Текст книги "Притяжение (СИ)"

Автор книги: Анастасия Ковальковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Прошёл час, Паши всё ещё не было. Экран загорелся мягким светом, и я машинально разблокировала телефон.

В чате отCat₽₽₽:– новое сообщение.

Сердце пропустило удар.

Картинка.

На картинке изображена человеческая рука, а на ней лапка кота и надпись: «Не грусти. У тебя есть кот».

Я замерла, уставившись на экран. Улыбка сама собой появилась на губах – тёплая, немного растерянная.

Всё так в его стиле: ни объяснений, ни слов – просто что-то, от чего внутри становится тихо и чуть теплее.

– Ты вовремя, – прошептала я, глядя на картинку. – Прямо как всегда.

Я откинулась на спинку кровати, держа телефон в руках, и вдруг поняла, как странно: с Пашей рядом мне было спокойно, а с Котом – будто безопасно на расстоянии.

Два разных мира, между которыми я балансировала, сама не понимая, где настоящий покой, а где – лишь иллюзия.

Я набрала ответ:

Настя:

– Спасибо. Но всё равно скучно без тебя.

Палец завис над кнопкой «отправить».

И всё же я нажала.

Через несколько секунд экран снова ожил. Опять он скинул картинку.

Cat₽₽₽:

На второй картинке изображена стена, а на ней надпись маркером: «Я хочу мурчать с тобой каждый день».

Я улыбнулась, хоть и попыталась удержать это выражение – бесполезно.

От картинки веяло чем-то таким тёплым и наивным, что защита, выстроенная за последние дни, треснула.

– Мурчать… – тихо повторила я, качнув головой. – С ума сойти, кот.

Ответить хотелось сразу, но я не знала – смеяться, злиться или просто позволить себе немного этой странной нежности.

В груди разливалось тепло, которое я никак не могла объяснить. Паша, со своей сдержанностью и реальностью, был где-то рядом, настоящий, ощутимый.

А Кот – словно эхо другого мира, мягкого и туманного, где чувства можно прятать за словами и картинками.

Настя:

– Ты знаешь, что иногда твои сообщения опаснее твоих шуток?

Cat₽₽₽:

– А вдруг я просто честный кот?

Настя:

– Честность в твоём случае – это диагноз.

Cat₽₽₽:

– Тогда не лечи. Мне нравится, когда ты улыбаешься.

Настя:

– Ну ты прям мастер слов, чтобы зацепить.

Cat₽₽₽:

– Это талант. Мурлыкающий талант.

Настя:

– Тебе надоело быть котом, что ли? Всё слишком мило и отвлекает.

Cat₽₽₽:

– Никогда не надоедает. Особенно когда кто-то улыбается из-за меня.

Настя(улыбаясь):

– Ты умеешь выводить меня из себя… и заставлять смеяться в один и тот же момент.

Cat₽₽₽:

– Это мой секретный суперприём. Работает всегда.

Настя:

– А если я скажу, что скучаю?

Cat₽₽₽:

– Тогда я скажу: «Я рядом. Мурчу, пока не увидимся».

Настя:

– Это почти как обещание… опасное обещание.

Cat₽₽₽:

– Опасность делает всё интереснее.

Переписка с котом затянулась еще на 3 часа, но Паша так и не вернулся. Может, что-то случилось? – подумала я, ведь я осталась запертой в чужой квартире. У меня начинает паника, я начала ходить по квартире, будто движение могло унять растущую тревогу.

Каждый шаг отдавался эхом по пустым стенам, и казалось, что тишина становится плотной, почти давящей.

– Где он…? – выдохнула я, глядя в окно, на улицу, где уже начинала опускаться темнота. Ни души.

Телефон лежал на столе, но я боялась смотреть на экран – каждое сообщение от Кота теперь только усиливало тревогу.

Что, если что-то случилось? Почему так долго нет? Почему я одна?

Я открыла двери шкафов, прошла на кухню, проверила холодильник и плиту, будто там могло быть хоть какое-то объяснение.

