Текст книги "Еще раз с чувством (СИ)"

Автор книги: Анастасия Быкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

　　Он и сейчас забывается.

　　Магнусу Бейну тридцать три, и он коллекционирует влюблённые в него сердца. Меняет их, как дамы перчатки. Берёт одно, разворачивает обёртку, заглядывает внутрь, изучает человека досконально и выведывает все тайны. Просто забавляется, записывая после в ежедневник всё то, что успел узнать. Чем больше фактов, тем дороже считается экземпляр. Под Алека Лайтвуда у него отведено целых три страницы, которые всё ещё заполняются, ведь отпускать от себя такую интересную, чистую душой редкость он не намерен.

　　Алеку это тоже известно, но он уже отдал своё сердце, а без него уйти не может.

　　– Александр, вызови нам такси, – за мистером Бейном следует та самая очаровательная брюнетка, озаряя холл широкой улыбкой. – В «Даниель», пожалуйста.

　　В любимый ресторан мистера Бейна, конечно же. В отель они сегодня не поедут, хотя девушка уже согласна на всё, – так совсем не интересно.

　　Перед тем, как двери лифта захлопываются, он оборачивается:

　　– Скоро вернусь.

　　Алек ненавидит себя, но всё равно улыбается.

　　Мистер Бейн мог похвастаться званием коллекционера с большой буквы. У мистера Бейна было столько сердец, что хватило бы на открытие нового музея. Вот только одного сердца у него не было – своего собственного.

========== Часть 38. Малек. ==========

　　Сигаретный дым, удушающий запах и тлеющий в длинных пальцах огонек.

　　Его образ преследует меня повсюду, куда бы я ни пошел. Даже в полной темноте или с закрытыми веками я продолжаю видеть этот мазохизм в чистом виде, убивающий себя затяжкой за затяжкой.

　　Я ненавижу сигареты в его пальцах и его самого, когда он курит.

　　Он говорит, что дым для него ничего не значит. Смеётся, втаптывает в землю окурок носком ботинка из крокодиловой кожи – наверное, даже не замечает сожалеющего взгляда, брошенного под ноги – а потом смеётся ещё громче и целует.

　　Горько-ядовитое касание губ, привычное и родное, стремящееся в чем-то убедить.

　　Сигарета для него ничего не значит?

　　Он выбирает меня?

　　Ложь. И то, и другое.

　　Но я всё равно останусь рядом. Не смогу уйти.

　　Слишком много для меня значит его присутствие. Когда он со мной, я одновременно теряю и нахожу себя. Не знаю, как объяснить точнее. Просто одна моя часть, та, которая отдана ему, оказывается на месте. И плевать, что у других начинается паника.

　　Так будет до тех пор, пока он не прикажет мне убраться подальше. Хотя, может быть и тогда это не закончится.

　　Мы с ним часто играли в ассоциации, когда ещё не переступили ту незримую грань и поддерживали дружеские отношения. И иногда он спрашивал, играючи и слегка флиртуя, между «вулканом» (на который я неизменно отвечал «взрыв», а он парировал «страсть») и детством (на которое я отвечал «книги», а он бурчал в ответ «зануда» и заканчивал игру): «А я?».

　　Поправлял рукава пиджака и быстро облизывал верхнюю губу.

　　А он… Он всегда любил курить, сколько я его помню. У меня не было других ассоциаций.

　　Или их было слишком много? Тёплое долгожданное весеннее солнце, от которого просыпается желание жить. Лёгкий ветерок в зной. Заветная мечта, к которой стремишься всю жизнь.

　　Я ненавижу сигареты в его пальцах и его самого, когда он курит, но не могу оторвать взгляда. И кто ещё здесь мазохист? Я смотрю, как его губы обхватывают фильтр – он тянет, тянет, тянет… И выпускает дым в воздух.

　　Ловлю себя на мысли, что хочу превратиться в этот дым.

　　Выхожу на балкон, даже не подумав о том, чтобы накинуть поверх рубашку, и подхожу к нему. Резко разворачиваю к себе и целую. Вдыхаю дым.

　　Травлюсь им.

　　Травлюсь ими.

　　И с усмешкой отмечаю, как сигарета падает на пол.

　　Я понимаю, почему ненавижу сигареты в его пальцах и его самого, когда он курит. На месте этой зависимости должен быть я.

