Текст книги "Притяжение (СИ)"

Автор книги: Анастасия Ковальковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Паша устало опустился на подушки, провёл рукой по волосам и тихо выдохнул.

– У тебя тут уютно, – сказал он, оглядываясь по сторонам. – Даже как-то спокойно.

– Вот и хорошо, – ответила я, проходя на кухню. – Сейчас сделаю тебе чай с мёдом. Будем лечиться по всем правилам.

Из кухни доносился тихий звон ложек и аромат свежезаваренного чая. Паша изредка покашливал, но в его голосе всё равно звучала привычная шутливость:

– Доктор Настя, у вас есть что-нибудь посильнее мёда? Может, торт в качестве терапии?

Я усмехнулась, выходя к нему с кружкой.

– Нет, пациент, тортом ты уже однажды рискнул здоровьем, – сказала я, подавая чай.

Он рассмеялся, беря кружку из моих рук. Наши пальцы на миг соприкоснулись, и в груди что-то едва ощутимо дрогнуло.

– Хорошо, – произнёс он, глотнув чай и глядя на меня поверх кружки. – Тогда доверяю твоим методам. Только обещай, что если мне станет хуже, ты не сбежишь.

Я улыбнулась, садясь рядом:

– Куда я от тебя денусь? Мы же на карантине, помнишь?

Он кивнул, всё ещё улыбаясь. В комнате стало тихо. За окном мерно шел дождь, а в квартире витал запах чая и свежего воздуха. Всё казалось странно правильным – будто именно так и должно было случиться.

Я повернулась к нему:

– Раз уж мы теперь на карантине, покажу тебе свои владения, чтобы не заблудился.

Паша поднялся с дивана, опираясь на колено.

– Владения, говоришь? Звучит многообещающе.

Я вздохнула, но улыбнулась:

– Не обольщайся, у меня однокомнатная квартира. Всё – в поле твоего зрения.

Я провела его по комнате: небольшой кухонный уголок, полка с книгами, пара растений на подоконнике и тот самый диван, который днём служил местом для гостей, а ночью – моей кроватью.

Паша осмотрел всё вокруг, потом обернулся ко мне и приподнял бровь:

– Подожди… а где я буду спать?

Я пожала плечами, стараясь говорить спокойно:

– Вот тут. На диване.

– А ты?

– Тоже тут. Он раскладывается, – ответила я, будто это было самое очевидное в мире.

Он сделал шаг ближе, опершись рукой о спинку дивана:

– Значит, у нас совместное жильё и… одна кровать?

– Один диван, – уточнила я, скрестив руки. – Не начинай.

Паша тихо рассмеялся, в голосе слышалась лёгкая хрипотца:

– Не начинаю. Просто уточняю условия карантина.

– Условия простые: соблюдаешь дистанцию, пьёшь чай с мёдом и не флиртуешь, – ответила я, стараясь не выдать, что мне и самой от этой близости становится немного не по себе.

Он чуть улыбнулся, качнув головой:

– Понял. Дистанция. Хотя, знаешь, с таким диваном – это будет научный эксперимент.

Я закатила глаза, но улыбка всё равно прорвалась.

Маленькая квартира вдруг показалась ещё меньше, но почему-то уютнее.

К вечеру квартира наполнилась мягким светом лампы и запахом лимонного чая. За окном шелестел дождь, а в комнате царило спокойствие, будто весь мир остановился.

Паша сидел на раскладном диване, уже в домашней футболке, с чашкой чая в руках. Я принесла второе одеяло и бросила его рядом.

– Держи, чтоб не замёрз, – сказала я, поправляя подушки.

– Заботливая ты, доктор, – усмехнулся он, делая глоток. – Только одно уточнение: где я сплю – слева или справа?

– Ты вообще-то больной, так что тебе можно край, поближе к воздуху, – ответила я, стараясь звучать уверенно.

– То есть к сквозняку? Прекрасно, – хмыкнул он. – Доктор Настя, вы точно меня лечить хотите, а не ускорить процесс?

