Текст книги "Еще раз с чувством (СИ)"

Автор книги: Анастасия Быкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Чувак, я не должен был этого видеть! Мои глаза! – Стайлз поднимает руку и ведет ею по волосам. – Ты не слышал о таком приспособлении, как дверь, да? Боже. Как дети. Секс по телефону!

На этих словах он все же оставляет Алека одного, но продолжает бурчать себе под нос все то время, пока возвращается в гостиную.

Через несколько секунд оттуда доносится громкое:

– И чтобы вымыл все с хлоркой, ясно тебе?

Лайтвуд обреченно стонет. В телефонной трубке раздаются смешки. Но стоит отдать Магнусу должное, он хотя бы пытается их заглушить.

– Магс, я… Перезвоню, – Алек сбрасывает вызов и наконец берет салфетки.

***

– Стайлз? – Дерек отвечает после второго гудка.

От хриплого голоса по позвоночнику бегут мурашки, и Стилински стонет в трубку, погружая в себя палец.

– Пожалуйста, Дерек, говори.

========== Часть 21. Малек. ==========

Алек Лайтвуд мысленно ставит себе памятник и читает оды своему терпению.

Снова.

С тех пор, как в его жизнь врывается Магнус Бейн, это становится ежедневным ритуалом.

Жизнь Алека в старшей школе подозрительно похожа на идеальную. Председатель школьного совета, которого хотят все девушки и парни. Сестра в группе поддержки, брат – капитан команды по лакроссу. У них есть свой стол в столовой, свой подоконник на втором этаже и даже своя ступенька перед входом в здание.

Клише клишированием подгоняет.

Но он от всего этого устал. Джейс крутит пальцем у виска и продолжает наслаждаться вниманием всех девчонок, чей возраст больше тринадцати (Джейс, наши родители юристы, ты же помнишь, что это статья?). Изабель улыбается и заявляет, что раз это выпускной класс, стоит наслаждаться каждым моментом.

Лайтвуд скрипит зубами и мечтает о том, чтобы кто-нибудь разорвал круг идеальности, от которой сводит челюсть.

Но как там говорится? Бойтесь исполнения своих желаний?

Когда в середине первого семестра к ним в кабинет заходит директриса мадам Жюстин (Я француженка! Поэтому ко мне нужно обращаться не миссис, а мадам!) и объявляет, что к ним переводится новый ученик, Лайтвуд скептично приподнимает брови. Кто переходит в новую школу в выпускном классе?

Директриса приводит новенького на следующий день.

И сразу становится ясно – вот оно. То, чего он по глупости желал. То, из-за чего идеальная, выверенная жизнь пойдет к чертям.

Магнус Бейн.

Это имя отпечатывается в подсознании в тот самый момент, когда Алек слышит его. Потому что взгляд не хочет перемещаться ни на что другое, а все сознание опутывается паутиной из мыслей о ярком пятне одежды и лице с миндалевидными глазами и белозубой улыбкой.

Магнус – самое неожиданное, что происходит в школе за последние лет десять. Он буквально взрывает обычную жизнь. Постоянные веселые вечеринки, громкий смех на переменах, игнорирование школьного дресс-кода: все это Магнус. Изабель он нравится.

Изабель буквально притаскивает его за руку к ним на столик во время ленча.

Возможно, карие глаза скользят по Алеку совсем без интереса.

Это провал, да? Когда-нибудь это должно было произойти – кто-то должен был не сойти с ума от Лайтвуда. Но почему им стал именно тот человек, который заинтересовал его самого?

Заинтересовал, наверное, впервые.

А после этого начинается любимая часть Алека. Забег на короткую дистанцию. Конкурс. Вызов. Каждый день, как испытание выдержки.

Да он уже статью может писать на тему “1000 и 1 способ прожить сутки и не прижать к стене Магнуса Бейна”.

Алек держится.

Алек держится, когда Магнус на уроке с интересом слушает учителя и неосознанно ведёт кончиком ручки по приоткрытым губам. Правда, сам Лайтвуд не помнит ничего из пройденного материала.

Алек держится, когда после уроков физкультуры Магнус снимает майку и оголяет бронзовую кожу, блестящую от пота. Алек держится даже тогда, когда Бейн идет в душ.