Ничего.

Я попыталась глубоко вдохнуть, но вдох получался рваным, неровным. У меня нет номера Паши, чтобы набрать его. Снова паника.

Я снова вернулась в комнату, не находя себе места.

Часы на стене тикали медленно, слишком медленно – каждый щелчок будто отмерял мои нервы.

– Ладно, – шепчу я себе. – Ещё час. Если он не вернётся… звоню Жене.

Я села на край кровати, прижимая телефон к груди. Мысль о звонке Жене была как последняя ниточка контроля. Он – единственный, кто знает, где я. Единственный, кто сможет открыть эту дверь, если Паша не вернётся.

Прошло еще 30 минут. Вдруг в коридоре послышался скрип – едва различимый звук ключа в замке.

Сердце, как в прыжке, подпрыгнуло к горлу.

Я бегу в коридор и на месте застываю от увиденного.

Мир вокруг меня замер. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно через всю квартиру.

– П-паша… – голос сорвался, и я не могла понять, от страха или от удивления.

Он шагнул ближе, осторожно, словно боясь, что каждое движение меня окончательно испугает. Кровь на его лице и фингал под глазом выглядели страшно, а порванный рукав кофты – как доказательство того, что что-то случилось. И всё это контрастировало с коробкой с тортом, которую он держал в руках так бережно, словно это была самая хрупкая вещь на свете.

– Всё… всё нормально, – сказал он хриплым, но ровным голосом. – Я… просто немного задержался.

Я замерла, не в силах сдвинуться с места, взгляд зацепился за кровь, за синяк, за разодранный рукав. Пугающее ощущение смешивалось с тревогой, но и с облегчением, что он вернулся.

– Что с тобой случилось? – спросила я тихо, шагнув к нему, но осторожно, будто боялась дотронуться.

Он начинает смеяться, а потом говорит мне:

– Я дрался за торт.

Я замерла, не веря своим ушам.

– Подрался… за торт? – прошептала я, стараясь расслышать слова, но они звучали настолько абсурдно, что мозг отказывался их принять.

Он только усмехнулся, тряся головой, и слегка хмыкнул:

– Да, представляешь? Последний Наполеон в пекарне… И эта женщина решила, что он её. Ну я не мог так просто оставить её с тортом.

Я не могла сдержать смех. Сначала он выглядел как будто едва вернулся с боя, но теперь я понимала – всё это похоже на какой-то комедийный экшен.

– Ты серьёзно? – сказала я, смеясь и одновременно дрожа от волнения. – Ты ради торта… подрался с женщиной?

Он махнул рукой, словно это было пустяком:

– А что делать? Кто бы устоял перед Наполеоном?

– Я не верю, что ты подрался с женщиной из-за торта. Что случилось на самом деле? – говорю я сердито.

Он слегка улыбнулся, будто предвидел мой вопрос, и пожал плечами.

– Ах, ну знаешь… иногда истории становятся интереснее, когда немного приукрашиваешь их, – сказал он спокойно, отводя взгляд в сторону, как будто случайно замечая что-то на полу. – На самом деле ничего страшного, просто небольшое недоразумение в пекарне.

Он сделал шаг назад, слегка разминая руки, и добавил с лёгкой улыбкой:

– Давай оставим это в прошлом и займёмся более приятными вещами… например, этим тортом.

Я прищурилась, внимательно глядя на него.

Он говорил спокойно, с той своей мягкой улыбкой, но я видела – за ней что-то прячется. Слова о «недоразумении» звучали слишком гладко, чтобы быть правдой.

– Ты снова уходишь от ответа, – сказала я тихо, почти шёпотом.

Паша только пожал плечами и отвернулся, будто выбирая, куда поставить коробку с тортом.

– Настя, давай не сейчас, ладно? – произнёс он ровно. – Я устал.

Я сжала губы. Внутри что-то кольнуло – смесь злости, тревоги и жалости. Он не хотел говорить. Не сейчас.