Я не выдержала и рассмеялась.

– Не ной, тебе полезен свежий воздух.

Паша поставил кружку на столик и начал устраиваться. Диван, хоть и раскладывался, оказался тесным – когда я легла рядом, наши плечи почти соприкоснулись.

– У тебя маленький диван, – пробормотал он, повернув голову ко мне.

– Нет, это ты слишком большой, – ответила я тихо, натягивая одеяло до подбородка.

Он усмехнулся и повернулся на бок, ближе к стене, оставляя мне чуть больше места.

– Так лучше?

– Да, спасибо, – прошептала я.

Несколько минут мы лежали молча. Слышно было только, как за окном тихо барабанит дождь и как Паша дышит рядом, чуть быстрее обычного – то ли от температуры, то ли от близости.

– Настя, – вдруг тихо сказал он, не открывая глаз. – Ты правда думаешь, что я смогу проспать всю ночь и не нарушить твои правила дистанции?

Я фыркнула, стараясь скрыть улыбку.

– Попробуй. Если нарушишь – пересажу на кухню.

– Угроза принята, – прошептал он, и я услышала, как он усмехнулся.

Через несколько минут он заснул. Я лежала, слушая его ровное дыхание, чувствуя тепло рядом. Маленький диван оказался неожиданно уютным, а ночь – тихой и спокойной.

Проснулась я от того, что кто-то тихо выдохнул рядом. Сначала не сразу поняла, где нахожусь, но потом ощутила – тепло, вес мягкого одеяла, и… чьи-то руки, обнимающие меня за талию.

Я медленно открыла глаза. Комната была залита утренним светом, и только теперь я осознала: Паша спал вплотную ко мне, его грудь едва касалась моей спины, дыхание было ровным и тёплым.

Я замерла, не зная – то ли осторожно выбраться, то ли остаться так ещё немного. Его ладонь лежала на моём боку, пальцы чуть шевелились во сне. От прикосновения по коже пробежала волна мурашек.

– Доброе утро, – услышала я сиплый голос у самого уха.

Он уже проснулся.

Я обернулась – Паша смотрел на меня, улыбаясь, чуть сонно, но искренне.

– Кажется, дистанция не сработала, – пробормотал он.

– Ты во сне на меня напал, – попыталась я сказать строго, но голос всё равно дрогнул.

– Значит, бессознательная реакция, – усмехнулся он, не убирая руки. – Видимо, доктор мне понравился.

Я закатила глаза, но отодвинуться так и не смогла – было слишком тепло и спокойно.

– У тебя всё ещё температура, – сказала я, чтобы хоть что-то сказать.

– Зато настроение отличное, – ответил он тихо, прижимая меня чуть ближе.

На миг всё стихло – утро, свет, дыхание, тепло.

Мы просто лежали, не двигаясь, будто боялись разрушить этот хрупкий покой.

Я всё-таки осторожно выскользнула из его объятий и встала с дивана.

– Лежи, не вставай. Я сделаю завтрак, – сказала я, поправляя одеяло на нём.

Паша открыл один глаз:

– А можно я помогу?

– Можно, но потом снова упадёшь с температурой, и кто тебя поднимать будет?

– Ты же доктор, вот и поднимешь, – ухмыльнулся он, вытягиваясь на диване.

Я закатила глаза и пошла на кухню. Вода зашумела в чайнике, запах поджаренного хлеба наполнил комнату. За спиной послышались шаги.

– Я же сказала лежать, – обернулась я.

Он стоял в дверях, взъерошенный, с одеялом, накинутым на плечи, как плащ.

– Не могу, скучно одному. Да и контроль за лечением должен быть двусторонний, – сказал он, прислоняясь к косяку.

– Контроль, значит? – я покачала головой.

– Тогда хотя бы сядь, не геройствуй.

Паша подошёл ближе, опустился на табурет и, глядя на меня, медленно улыбнулся:

– Знаешь, я начинаю подозревать, что мне с тобой опаснее, чем с вирусом.

– Потому что я требую соблюдать режим?