Сжимает кулаки и не идёт за ним. Ждёт.

Им же не нужно изнасилование в центре школы.

Алек держится, когда приходит за сестрой на очередную вечеринку, и Магнус буквально падает ему в руки с совершенно пьяной улыбкой на губах. Дыхание щекочет шею, внутренности скручиваются в тугую спираль, но Алек держится. Берет сестру за руку и уводит ее за собой.

Иногда создаётся ощущение, что Бейн испытывает его терпение.

В следующий же момент становится понятно, что все это он делает ненарочно. Просто потому что он такой.

Месяцы выдержки отправляются коту под хвост всего за одно мгновение.

Алек идет на поле после победного броска Джейса и поздравляет брата. На него обрушивается волна ярких эмоций, все толкают друг друга, и Лайтвуд сначала даже не обращает внимания, когда кто-то проносится мимо, чуть не сбив его с ног. А потом замирает, когда видит знакомую макушку с темным ежиком волос. Магнус не замечает ничего вокруг, когда несется на середину поля и запрыгивает на со-капитана команды – Рафаэля Сантьяго.

Наверное, даже если бы прямо в центре поля развёрзся Везувий, удивление было бы и вполовину не таким сильным.

Какого хрена вообще?

Магнус смеётся так громко, что в груди Алека вибрирует. Алека, стоящего за несколько метров от него. Это совершенно ненормально явление.

А ещё он ничего не может с собой поделать и с м о т р и т.

Как губы Магнуса прижимаются к бьющейся жилке на шее Рафаэля, как он обхватывает руками шею и почти повисает на нем.

На памяти Алека Бейн ни с кем себя так не вел.

Внезапно в голове возникает одна отвратительная мысль – Рафаэль был более решительным и заполучил Магнуса, в то время, пока Алек боролся с собой.

Да не пошло бы оно все?

Лайтвуд натягивает на губы улыбку, снова поздравляет Джейса, а потом быстрым шагом уходит с поля. Он не может там находиться.

Тишина школьного коридора просто поражает. Все ученики на поле радуются победе и, наверное, даже девяностолетний уборщик Эдди вышел поздравить игроков.

Алек решает просто этим воспользоваться. Облокачивается на стену и прикрывает глаза.

Как это могло случиться?

В последнее время все чаще мелькала мысль, что Магнус просто не интересуется парнями. Он был милым со всеми, но никаких близких отношений, и вдруг такое…

– Александр?

Пожалуйста, пусть это будут глюки. Слуховые галлюцинации. Пожалуйста. Свихнуться предпочтительнее, чем видеть сейчас Магнуса.

Но стоит только открыть глаза, как становится понятно, что он не свихнулся.

Жаль.

– Магнус? Ты почему не на поле?

– А ты почему?

Алек молчит. Потому что Магнус, стоящий так близко – это очень изощрённый вид пытки.

Перед глазами мелькают образы синего колпачка, скользящего по приоткрытым губам. Образы напряжённых мышц пресса и полотенца на бедрах. Образы тихого шёпота куда-то в район ключиц на той вечеринке.

Громкого смеха Магнуса и счастливого Рафаэля.

И вновь.

Пошло оно все куда подальше.

Алек не ищет себе оправданий, когда хватает Магнуса за плечи и тянет на себя. Резко, быстро, не давая опомниться. Просто наклоняется и целует. И это как водопад и буря искр в одном флаконе. Как будто он стоит на гейзере. Как будто…

Это Магнус. Алек даже не думал, что будет иначе.

Хотя, он предполагал, что кое-что все же будет другим.

Но руки, которые должны были отталкивать, обхватывают плечи и притягивают ближе. А язык почему-то дотрагивается до нижней губы.

И становится все совершенно неважным: Рафаэль, школа или даже мир. Какая разница, если к груди прижимается Магнус Бейн?

Его губы такие вкусные.

Его тело такое податливое.

Его руки такие обжигающие.

Его стояк такой….

Стоп, что?

Алек отрывается от Магнуса и тяжело дышит. Наверное, в глазах отражается вопрос, потому что тот хитро улыбается:

– Ревнуешь? Серьезно, Лайтвуд? Если бы я знал, что Рафаэль подтолкнет тебя к активным действиям, я бы давно начал обниматься с ним на каждом углу.