Не дожидаясь, пока он снова начнёт свои спокойные отговорки, я повернулась и пошла в ванную. Шкафчик с аптечкой был там, я видела его утром.

Каждый шаг звучал глухо, будто по воде.

Хорошо. Не хочешь рассказывать – не надо. Но раны обработать я тебе всё равно буду.

Я открыла дверцу шкафчика, достала перекись, бинты, ватные диски. Руки чуть дрожали – не от страха, а от напряжения.

Вернувшись на кухню, я поставила всё это на стол рядом с тортом.

– Садись, – сказала я спокойно, но твёрдо.

– Раны надо обработать.

Он посмотрел на меня и едва заметно усмехнулся:

– Настя…

– Садись, – повторила я.

В его взгляде мелькнуло что-то – усталость, благодарность или, может быть, даже облегчение. И он послушно опустился на стул.

Я разложила всё на столе: перекись, бинты, ватные диски.

– Садись, – сказала я спокойно, но твёрдо.

Он хмыкнул, но не спорил и присел на стул.

– Серьёзно, Настя? Я думал, это будет проще… – пошутил он, пытаясь снять напряжение.

– Лучше не шутить, пока я работаю, – ответила я строго, но уголки губ предательски дрогнули.

Я осторожно начала обрабатывать порез на его руке. Он вздрагивал при контакте с перекисью, и я не удержалась:

– Ой, это больно?

– Немного… – сказал он, изображая страдание, – но зато теперь я могу претендовать на звание героя. Подрался за Наполеон!

Я закатила глаза, но не удержалась от смеха.

– Герой, да… Ещё и с фингалом под глазом. Твой подвиг вдохновляет.

Он хмыкнул и, заметив мою улыбку, добавил:

– Ну, по крайней мере, торт я всё-таки спас.

Я закончила перевязывать его руку и аккуратно обработала синяк под глазом.

– Готово. Теперь можно есть торт, – сказала я, убирая все аптечные принадлежности.

Он сел ближе, открыл коробку и вытащил первый кусок.

– Смотри, как я героически разделил торт, – шутливо сказал он, протягивая мне кусок.

Я взяла вилку и улыбнулась:

– Только не пытайся снова драться за сладости, ладно?

– Обещаю.

Мы доели торт, смеялись над его «героическим» походом за Наполеон, и уютная тишина постепенно вернулась в квартиру.

Я поднялась, забрала тарелки и поставила их в раковину. Звуки воды и моё тихое бульканье казались почти ритуальными, возвращая ощущение порядка после суматохи дня.

– Всё, я убрала, – сказала я, оборачиваясь к нему.

Он только кивнул, усмехнувшись, и мы разошлись по своим комнатам.

Я закрыла дверь за собой, натянула плед на плечи и села на кровать. Сердце всё ещё слегка ускоренно билось, но теперь это было чувство спокойного удовлетворения – после паники, шуток и тёплой заботы.

Сквозь тонкую стену слышались приглушённые звуки из кухни: тихие шаги, смахивание посуды, лёгкий смешок. И я впервые за долгое время поняла: здесь, в этом доме, можно просто быть. Без тревоги, без ожиданий – просто быть.

Я закрыла глаза и позволила себе немного расслабиться, пока где-то за стеной Паша возвращался к своим делам, а я – к своему маленькому, тихому миру.

Глава 12

Я медленно открыла глаза. В квартире царила тишина – Паши не слышно. Сердце застучало чуть быстрее, и я тихо поднялась с кровати. Подошла к дивану и остановилась на расстоянии нескольких шагов, не желая нарушать его покой.

Он спал, без футболки, и мягкий утренний свет ложился на его торс, подчёркивая каждую линию и изгиб мышц. Я просто стояла, наблюдая за ним, отмечая, как кожа слегка светится на солнце, как расслаблены плечи, как ровно и спокойно он дышит.

В этот момент весь мир исчезал – оставались только он и я. Я позволила себе задержать дыхание, наслаждаясь тихой гармонией, чувством близости и удивительным спокойствием, которое царило в комнате.