　　Он целует влажно, тепло и страстно. Прикусывает мою нижнюю губу и толкает внутрь квартиры на третьем этаже длинного безликого дома. Подальше от острого ветра. Поближе к спальне.

　　А утром он уйдёт – быстро соберет вещи и забежит на балкон, чтобы оставить свежий окурок в пепельнице.

　　Когда-нибудь наступит такое утро, когда он привычно уйдёт, и я закурю.

　　А потом спрошу себя: почему раньше не заменил одну отравляющую зависимость другой?

Комментарий к Часть 38. Малек.

Какое потрясающее чувство, когда возвращаешься на Фикбук:3

Сейчас обновления вновь будут частыми, обещаю)

Кстати, прянички с изображениями наших мальчиков увидеть не хотите? Буду рада каждому: https://vk.com/andi_cookies

========== Часть 39. ==========

Комментарий к Часть 39.

Крохотный диалог про невнимательного мага и ещё более невнимательного вампира, который, впрочем, смог извлечь выгоду из сложившейся ситуации.

– Что ты со мной сделал?! Верни всё назад!

– Я? Я просил принести смесь трав в прозрачной банке с чёрной крышкой со второй полки, а ты что сделал?

– Я и принёс. Смесь трав в прозрачной банке с чёрной крышкой с…

– Самой верхней полки!

– Ну если бы ты предупредил, что может случиться такое, я бы был внимательнее.

– Если бы ты думал головой…

– Моя голова…

– Не предназначена для того, чтобы думать?

– Мне и без твоих нравоучений… Магнус, я повторяюсь, верни всё назад!

– Мне будет легче придумать, как это сделать, если ты прекратишь мельтешить перед глазами, Шелдон.

– Саймон!

– Это сейчас не имеет никакого значения.

– Спасибо, что напомнил! Я же теперь даже не Саймон.

– Сядь и успокойся.

– Успокоиться? Ты предлагаешь мне успокоиться? Я должен быть в Дюморте через полчаса, меня ждёт Рафаэль и…

– Да-да, я помню, что ты готовил ему сюрприз на годовщину, и вот к чему это привело.

– Как я должен идти туда в таком виде?!

– Напомнить тебе, что у меня сегодня ужин с Александром и Маризой? Очень важный ужин, а я…

– Что ты?

– Уже сотни лет не желал так сильно кого-нибудь укусить. Ты думаешь, я рад снова оказаться в теле вампира? Да ещё и недавно обращённого.

– Такое уже было?! И ты забыл предупредить?

– У вас с Рафаэлем одна внимательность на двоих. Буду надеяться, что и у тебя это с возрастом пройдёт. А сейчас помолчи и дай мне сосредоточиться. Успокой Мяо, а то ко мне он сейчас точно не подойдет.

***

– Придумал?

– Нет.

– А сейчас?

– Нет.

– А сейчас?

– Если ты будешь спрашивать каждую секунду, ничего не изменится. Я стараюсь, как могу.

– Я должен был быть уже в Дюморте… Кстати, твой кот на самом деле милый, когда не шипит на меня.

– …

– А еще у тебя волосы вкусно пахнут.

– …

– Погоди… А я ведь могу пользоваться твоей магией сейчас?

– Шелдон…

– Вжух!

– Шелдон!

– Вжууууууух!

***

– Магнус, ты здесь? Ты не пришел сегодня, и я… Рафаэль?

– Лайтвуд.

– Что ты здесь делаешь? И… Что это? Почему Магнус в костюме… Монаха со светящейся палкой?

– Это джедай, Лайтвуд. И вообще-то в костюме сейчас не совсем Магнус.

– Что?!

========== Часть 40. Малек. ==========

Комментарий к Часть 40. Малек.

Есть такое место, где в магазинах продаются слова…

Он снова здесь.

Потёртая одежда, ботинки, от одного из которых отваливается подошва, и въевшиеся в кожу следы сажи. Так выглядят все работники шахт, все бедняки, проводящие под землёй большую часть своей жизни.

Лишь поздним вечером они возвращаются домой, чтобы немного поспать. Все. Почти все. Кроме этого совсем ещё юного парнишки с впалыми щеками и огромными ореховыми глазами на пол лица.

Он каждый вечер приходит сюда и заглядывает в витрину. Пробегается глазами по полкам с товаром, задерживается на самых дешёвых, а потом тянет руку в карман, в котором звенят скудные монетки.

Видимо, их не хватает.

