Текст книги "Притяжение (СИ)"

Автор книги: Анастасия Ковальковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Свет пробивался сквозь жалюзи, мягкий и тёплый. Я открыла глаза и сразу почувствовала его руку рядом с моей, ту самую, к которой мы были прикованы. Паша ещё спал, его дыхание ровное, но я не могла удержаться и осторожно потянула руку, чтобы проверить – всё ли ещё на месте.

Он тихо застонал и приоткрыл глаза, на мгновение удивлённо посмотрев на меня.

– Доброе утро, – сказал он, и в голосе звучала тихая усмешка.

Я улыбнулась, не зная, как реагировать.

– Кажется, мы всё ещё прикованы друг к другу, – шепнула я, а он аккуратно разжал наручники.

– Так спокойнее, – проговорил он и слегка дразняще подтолкнул меня к себе. – Теперь ты официально под моим присмотром.

– Я хочу в туалет… и мне нужно привести себя в порядок. Сними наручники, пожалуйста, – попросила я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он вздохнул – медленно, как будто решал что-то в голове. Потом залез рукой в карман шорт, достал ключ и, не глядя, открыл замок.

– Свободна. Пока, – произнёс он коротко.

Я поднялась с дивана, чувствуя, как в запястьях ещё пульсирует боль от металла, и пошла к входной двери.

– А ты дверью не ошиблась? – его голос резанул спину, как холодная вода. – Или хочешь дальше ходить в наручных?

Я остановилась и резко обернулась.

– Что? А как я могу привести себя в порядок тут? У меня даже зубной щётки нет!

Он медленно поднял взгляд, будто размышляя, а потом едва заметно дернул уголком губ – не то ухмылка, не то злость.

– Значит, тебе придётся пользоваться тем, что есть, – произнёс он ровно, но в голосе мелькнула тень чего-то другого – неуверенности или заботы.

Я в замешательстве огляделась вокруг, чувствуя себя одновременно раздражённой и уязвимой.

– Ладно, – сказал он вдруг, медленно вставая. – Я принесу тебе кое-что.

Я подняла бровь.

– Что именно? – спросила я осторожно, подозревая, что он не станет слишком мягким.

– Зубную щётку, полотенце… и всё, что найдётся в пределах моего контроля, – его голос был ровным, почти холодным, но я заметила, как он быстро пробежал взглядом по комнате, словно проверяя, где может быть хоть что-то удобное для меня.

Он вышел из комнаты и вернулся через несколько минут, держа в руках маленький набор для туалета. Даже этот простой жест, поданный без слов, казался значимым.

– Вот. – Он поставил вещи на стол, не встречаясь со мной глазами. – Пользуйся.

Я едва сдержала улыбку: несмотря на его суровость, он заботился. И это было странно и притягательно одновременно – он остаётся «холодным и злым», а внутри всё равно проявляет внимание, которое невозможно игнорировать.

– Спасибо… – выдавила я тихо, но он лишь кивнул, как будто это было обязательством, а не желанием.

И я поняла, что каждая его мелочь, каждый намёк на заботу, несмотря на ледяной фасад, делают его невероятно близким. Даже когда он кажется злым, он остаётся рядом.

Я зашла в ванную с его “наборами”, ставя на пол полотенце. Внутри всё ещё ощущалась лёгкая тревога, смешанная с тем странным притяжением, которое он вызывается.

– Ты долго там будешь? – прозвучал его ровный голос из дверного проёма.

Я вздрогнула.

– Минуту, – пробормотала я, стараясь скрыть смущение.

– Минуту? – повторил он, делая шаг внутрь. – Или десять? – в его голосе проскользнула лёгкая насмешка, но взгляд оставался ровным, почти испытующим.

Я наклонилась за зубной щёткой, и он неожиданно сделал шаг ближе.

– Не забывай, что я наблюдаю, – сказал он тихо, почти шепотом, и это было одновременно угрожающе и… возбуждающе.

Я замерла, но не смогла удержаться и усмехнулась:

– Ты, наверное, думаешь, что я здесь буду делать что-то странное?

– Думаю, что ты можешь, – сказал он сухо, но уголки губ дернулись в еле заметной улыбке.

И вдруг я поняла: несмотря на его холодный фасад, каждый маленький жест – шаг ближе, проверка границ – это его способ быть рядом. Лёгкий флирт, тонкое напряжение, которое он создаёт, делает его почти… непостижимо притягательным.