Я стояла перед ним, не отрывая взгляда от его торса. Каждая линия мышц, каждый изгиб… моё любопытство росло. С замиранием сердца я протянула руку, слегка коснувшись его живота. Мягко, почти на ощупь, я провела пальцами по кубикам, пытаясь понять – настоящие они или нет.

В этот момент он шевельнулся, и я замерла. Его глаза открылись, тёмные, слегка блестящие, с хитрой искоркой. Он тихо улыбнулся и проворчал с едва уловимой насмешкой:

– Думаешь, потрогать меня без разрешения – это безопасно? Или ты просто проверяешь, настоящие ли мои кубики?

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Его взгляд был таким… вызывающим и одновременно игривым, что удержаться от смеха и лёгкого стеснения было почти невозможно.

– Ну и что? – тихо, с лёгкой улыбкой, сказала я, всё ещё скользя пальцами по его торсу. – Я просто проверяю… научный интерес, можно сказать.

Он тихо рассмеялся, слегка приподнимая бровь, и его взгляд стал ещё более игривым.

– Научный, говоришь? – пробормотал он, осторожно приближаясь, так что его дыхание коснулось моего лица. – Ну что ж… учёная, я предупреждаю – эта «наука» может быть очень рискованной.

Я невольно улыбнулась, сердце забилось быстрее.

– Рискованной? – переспросила я, играя с интонацией, будто бросая вызов.

Он лёгко ухмыльнулся и, не отпуская меня взглядом, мягко прижал руку к моему запястью:

– Очень. Особенно если ты собираешься изучать дальше…

В комнате повисла лёгкая, напряжённая пауза, наполненная тихим смехом, притягательностью и ощущением того, что это утро – только наше, маленькое, интимное и совершенно особенное.

– Очень рискованной? – переспросила я, играя с интонацией, будто бросая вызов.

Он ухмыльнулся ещё шире, словно поймал мою игру, и мягко прижал мою руку к себе.

– Знаешь что? – сказал он с хитрой улыбкой. – Если ты собираешься проводить свои исследования, я тоже хочу провести своё научное исследование.

Прежде чем я успела что-то ответить, он легко задел меня пальцами по боку. Сначала лёгкая дрожь пробежала по телу, потом – смех. Я вскрикнула и пыталась увернуться, но он оказался быстрее, продолжая щекотать меня то здесь, то там.

– Паша! – смеясь, выкрикивала я, пытаясь оттолкнуть его руки.

– Тише, тише, – хихикал он, не переставая щекотать. – Это серьёзная научная работа, я обязан проверить все реакции!

Комната наполнилась смехом, дыхание стало прерывистым, но в этом была какая-то удивительная близость. Ни одного лишнего слова, только прикосновения, смех и ощущение, что весь мир сейчас сжался до этой маленькой, тёплой комнаты, где мы могли быть только вдвоём.

Я пыталась увернуться, смеясь и выкрикивая что-то невнятное, когда его пальцы снова задели меня по боку. Но вдруг моё веселье прервалось – он был слишком горячий. Я замерла на мгновение, проводя рукой по его плечу, ощущая необычное тепло.

– Паша… – выдохнула я, слегка отстранившись. – Ты… горячий.

Он остановился на секунду, нахмурив брови.

– Что? – спросил он с улыбкой, но голос звучал слегка слабее, чем обычно.

Я прикоснулась к его лбу и почувствовала: он действительно тёплый, его кожа раскалена, дыхание участилось. Сердце дрогнуло, и смех моментально сменился тревогой.

– Паша, у тебя температура… – сказала я, осторожно убирая его руку с себя.

Он попытался улыбнуться, но в глазах пробежала тень усталости.

– Хм… возможно, – пробормотал он, едва слышно. – Похоже, «научные исследования» придётся отложить…

Я чувствовала, как игра, смех и флирт растворились в этом тревожном мгновении, оставив место заботе и нежной осторожности. Теперь мне предстояло решить, как помочь ему – и при этом не нарушить ту тонкую близость, которая только что создалась между нами.