– Но ты… Магс…

– Помолчи и поцелуй меня снова.

========== Часть 22. Малек. ==========

Тонкая девичья ладонь ложится на ручку двери.

Изабель дрожит. Когда дело касается семьи, становится совершенно неважно, что ты смелая и сильная сумеречная охотница.

Взгляд скользит по железной двери, и Изабель делает несколько глубоких вдохов, прежде чем дернуть ручку на себя и войти.

Она почти наяву слышит музыку.

***

Изабель, Алек, Джейс и Клэри переглядываются между собой. Музыка такая громкая, что слышится даже за квартал до дома. Мимо проходят две девушки-фейри в платьях короче, чем Иззи может себе вообразить.

Надо бы взять визитку их дизайнера.

– Пойдем? – Клэри не терпится попасть на вечеринку к Верховному магу Бруклина и разузнать хотя бы что-нибудь о своей матери.

– Пойдем, – кивает Иззи.

Алек и Джейс обреченно вздыхают и следуют за ними.

Дверь им открывает маг с удивительными кошачьими глазами.

***

Первый лестничный пролет. Так тихо, что слышен даже ветер, гуляющий на улице.

Дом мертв. Его жизнь оборвалась год назад.

***

– Алек? – Изабель удивленно смотрит на брата, мнущегося рядом с перилами. – Ты что тут делаешь?

Лайтвуд опускает глаза в пол, словно его поймали на месте преступления. Его щеки покрываются пятнами лихорадочного румянца.

Иззи прищуривается и пристально оглядывает Алека с головы до ног. Так пристально, что замечает пыль на брюках, которая могла остаться, только если бы тот сидел в подъезде прямо на полу.

– Я… Эм, тебя тоже отправили к Магнусу, чтобы попросить его о помощи, да? – лепечет и прячет взгляд.

Изабель кивает.

Да, она т о ж е пришла по поручению института, которое получила только что и о котором Алек никак не мог знать.

И да, наверняка она тоже будет так сильно нервничать, что посидит перед дверью мага прежде, чем войти.

***

Второй лестничный пролет. На пыльном полу остаются четкие следы.

Изабель ежится от пустоты, витающей в воздухе.

***

На руках у Саймона три коробки с пиццей, на локте висит пакет с китайской едой, и он без умолку болтает. Иззи улыбается. При взгляде на ее парня в груди щемит сердце.

– Как думаешь, Алек и Магнус обрадуются нашему приходу? Это же их первая важная дата, месяц открытых отношений, я не понимаю, как они сами не додумались пригласить нас.

Он такой восторженный, что Изабель не решается сказать, что она сама подумала бы, если бы кто-нибудь заявился на их годовщину с пиццей и с желанием посмотреть фильм.

Впрочем, этого не требуется. Потому что стоит им преодолеть два лестничных пролета, как она буквально врезается в замершего Льюиса.

– Саймон, что ты..? – начинает она, но вдруг слышит э т о.

Ей даже не надо выглядывать из-за плеча своего парня, чтобы убедиться, что она все правильно поняла, но любопытство берет верх.

Магнус Бейн прижимает Алека Лайтвуда к стене и страстно целует. Одна его рука ласкает светлую кожу под футболкой, а другая сжимает правую ягодицу сквозь ткань брюк.

Алек стонет.

Они даже не замечают, как пунцовый Саймон разворачивается и быстро сбегает по ступенькам на свежий воздух.

– Неужели не могли до лофта дойти?

***

Третий лестничный пролет. Воспоминания вокруг, как рой пчел. Разозленные насекомые кусаются и оставляют волдыри на коже.

Изабель знает, что это лишь ее разыгравшееся воображение.

Она почему-то все равно их чувствует.

***

– Ты мой сильный нефилим, – Магнус улыбается и смотрит на Алека с такой любовью в глазах, что даже Иззи становится неловко. Кажется, что она стала свидетелем чего-то очень личного и интимного.

Алек смущенно улыбается и выглядывает из-за огромного пакета с продуктами, который прижимает к себе.

Бейн уверяет его, что если уж тот против воровства еды, то будет куда проще хотя бы открыть портал, чтобы доставить продукты, чем нести их самому, но Лайтвуд не соглашается. Это же семейный вечер. Первый, на который придет Мариза. Он все должен сделать сам.