– Чай будешь?

– Кофе буду, – спокойно ответила я.

– Когда выздоровеешь, тогда и будешь пить кофе! – крикнул он с кухни, голос резкий, как будто это железное правило.

Аааа… – в голове мгновенно пробежали картинки, как я его душу. Лёгкая злость и раздражение смешались с тем странным притяжением, которое он вызывал. Я сжала зубы, пытаясь не рассмеяться и не сказать что-то в ответ, но внутри уже готовился мой маленький план «мести».

Он же, конечно, продолжал спокойно перемещаться по кухне, полностью погружённый в свои действия, не подозревая, что каждая его строгость выводит меня из себя всё сильнее. И это странное сочетание злости и притяжения делало его ещё более… захватывающим.

Он поставил на стол стакан воды и таблетки.

– Выпей свою порцию яда, – сказал он ровно, холодно, но взгляд его приковал меня сильнее, чем любое прикосновение.

Я замерла, смотря на него. Внутри смешались раздражение, страх и странное притяжение. Это было его «правило», его контроль, и одновременно – способ быть рядом, даже если он пытается казаться безразличным.

– А если я не хочу? – спросила я, стараясь сохранять ровный тон, хотя сердце бешено колотилось.

Он слегка склонил голову, уголки губ дернулись в еле заметной улыбке:

– Тогда я буду наблюдать, как ты мучаешься… и всё равно потом выпьешь.

Я вздохнула, понимая, что сопротивление бессмысленно, но внутри была маленькая искорка веселья – в этой игре он вроде бы злой и строгий, а на самом деле тянется ко мне, и каждое его действие – смесь контроля и заботы.

– Выпила таблетки, теперь пей чай.

Я только кивнула, всё ещё чувствуя, как сердце стучит быстрее после его взгляда.

Он подошёл к плите, достал турку и закипятил кофе. Я наблюдала, как он ловко наливает себе в кружку, а потом делает первый глоток.

– Ммм… – протянул он, прищурившись от удовольствия. – Прекрасно! Прямо идеально! – говорил он, словно демонстрируя, какой он гурман.

Я не выдержала и скривилась:

– Ах да, потому что твой кофе – эталон всего на свете, да?

Он повернул голову и, едва заметно улыбнувшись, произнёс:

– Могу тебя научить, если хочешь.

Я села за стол, пытаясь делать вид, что не замечаю, как он наблюдает за мной с этой лёгкой насмешкой. Но каждый его взгляд, каждое дразнящее слово – словно маленький укол: раздражает и одновременно притягивает.

– Ты что, специально меня дразнишь? – спросила я, стараясь сохранить ровный тон.

– Может быть, – сказал он невозмутимо, отпивая ещё глоток, – может быть, это часть обучения.

Я тихо вздохнула, понимая, что это его игра.

– Я есть хочу, – сказала я, стараясь звучать спокойно, хотя в груди всё ещё бурлило напряжение.

– Не переживай, – ответил он с лёгкой насмешкой, – я заказал доставку.

Я удивлённо подняла бровь:

– Правда?

– Правда, – сказал он ровно, но уголки губ дернулись в почти незаметной улыбке. – Так что можешь спокойно наслаждаться своим чаём, а еда скоро будет.

Я сжала кружку чуть крепче, собираясь с духом:

– Я хотела сказать тебе… спасибо. За то, что не оставил меня без сознания в коридоре. За врача. За всё. Если бы ты не помог… я даже не знаю, чем бы всё закончилось.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем нужно. Взгляд стал серьёзнее, в нём исчезла насмешка.

– Не надо, – тихо сказал он. – Я просто оказался рядом.

– Но всё равно… – начала я, но он перебил:

– Настя, – произнёс он моё имя почти шёпотом, – ты и так слишком много пережила. Просто отдыхай и выздоравливай.

– Мне нужно попасть в мою квартиру, – сказала я, стараясь звучать убедительно. – За телефоном. Надо сообщить начальнику, что я не выйду на работу из-за болезни.

Он поставил кружку на стол и медленно обернулся.

– Телефон тебе сейчас не нужен, – произнёс он ровно, но в голосе чувствовалось что-то стальное.

Я вскинула на него взгляд.