– Потому что ты слишком красивая для врача, – сказал он почти шёпотом.

Я вздохнула, стараясь не улыбаться:

– У тебя температура, вот и несёшь ерунду.

– Возможно, – он усмехнулся, наблюдая, как я намазываю масло на хлеб. – Но если это побочный эффект болезни, я не хочу выздоравливать слишком быстро.

Я подала ему чашку с чаем и нарезанный тост.

– Пей, пока не остыло. И без фокусов, ясно?

– А если я притворюсь, что слаб, ты мне чай с рук дашь? – спросил он с самым невинным видом.

– Попробуй – вылью на тебя, – ответила я, но улыбка уже пряталась в уголках губ.

Он рассмеялся тихо, искренне, и в этой кухонной тишине смех прозвучал так тепло, что я поняла: несмотря на карантин и болезнь, именно это утро – одно из самых живых и настоящих.

После завтрака я пыталась заняться делами – открыть ноутбук, что-то поработать, но с Пашей это оказалось невозможным. Он не мог усидеть на месте: то пытался помочь мне резать овощи, то включал музыку, то просто мешал под руку, комментируя всё подряд.

– Если ты продолжишь болтать, я выгоню тебя на балкон, – сказала я, нарезая помидоры.

– Балкон тоже часть квартиры, значит, карантин не нарушен, – ответил он, присаживаясь на подоконник и наблюдая за мной.

– У тебя слишком много энергии для больного.

– Это потому что у меня лучший доктор.

Я фыркнула, стараясь не выдать улыбку.

– Льстец.

– Реалист, – поправил он.

К обеду он снова стал вялым – температура немного поднялась. Я помогла ему вернуться на диван, накрыла пледом и принесла чай.

Паша послушно выпил, но как только я отвернулась, схватил подушку и тихо бросил в меня.

– Это что сейчас было? – я повернулась с удивлением.

– Проверка реакции врача.

– Отлично. Пациент получает штраф – постельный режим и никаких развлечений.

Он засмеялся, но лёг, вытянувшись под одеялом:

– Как же скучно быть послушным.

– Привыкай, – ответила я, садясь рядом.

Некоторое время мы просто молчали. За окном серел осенний вечер, в квартире царил мягкий полумрак. Паша смотрел в потолок, потом тихо сказал:

– Знаешь, я не думал, что карантин может быть… таким.

– Каким?

– Спокойным. И тёплым. – Он перевёл взгляд на меня и чуть улыбнулся. – Даже когда ругаешься.

Я отвела глаза, чувствуя, как что-то дрогнуло внутри.

– Просто хочу, чтобы ты поправился.

– Верю. Но знаешь… кажется, ты лечишь не только тело.

Я не ответила. Только укрыла его потуже и тихо села рядом, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается.

К вечеру он уснул, а я сидела рядом, глядя на него и ловя себя на мысли, что впервые за долгое время мне не хочется, чтобы кто-то уходил.

Я почти заснула, сидя на диване с книгой в руках, когда почувствовала лёгкое движение рядом. Глаза сами открылись – Паша повернулся ко мне, слегка приподнявшись на локте. Его волосы были взъерошены, а взгляд слегка сонный, но тёплый.

– Ты ещё не спишь? – спросил он тихо, едва слышно.

– Почти… – ответила я, глядя на него. – Ты?

– Нет, – признался он, медленно наклоняясь ближе. – Просто… хочу быть рядом.

Я не успела ответить, как его рука аккуратно коснулась моей, пальцы переплелись с моими. Сердце пропустило удар.

– Ты ведь ещё болеешь, – тихо сказала я, стараясь не выдать, что мне приятно его прикосновение.

– А тебе разве можно быть слишком осторожной с пациентом? – улыбнулся он, опускаясь ближе и почти обнимая меня.

Мы лежали так несколько минут, тихо, почти без слов. В комнате было тепло, только мягкий свет лампы и шум дождя за окном. Паша слегка прижал меня к себе – не слишком сильно, чтобы не мешать, но достаточно, чтобы ощущалось тепло его тела.