Изабель придерживает дверь, пока Алек заносит пакет в лофт.

Ее брат еще никогда не был таким счастливым.

***

Дверь лофта нараспашку.

***

Дверь лофта нараспашку. Вокруг слишком много крови. Этот металлический запах забивает ноздри и не дает сосредоточиться на битве.

Где-то слева кричит Клэри. Изабель знает, что скоро к ней на помощь подоспеет Джейс.

Саймон и Рафаэль дерутся со своими бывшими союзниками.

Бейн пытается отбиться от мага и двух нефилимов. Метко выпущенная с другого конца комнаты стрела вонзается в грудь одному из сумеречных охотников, и тот падает замертво. Магнус успевает благодарно кивнуть, но Изабель не уверена, что Алек, поглощенный схваткой с вампирами, видит это.

Казалось бы, как быстро все может измениться. Как быстро Камилла может принять решение отомстить. Как быстро может переманить обратно к себе клан Рафаэля. Как быстро может настроить против Бейна парочку магов и нескольких сумеречных охотников.

Казалось бы, если знать о готовящемся нападении, можно успеть подготовиться. Но они не успевают.

Хлыст Изабель мелькает в воздухе и разрезает кожу врагов, оставляя кровавые борозды. Вампиры шипят, но все равно лезут напролом. Или просто отвлекают от главного?

Сильная боль пронзает затылок, а потом приходит темнота. И как бы Изабель не старалась, сознание покидает ее.

Когда Лайтвуд открывает глаза, все уже кончено. Она лежит на узком диване Магнуса, Джейс и Клэри стоят рядом, Саймон сидит на коленях и держит в ладонях ее руку. Но почему-то никто не смотрит на нее.

И стоит со стоном оторвать голову от подушки, как она понимает, почему. Среди десятков убитых она видит одного слишком знакомого. Черные волосы ежиком и открытые, навсегда застывшие кошачьи глаза.

Сгорбленная фигура Рафаэля нависает над телом Магнуса.

– Алек ушел, Изабель, – в объятой скорбной тишиной комнате голос Джейса звучит, как приговор.

***

Стоит зайти в лофт, как в глаза бросается угловатая фигура, замершая на коленях прямо на том месте, где год назад лежало тело Магнуса.

– Алек?

Она знала, что увидит брата сегодня. Весь год они безрезультатно пытались выследить его, Джейс даже чуть не погиб, используя для поиска связь парабатай. Но они знали, что Алек жив – им приходили известия.

Предавших их сумеречных охотников нашли быстро. Останки их тел были похожи на ошметки чего-то грязного. На исполосованной коже не осталось ни одной руны – все они были срезаны.

Сильных магов, с которыми не смог справиться Магнус, тоже нашли. Опознавать их пришлось по остаткам зубов, потому что тела превратились в месиво.

Все вампиры из клана Камиллы были уничтожены.

Вчера нашли тело самой вампирши.

– Алек… – она не узнает своего голоса. – Ты вернулся?

Ее брат поднимает голову и отбрасывает с лица отросшую челку. Взгляд его некогда пронзительно-голубых глаз скользит по Изабель.

Требуется вся сила воли, чтобы не закричать.

Потому что в глазах Алека непроходимая тьма и черная пелена.

– Боюсь, что Алека больше нет, Иззи.

========== Часть 23. Шамдарио. ==========

Комментарий к Часть 23. Шамдарио.

Тематический день, школьное AU.

Если вы учитесь в школе, колледже, университете, то с началом учебного года вас!

Ну а тех, кто проводит свои дни на работе, с Днем знаний:3

Александра легко касается его плеча и доверчиво заглядывает в глаза:

– Ты как, братишка?

Мэтт жмурится. Он – владелец крупной сети ресторанов, в переговорах ему нет равных, он может заставить любого поверить в то, что нужно ему. Он отлично владеет актерским мастерством, что стоит натянуть улыбку на губы?

Почти ничего. Всего лишь сжатых до боли кулаков.

– Хорошо. Когда у меня было иначе?

Мэтт хмурится. Алекс скептично приподнимает бровь:

– Ты прекрасно врешь, но забываешь, что со мной это не срабатывает. Мы можем уйти, если хочешь.