Он с грустью вытаскивает руку из кармана и приваливается спиной к кирпичной стене магазина, но никогда не уходит. Смотрит украдкой. Но стоит Магнусу посмотреть в ответ, как он тут же прячет глаза.

Странный.

Когда он сидит за стеной, в магазин почти никто не заходит. Не хотят даже проходить мимо бедняка. Но у Магнуса никогда не поднималась рука его прогнать.

У парнишки очень красивые черты лица, сильные руки и пронизывающий взгляд. А голос… Магнус лишь раз слышал, как он говорит. Это было что-то вроде «лом», или «зов», или «куб».

Никому ненужное слово, которое можно найти на свалке.

Но эти низкие нотки, чуть подрагивающие, но от этого ещё более завораживающие, приходят во сне.

Магнус не прогоняет его не потому, что не может, а потому, что не хочет.

Он несколько раз за те долгие часы, что этот парнишка проводит у магазинчика, останавливает себя в последний момент. Мысленно ловит за рукав и одёргивает. Возвращается к кассовому аппарату и начинает пересчитывать деньги.

В конце концов, что из этого выйдет?

Да, Магнус работает в окружении слов, но он всего лишь продавец. Он отдаёт редкие экземпляры богачам, смотрит, как в потных ладошках пропадает «счастье», «солнце», «радость», «свет».

Иногда покупатели сразу же пользуются своим приобретением. Быстренько выплёвывают слово в воздух и, гордые, бегут дальше по своим делам.

Магнус не очень любит таких клиентов, сколько бы денег в кассу они не приносили.

Намного интереснее наблюдать за теми, кто приходит сюда очень редко, иногда вообще раз в год, на свой день рождения, и выбирает из экземпляров попроще. А когда покупают «море», «фею» или «шляпу» смакуют их, как очень редкую сладость. Или прячут за пазуху и бегут домой.

Этот парнишка ни разу не заходил. Был из той части населения, которые копят на одно единственное слово десятки лет. Обычно они довольствуются обрывками, объедками со свалки. Иногда там, среди выкинутых предлогов и нелепых окончаний, можно найти «мох», «звон», «клёв».

Магнус сглатывает и вновь бросает взгляд за стекло. На этот раз ореховые глаза смотрят на него дольше обычного прежде, чем уставиться в землю.

***

Это случается в третью неделю осени. Ноги в рваных ботинках переступают порог магазина и подходят к прилавку. Останавливаются перед кассовым аппаратом и неловко мнутся.

Руки не пытаются ничего украсть.

Ореховые глаза изучают пол.

– Добрый день, что вас интересует? – улыбка Магнуса трескается. Он привык говорить. Наверное, поэтому и пошёл работать сюда. Как работнику, ему в начале каждого дня выдавалось несколько заготовленных фраз.

Но на этот раз говорить почему-то было… странно? Стыдно.

Но парнишка улыбается. В его глазах мелькает что-то похожее на восхищение, а может Магнус просто выдает желаемое за действительное.

А затем он засовывает руку в карман и вытаскивает увесистый мешочек со звенящими монетами. Глаза Магнуса сами ползут на лоб.

Там целое состояние! Хватит на несколько десятков дешёвых слов и на десять элитных.

Это последнее, что он ожидал увидеть.

Парнишка наклоняет голову на бок и смотрит с прищуром. Ухмыляется. Наслаждается произведенным эффектом.

Магнус напоминает себе, что надо выполнять свою работу.

– У нас есть разные слова, можете выбрать. Я проконсультирую вас по любому из них.

Парнишка молчит. Он вытягивает руку вперёд и показывает на самую верхнюю полку. Там, где стоит самый дорогой экземпляр магазина. Да и всего мира.

Магнус втягивает воздух сквозь зубы. Его обуревает слишком много эмоций, от удивления до понимания и мандража. Никогда ранее он не продавал это. Всегда думал, что оно стоит там как экземпляр в музее – «можно смотреть, нельзя трогать».

Он всё ещё не может справиться со своими чувствами, когда считает монетки. Сто один, сто два, сто тридцать восемь золотых. С каждой монеткой приходит осознание, что их не хватает. Здесь определённо больше половины, но всё равно не достаточно.

Магнус считает медленно, его мысли скачут по комнате, пока не останавливаются напротив, рядом с этим странным парнишкой. Решение приходит мгновенно.

Он сгребает монеты и складывает их в кассу, а затем снимает то самое слово и отдает его.