– Почему не нужен? – слова сами сорвались с губ, дрогнув. – Я что, твоя пленница? Зачем ты держишь меня в этой квартире? Что тебе от меня нужно?

Он не сразу ответил – просто стоял, глядя на меня так внимательно, что становилось не по себе.

Внутри всё кипело: страх, раздражение, растерянность. Вопросов было слишком много, но он не собирался отвечать ни на один из них.

Я ведь просто хотела предупредить начальника о болезни, – мелькнула мысль. Не хочу потом проблем. И ещё… хотелось проверить, не пришло ли новое сообщение от Кота.

Последний наш диалог с ним был неожиданно спокойным, даже… приятным.

Я сжала губы, чувствуя, как дрожит голос, и добавила уже тише:

– Мне просто нужен телефон. На пару минут.

Он прищурился.

– Тебе сейчас нужен только покой, – ответил он ровно. – Остальное подождёт.

От его спокойствия становилось только тревожнее. Я вздохнула и отвернулась, чувствуя, как внутри поднимается обида.

Да, я обиделась – не потому, что он груб, а потому что я не понимаю его мотивы.

Он говорит спокойно, делает вид, будто всё под контролем, но чем больше он сдержан, тем сильнее хочется закричать: объясни, зачем всё это?

В этот момент раздался звонок в дверь – приехал курьер с едой. Он забрал пакеты и расставил всё на столе.

– Будем завтракать? – спросил он, садясь напротив.

Я мотнула головой:

– Я не хочу, – выдавила я, обиженно скривив губы.

Он приподнял бровь, чуть улыбнувшись, и произнёс с лёгкой насмешкой:

– Ну ты что, обиделась?

– Я не буду есть, – сказала я твёрдо, – пока у меня не будет в руке телефона.

Он замер, словно впервые услышал это требование. Его глаза с интересом, но без агрессии, скользнули по моему лицу.

– Телефон, да? – тихо произнёс он. – Ладно…

И вдруг подорвался со стола. За мгновение он выскочил из квартиры, дверь захлопнулась с глухим ударом, оставив меня сидеть за столом в полной тишине.

Через две минуты он вернулся, держа в руках мой телефон и ключи от квартиры. Его лицо было спокойно, но в глазах блестела какая-то хитрость.

– Твои желания на сегодня исчерпаны, – сказал он ровно, ставя телефон на стол передо мной. – Теперь ешь, а потом – в кровать.

Я сжала телефон в руках и медленно посмотрела на еду, ощущая смешение раздражения и усталости.

– Ладно… – пробормотала я, почти шепотом.

Завтракали мы в тишине. Я собрала пластиковые контейнеры, аккуратно сложила их и выбросила в мусор. Возвращаясь на кровать, почувствовала, как усталость накрывает всё тело.

Достала телефон и быстро написала начальнику, что нахожусь на больничном. Затем с надеждой проверила сообщения от Кота – но ничего нового не было.

Я вздохнула и положила телефон рядом. Пустота экрана казалась странно давящей. Почему он не написал? – думала я, ощущая лёгкую тревогу и одновременно странное разочарование.

Лёгла на спину, укрываясь одеялом, и медленно закрыла глаза. Тишина комнаты опустилась вокруг меня, мягкая, но немного удушающая. Так и уснула, с мыслями, которые никак не могли найти покой.

Глава 10

Проснулась я к вечеру. В квартире было тихо, солнечный свет уже почти не пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкий сумеречный полумрак.

Тянусь к телефону, чтобы проверить сообщение от Кота. Открываю чат с ним, и вижу своё последнее сообщение:

Настя:

– На сколько ты далеко от меня?

Сердце застучало быстрее, пальцы слегка дрожали, когда я вновь перечитывала его слова. Экран молчал, уведомлений не было.

Тишина в комнате давила, делая ожидание почти ощутимым. Я не могла понять, почему он не ответил сразу, а внутри росло лёгкое беспокойство, смешанное с нетерпением.

Где он? Что он делает? – думала я, ощущая, как тревога и любопытство переплетаются в странное, щекочущее чувство.

Я снова взяла телефон и набрала новое сообщение:

Настя:

– Ты опять решил заставить меня соскучиться?

Нажала «отправить» и отложила телефон рядом. Сердце слегка учащённо билось, а в голове вертелась мысль: Ответит ли он сразу или снова заставит ждать?