Большой спортивный зал украшен воздушными шарами, на столах разложены скатерти, в самом центре над полом сломанной луной болтается диско-шар. Встреча выпускников спустя пятнадцать лет, что может быть лучше?

Эм, дайте-ка подумать… Может быть, всё?

Мэттью не знает, зачем пришел сюда, ведь еще с утра был уверен, что лучше съест свой кожаный портмоне, чем заявится на это мероприятие.

Он предпочитает не думать о школьных годах. Не думать, не вспоминать, выкинуть все альбомы и забыть. Так легче.

Хотя кто-то из его бывших друзей наверняка называет школьное время лучшим в своей жизни. Игроков в футбол все любили. Всегда девочки, шумные вечеринки и поблажки от учителей. Во взрослой жизни не всем так повезло. Мэтт смог, Мэтт выбился в люди и сейчас неплохо зарабатывает, владеет большим домом на окраине Нью-Йорка и раздумывает, не завести ли ему собаку. Его жизнь удалась.

Впрочем, Алекс могла похвастаться тем же: успешная актриса с десятками хороших проектов. Только она вспоминала школьные годы с улыбкой. Наверное, ради нее Мэтт и пришел сегодня.

Он не думал, что будет так тяжело.

– Да-да, прости, наверное, я лучше пойду, – он не любит признавать поражение, но не видит другого выхода. Поражение лучше, чем раскуроченное в груди сердце.

– Хорошо, – Александра понимающе кивает. – Тогда подожди, я только возьму жакет.

– Нет-нет, ты оставайся. Я пойду.

Он действительно не хочет, чтобы Алекс прекращала веселиться из-за него. Ей здесь нравится. Она улыбается подругам, с которыми вместе была в группе поддержки, ловит восхищенные взгляды мужчин, с которыми заигрывала когда-то, когда те были лишь мальчишками, подходит к учителям и благодарит их за те знания и силы, что они в них вложили.

– Даже не думай, что я оставлю тебя в таком состоянии, – тон совершенно непреклонный. Мэтт знает, что в такие моменты с ней лучше не спорить.

Они уже направляются к выходу, почти доходят до спасительной двери, Мэттью чувствует свободу и понимает, что душа не успела раскрошиться от воспоминаний, когда дверь открывается, и он останавливается, словно впечатавшись в невидимую стену.

– Мэтт.

– Гарри.

Шам улыбается. Открыто, по-доброму, по-настоящему и совершенно искренне. Искренне. Даддарио ненавидит это слово. Даддарио ненавидит эту улыбку.

Александра предостерегающе хватает его за руку, но этого и не нужно. Он – владелец крупной сети ресторанов, в переговорах ему нет равных, он может заставить любого поверить в то, что нужно ему.

Возможно, ему стоит выгравировать эту фразу себе на ребрах.

Он умеет играть на публику.

Он улыбается.

– Уже уходишь? – кажется, что Гарри расстраивается.

Как жаль, что Мэтту плевать.

Как жаль, что его спокойствие – напускное.

– Алекс нужно подбросить до дома, – голос ровный и вполне дружеский.

– Да, мне завтра рано на работу, а я не могу вести машину, потому что выпила пунша вон оттуда, – Александра указывает на дальний стол, именно туда во время выпускного пятнадцать лет назад удалось подлить алкоголь. – Ты же знаешь, что мой брат самый лучший и ни за что не оставит меня в беде.

Аплодисменты семье Даддарио за лучшую ложь на этом вечере.

– Очень жаль. Я думал, что мы сможем вспомнить прежние времена, – он подмигивает.

У Мэтта в груди разрываются все нити, которые удерживали его на плаву. Он не хочет вспоминать прежние времена. Не хочет.

Потому что никак не может их забыть. Гребаных пятнадцать лет не может забыть. Или не пытается?

– В следующий раз, Гарри, – Алекс извиняюще пожимает плечами и тянет брата за собой между стоящими перед ними Шамом и красивой хрупкой девушкой.

– Подождите, – Гарри останавливает их. Он почти касается груди Мэтта кончиками пальцев. – Прежде чем вы уйдете, позвольте представить мою жену. Это Шелби, – взгляд на девушку такой нежный, что у Мэттью поджимаются пальцы на ногах.

