Текст книги "Мраморный меч (СИ)"

Автор книги: Анастасия Коновалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Ей либо врали, либо недоговаривали.

Женщина перед ней была реальной. Слишком реальной. Тера смотрела на нее с подозрением, рассматривала пристально. Была ли женщина такой же, как она, или просто имела похожую внешность? Этот вопрос стоял слишком остро, и Тера уже не знала, о чем думать. Но как начать разговор она тоже не знала, поэтому молчала. Ждала первого шага.

− Извините, что пришла так поздно.

От неожиданности она вздрогнула, смотря на незнакомку с подозрением и недоумением. Неловко разгладила складки на подоле застиранного платья и собрала мысли в кучу.

− Кто вы? – все же спросила Тера. Женщина удивленной не выглядела, лишь на краткий миг чуть насмешливо вскинула бровь, но тут же взяла себя в руки. Вновь серьезно посмотрела на собеседницу.

Наверное, она что-то увидела на лице Теры, потому что неожиданно расслабилась, склонила голову в бок, отчего волосы мазнули по щеке и улыбнулась мягко. Так, как ей давно никто не улыбался. Как улыбалась когда-то Лотти, которая потом всегда обнимала, незаметно отдавала ей сладости и смотрела как на единственное чудо света. Некстати подумалось, видела ли сестра ее письма? Предупредили ли родителей о ее исчезновении и какую легенду семья Пикфорд придумала.

Но все эти мысли быстро испарились из головы, стоило незнакомке заговорить. В этот момент Тера убедилась в том, что голос у той красивый, спокойный, тягучий и размеренный, словно женщина говорила с глупым и душевнобольным человеком. Такой Тера себя не считала, поэтому полагала, что так женщина говорила всегда.

− Меня зовут Зарина, я из небольшого городка Ксоур, находящегося на землях дома герцога Карнуэль. Подождите, сейчас покажу, − засуетилась она и потянулась к небольшой, тканевой сумке. Порылась в ней и достала грязный свиток, который незамедлительно протянула Тере. Та взяла свиток в руки, ощущая шероховатость бумаги, покрутила его, рассматривая со всех сторон, бросила настороженный взгляд на Зарину и все же раскрыла свиток.

Карта. Детальная карта мира, в котором она теперь жила. Тера видела Яму, изображенную россыпью кривых домиков, деревья рядом и горы с узкой полоской ущелья. Рядом с границей, где простым карандашом написано «герцог Карнуэль» стоял большой дом, несколько точек с названиями городов, высокая башня. Она видела тонкие линии границ, разделяющих пять земель. Яма находилась на ничейных землях, отделяемых горами с королевством фей.

Тера с трепетом и жадностью рассматривала нарисованные линии, понимала, какой большой мир перед ней вырисовывался. И от того грустнее ей становилось, что она сидела на одном месте, загнанная в угол. Вновь посмотрев на спокойную Зарину, она нашла Ксоур на карте и поняла, что расстояние между ними было большим.

Наверное, долго добиралась.

От этой мысли интерес к Зарине лишь возрос. Мало кто, движимый интересом, ехал так долго в незнакомое место.

− Я картограф. Это моя работа. Была. Пока не случилось это, − расстроенно закончила она и указала на всю себя. Тера на ее слова лишь вопросительно вскинула бровь, побуждая к продолжению. – Вы не разговорчивы, − заметила Зарина и убрала мешающие волосы за уши. Улыбнулась грустно и все же пояснила. – Я жила в Ксоуре сколько себя помню. Там выросла, напросилась в помощники к старому картографу и встретила своего мужа. Не могу сказать, что была счастлива, но и не грустила, ведь у меня была возможность зарабатывать деньги и рядом был любимый мужчина. Я так думала. Мы с ним вместе пять зим, это должна была стать шестой, но… Между нами случилось недопонимание. Да, наверное, это можно так назвать. Произошло недопонимание, ссора, его семья приехала и я, скорее всего, умерла.

От ее слов Тера невольно напряглась. Зарина говорила неуверенно и подбирала каждое слово, словно не хотела никого ни в чем обвинять, но настроение и то, каким тоном некоторые фразы сказаны − говорило об обратном. Она слушала внимательно, про себя думая, что у них с Освальдом с самой первой встречи возникло «недопонимание». Слова о смерти Теру насторожили.

Еще одно сходство.