Мы лежали так, не двигаясь, наслаждаясь теплом друг друга и тихой атмосферой квартиры. Шум дождя за окном постепенно убаюкивал, мягкий свет лампы переливался по стенам.

Паша тихо вздохнул у моего плеча, я почувствовала, как его дыхание медленно выравнивается, и сама погрузилась в сон.

Глава 14

Карантин проходил удивительно спокойно – даже весело. Паша уже шёл на поправку: температура спала, кашель почти исчез, и к нему вернулся тот самый привычный блеск в глазах.

Мы выработали свой распорядок. Утром я варила кофе, он – что-то шутил, притворяясь, будто это он лечит меня. Днём мы смотрели фильмы, играли в настольные игры, спорили, кто проиграл, и устраивали «суд» на кухне, где всегда побеждал смех.

Иногда, когда за окном шёл дождь, мы просто сидели у окна с кружками горячего чая. Паша шутил, что, возможно, вирус давно ушёл, но он не собирается «рисковать» и выходить – слишком уж хорошо ему было на домашнем лечении.

Я позвонила на работу, чтобы предупредить, что из-за карантина не смогу выйти ближайшую неделю.

Мой начальник ответил спокойно, даже с ноткой сочувствия:

– Настя, не переживай. Главное – здоровье. Мы тебя ждём, так что поправляйся и возвращайся, как только закончится карантин.

– Спасибо, – улыбнулась я, хотя он этого и не видел. – Постараюсь не подвести.

Когда я повесила трубку, Паша уже стоял на кухне, лениво помешивая чай.

– Ну что, – сказал он, приподняв бровь, – отпуск официально продлён?

– Не отпуск, а карантин, – поправила я.

– Разница только в названии, – усмехнулся он. – Главное, что мы вместе и начальство не против.

Я закатила глаза, но улыбка всё равно вырвалась.

Похоже, ему действительно становилось лучше – и физически, и по настроению.

Паша ушёл в ванную, дверь за ним закрылась, и в квартире снова воцарилась тишина.

Я сидела на диване, лениво листая телефон, когда экран вдруг мигнул – и появилось сообщение.

От кого – я сразу поняла.

Cat₽₽₽:

Картинка

На картинке изображён рыжий кот на асфальте и надпись баллончиком: «Твоё всегда найдёт тебя».

Я непроизвольно задержала дыхание.

В глазах защипало, пальцы сами дрогнули над кнопкой «удалить», но я не смогла.

Смотрела и не могла понять – это предупреждение? Угроза? Или просто его очередная игра?

Настя:

– Что ты хочешь этим сказать?

Ответ не пришёл. Экран погас, будто ничего и не было. Лишь моё отражение в чёрном стекле телефона, и тихое журчание воды за дверью ванной.

– Настя, – окликнул Паша, – у тебя есть полотенце?

Я вздрогнула, поспешно выключила экран и убрала телефон под подушку.

– Да, сейчас, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Но даже когда я пошла к шкафу, слова с картинки не выходили из головы.

«Твоё тебя всегда найдёт…»

Паша вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. На нём была простая футболка и спортивные штаны, от него пахло свежестью и чем-то тёплым – домашним.

Я, всё ещё ощущая холод от странного сообщения, старалась не подавать виду.

– У нас чай закончился… и продукты, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. – Надо бы заказать доставку.

Он бросил полотенце на спинку дивана, потянулся и улыбнулся:

– Уже не надо. Я написал Жене. Он всё купит и оставит нам под дверью.

– А ты уверен, что можно так? – спросила я, машинально оборачиваясь к двери.

– Конечно, – спокойно ответил он. – Мы ж на карантине, а Женя обещал не приближаться. У него там целый список: чай, еда, даже твои любимые булочки добавил.

– Булочки? – удивилась я. – Откуда он знает?

– Я сказал, что иначе ты меня с голоду замучаешь, – хмыкнул Паша.

Я не удержалась и тихо рассмеялась. С ним всё снова казалось таким простым и тёплым… почти как до того, как пришло то сообщение.