Он – владелец крупной сети ресторанов, в переговорах ему нет равных, он может заставить любого поверить в то, что нужно ему.

– Очень приятно, Шелби.

Улыбка на губах хотя бы не напоминает оскал. Стоит им выйти из спортивного зала, как Алекс шепчет ему на ухо, что гордится им.

Как жаль, что нельзя послать эту гордость к черту.

***

– Мэтти, все будет хорошо. Я буду рядом, – Гарри лежит на обнаженной груди и отчитывает удары мерно бьющегося сердца. Даддарио редко бывает таким спокойным, но когда рядом Шам, он верит в то, что все будет хорошо.

– Мы решили пойти вместе на выпускной. Туда, где будет мой отец, и где я скажу, что вместо бизнес-образования выбираю театральный колледж вместе с тобой. Ты правда веришь в то, что все будет хорошо?

Гарри тяжело вздыхает. Он тоже боится, но знает, что это необходимо. Хотя бы самому Мэтту.

– Пока мы вместе, нас ничто не сломит. Ты сказал мне это год назад, помнишь? – он приподнимается на локтях и легко целует краешек идеально-очерченных губ. Он все еще иногда теряет дар речи от этой неземной красоты и не верит в свое счастье, в то, что этот парень любит его.

– Я помню. Но мой отец хочет, чтобы я пошел по его стопам, стал владельцем крупной сети ресторанов, чтобы мне не было равных в переговорах, и чтобы я мог заставить любого поверить в то, что нужно мне. Он ни за что не примет мое желание стать актером. Даже Алекс боится сказать ему, что выбрала театральный.

Мэтт задумчиво прикусывает губу и переводит взгляд ореховых глаз на Шама.

– Но я люблю тебя, и это все, что имеет значение. Люблю и всегда буду любить, – он подается вперед и нежно целует, прихватывает губами нижнюю губу Гарри, и тот млеет от мягких ласк.

– Всегда, Мэтти. Завтра мы взорвем выпускной, а лет этак через пятнадцать придем вместе на встречу выпускников и взорвем и ее, покорив всех нашими совместными успехами.

Даддарио ладонью скользит по спине Шама, заставляет выгнуться и прижаться ближе. А Гарри не сопротивляется. Ему всегда мало этого тела, этих прикосновений, этого парня рядом.

И так прекрасно, что у них впереди вся жизнь, которую они проведут рядом друг с другом.

========== Часть 24. Малек. Хор. ==========

Комментарий к Часть 24. Малек. Хор.

Ну разве тематический школьный день – не лучшее время для кроссовера с “Хором”?

Внимание: глоток свежего воздуха в череде боли.

– О, хватит, прошу вас! – Магнус закрыл уши руками, закатил глаза и мысленно взмолился всем знакомым ему богам. Одновременно. Не то чтобы он был против, но все эти разговоры про готовящийся мюзикл «Новых горизонтов» уже в печенках сидели.

И послала же вселенная братца.

Майк сидел рядом, обнимал эту смешную Тину Коэн-Чанг и посмеивался над Магнусом, который чуть ли не на коленях просил Курта и Блейна замолчать и хотя бы на несколько мгновений прекратить болтать о мюзикле. Ну так уж получилось, что один из близнецов грезил хором, был готов проводить там все свободное время, тратить все силы, а второй на дух не переносил даже намеки на вокальные соревнования или разговоры о хоровом классе.

Впрочем, Магнус признавал, что поет он получше Майка.

Бейн перевелся в МакКинли не так давно. Первые годы он отлично жил с бабушкой в Канаде и ходил в школу там, но родителям пришла в голову идеальная, восхитительная идея выдернуть своего почти-выпускника-сына из родных стен и привезти его в Америку.

Магнус был в восторге от этого плана.

Где-то так глубоко в душе, что и сам не знал, где.

Нет, он скучал по брату, которого видел только на летних каникулах, поэтому Майк рядом – это хорошая часть плана. Почти адекватные (по крайней мере, забавные) друзья Майка – тоже.

То, что эти друзья считались лузерами, и Магнус только за первый семестр оказался облит слашем трижды и дважды засунут в мусорку – нет. В его старой школе все привыкли к необычному внешнему виду, яркой одежде и подведенным глазам, но в МакКинли почему-то на удивление грубо относились к тем, кто не стеснялся себя. Вызывающе одевающийся открытый бисексуал, да еще и азиат? Кладезь для насмешек.