Я села на кровать, обхватив колени, и снова взглянула на телефон. Через мгновение экран ожил – пришло новое сообщение от Кота.

Я открыла чат и замерла:

Cat₽₽₽:

– Настя… я уже рядом.

Слова были короткие, но ударили по мне неожиданно. Я даже не поняла сначала, как это возможно. Рядом? Здесь?

Я понимала, что он не даст точный ответ на этот вопрос, поэтому решила сменить тему. Села на кровать, слегка вздохнула и написала ему:

Настя:

– Как твои дела? Есть новые стихи?

Телефон снова лег на колени, и я стала ждать ответа от него.

Cat₽₽₽:

– Стихов пока что нет, но я пишу текст песни.

Настя:

– Покажешь?

Cat₽₽₽:

– Он пока не готов.

В этот момент дверь резко открылась, и в комнату вошёл Паша.

– Проснулась уже? – спросил он, его голос был тихим, но уверенным.

Я вздрогнула, сердце застучало быстрее. Не успев понять, что происходит, я почувствовала смесь раздражения, удивления и лёгкого беспокойства.

– Да… – пробормотала я, стараясь собраться и не выдать, насколько меня застало врасплох его внезапное появление.

Паша подошёл ближе ко мне и прижал руку к моему лбу.

– Температура вроде нет, – сказал он спокойно, но с лёгкой тревогой в голосе. – Тебе нужно выпить лекарство.

Я сжала подушку руками, ощущая, как в груди смешиваются раздражение и странное чувство безопасности. Его внимание ко мне одновременно успокаивало и слегка выводило из равновесия.

– Ладно… – выдохнула я.

– Пошли на кухню, – сказал он, оборачиваясь к двери. – Ужин уже стынет.

В его голосе не было приказа – лишь спокойная уверенность, к которой я почему-то не могла возразить.

Я медленно села, поправила волосы, стараясь выглядеть собраннее, чем чувствовала себя на самом деле.

Он стоял у двери, ждал. В этом ожидании было что-то заботливое, но и властное – будто он не просто приглашал, а устанавливал правила.

– Сейчас, – тихо ответила я, опуская ноги на холодный пол.

Паша кивнул, будто этого было достаточно, и вышел в коридор.

– Чем кормить будешь?

– Жареная картошка – моё фирменное блюдо.

– Ты сам это приготовил? – спросила я, удивлённо.

Паша обернулся ко мне через плечо, усмехнувшись едва заметно.

– А кто же ещё? – ответил он, ставя сковороду на плиту. – Неужели думаешь, я тебя голодом морить собрался?

Я села за стол, наблюдая, как он ловко перекладывает жареную картошку на тарелки. От блюда шёл аппетитный запах – масло, лук, что-то домашнее, тёплое, почти уютное.

– Просто не ожидала, – сказала я, стараясь скрыть улыбку. – Обычно мужчины не готовят.

– Ну, я не “обычно”, – парировал он спокойно, пододвигая ко мне тарелку и ставя рядом стакан с компотом.

Я взяла вилку, посмотрела на еду и вдруг почувствовала, как внутри всё чуть расслабилось.

Этот момент казался слишком простым, слишком нормальным – будто на секунду исчезло всё то, что давило, тревожило, сбивало дыхание.

– Осторожно, горячее, – предупредил он, садясь напротив. – И не спорь, пока не доешь.

Я усмехнулась, покачав головой:

– Ты прямо как медбрат с режимом.

– А ты как непослушная пациентка, – ответил он, глядя прямо в глаза.

На мгновение воздух между нами стал плотнее, будто от жара сковороды.

Паша ел спокойно, размеренно, как будто никуда не спешил. Я, напротив, чувствовала, что каждый его взгляд цепляется за меня – коротко, невзначай, но достаточно, чтобы внутри всё сжималось.

– Вкусно, – сказала я, отодвигая тарелку чуть в сторону. – Правда, не ожидала, что ты умеешь готовить.

– Я многое умею, – ответил он с лёгкой улыбкой, но взгляд его остался серьёзным. – Просто не всегда показываю.

Я отвела глаза, делая вид, что изучаю узор на скатерти. Тишина между нами стала плотнее, почти ощутимой. Где-то за стеной тикали часы, и каждый звук будто подчёркивал – мы здесь одни.

– Тебе лучше? – спросил он наконец, чуть тише.