Они обе умерли и, если она правильно все поняла, то по вине супруга. Дорогого человека. Для Теры Освальд любимым и дорогим не был, но теперь ее теория о том, что во многом было виновато странное лекарство – трещала по швам. Но об этом она подумает позже, потому что, собравшись с силами, Зарина вновь заговорила:

− Я проснулась неожиданно и даже не поняла поначалу, почему лежала в деревянной коробке. Уже потом поняла, что это был гроб и меня похоронили, зарыли на семейном кладбище. Я была в шоке, напугана, разочарована и просто не верила в происходящее. Вернулась домой, а он… − она вздохнула и резко замолчала. Поджала губы недовольно и отвернулась, собираясь с мыслями или пересиливая себя. – Он накричал. Прогнал. Святой водой облил и с серебряным крестом бегал. Такого отвращения я не видела давно. И, как-то так получилось… Господи! Он меня так испугал и разозлил этим, мне так было плохо и пусто внутри, что я просто… Я съела его, понимаете? Я съела собственного мужа и никому об этом не сказала. Жила в нашем доме несколько ночей.

− Понимаю, − неожиданно даже для себя ответила Тера.

Она никогда никому не говорила об этом, не соглашалась, не становилась рядом с кем-то, не разделяла с ними свои чувства. Но сейчас все казалось другим. Зарина ее понимала и была почти такой же. Единственной такой же в чужом мире.

Зарина вскинулась и посмотрела на Теру недоверчиво. Сжала дрожащие руки в кулаки, поджимая губы недовольно. Выглядела Зарина теперь напряженно, на грани истерики, с блестящими от непролитых слез глазами, дрожащими руками и сведенными к переносице светлыми бровями.

− Я услышала о вас. На самом деле только ленивый о вас не говорил. Новый монстр с белоснежными волосами и огромной силой, которая запугала людей и их ела. Хотя последнее было лишь слухами. О вас говорили так много, что я подумала… Подумала, что это мое единственное спасение.

От ее слов Тера фыркнула. Слухи о ней и правда быстро распространялись и приукрашивались. Она смеялась от знания того, что ее выдуманным образом пугали маленьких детей. Подсылали рыцарей и убийц, которые уходили ни с чем, сталкиваясь с Мино. И все это из-за нее. Такой слабой, неуверенной и сломленной, которая умерла бы при первом нападении, если бы не шок, собственная сила. Это делало людей смешными в ее глазах. Но вместе с этим ее одолевало беспокойство, потому что слухи отравляли жизнь. Они уничтожали стремление к нормальной жизни.

Все ее боялись. Все стремились ее убить, не давая жить. Тера ощущала собственную беспомощность, потому что даже здесь все уже решили за нее.

Интересно, какая же все-таки на самом деле смерть? Умру ли в этом теле и мире я также быстро? Я бы не отказалась.

Зарина неожиданно громко выдохнула, вырывая Теру из потока собственных мыслей.

− Я понимаю, что навязываюсь и мы почти не знакомы, но я была бы рада остаться здесь. Можно я останусь здесь? Мы одинаковые, обе – монстры, которые едят человеческое мясо. Нам лучше держаться вместе.

Она такой исход предполагала, когда впускала в дом Зарину. Это даже хорошо, не так одиноко, более безопасно и источник новых знаний постоянно рядом, но Тера настолько отвыкла от людей, что чужое присутствие напрягало. Постоянное ожидание подлянки тоже. Тера не доверяла новой знакомой, не знала, какие цели та преследовала на самом деле, поэтому думала долго. Крутила сложившуюся ситуацию с разных сторон, смотрела на перспективы и пока получалось, что плюсов чуть больше, чем минусов. Пока выходило так, что, прогнав Зарину, она портила жизнь себе.

Вздохнув тяжело, она потерла переносицу. Подпускать к себе никого не хотелось, но быть одинокой и глупой тоже. Поэтому, скрипя сердцем, Тера кивнула, соглашаясь. Она не смотрела на радостную Зарину, встала медленно и, отложив карту, направилась в свою комнату. Как хорошо, что в доме находилось две скрипучие кровати и шкура у камина. Для Зарины место найдется, а про еду и остальные блага они подумают завтра утром.

Все завтра.

Она вновь долго не могла уснуть. Лежа на боку и делая вид, что спит, Тера прислушивалась к происходящему вокруг. Зарина спала на второй кровати и тихо, едва заметно постанывала во сне. Мино никогда не спал, мертвым это не требовалось, поэтому он сидел у изголовья или уходил на короткие патрулирования. Теру все еще терзал страх и неуверенность.