Но Бейну было плевать. Он знал, чего хотел. Он стремился стать звездой Бродвея, только, в отличие от Майка, не считал, что школьный хор может в этом помочь.

А сейчас эти «Новые горизонты» готовились ставить мюзикл и прожужжали все уши про песни для прослушивания, про яркий и необычный сюжет, про то, что он взорвет их городок… И про постановщика танцев, какого-то друга мистера Шустера.

– Ты просто не видел его, Магнус! – Курт всплеснул руками. – Это же Аполлон в человеческом обличье. А как он двигается…

– Мне стоит начинать ревновать? – Блейн с улыбкой ну губах повернулся к своему парню и сложил руки на груди.

– Ну-ну. Скажи, что ты не оценил его задницу, – Хаммел скептично приподнял бровь.

Блейн промолчал. Магнус понял, что оценил.

Ладно, эта часть из всей болтовни о мюзикле была самой терпимой и даже интересной. Загадочный друг мистера Шустера, похоже, действительно был красив, как Бог, иначе вокруг не было бы столько восхищенных вздохов по его поводу. Рейчел с Финном даже поссорились и сейчас поглядывали друг на друга с разных концов столовой. Магнус так и не понял, кто из них восхищался, а кто обиделся.

– Тебе бы он правда понравился, – Майк ухмыльнулся.

Если уж его заядлый натурал братец оценил красоту нового постановщика, то Магнус должен хотя бы одним глазком посмотреть на него. Прямо сейчас.

Наверное, судьба посмеялась над ним и купила себе футболку с надписью «Получите-распишитесь».

Потому что стоило Магнусу умыкнуть картошку фри из тарелки Тины и перевести взгляд на дверь, как она распахнулась, и в столовую вошел – вплыл, влетел, вступил – как там Курт его назвал? Аполлон? Да, определенно. В столовую вошел Аполлон.

Магнус выронил на стол недонесенную до рта картошку.

Он никогда в своей жизни не видел никого более прекрасного. Высокий, статный, этот друг мистера Шустера каждым своим движением говорил о том, что он потрясающий танцор. Он всего лишь поднял руку, чтобы поправить упавшую на глаза – на удивительные голубые глаза – челку, а Магнус уже заерзал на стуле, пытаясь не реагировать на то, как натянулась ткань его брюк.

Раньше ему казалось, что он умеет владеть своим телом.

Майк уронил голову на сложенные на столе локти, и его плечи затряслись от смеха.

– Познакомься – Александр Лайтвуд собственной персоной, – Курт тоже не сдержал смешка.

– Уверен, что не хочешь вступить в хор? – пробормотал Блейн и быстро спрятал лицо на плече своего парня. Успел, иначе метко пущенная Магнусом картошка попала бы прямо в глаз.

***

– Магнус Бейн? – брови мистера Шустера удивленно поползли вверх. – А не ты ли говорил, что никогда не вступишь в наш кружок по интересам?

– Он правда так говорил?

Боже, у Александра Лайтвуда даже голос Аполлона. Интересно, а в штанах у него все так же хорошо?

Голубые глаза вопросительно посмотрели в ответ на его долгий взгляд, в котором невозможно было не разгадать намека. Бейн хитро улыбнулся.

Наверное, он не видел ничего прекраснее и удивительнее, чем румянец на светлых щеках.

Магнус ничуть не смутился.

– Я пересмотрел свои приоритеты, мистер Шу.

– Ну что же, тогда добро пожаловать в «Новые горизонты». Ты хочешь участвовать в мюзикле?

– О, я уже приготовил песню для прослушивания, – Бейн и не думал отводить взгляда от с каждой секундой все более краснеющего Лайтвуда. – И даже танец.

***

Зал рукоплескал и уже три раза вызывал артистов на бис. Это был успех. Никогда раньше хор школы МакКинли не создавал ничего подобного, и их старания не остались незамеченными.

Наверное, их даже целую неделю не будут доставать футболисты в коридорах. Может быть, Магнус сможет надеть новый пиджак от Валентино и прийти домой чистым?