– Кажется, да. Голова уже не болит, – ответила я. – Только слабость осталась.

Он кивнул, взял стакан из-под компота и поставил в раковину.

– Тогда после еды – снова отдыхать. Я не шучу.

Я усмехнулась, но в голосе сквознуло что-то тёплое:

– Ты ведёшь себя как будто я под твоей опекой.

Он повернулся ко мне, опершись о край стола.

– А разве это плохо? – спросил он негромко.

Я подняла глаза. Его лицо было близко – слишком близко, чтобы не заметить, как в уголках губ прячется едва заметная улыбка, а в глазах отражается свет лампы.

– Не знаю, – прошептала я. – Наверное, просто… непривычно.

– Привыкай, – сказал он спокойно, но в его голосе звучало что-то, от чего сердце снова сбилось с ритма.

Он взял мою тарелку, будто ничего особенного не произошло, и отвернулся к раковине.

А я сидела, чувствуя, как в груди разливается тихое, почти опасное тепло – то ли от его слов, то ли от того, что в этом доме я впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.

Я встала из-за стола, стараясь не смотреть в его сторону.

– Спасибо за ужин, – тихо сказала я. – Пожалуй, пойду, лягу пораньше.

Паша не сразу ответил. Я уже сделала пару шагов к двери, когда услышала его спокойный, но твёрдый голос:

– Подожди.

Я остановилась, обернулась. Он стоял у раковины, вытирая руки полотенцем, и смотрел на меня так, будто точно знал – я снова что-то забыла.

– Лекарство, – напомнил он, чуть приподняв бровь. – Доктор сказал – три раза в день.

Я выдохнула, закатив глаза:

– Ты прямо как мой внутренний будильник.

Он усмехнулся и подошёл ближе, протягивая мне стакан воды и таблетку.

– Зато эффективный.

Я взяла из его рук воду, стараясь не касаться пальцев, но всё равно почувствовала, как по коже прошёл лёгкий ток.

– Смотрю, ты решил меня контролировать до последнего глотка.

– Только пока не убедюсь, что тебе действительно лучше, – ответил он спокойно, но в его голосе проскользнула мягкость, от которой сердце опять дернулось.

Я сделала глоток, чувствуя, как он всё ещё стоит рядом, слишком близко.

Когда поставила стакан на стол, он не отступил – наоборот, чуть наклонился, будто хотел что-то сказать, но передумал.

– Иди отдыхай, – наконец произнёс он тихо, почти шёпотом. – Завтра поговорим.

Я кивнула и пошла к двери, ощущая его взгляд на себе – тёплый, настойчивый, немного тревожный.

И, закрывая за собой дверь, вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне не хотелось, чтобы кто-то перестал о мне заботиться.

Я закрыла за собой дверь и на секунду прислонилась к ней спиной.

Комната встретила меня тишиной – густой, плотной, будто пропитанной остатками его присутствия.

Откуда-то из кухни доносились приглушённые звуки воды и глухие шаги – Паша, наверное, убирал посуду.

Я села на кровать, натянула плед на плечи. Казалось бы – обычный вечер, ничего особенного. Но внутри всё было не так.

Слишком спокойно. Слишком тихо. Слишком… близко.

Я легла, закрыла глаза, но сон не приходил. В голове снова всплывал его голос, спокойный, чуть хриплый, когда он говорил: «Привыкай».

Я даже не могла понять, почему эти два слога застряли в груди, будто обещание, будто предупреждение.

Я перевернулась на бок, слушая звуки из коридора.

Скрип пола, тихий стук – он явно ещё не лёг.

На секунду мне показалось, что шаги приближаются к двери.

Сердце предательски ускорилось.

Но он не вошёл. Просто тишина.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь – едва, почти неосознанно.

Странно, как быстро тревога может превратиться в ощущение безопасности.

Я потянулась к телефону, открыла экран. Ни сообщений, ни звонков.

Мир за пределами этой квартиры будто замер, стал далеким, ненужным.

А здесь, за этой тонкой стеной, кто-то ходил по кухне, дышал, заботился, держал всё под контролем – и это почему-то грело больше, чем хотелось бы признать.

Я выключила свет, повернулась к стене и шепнула в темноте:

– Спокойной ночи, Паша.

Где-то в ответ тихо скрипнула дверь, будто кто-то услышал.

