыбаясь, и ткнулась носом ему в шею.

– Ты неисправим.

– Зато твой, – ответил он тихо.

Они ещё долго разговаривали – ни о чём и обо всём сразу.

О детстве, о фильмах, о том, где бы хотели оказаться через год. О том, что будет летом.

Смеялись, перебивали друг друга, спорили, кто первым заснёт.

Постепенно их слова стали тише, длинные паузы сменяли фразы. Настя уже почти спала, когда почувствовала, как Паша чуть сильнее прижал её к себе.

– Спи, мышонок, – прошептал он, уткнувшись носом в её волосы. – Я здесь.

– Угу, – пробормотала она сонно. – Только не исчезай утром.

– Попробую, – ответил он шепотом.

И вскоре дыхание их стало ровным, совпадая в ритме – два сердца под шум дождя, две души, что нашли друг друга хоть и не навсегда, но полностью.

Солнечный луч пробился сквозь неплотно задвинутые шторы, мягко коснулся подушки, щеки Насти, её спутанных волос.

Она пошевелилась, потянулась рукой в сторону – пусто.

Холодная подушка рядом сказала всё без слов.

Настя резко приоткрыла глаза. Комната была залита мягким светом, а от Паши не осталось ни звука, ни шороха. Только лёгкий запах его одеколона витал в воздухе.

– Паша… – позвала она хриплым, сонным голосом. Тишина.

Она села, натянув одеяло на плечи. На прикроватном столике лежал сложенный вдвое лист бумаги.

Аккуратно, будто боялась порвать, Настя развернула его.

Мышонок,

*Не хотел тебя будить – ты спала так спокойно, что я не смог оторвать взгляд.

Дела не ждут, но оставаться хотелось до последнего.

Я положил тебе завтрак в холодильник (да, я его сам приготовил – не смей смеяться).

Помни, что я рядом, даже если меня нет рядом.

Твой П.*

Настя прижала записку к груди, чувствуя, как внутри всё переворачивается – немного грусть, немного тепло. Она подошла к окну: улица блестела после ночного дождя, а вдалеке уже шла обычная суета – люди, машины, жизнь.

– Ну что ж, – тихо сказала она, улыбаясь. – Значит, снова ждать.

Настя поставила чашку в раковину и открыла контейнер, который Паша оставил в холодильнике.

Там, аккуратно сложенный, ждал омлет с зеленью и несколько ломтиков хлеба, поджаренных до золотистой корочки. Рядом – записка, прижатая вилкой:

Если омлет подгорел – винить можно только тоску по тебе.

P.

Настя рассмеялась. От простых слов стало тепло, будто он всё ещё где-то рядом – в этом утре, в звуке чайника, в запахе кофе.

Она медленно позавтракала, стараясь растянуть ощущение заботы, будто каждая ложка возвращала к нему.

После завтрака она прибрала кухню, поставила записку на холодильник, словно маленький оберег, и пошла собираться.

На улице всё ещё пахло дождём, но день обещал быть светлым.

Настя надела пальто, поправила шарф, остановилась у зеркала – взгляд всё ещё мягкий, будто после сна и воспоминаний.

– Ну что, мышонок, вперёд, – сказала она себе тихо, улыбнувшись отражению.

Она закрыла дверь, ключ тихо щёлкнул в замке.

Двор был пуст, асфальт блестел от влаги, а в воздухе стоял лёгкий запах мокрых листьев.

Настя шагала к пиццерии, где ждала привычная суета – звонок дверцы, шум клиентов, пар от свежего теста.

Но где-то глубоко внутри, под фартуком и усталостью, она несла с собой утреннее тепло – напоминание о нём, о ночи, о том, что даже короткие встречи могут согреть надолго.

Пиццерия шумела и пахла свежей выпечкой, соусами и горячим кофе. Настя ходила между столиками, разносила заказы, улыбалась клиентам, принимала новые, стараясь полностью сосредоточиться на работе.

Но вдруг что-то привлекло её внимание: на краю стола у окна лежал маленький листок бумаги, аккуратно свернутый в трубочку. Настя мгновенно узнала почерк – изящный, немного вызывающий, с лёгкой игрой иронией.

Она опустила поднос и подняла листок. На нём было всего одно слово:

«Скучаю»

Без подписи, но Настя знала, кто это оставил. Холодок пробежал по спине – Филлип снова напомнил о себе, будто тихий наблюдатель в её привычной, спокойной рутине.