Занавес медленно опустился, Бейн оказался в объятиях Майка, затем Тины, Курта и Блейна, Рейчел, Финна, Сэма, Мерседес, Бриттани и Сантаны – все лица слились в один яркий образ.

Ладно, он готов был признать, что быть участником хора не так плохо, как он думал.

– Магнус, поздравляю, – следующие руки, в которых он оказался, стали неожиданностью. Неужели Александр Лайтвуд, который буквально бегал от него на всех репетициях (безрезультатно, стоило признать), сам подошел и обнял его?

– Спасибо, мистер Лайтвуд, – просиял Бейн. – Это ваша заслуга, что выступление оказалось настолько удачным.

– Это заслуга каждого из нас, – Александр сделал шажок назад, разрывая телесный контакт, а Магнус даже не сразу понял, что неосознанно потянулся за ним. – Я рад, что ты пришел в хор. Думаю, что это то, что поможет тебе добиться своих целей.

Лайтвуд улыбнулся, а Магнус залип на ровной линии белых зубов и розовых губах. Он не стал себя останавливать и выпалил то, что крутилось в его голове с самого последнего аккорда финальной песни:

– Мы отыграли премьеру на отлично, но я хотел бы попросить у вас пару индивидуальных занятий, чтобы лучше понять своего персонажа к следующему показу.

– Думаю, это хороший план.

***

В штанах у Александра Лайтвуда все хорошо. Даже лучше, чем у Аполлона.

========== Часть 25. Малек. ==========

– Пожалуйста, спаси меня! – Магнус рухнул на стул рядом с Алеком и постарался пригнуться, чтобы максимально слиться со столешницей.

Лайтвуд даже не оторвался от книги, которую читал, только повел плечом. Он всегда так реагировал на появление Бейна – никак.

Ни тебе «Привет, Магнус», ни «Рад тебя видеть», ни «Как поживает лучший друг моей сестры?».

Впрочем, сегодня было не до этого.

– Алек, да посмотри же ты на меня!

Скучающий взгляд скользнул по Магнусу и снова вернулся в книгу. При этом в них моментально зажегся интерес. Да чем же эти черные буковки и ровные строчки занимательнее?

Бейн сделал глубокий вдох.

– Сейчас и правда вопрос жизни и смерти!

Лайтвуд закатил глаза, но все же закрыл томик, отложил его в сторону и выжидательно уставился на Магнуса:

– Если ты снова пришел из-за какого-то пустяка, я заставлю тебя есть стряпню Изабель.

Эта угроза действительно звучала пугающе.

Да все угрозы от Алека были пугающими.

Александр Лайтвуд недолюбливал Магнуса Бейна, это был общеизвестный факт. С первого же дня знакомства с Изабель Магнус понял, что в своей сестре Алек души не чаял и ко всем ее друзьям относился благосклонно, но почему-то его невзлюбил с первого взгляда.

Сначала всю старшую школу, затем колледж и даже офис, где они всем потоком проходили практику – Алек показательно не обращал на него внимания, огрызался на любые слова, иногда казалось, что, если бы взгляд был осязаем, в теле Бейна давно бы образовалось несколько сквозных отверстий.

Это было странно и, наверное, немного обидно, ведь как только Магнус впервые увидел Алека, он понял, что видит свою мечту. Даже колючий характер не смог его переубедить, поэтому он с каждым днем все глубже и глубже погружался в свои чувства.

Но он все еще не хотел, чтобы в один прекрасный день предмет его обожания разбил ему нос, поэтому делал это на расстоянии. И вообще старался лишний раз Лайтвуда не волновать. По крайней мере, усиленно создавал видимость этого, а после каждого «Алек, я не хотел тебя отвлекать!» прятал улыбку и нагонял на лицо скорбное выражение лица.

В этот раз он правда не хотел никого втягивать, но другого выхода не было. Потому что… Доротэя Роллинс. Одно имя вызывало мурашки и желание выпрыгнуть в окно.

Нет, девушка была довольна мила. Красивая, забавная… Если бы не одно «но». С самого начала стажировки Магнуса, ее не интересовало ничего, кроме него. Сперва это было даже забавно: горячий кофе каждое утро, бесплатная консультация по любым вопросам, маленькие тайны про начальников и начальников начальников, но вскоре стало понятно, что Бейну даже в туалет нельзя сходить без ее ведома.