Одно она знала точно – когда об этом узнают, к ним вряд ли кто-то придет. Только смертники.

25

Она чувствовала себя неловко.

Смотрела по сторонам с опаской, кривилась невольно и вжимала голову в плечи, когда мужики кричали особенно сильно. Надвигала на глаза капюшон, понимая, что выглядела очень странно со стороны. Подозрительно. Девятая дышала прерывисто, иногда пила необычную на вкус настойку, в которой чай преобладал над алкоголем. Но голова все равно кружилась, и она не была уверена, от жары это, волнения или алкоголя, за который сестра ее будет ругать. Сестра всегда ругалась, когда девятая оказывалась в опасности.

Внутри что-то заворочалось, оседая в низу желудка липким холодом. Она вскинулась, посмотрела по сторонам в страхе, ища источник опасности и заметила странного мужчину. Явно выпившего мужчину, который скучающе смотрел по сторонам, останавливался взглядом чуть дольше не женщинах. Его русые волосы растрепались, щеки раскраснелись, а дыхание поверхностное. Иногда незнакомец смотрел на нее, и девятая понимала, что он узнал. Наверное, она ожидала от него криков, агрессии, но мужчина лишь тряхнул головой и пошел за второй кружкой.

Девятая сгорбилась и допила настойку одним глотком. Вновь осмотрелась. Пятая точно будет недовольна, когда проснется. Она ушла из их комнаты неожиданно, потому что очень хотела есть и ей интересен городок, в котором почти не гуляла. Ее первое почти самостоятельное путешествие из храма, который девятая не покидала надолго. Сейчас шли вторые сутки после их ухода.

Страх вновь вспыхнул внутри, льдом прокатился по телу, оседая дрожью на кончиках пальцев. Она вновь осторожно посмотрела по сторонам и застыла, сталкиваясь с голубыми, почти прозрачными глазами другого мужчины.

Брат.

Он стоял рядом со стойкой и допивал светлое пиво, смотрел на нее пристально. Настолько пристально, с заметным упреком, что девятая почувствовала приливший к щекам жар стыда, вжала голову в плечи, стараясь стать незаметнее. Но брат смотрел также пристально, пил пиво и казался очень недовольным. Его девятая не видела никогда, а может, просто забыла, потому что не видела долго, но его каштановые, вьющиеся волосы и голубые глаза говорили сами за себя.

Все они похожи друг на друга. Поэтому находились в опасности каждый день, потому что не все люди их боялись. Девятая братьев тоже опасалась, особенно незнакомых, ведь те хоть и видящие, но все равно сильнее и менее подвержены приступам. Поэтому у нее внутри все оборвалось, когда мужчина с силой поставил пустой стакан на стол, встал медленно и кивнул в сторону выхода. Замечательно.

Она сидела некоторое время, пытаясь побороть страх. Посмотрела на пустой стакан, поправила накидку и встала медленно. Нехотя. Повесила мешок за спиной и пошла на выход из душной и шумной таверны.

На улице оказалось очень холодно, тихо и темно. Смотря на затянутое тьмой небо, на редкие звезды и полную луну, она все отчетливее понимала, как сильно разозлиться сестра. Пятая точно будет сильно кричать.

Осмотревшись, девятая медленно побрела к уличному светильнику, чтобы вышедший из таверны брат сразу ее увидел. Странно, конечно, что он еще не вышел, но девятая не злилась, была даже рада небольшой передышке. Взрослые ее нервировали, потому что они всегда следовали правилам, оседали в храмах, приходя с новыми братьями или сестрами и уходя ногами вперед. Они никогда не доверяли церкви и насаждаемой религии, скептически относились к Папе, но в последнее время все реже говорили об этом. Словно смирились и приняли правила игры.

Ее это огорчало.

Девятая росла на старых легендах о Древних, о мире, в котором жила магия и люди, способные ею управлять, ставились уважаемыми. Их почитали, боялись и почти поклонялись, к ним шли за помощью, учились и прислушивались. Потом настало пришествие и люди возненавидели магию, считая ее порождением дьявола. Все больше появлялось церквей, все глубже прятались маги и постепенно магия, которая раньше питала все живое – истощалась. Девятая почти ее не ощущала. Сестры говорили, что она чувствовалась медовым привкусом в месте захоронений, где покоились тела тех, кого любили и ненавидели. Единственным местом, куда стремились все маги в поисках лучшей и свободной жизни, являлся плачущий лес.

Место, о котором девятая мечтала с детства.