Паша возился на кухне – слышно было, как он шумит кружками и ставит чайник.

А я всё сидела на диване, глядя на потухший экран телефона.

Фраза не выходила из головы.

«Твоё всегда тебя найдёт…»

Я не выдержала. Открыла чат с котом и быстро набрала:

Настя:

– Что ты имел в виду? Кто – моё?

Нажала «Отправить». Экран мигнул, и в ту же секунду из кухни раздался звук входящего сообщения – короткий, привычный сигнал.

Я замерла. Несколько секунд – тишина.

Чувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Пальцы сжали телефон так, что побелели костяшки.

Из кухни послышались шаги – ровные, неторопливые.

Он шёл ко мне.

Я резко выключила экран, спрятала телефон между подушками и села ровнее, стараясь дышать спокойно.

– Чай готов, – сказал Паша, появившись в дверях. Его голос звучал так же спокойно, как всегда. Слишком спокойно.

Он поставил кружку на стол и посмотрел на меня.

Долго. Пристально.

– Что-то случилось? – спросил он.

Я хотела ответить – «нет», но голос застрял где-то в горле.

Он сделал шаг ближе, в руке всё ещё держал вторую кружку.

– Настя?

Она смотрела на него, но словно сквозь стекло. Мысли одна за другой вспыхивали и гасли, как искры. Фраза кота. Сигнал с его телефона. Тот же тон, те же слова, одинаковые интонации. Даже паузы – такие же. Всё сходилось. Слишком точно.

Слишком страшно.

Паша поставил вторую кружку на стол. Настя медленно отпила чай, стараясь не выдать волнения.

Он сидел напротив, спокойно наблюдая за ней, но в её голове все мысли переплетались в одну страшную нить.

Он знал.

Знал про Филлипа.

Знал про прошлое.

Каждое сообщение кота, каждая странная фраза теперь складывались в одну пугающую картину: всё было преднамеренно. Всё было тщательно выверено.

И теперь, сидя напротив него, она чувствовала, как тянется невидимая нить между ними – ту, что связывала её с котом.

Но она не спросила. Не могла. Глаза её проскользнули по комнате, словно ища опору в вещах, а не в человеке напротив.

– Ты сегодня какая-то… не здесь, – повторил он тихо. – Устала?

Настя кивнула, притворяясь равнодушной.

Внутри же буря росла. Она понимала, что теперь не осталось сомнений: он и кот – одно и то же, и всё, что она считала тайной, уже давно известно ему.

И это знание, как холодная вода, опустилось на неё с головой.

Она отставила кружку на стол так, чтобы он не заметил дрожи в руках.

Села глубже в диван, пытаясь выстроить в голове чёткую картину.

Факты складывались один за другим:

• сообщения кота совпадали с тем, что он знал о ней;

• информация о Филлипе, о прошлом – никто кроме неё и кота этого не знал;

• его реакции, голос, паузы – всё точно как у «кота».

Она понимала: он наблюдал, он знал, и теперь каждое её движение, каждое слово – потенциальный ход в его игре.

Настя решила: паниковать бесполезно. Нужно действовать осторожно.

Сначала – проверить мелочи, не выдавая себя. Небольшие вопросы, случайные реплики, наблюдать за реакцией.

Второе – оставаться спокойной, не показывать внутреннего волнения.

Третье – собрать доказательства, не спеша, чтобы потом понять: это совпадение или целая стратегия.

Она тихо вдохнула, закрывая глаза на секунду.

Когда их открыла – перед ней снова был Паша, с мягкой улыбкой, словно ничего и не произошло.

Но Настя уже знала: ничто уже не будет прежним.

Она приподнялась на диване, слегка наклонив голову, и заговорила ровным голосом:

– Слушай, – сказала Настя так, будто случайно. – А помнишь, ты как-то упоминал… Филлипа?

Паша слегка моргнул, улыбка не исчезла с лица.

– Ммм… Да, помню. Почему спрашиваешь?