Его прошибает ток, когда руки соприкасаются.

Чистая, ухоженная кожа.

Грязная и грубая ладонь.

Магнус резко отдёргивает руку и опускает взгляд.

Интересно, как парнишка его потратит? Может быть, скажет родителям? Или той маленькой темноволосой девочке, которая иногда приходит вместе с ним. Или… Или есть очень важный человек? Почему-то от этих мыслей становится грустно.

Он не знает, как будет платить за аренду, или что скажет своему работодателю. Но почему-то ощущает себя счастливым.

А парнишка не уходит. Стоит, ждёт, пока Магнус вновь посмотрит на него, а когда это случается, уже не отводит взгляд.

Он медленно тянет за ленту упаковки.

Сердце Магнуса начинает биться о ребра. Он облизывает резко пересохшие губы.

Парнишка ловит яркое слово в кулак и улыбается. Свет просачивается сквозь кожу, внутрь, бежит к самому сердцу.

Парнишка широко улыбается и открывает рот.

– Люблю.

Большие ореховые глаза лучатся нежностью. Она появилась только что, или была и раньше?

Магнус молчит – в арсенале заготовленных слов для продавца не найти ответа – просто смотрит в ответ и улыбается.

Впрочем, слова им больше не нужны.

========== Часть 41. Малек. ==========

Комментарий к Часть 41. Малек.

Это сложно назвать зарисовкой… Скорее уж просто несколько слов о многогранности Александра Лайтвуда.

Александр Гидеон Лайтвуд. Идеально прямая спина, чуть нахмуренные брови и складочка на переносице. Всегда крепко сжатые губы и серьезный – из-за давящего груза ответственности – взгляд. Возможно, он слишком много думает, но потому лишь, что не может иначе.

Александр Гидеон Лайтвуд носит форму сумеречного охотника и гордится ей.

Когда он отправляется на задания, в его руках всегда лук, а за спиной -колчан. Как лучнику, ему нет равных. Стрелы, выпускаемые уверенной рукой, всегда попадают в цель, прямо в демонов, уничтожают их одного за другим.

Сумеречный охотник. Глава Нью-Йоркского института.

Лайтвуд. Сын Роберта и Маризы Лайтвуд. За свою историю их семья то превозносилась, то падала ниже некуда, но все равно осталась на плаву. Старший сын, наследник. Один из тех, кто предал кровь, заключив союз с нижнемирцем.

Он сидит в кресле рядом с Робертом с таким видом, что может просидеть так еще пару лет, и взирает на окружающих с легким пренебрежением.

Лайтвуд носит строгие пиджаки, классические рубашки и черные брюки с идеально отглаженными стрелками.

Сумеречный охотник. Потомок древней и могущественной семьи.

Алек. Верный брат, который всегда придет на помощь. Иногда излишне упертый и уверенный в своей доброте. Алек всегда хочет лучшего для тех, кого оберегает.

На нем тренировочная форма или легкая футболка с коротким рукавом. Он расслабленно откидывает голову на спинку дивана и улыбается.

Сумеречный охотник. Брат. Парабатай. Друг.

Александр. Растрепанный после сна и какой-то мягкий. Он бросает взгляд на сиротливо лежащую возле камина футболку и проходит мимо. Прижимается обнаженной грудью к спине Магнуса Бейна, прикрывает глаза и вдыхает родной запах.

Сумеречный охотник. Александр.

Магнус для него – это спокойствие и доверие в чистом виде. Такое светлое, прозрачное и чуть поблескивающее на свету.

Магнус – это вино, в котором кислота и сладость сплетаются в идеальный водоворот сложного, многогранного вкуса.

Магнус – это дом, в который хочется возвращаться.

Магнус – это вся его жизнь.

И немного больше.

========== Часть 42. Малек. ==========

Комментарий к Часть 42. Малек.

AU. Ангст. Всё, как я люблю.

Вот сейчас.

Ещё немного.

Пару мгновений и…

Это очень похоже на карусель.

Я откидываюсь на спинку дивана и чувствую, как улыбка тянет губы. Не сопротивляюсь. Пусть будет, если хочет. Сейчас слишком хорошо, чтобы думать о чём-то: перед глазами всё кружится, танцует, в голове в тугие спирали заворачивается белый туман.

Открываю рот и пытаюсь втянуть воздух. Не понимаю, работают ли лёгкие.