– Опять ты… – пробормотала она, сжимая листок в руке.

Оглянулась вокруг: клиенты смеялись, официанты носились с подносами, повар что-то громко обсуждал с кассиром. Никто не заметил её тревоги. Листок лежал на столе как маленькое, невидимое напоминание, что спокойствие – лишь иллюзия.

Настя глубоко вздохнула, спрятала бумажку в карман фартука и вернулась к столикам, улыбаясь клиентам. Но мысли о Филлипе тихо крутились у неё в голове, как маленький незваный вихрь, готовый вмешаться в день.

Настя расставляла чашки и блюда на столиках, улыбалась клиентам, пыталась сосредоточиться на заказах. Казалось, день идёт привычно и спокойно.

Но вдруг её взгляд наткнулся на маленькую деталь: на подносе у стойки лежала черная пуговица. Настя замерла – она сразу узнала её. Та самая пуговица с Филлипа пальто, которую он всегда терял в странных местах.

– Только не сейчас… – тихо прошептала она.

Она подняла пуговицу и посмотрела по сторонам, но официанты и клиенты занимались своими делами, никто ничего не заметил. Холодок пробежал по спине – Филлип снова напомнил о себе, словно невидимая тень, оставив маленький знак, что он где-то рядом.

Настя спрятала пуговицу в карман фартука и села на секунду на стул у стойки, глубоко вдохнув.

Настя несла поднос к столику, когда телефон завибрировал в кармане фартука. На экране – новый, неизвестный номер.

С сомнением открыла сообщение:

Неизвестный номер:

– «Скоро, зая… совсем скоро. И тогда ты снова будешь только моя.»

Сердце её на мгновение застыло. Каждое слово словно шептало: он рядом, он наблюдает, он знает, где она. Настя инстинктивно оглянулась по сторонам – вокруг шум, звон посуды, смех клиентов, официанты бегают с заказами. Никто ничего не замечал.

– Чёрт… – тихо прошептала она, сжимая телефон в руке. – Опять он…

Слово «зая» заставило её почувствовать одновременно тревогу и тепло: он говорил о ней так, как никто больше. Это был его знак, его обещание.

Смена подходила к концу. Настя мыла последние тарелки, собирала подносы, улыбалась клиентам и пыталась действовать спокойно, но сердце её колотилось всё быстрее. Каждый шаг казался громче, каждая дверь кафе – возможным порталом, через который может появиться он.

Она глубоко вздохнула, взяла телефон и открыла чат с Женей – своим соседом и другом:

Настя:

– Жень, слушай… я заканчиваю смену, но боюсь выйти из кафе. – Можешь подойти и встретить меня у двери? Пожалуйста.

Она отправила сообщение, села на стул и попыталась успокоить дыхание. Дрожь в руках не исчезала.

Через несколько минут телефон завибрировал.

Жень:

– Ладно, буду через 5 минут. Где конкретно встречать?

Настя:

– У выхода, – быстро ответила Настя. – Спасибо, ты настоящий сосед-герой.

Когда часы показали окончание смены, Настя медлила у дверей, взгляд скользил по улице через стеклянные двери. Каждый звук – скрип замка, шаг, звон колокольчика на входе – заставлял сердце сжиматься.

И тут она заметила знакомую фигуру Жени, который уже подходил: худой, с рюкзаком на плече, слегка улыбаясь, как будто он просто рад помочь соседке.

– Привет, – сказала Настя, делая первый шаг к выходу. – Спасибо, что пришёл.

– Да не за что, – ответил Женя. – Просто сказал, что могу помочь. Всё в порядке?

– Да… вроде, – сказала она, глубоко вдохнув. – Просто хотела, чтобы кто-то был рядом, пока выхожу.

Женя пожал плечами и слегка улыбнулся:

– Ладно, тогда идём вместе.

Настя медленно шагнула к двери, чувствуя лёгкое облегчение от того, что рядом друг. Несмотря на прохладный осенний воздух и шум улицы, с Женькой рядом ей стало немного спокойнее. Но в глубине сердца тревога всё равно тихо тянула за собой мысль: что, если кто-то всё-таки появится?

Настя шла рядом с Женькой, стараясь не показывать своей тревоги. Улица была почти пустая, блестящий мокрый асфальт отражал свет фонарей. Кажется, всё шло спокойно, но Настя ощущала чужой взгляд на себе.

И этот взгляд был на самом деле.