Она сделала вид, что отводит взгляд, и спокойно продолжила:

– Просто подумала… странно, как ты это вспомнил. Я-то думала, что это моя маленькая тайна.

На секунду он замялся.

– Ах, ну… я люблю запоминать детали, – спокойно сказал он. – Просто так получилось.

Настя кивнула, как бы принимая это объяснение, но в голове каждый нюанс анализировала.

Интонация, пауза, лёгкая задержка перед ответом – всё совпадало с тем, как кот отвечал в переписке.

Она сделала ещё один шаг:

– А ты всегда так знаешь, о чём я думаю? – пробросила она как мимоходом.

Он посмотрел на неё, улыбка на мгновение замерла, а потом вновь появилась:

– Иногда… – ответил тихо, словно проверяя её реакцию.

Настя сделала вид, что усмехнулась, но внутри её сердце колотилось.

Всё сходится. Всё как у кота. Он знает. Всё.

И теперь оставалось одно: действовать осторожно, не дать ему понять, что догадка верна.

– Мне нужно… уйти на время.

Настя слегка напряглась и, стараясь сохранять спокойствие, спросила:

– Куда?

Паша посмотрел на экран телефона, будто только что вспомнил:

– Мне Женя написал пять минут назад, – сказал он спокойно. – Сказал, что оставил пакеты с продуктами под дверью. Надо занести, пока ничего не растаяло. – Я быстро, – бросил он через плечо.

Паша пошёл к двери, а я взяла телефон в руки. Дверь за ним закрылась, и в квартире воцарилась тишина. Настя выдохнула, только теперь осознав, что всё это время задерживала дыхание.

Она взяла телефон, глядя на экран.

Последнее сообщение в чате с котом всё ещё светилось непрочитанным.

Пальцы дрогнули.

Сердце гулко ударило в груди.

Сейчас или никогда.

Она открыла чат, пальцы медленно бегали по экрану.

Текст набирался сам, будто кто-то вёл её руку:

Настя:

– Почему ты сказал, что моё всегда меня найдёт?

Она остановилась, не нажимая «отправить».

Сердце стучало так громко, что казалось – его можно услышать в тишине квартиры.

Экран светился холодным светом.

Сообщение ждало – всего одно касание.

Она бросила взгляд на дверь. Там, за ней, слышался тихий шорох – шаги в подъезде, звук ключей, короткий металлический щелчок замка.

Паша возвращался.

Настя затаила дыхание и, в тот момент, когда дверь начала открываться, нажала «отправить».

Сообщение улетело, экран мигнул, и Настя замерла.

Она ждала.

Одна секунда.

Две.

Три.

Но в ответ – тишина.

Никакого сигнала, ни звука, ни вибрации.

Паша вошёл, поставил пакеты у двери, он даже не взглянул на телефон, лежавший на полке у входа.

Настя почувствовала, как внутри всё переворачивается.

Ошиблась?

Не он?

Но как тогда объяснить всё остальное – совпадения, фразы, тон, знание о Филлипе?

Паша повернулся к ней:

– Что-то случилось? – спросил он, заметив, что она всё ещё сидит неподвижно, с телефоном в руках.

Она быстро потушила экран, пряча его в подушку.

– Нет, просто задумалась, – ответила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он кивнул, будто не придавая значения, и прошёл на кухню, включая свет.

Звук холодильника, посуда, обычные бытовые мелочи – всё это вдруг стало невыносимо громким.

Настя смотрела на дверь кухни и чувствовала, как в голове растёт новая, более страшная мысль:

А если кот знал, что она будет проверять? Если он просто не ответил, чтобы запутать её ещё сильнее?

Она больше не могла быть уверена ни в чём.

Прошло минут двадцать.

Паша возился на кухне – раскладывал продукты, что-то мурлыкал себе под нос.

Обычные, спокойные звуки.

Слишком обычные.

Настя пыталась убедить себя, что всё придумала.

Что устала, перенервничала, что все совпадения – просто игра воображения.

Она открыла телефон, посмотрела на чат – всё то же.

Никакого ответа.

Кот молчал.