Поежившись от сильного ветра, девятая осмотрелась по сторонам. Брата не было. Это немного беспокоило, потому что ночью на улицах не безопасно, особенно рядом с такими местами. Девятая сжала в потных ладонях веревки от походного мешка, вновь судорожно посмотрела по сторонам и подумала о том, что лучше ей сейчас же отправиться в номер. Дорога недолгая, если она побежит, то вовсе вернется быстро, а если повезет, то и сестра не заметит отсутствия.

Краем глаза девятая заметила неподалеку темный силуэт. Пригляделась и невольно напряглась, отводя взгляд. Мужчин она боялась сильно и не только потому, что они превосходили в силе и были редкими гостями в ее жизни. Поэтому этот массивный боров с отвисшим брюхом, нетвердой походкой и большими руками напрягал. Девятая делала вид, что высматривала кого-то, даже неуверенно сделала шаг в сторону, молясь всем известным богам, в которых не верила, чтобы он просто прошел мимо.

Но мужчина, словно нарочно, подошел ближе, из-за чего свет упал на его раскрасневшееся, влажное лицо.

− Детям в это время нужно быть в кроватках, − пробасил он, отчего девятая дернула плечом. По спине пробежал холодок. Незнакомец не отстал. – Давай я тебя провожу.

− Не стоит, − голос подвел и превратился в писк в конце фразы. Сердце замерло в груди, а колени задрожали, когда он большой ладонью схватил ее за запястье и с силой потянул за собой. Потянул так сильно, что девятая дернулась всем телом, неловко переступая на ноги, удерживая равновесие. Девятая уперлась пятками в землю, попыталась выдернуть руку и просила отпустить, но мужчина не слушал, лишь говорил, что она слишком мала и на улицах в такое время опасно. Тихо всхлипнув, она дернулась особенно сильно, отчего капюшон слетел, а он замер. Сощурился и неожиданно улыбнулся широко.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

− Видящая. Давно я не видел видящих.

− Отпустите, пожалуйста, − взмолилась она и перехватила свободной рукой другую, пытаясь вырвать. Мешок упал под ноги, но это не так важно. Важнее были его глаза, нехорошая улыбка и страх, разливающийся по телу холодом. Сёстры предупреждали её.

− Сейчас опасно ходить одной, маленькая. Давай я тебя провожу, а ты мне расскажешь, как у тебя проявляется дар. По-хорошему прошу.

Пока.

Это слово так и висело в воздухе, пугало девятую до шума в ушах и головокружения. Она вновь попыталась вырваться, всхлипнула, когда ее потянули сильнее. Паника накрыла неотвратимо, и девятая почти кричала, чувствуя жжение в глазах и предательский ком в горле. Но судьба все же была на ее стороне и путь им преградили.

− Отпусти девочку.

Незнакомец говорил что-то еще, но из-за шума в ушах девятая ничего не слышала. И не видела, потому что слезы текли по щекам, оставляя на груди холодное, мокрое пятно. Она лишь крупно вздрогнула и испуганно вскинулась, когда теплые руки коснулись ее плеч. Расплывчатый силуэт мужчины уже не напоминал того борова и руки были другие, не причиняли боль. Кто-то ее с силой встряхнул, отпрянул, отчего стало холодно, потом вновь вернулся, положив руки обратно на плечи.

− Пошли. С вами, мелкими, всегда одни проблемы.

Брат недовольно ворчал и сжимал ее плечо так сильно, что становилось больно. Он ворчал, ругался приглушенно, в то время как девятая накрывала голову капюшоном и плакала, не зная точно, от чего. То ли от страха, который все еще бурлил в крови, то ли от облегчения, что ничего непоправимого не произошло. Глупая. Какая она глупая и маленькая.

Сестры предупреждали. Они всегда говорили о том, что мир опасен – опасны люди. Боялись их, но всегда стремились к будущему, к своему светлому и счастливому будущему, из-за чего некоторых сестер и братьев, обычно молодых, похищали и пытали. По-другому это назвать сложно. Потому что люди изгалялись над ними, раз за разом узнавали особенности проявления дара, а потом пользовались этим, пока не узнавали то, что хотели. Торговцы. Очень умные и жестокие люди, которые торговали полученной информацией, издевались над пленниками, пока те не умирали или не сбегали. Как-то раз, когда девятая была совсем маленькой, она видела вернувшуюся из плена сестру. С кожей, похожей на кашу с комочками, которую готовила первая, в тонком балахоне и широкими, пугающими глазами. Тонкая, как тростник, пугающе худая, словно оживший скелет.