Я смотрела на него, пытаясь скрыть тревогу. Его щеки были горячие, дыхание учащённое, а тело раскалённое. Невольно в голосе появился лёгкий укор:

– Паша… ты вчера пошёл в магазин без куртки? – сказала я, чуть хмурясь. – И так надолго пропал… Ты вообще подумал, что можно простыть?

Он тихо застонал, слегка улыбнувшись, но глаза оставались полными усталости.

– Ну… думал, что справлюсь… – пробормотал он, слабо пожав плечами. – Не ожидал, что будет так холодно.

Я глубоко вздохнула, немного смягчив тон, но всё равно стояла перед ним с руками на бёдрах:

– Теперь у тебя температура, и мне придётся за тобой следить… – сказала я с лёгкой улыбкой, но с явной заботой в голосе.

Он слегка приподнял бровь и ухмыльнулся, словно соглашаясь:

– Ну что ж… значит, придётся подчиниться твоему «научному надзору», доктор.

Я не смогла удержаться от лёгкого смеха. Несмотря на тревогу за его здоровье, этот маленький флирт между нами делал момент необыкновенно живым и тёплым.

Я посмотрела на него, слегка приподняв бровь и с улыбкой в голосе:

– Знаешь что, Паша… – сказала я, наклонив голову, – раз уж ты так рискуешь и простудился, звони своему чудо-доктору. Пусть он позаботится о тебе.

Он фыркнул, улыбаясь сквозь усталость:

– Мой чудо-доктор, говоришь… – пробормотал он, прищурившись. – Думаешь, я на это согласен?

– Думаю, – ответила я с лёгкой игривостью, – а то я начну беспокоиться, и твои «научные исследования» превратятся в серьёзное лечение.

Он тихо рассмеялся, чуть приподнявся на локте и посмотрел на меня:

– Ладно, ладно… звоню. Но только потому, что ты такая настойчивая.

Через час раздался звонок в дверь. Я открыла, и в квартиру вошёл доктор – высокий мужчина в белом халате, с серьёзным, но спокойным лицом. Он подошёл к Паше, внимательно его осмотрел, проверил температуру, дыхание и пульс.

– Хм… – пробормотал он, записывая что-то в планшет. – Температура действительно высокая, дыхание учащённое. Похоже на коронавирус.

Я ощутила, как сердце слегка сжалось. Паша, хотя и пытался улыбнуться, выглядел уставшим и обеспокоенным.

Доктор поднял взгляд на нас обоих:

– К сожалению, это значит, что вы оба вынуждены оставаться на карантине. Никуда не выходить, ограничить контакты с другими людьми и строго соблюдать режим. Всё будет под контролем, но придётся провести это время вдвоём.

Доктор, осматривая Пашу, наклонился ближе и с интересом посмотрел на синяк под его глазом.

– И что у нас здесь? – серьёзно спросил он. – Как ты это получил?

Паша хмыкнул, слегка улыбаясь, хотя лицо оставалось усталым:

– Честно пытался победить в бою за последний кусок торта, – ответил он с лёгкой усмешкой.

Доктор приподнял бровь, недоверчиво посмотрев на него:

– За… торт?

– Да, – кивнул Паша. – Это был последний кусок. Я не мог просто так его упустить.

Я тихо рассмеялась, слегка закатив глаза, а доктор вздохнул. Паша откинулся на диван, снова улыбаясь мне, и я поняла, что даже в такой странной ситуации их маленькая игривость и юмор остаются с ними, добавляя немного тепла в тревожное утро.

Доктор рассмеялся, качнув головой:

– Ну что ж, за последний кусок торта, говоришь… В следующий раз будь осторожнее.

Он достал из сумки маленькую баночку мази и протянул Паше:

– Наноси на синяк дважды в день, должно помочь быстрее восстановиться.

Паша принял мазь, слегка улыбаясь, а доктор кивнул мне:

– Всё, у меня больше к вам претензий нет. Соблюдайте карантин, и всё будет нормально.