Она положила телефон на стол, глубоко вдохнула.

Хватит. Надо перестать сходить с ума.

– Поможешь мне с сумками? – крикнул Паша из кухни.

– Сейчас, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Она поднялась, подошла к двери, но тут на экране телефона вспыхнул свет.

Сердце пропустило удар.

Одно новое сообщение.

Cat₽₽₽:

Картинка

На этой картинке тоже изображён кот, полосатый на асфальте, с надписью: «К тебе всё придёт, как только ты всё отпустишь».

Она застыла на месте.

Свет с кухни падал на пол, а Паша уже вышел навстречу – улыбаясь, будто ничего не случилось. Он остановился прямо напротив неё.

Он поднял взгляд.

– Всё хорошо? Ты побледнела, – сказал он мягко.

Настя едва кивнула, прижимая к груди свой телефон. Взгляд невольно скользнул к полке у входа – а его телефон так и лежал там, нетронутый.

Холод пробежал по спине.

Она резко поняла: она ошиблась.

Сообщение пришло не на его телефон. Оно всё это время было просто уведомлением в чате – от кого-то другого.

Настя закрыла глаза, пытаясь остановить учащённое дыхание.

Сердце всё ещё колотилось, а разум судорожно искал объяснение.

И в голове медленно складывалась новая мысль: значит, кот не он. Но тогда кто?

Она сжала телефон крепче и чуть отодвинулась назад, словно пытаясь создать между собой и Пашей невидимую преграду.

Паша смотрел на неё, не понимая, что происходит.

– Ты чего? – тихо спросил он, шагнув ближе.

Настя сделала вид, что улыбается, но в груди всё ещё жила тревога.

Она должна была выяснить, кто настоящий «кот», прежде чем делать хоть один шаг.

– Мне… плохо.

Паша моментально напрягся, его лицо изменилось – привычная спокойная улыбка сменилась тревогой.

– Плохо? – переспросил он, почти растерянно. – Где болит? Что случилось?

Настя опустила глаза, стараясь выровнять дыхание.

– Голова… и немного сердце колотится, – призналась она тихо, почти шёпотом.

Он тут же сел рядом, осторожно взял её руку:

– Сядь, дыши спокойно. Я рядом, – сказал он мягко, заботливо, словно боясь, что любое резкое движение причинит ей вред.

Настя кивнула, позволяя себе расслабиться хотя бы чуть-чуть.

Он продолжал держать её за руку, внимательно наблюдая за состоянием, его тревога и забота были ощутимы в каждом жесте.

Внутри неё смешались тревога, страх и облегчение – несмотря на догадки и сомнения, он действительно переживал за неё.

Паша заметил, как её руки дрожат, и тихо вздохнул.

– Сейчас всё будет хорошо, – сказал он, уходя на кухню.

Через минуту он вернулся с маленькой бутылочкой и чашкой чая.

– Немного валерьянки, – сказал он мягко, – выпей, это поможет расслабиться.

Настя кивнула и осторожно взяла чашку.

Жидкость была тёплой, с горчинкой валерьянки. Она сделала глоток, потом ещё один.

Паша наблюдал за ней, сидя рядом, не произнося лишних слов.

Постепенно её веки стали тяжелеть, дыхание ровнело, а мысли замедлялись.

– Всё будет хорошо, – ещё раз тихо сказал он, словно подтверждая это себе и ей одновременно.

Настя опустила голову на подушку, и через несколько минут крепко уснула.

Комната погрузилась в тишину, только тихий шум дождя за окнами и ровное дыхание Насти напоминали о живом мире вокруг.

Паша тихо вздохнул, присел рядом на край дивана, наблюдая за ней.

Он аккуратно поднял одеяло и лег рядом, стараясь не потревожить сон.

– Спи спокойно, – прошептал он, почти себе под нос.

Он обнял её за плечи, прижимая к себе осторожно, чтобы ей было тепло и безопасно.

Настя ещё не осознавала, что рядом кто-то есть, но её дыхание стало ровнее, тело расслабилось.