В тёмном углу, чуть поодаль, стоял Филлип. Он наблюдал за ними, почти неподвижно, словно тень, с руками в карманах пальто. Его взгляд следил за каждым их шагом, но они этого не видели.

– Ты уверена, что всё в порядке? – спросил Женя, заметив её напряжение.

– Да, да, всё нормально, – быстро ответила Настя, хотя сердце её бешено колотилось.

Филлип сделал шаг вперёд, осторожно, почти бесшумно, и начал следовать за ними с некоторого расстояния. Он держался в тени, уверенно, почти невидимо.

Настя шла быстрее, подталкивая Женьку к дому, но внезапно Женя споткнулся на мокрой плитке. В этот момент Филлип подошёл совсем близко. Один быстрый, точный удар – и Женя рухнул на землю без сознания. Он даже не успел увидеть лицо напавшего – тот стоял к нему спиной.

Настя замерла, не в силах поверить.

– Женя! – закричала она, бросаясь к нему. Но Филлип стоял в тени, почти исчезая в темноте. Лишь лёгкий контур пальто, короткий блеск глаз – и он исчезал так же быстро, как и появился.

Женя был неподвижен, без сознания, Настя пыталась тронуть его плечо, отчаянно зовя на помощь. Сердце её колотилось, адреналин разливался по венам – Филлип снова показал, что он в любой момент может вмешаться, тихо и точно, и никто не заметит заранее.

В следующую секунду, когда я нависла над Женей, пытаясь привести его в чувство, Филипп схватил меня за руку и потянул к машине, грубо бросил на заднее сиденье. Я пыталась сопротивляться, но моих сил не хватило. Одной рукой он держал меня, а другой достал тряпку из кармана своего пальто и прижал к моему носу. Я честно боролась до последнего, пока не отключилась.

Настя очнулась с ощущением, будто голова раскалывается. Каждое движение причиняло боль, глаза с трудом привыкали к свету. Она моргнула несколько раз и поняла, что не в своей комнате.

Стены вокруг были незнакомыми, мебель – чужой, а воздух пах тяжело и непривычно. Настя села, стараясь собраться с мыслями, и сразу заметила его.

В нескольких шагах от неё, в высоком кожаном кресле, сидел Филлип. Он наблюдал за ней спокойно, почти непринуждённо, скрестив руки на груди.

– Доброе утро, зая, – его голос звучал тихо, но холодно. – Проснулась?

Настя сжала руки в кулаки, пытаясь удержать дрожь. Каждое её движение отзывалось страхом, но и ясностью: она не знала, где она, и это было чужое место.

– Где… я? – голос дрожал. – Что… ты здесь делаешь?

Филлип слегка улыбнулся, но в улыбке было что-то опасное, словно обещание, что всё будет идти по его правилам.

– Всё просто, – сказал он спокойно. – Сейчас ты здесь, и мы можем спокойно поговорить.

Настя глубоко вздохнула, пытаясь собраться и понять, как выбраться или хотя бы узнать, что происходит. Сердце колотилось, разум работал на пределе – она понимала: сейчас важно не паниковать и искать хоть малейшую возможность действовать.

Голова трещала, мысли путались, но одна мысль повторялась снова и снова: она здесь не по своей воле.

Филлип всё ещё сидел в кресле, наблюдая за каждым её движением. Он не делал резких шагов, но в тишине его присутствие казалось давлением, которое трудно игнорировать.

– Где я? – спросила Настя снова, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – И зачем ты меня сюда привёл?

– Спокойно, зая, – сказал он мягко, почти ласково. – Сейчас тебе нужно прийти в себя. Всё остальное – потом.

Настя глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дрожь в руках и ногах. Её разум искал любые зацепки: двери, окна, мебель – что можно использовать, чтобы понять, где она и как выбраться.

Она заметила, что на столике рядом с креслом лежал его телефон. Сердце подсказывало, что это шанс – и пока Филлип наблюдает за ней, она могла попытаться понять, есть ли сигнал или подсказка, как выйти.

– Я не собираюсь здесь сидеть и ждать, – сказала она, стараясь придать голосу уверенность, – так что объясни всё быстро.

Филлип медленно улыбнулся, слегка наклонив голову. В его взгляде было что-то неизменное: спокойствие, контроль и уверенность. Он не спешил отвечать, позволяя Насте почувствовать, что ситуация полностью под его наблюдением.