С этими словами он вышел из квартиры, оставив нас вдвоём. Дверь закрылась.

Я села рядом, наблюдая за ним, ощущая лёгкую тревогу и желание помочь.

– Ладно… – пробормотал он, доставая телефон. – Пора предупредить Женю. Он должен знать, что с нами происходит.

Он набрал номер и поднёс телефон к уху. Через секунду услышал голос друга.

– Привет, Женя… – начал он тихо. – У меня есть не самая радостная новость… Подтвердился коронавирус. Да, придётся сидеть на карантине… вместе с Анастасией. Всё под контролем, но выходить никуда нельзя.

Я слегка вздохнула рядом с ним, ощущая, как напряжение спадает, когда он спокойно объясняет ситуацию другу.

– Да, мы уже вызвали доктора, всё проверили… Температуру снимаем, мазь от синяка используем… – продолжал Паша, стараясь звучать уверенно.

– Нет, не переживай, мы осторожны. Просто придётся потерпеть, пока всё не закончится.

Паша слушал Женю по телефону, и я видела, как его взгляд меняется – смешение удивления и лёгкой усталости.

– Слушай, – сказал Женя, сдерживая улыбку в голосе, – раз уж у тебя подтверждён коронавирус, вам с Анастасией лучше сразу сесть на карантин у неё. Так безопаснее для всех.

Паша слегка покачал головой, улыбаясь:

– Понимаю… Ну что ж, значит, будем «заключёнными» у неё в квартире.

– Отлично, – ответил Женя по телефону. – Переходите к ней прямо сейчас. Я приеду через пару часов к себе, так что лучше, чтобы вы были там. И откройте все окна перед уходом, чтобы я не заразился от тебя.

Паша кивнул, кладя телефон на диван:

– Понял, открываем окна и переселяемся. Ну что ж… маленькое приключение начинается, прямо по плану.

Паша посмотрел на меня, слегка улыбаясь, но с ноткой усталости в глазах:

– Слушай… – начал он тихо, – теперь твоя очередь меня лечить.

Я чуть приподняла бровь, не сразу понимая, насколько серьёзно он говорит… или играет. Он подмигнул, а в его взгляде была та самая лёгкая игривость, которая всегда заставляла меня улыбаться.

– Хорошо… – сказала я мягко, стараясь не выдать, что немного растерялась. – Если ты доверяешь мне своё здоровье, значит, придётся справляться.

Он тихо рассмеялся, слегка откинувшись на диван:

– Отлично. Тогда начинаем «карантинное лечение». И кажется, что я буду в очень хороших руках.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как в воздухе повисла смесь заботы, флирта и той близости, которая делает даже карантин интересным и необычным приключением.

Я встала, слегка вздохнув, и помогла Паше собраться. Он медленно встал с дивана, и я заметила, как его взгляд слегка устал, но в нём всё ещё была та игривость, которая делала его невероятно притягательным.

– Готов? – спросила я, улыбаясь.

– Готов, доктор, – ответил он с лёгкой усмешкой, шутливо подмигнув. – Ведите меня к месту лечения.

Мы открыли окна, как рекомендовал Женя, чтобы проветрить квартиру, и аккуратно вышли, поддерживая друг друга. Паша слегка опирался на меня, а я старалась идти рядом, чтобы ему было удобно.

Через несколько минут мы уже переступали порог моей квартиры. Я закрыла дверь за нами, и лёгкая тишина комнаты словно обняла нас. Паша присел на диван, а я аккуратно помогла ему устроиться.

– Ну что ж… – сказал он, опираясь на подушки, – похоже, моё лечение официально начинается.

Я улыбнулась, ощущая тепло внутри. Даже карантин, болезнь и все ограничения не могли разрушить ту близость, которая уже между нами возникала. Теперь мы остались наедине в этой маленькой, уютной квартире, готовые заботиться друг о друге и проводить время вместе, пусть и в необычных обстоятельствах.