Девятая тогда сильно испугалась. Ее сразу увели в комнату и к лекарю не пускали. Через несколько дней девятая узнала, что сестру похоронили под липой.

Воспоминания накатывали, и она плакала сильнее, растирала свободной рукой слезы по щекам. Шмыгала носом, вздрагивала от громких звуков, когда брат сжимал руку на ее плече сильнее, что-то спрашивал. Точно спрашивал, потому что девятая слышала его глухой голос, недовольное бурчание и ощущала стыд. Так стыдно ей не было никогда. Поэтому девятая отвечала совсем тихо и невнятно, взгляд не поднимала и шла покорно, прислушиваясь к словам брата.

− И куда сестры смотрели? Стыдоба. Я обязательно поговорю с ними. Оставлять ребенка одного! Совсем распоясались за время моего отсутствия. Пошли и не реви. Все обошлось. Не плач.

Он говорил уверенно и даже пытался успокоить, но девятая ощущала вину, понимала, что сама виновата в произошедшем и от этого становилось очень плохо. Стыдно. Хуже становилось от мысли, что о ее промахе узнают сестры, ведь это такой позор. Девятая всхлипнула и вытерла кулаком слезы. Холодный, ночной ветер с легким, горьковатым привкусом, гладил кожу. Мертвая магия рядом. От ветра, постоянного ворчания брата и того, что к ним не подходили, девятая медленно успокаивалась. Она все еще всхлипывала, глаза слезились и болели, но слез больше не было.

Но настроение быстро испортилось, когда они подошли к невысокому домику. Девятая скривилась, когда заметила горение свечей и приоткрытое окно на втором этаже. Сестра не спала. Отвратительно. Еще хуже стало, когда они почти подошли ко входу, дверь отворилась и из дома выбежала взмыленная сестра в простой одежде. Она даже не скрывалась, смотрела по сторонам шало, растрепанная, со следом от подушки на щеке. Стыдно.

Сестра осмотрелась по сторонам и замерла, когда увидела их. Посмотрела недоверчиво на мужчину, потом на девятую, узнавая плащ, который сама подшивала, сорвалась с места и обняла крепко. Сжала в объятиях так, что стало немного больно. Но девятая не двигалась, лишь обняла в ответ и выдержала ощупывание, еще одни объятия и хмурый взгляд.

− Ты где была?! Я так испугалась, когда не увидела тебя. О чем ты только думала? Все, никуда от себя не отпущу, так и знай! – сбивчиво говорила пятая и вновь обнимала, вдыхая аромат пыли и травяного мыла. Вновь обнимала, ощупывала и в конце концов несильно ударила по макушке, потому что сильно испугала.

Отойдя от младшей сестры, пятая впервые обратила внимание на ее спутника. Нахмурилась, склонила голову, рассматривая мужчину пристально, потом пришло узнавание, вместе с этим расширились глаза и приоткрылся рот в немом изумлении. Пятая осмотрела мужчину перед собой еще раз убеждаясь в своих догадках и судорожно выдохнула.

− Первый? – голос охрип и стал неестественно тихим, неуверенным. Девятая видела сестру такой лишь несколько раз в жизни и обычно подобное состояние ни к чему хорошему не приводило. Потому что после этого пятая или влюблялась сильно, или плакала ночами тихо-тихо, чтобы никто не услышал. Конечно, ее слышали, замечали опухшее лицо и морально помогали. Девятая же ненавидела такое состояние сестры, потому что чувствовала себя в такие моменты беспомощной. Как сейчас.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что и брат узнал пятую. На его лице боролась радость от долгожданной, так думала девятая, встречи, и небольшое раздражение, потому что от храма они отошли далеко. Значит, они знакомы. Девятая вновь посмотрела на брата, но не вспомнила, а имя наводило на мысль, что они и вовсе никогда не встречались. Пятую в храм привели намного раньше.

Неожиданно пятая спохватилась, вздохнула шумно и прижала сестру к себе.

− Нечего на улице стоять. Пошли, − пятая кивнула в сторону дома и неожиданно недовольно посмотрела на сестру. Прижала теплую, чуть влажную ладонь к холодной щеке девятой. – Совсем замерзла. Я с тобой еще поговорю про побег! Пошли, с тобой нам тоже стоит поговорить.