Настя глубоко вздохнула и начала осторожно оглядываться по комнате, запоминая каждую деталь. Любая мелочь могла стать ключом к её выходу.

– Знаешь, зая… – начал он, слегка наклонив голову, – мне жаль. Жаль, что всё, что я делал… иногда было неправильно, больно.

Настя напряжённо сжала подол пледа, стараясь не показывать, как слова бьют прямо в сердце.

– Но одно я знаю точно, – продолжил он, голос тихий, но уверенный, – ты моя. Только моя. И никакой сопляк не сможет встать между нами.

Настя почувствовала, как внутри что-то дернулось. Её разум кричал, что нужно быть осторожной, что она в чужой квартире, и всё ещё не понимает, зачем здесь Филлип. Но одновременно слова звучали слишком убедительно, чтобы их игнорировать.

– Ты серьёзно… – выдохнула она, пытаясь сохранить хладнокровие. – Даже после всего, что было… ты…

– Да, – перебил он, мягко, но решительно. – Я хочу, чтобы ты знала: никто и ничто не сможет быть между нами. Ты моя, и я это чувствую сильнее всего.

Настя глубоко вдохнула, сжимая подол пледа, стараясь придать голосу твёрдость:

– Филлип… – начала она, поднимая взгляд, – ты больной. Тебе нужно лечиться.

Он слегка нахмурился, но не сделал ни одного движения, словно слушал каждое её слово.

– Между нами давно всё закончилось, – продолжила Настя, голос уже не дрожал. – Всё, что было… прошло

Филлип замер, взгляд его стал тихим, почти без эмоций. Он слегка кивнул, будто принимая услышанное, но в его глазах оставалось что-то неуловимое – смесь интереса и тихой опасности.

Настя почувствовала, как её сердце всё ещё колотится, но теперь вместе с ним пришло ощущение внутренней силы: она ясно дала понять, что никто не сможет её запугать и заставить что-то принять.

– Я не собираюсь возвращаться к прошлому, – сказала она, вставая с кровати и делая шаг назад. – И тебе пора принять это.

Его голос прозвучал тихо, но в нём была твёрдость и уверенность, от которой трудно было отвести взгляд:

– Знаешь, зая… я ничего принимать не буду. Ты моя, и точка.

Настя сжала кулаки, пытаясь удержать хладнокровие:

– Филлип… это больно слышать. Между нами давно всё закончилось.

Он не реагировал на её слова. Глаза его сверкали тихой уверенностью.

– Через два дня приедет женщина, – сказал он, – и оформит нас официально мужем и женой. После этого мы полетим в Париж в свадебное путешествие. А когда вернёмся – сразу домой, в Светловодск.

Настя отшатнулась, чувствуя, как внутри всё сжалось. Каждое слово звучало как вызов: он будто строил план, не оставляя ей выбора, но в то же время она видела, что она ещё может держать дистанцию и сопротивляться, потому что разум и сердце требовали свободы.

– Филлип… – тихо сказала она, – ты больной. И тебе нужно понять одно: я не твоя. Никогда. Между нами всё кончено.

Он снова молча кивнул, но в глазах осталась эта неуловимая смесь уверенности и непоколебимости, которая делала ситуацию невероятно напряжённой.

Настя медленно подняла голову, глядя прямо на Филлипа.

В глазах – ни страха, ни растерянности, только усталость и едва заметная насмешка.

– Интересно, – тихо сказала она. – А как давно ты к этому выводу пришёл? Что я, значит, выйду за тебя?

Он молчал, а она продолжила, чуть склонив голову, будто изучая его:

– Ведь ты даже не спросил. Не предполагал, что я могу сказать “нет”?

Филлип чуть прищурился, в его взгляде мелькнула тень раздражения – не сильного, но заметного.

Он медленно встал из кресла, подошёл ближе, остановился в нескольких шагах от неё.

– Зая… – произнёс он почти ласково. – Мы оба знаем, что ты скажешь “да”.

Ты просто пока не поняла этого.

Настя горько усмехнулась:

– Может, тебе стоит написать книгу “Как жениться без согласия”? – сказала она холодно.

– Или всё же подождёшь, пока я хотя бы захочу тебя услышать?

Он опустил взгляд, будто её слова задели, но в уголках губ появилась тень улыбки.

– Всё будет так, как должно быть, – произнёс он спокойно. – И я сделаю всё, чтобы ты это поняла.

Настя молча наблюдала за ним, сжимая руки под пледом, и мысленно повторяла себе одно:

Спокойно. Сохрани контроль. Найди выход.