Утро выдалось непривычно тихим.

Я проснулась не от будильника и не от боли – просто оттого, что комната уже была наполнена мягким светом.

Несколько секунд лежала, не двигаясь, пытаясь понять, где я и почему на душе спокойно, будто вчерашние тревоги растворились во сне.

Из кухни доносился лёгкий шум – стук посуды, запах кофе и чего-то поджаренного.

Он уже встал…

Я натянула одеяло повыше, будто это могло защитить меня от этой домашней, почти опасной близости.

Но любопытство победило.

Босиком, осторожно, я вышла из комнаты.

На кухне Паша стоял у плиты, в серой футболке и джинсах, растрёпанные волосы падали на лоб.

Он не заметил, как я вошла – или сделал вид, что не заметил.

В сковороде шипели яйца, рядом стояла чашка с кофе и тарелка с тостами.

– Доброе утро, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя звучал он тише, чем хотелось.

Паша повернулся. На секунду в его взгляде мелькнула мягкость, от которой у меня защемило под рёбрами.

– Проснулась, наконец, – сказал он. – Я уж думал, будить придётся.

– Решил устроить мне постельный режим с завтраком? – усмехнулась я.

– Если потребуется – и это организую, – спокойно ответил он, снимая сковороду с плиты. – Но пока начнём с простого. Садись.

Я послушно села, чувствуя лёгкую неловкость.

Он поставил передо мной тарелку, налил кофе и присел напротив.

Несколько секунд мы молчали.

Только пар от чашек поднимался между нами, как тонкий мост из утреннего тепла.

– Ты странный, – сказала я вдруг.

– В каком смысле?

– В смысле… не понимаю, зачем всё это. Забота, еда, лекарства. Я ведь не твоя ответственность.

Он посмотрел прямо, без тени улыбки.

– Может, просто потому, что кто-то должен был это сделать.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле – не от растерянности, а от того, как тихо он это сказал.

– Настя, а ты не хочешь чего-нибудь сладкого? У меня начинается ломка без конфет. Я пойду в магазин, у тебя есть какие-то предпочтения?

Я подняла взгляд, чуть удивлённо – смена темы прозвучала неожиданно, но, как всегда у него, вовремя.

– Конфетная ломка? – переспросила я, не удержавшись от улыбки. – Вот этого я точно не ожидала услышать.

– Не всё же мне быть суровым и серьёзным, – усмехнулся Паша, вставая из-за стола и натягивая куртку, что висела на спинке стула. – У каждого свои слабости. У меня – шоколад.

Я тихо рассмеялась:

– А я думала, твоя слабость – контролировать всё вокруг.

Он на секунду замер, повернулся ко мне.

В его взгляде мелькнуло что-то – почти признание, но он быстро отвёл глаза.

– Может, и так, – сказал он, застёгивая молнию. – Но иногда и контролёрам нужно сахарное подкрепление.

– Купи себе что-нибудь вкусное, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри почему-то кольнуло. – Мне ничего не нужно.

– Неправильный ответ, – усмехнулся он. – Ты же девочка. Девочкам обязательно нужно что-то сладкое. Может, торт?

– Если только «Наполеон».

– Отлично, пошёл искать.

– Что? Даже не будешь надевать наручники на меня?

Он обернулся уже в дверях, на его лице мелькнула та самая полуулыбка.

– А я смотрю, тебе понравилось, – повторил он, чуть прищурившись.

Я фыркнула, скрестив руки на груди:

– Не преувеличивай. Просто спрашиваю – мало ли, вдруг у тебя новые методы контроля.

– Возможно, – протянул он, делая шаг ближе. – Но только если ты снова решишь сбежать без предупреждения.

Я подняла бровь:

– И ты думаешь, наручники помогут?

– Зависит от того, насколько сильно ты захочешь уйти, – ответил он спокойно, но в голосе прозвучала тень усмешки, опасно тонкая грань между шуткой и чем-то большим.

На миг между нами повисла тишина – такая, что слышно было, как тикают часы.

Он первым отвёл взгляд, накинул капюшон и, почти невзначай, добавил:

– Наполеон, значит. Постараюсь не подвести.

– Удачи, – сказала я тихо, хотя внутри всё вибрировало от странного напряжения.

– Я быстро, – бросил он через плечо и вышел.

Дверь щёлкнула, и я осталась одна.