Брат на ее слова и тон лишь фыркнул, но покорно прошел следом. Дернул плечом, оказавшись в теплом помещении, посмотрел на закрытые двери, за которыми спали люди и скорее всего хозяева дома. Пятая уверенно шла на второй этаж, таща за собой успокоившуюся девятую, иногда говорила что-то приглушенно, отчего та вжимала голову в плечи. Это хорошо. Безрассудство должно наказываться.

Их комната оказалась маленькой и необустроенной. Две узкие кровати с желтыми пятнами на матрасах, постельное белье, которое выглядело совсем не чистым и комод. Кровати расправлены, а значит они спали или спала только пятая, что вероятнее всего. Вопрос о том, что делала девятая в таверне в такое время оставался открытым, но это уже были не его проблемы. Поэтому он еще раз осмотрелся и сел на край кровати, где лежало скомканное одеяло. Сестры сели напротив. Пятая тихо упрекала девятую в легкомыслии, дергала за ткань плаща, намекая на то, что его лучше снять. Та быстро подчинилась, наверное, боялась злости, положила плащ на комод и вернулась на место, смотря на них исподлобья.

− Так… вы знакомы? – неуверенно спросила она.

Первый вновь фыркнул, закатывая глаза. Но за него ответила пятая.

− Перед тобой сидит первый брат восточного храма. Наши храмы долгое время сотрудничали, да и мы несколько раз встречались. Девятая, это первый брат, он ушел несколько лет назад из своего храма.

− Я возвращаюсь, − неожиданно ответил первый, спокойно вынося разговоры о себе. Он не заметил, как пятая вскинулась, посмотрела на него непонимающе, с толикой какой-то надежды. Девятая с подозрением посмотрела на сестру, потом на брата и не успела задать вопрос, потому что тот продолжил. – Меня здесь больше ничего не держит. Поэтому я возвращаюсь обратно. Но, что наиболее важно: что вы делаете вне храма?

Последний вопрос он задал недовольно, скрестил руки на груди и посмотрел так хмуро, что девятая невольно сжалась. Прижалась боком к сестре, ища у нее защиты, пусть это и выглядело немного глупо. Пятая тоже выглядела смущенно, взгляд отводила и, наверное, все же пыталась как-то объяснить, рассказать, но молчала.

− Мы пошли в долину плачущих деревьев, − тихо и неуверенно ответила девятая. Зашипела недовольно, когда почувствовала боль от тычка в ребра. Брат тоже выглядел недовольным и сурово смотрел на стушевавшуюся пятую.

− Вы сошли с ума.

Пятая улыбнулась неуверенно, немного смущенно. Она и сама понимала, что их задумка, точнее задумка девятой, сумасшедшая и почти невыполнимая. Но оставлять сестру одну не хотелось. Пятая и так уже знала, что до долины дойдет лишь одна из них. Слушая недовольное бормотание первого, который навевал воспоминания и порождал тепло в груди, она глушила в себе радость. Поэтому по-прежнему улыбалась смущенно, вжимая голову в плечи.

− Сейчас и так неспокойно в мире. Все готовятся к пришествию. Да и… − неуверенно начал брат, стуча пальцами по колену. Посмотрел быстро на сестер, вновь задумался, останавливая взгляд на свече. Вздохнул тяжело, как-то недовольно. – Появилось странное, новое пророчество.

− Неужели торговцы вновь воруют видящих? – ужаснулась пятая и невольно прижала к себе сестру. Прижала так сильно и неожиданно, что та пискнула от удивления.

− Нет, − первый покачал головой. – В пророчестве говориться о рождении нового героя, вылепленного из боли, стали и благородства. Только он победит нового монстра рядом с горами.

Девятая слушала его, о пророчестве и вспоминала свое недавнее видение. Белоснежные волосы, железная кольчуга и окровавленный меч. Монстр. Пятая тоже закатила глаза, когда услышала про монстра, о котором говорили почти все. И обе сестры в опасность нового существа, почти человека, не верили. Да и эпоха рыцарей уже давно прошла, поэтому герои просто странно звучали в контексте их жизни.

Говорили они долго. Девятая лежала у холодной стены, смотрела на них сквозь полуприкрытые веки, прислушивалась к их монотонному, успокаивающему голосу. Постепенно она уснула, не дослушала и не обратила внимание на то, как они сели на одну крова и говорили, пока не потухла свеча.

Проснулась девятая на рассвете и поначалу не поняла, что происходило. Сонно посмотрела по сторонам, на пятую, которая трясла ее за плечи и кивала в сторону двери. Уже через некоторое время они вышли из дома, скрывая лица в тени от капюшонов, оставляя в комнате досыпать брата, который так и не ушел.