Настя резко поднялась с кровати. Сердце билось в горле, но страх уступил место злости.

Голос дрожал только от напряжения – не от слабости.

– Нет, Филлип, – сказала она твёрдо. – Я не буду выходить за тебя замуж. Никогда.

Он замер, глядя на неё с лёгким удивлением, будто не ожидал услышать отказ в таком тоне.

– Я тебя не люблю, – продолжила Настя, делая шаг вперёд. – Ты мне противен. Ты сам всё разрушил – в тот вечер, когда я наконец поняла, кто ты на самом деле.

Филлип нахмурился. Его руки медленно сжались в кулаки, но он не двинулся.

Глаза – холодные, цепкие, как будто он пытался прожечь её взглядом.

– Я любила тебя, – сказала она чуть тише, но каждое слово звучало, как удар. – Но после того, что ты сделал, после той ночи… ничего не осталось.

Ни чувств, ни доверия. Только отвращение.

Между ними повисла тишина.

Филлип медленно вдохнул, провёл рукой по лицу, будто пытался сдержать что-то внутри, и тихо произнёс:

– Ты просто злишься. Пройдёт.

Пройдёт, зая.

Настя смотрела на него – и впервые ясно поняла: этот человек живёт в мире, где её “нет” не существует.

И теперь всё зависело только от неё – сумеет ли она выбраться из этого чужого, искажённого мира, в который он её снова втянул.

Филлип ещё мгновение стоял напротив неё, потом, не сказав ни слова, резко отвернулся и вышел из комнаты.

Дверь за ним закрылась мягко, но в этой тишине звук показался гулким.

Настя стояла, прижимая руки к груди, пытаясь успокоить дыхание.

Сердце колотилось, виски пульсировали – казалось, что даже воздух вокруг стал плотным, как стекло.

Она ждала. Минуту. Две. Пять.

Тишина.

Только где-то за стеной послышался глухой шум – будто кто-то говорил по телефону.

Настя осторожно подошла к двери, прислушалась. Слова разобрать было трудно, но она уловила знакомый холод в его голосе – короткие фразы, уверенные, деловые.

Он явно что-то организовывал.

– Чёрт, – прошептала она.

Её взгляд метнулся по комнате.

Никаких окон, которые можно открыть. Только узкая форточка под потолком, слишком маленькая.

На тумбочке – стакан, телефон… старый, кнопочный. Без сим-карты. Пустой.

Настя подошла к нему, перевернула – батарея вставлена, но экран мёртв.

Она выругалась шёпотом и продолжила искать.

Под креслом – сумка. Не её.

Она потянула за молнию, и внутри – аптечка, перчатки, нож для коробок.

Сердце подпрыгнуло. Хоть что-то.

Она взяла нож, спрятала за спину и вернулась к кровати, делая вид, что просто сидит.

Через пару минут шаги.

Филлип возвращался.

Настя успела выпрямиться, спрятать нож под подушку и опустить взгляд.

Дверь открылась. Он вошёл, неся поднос с едой.

– Я принёс тебе поесть, – сказал спокойно. – Всё свежее.

Он говорил ровно, без эмоций, будто ничего странного между ними не происходило.

Настя смотрела на еду – тушёное мясо, картофель, кусочек хлеба и кружка чая.

Сердце билось неровно, но лицо оставалось спокойным.

– Спасибо, – тихо ответила она, стараясь не показать напряжения.

Филлип кивнул, отступил на шаг и присел обратно в кресло, наблюдая.

Он не сводил с неё взгляда.

Настя понимала: если начнёт спорить или откажется – всё может стать хуже.

Значит, нужно действовать осторожно.

Она взяла ложку, попробовала немного – медленно, спокойно, как будто просто устала и действительно голодна.

Филлип чуть расслабился, откинулся в кресле, наблюдая с мягкой улыбкой.

Настя чувствовала, как внутри всё дрожит от напряжения, но внешне оставалась собранной.

Хорошо. Пусть думает, что я успокоилась. Пусть поверит.

Она сделала глоток чая и осторожно поставила кружку обратно, чувствуя, как его взгляд стал мягче.

– Видишь? – сказал он тихо. – Мы можем быть как раньше. Просто спокойно, без всего этого.

Настя не ответила. Только кивнула, заставляя себя улыбнуться.

Главное – выждать момент. Он думает, что контролирует ситуацию, но это не так.