Дышать как не получалось, так и не получается.

Музыка громко бьёт по ушам, люди двигаются туда-сюда, туда-сюда, то замедляются, то начинают бегать из угла в угол.

Как на настоящей карусели.

Напоминаю себе, что всё это происходит за стеной, в соседней комнате, но вряд ли до одурманенного разума это дойдёт. У него сейчас размыты грани реальности. Как же я его понимаю…

Эта доза была более ожидаемой, чем предыдущая. А предыдущую я ждал сильнее прежней. И так каждый раз. Когда уже кажется, что вот он – предел, оказывается, что потребность может быть куда сильнее.

Кто-то дотрагивается до руки. Я моргаю и сбрасываю с глаз одурманивающую плотную плёнку.

Я в комнате. В своей комнате. В гостиной продолжается вечеринка, а я…

Александр, точно.

Он пришёл. Как всегда.

Он был прекрасен. Как всегда.

Я повёл его в спальню, наплевав на гостей. Как всегда.

На песочного цвета ковре разброшена одежда. Простыни собрались в углу кровати и маскируются под невысокие холмы в пустыне. Окно распахнуто настежь, чтобы впустить воздух.

Кажется, у меня всё же получается дышать, если я ещё не умер.

Я поворачиваю голову и натыкаюсь на изучающий взгляд глубоких ореховых глаз. Александр лишь слегка захмелел. На моей памяти он ни разу не напивался так, чтобы не стоять на ногах. И никогда не кололся.

Иногда я задаю себе вопрос: «Что же он вообще делает здесь почти каждую ночь?»

Но он прижимается ко мне так близко, пробегается пальцами по предплечью и доверчиво заглядывает в глаза. Улыбается уголками губ и целует.

Обычно после этого я вспоминаю ответ на свой вопрос.

Александр хорош собой, наивен и безумно влюблён. Он хочет помочь мне выбраться, наплевав на все протесты. Он с ненавистью косится на остатки белого порошка, на выброшенный мной шприц и хмурится. Но пытается это скрыть и пододвигается ко мне ближе, притягивает к себе для поцелуя.

Его обнажённая кожа как разжигающая страсть спичка.

В этот раз всё даже ярче, чем в предыдущий. Голова гудит, эмоции на пределе, всё вокруг сворачивается в тугой клубок, чтобы вспыхнуть ярким салютом на самом пике. Капельки пота. Сброшенные на пол подушки и простыни. Хриплые стоны.

Гости начинаются расходиться.

Не из-за нас, нет. Просто кого-то ждёт жена, кого-то – дети. Кому-то нужно прийти в себя к утру, чтобы удивить начальника и заслужить повышение.

Александр смотрит на меня и спрашивает:

– Можно мне остаться? Тебе явно нужна будет помощь со всем этим мусором.

Как всегда.

– Не стоит.

Как всегда.

Он отворачивается слишком быстро, и я почти вижу, как он закусывает губу. А потом тянется за джинсами.

Едва его кожа перестает соприкасаться с моей, как я снова оказываюсь в водовороте, на быстрой карусели, только на этот раз вокруг не эйфория, а дикое желание снова почувствовать себя человеком. Мне нужна ещё одна доза.

Эта карусель вовсе не напоминает детское развлечение. Скорее уж круги ада, из которых выбираются единицы.

И в этом водовороте лишь один человек не был расплывчатым. Тот, кто сейчас подошёл к двери, чтобы уйти, как я попросил.

Как всегда.

Александр оборачивается в последний момент и грустно улыбается. Он придёт завтра.

Наверное, я бы даже мог полюбить его.

В другом месте, в другом времени.

В другой жизни.

========== Часть 43. Малек. ==========

Комментарий к Часть 43. Малек.

Как бы так предупредить, чтобы не наспойлерить?

Не флафф. Совсем не флафф.

Отблески на ноже совсем не такие, как при свете дня.

Он ведёт рукой и наслаждается переливом от багрового до иссиня-чёрного. Тёплые капли соскальзывают с лезвия, скатываются по рукам, затекают между пальцев и капают на землю. Впитываются.

Кажется, он где-то читал, что кровь – неплохое удобрение.

С отвращением смотрит на приоткрывшийся в немом крике рот и распахнутые глаза. Снимает маску, тщательно вытирает её и нож и кладёт рядом с телом.

Он свободен. Вот прямо сейчас. С этого момента. Он свободен.

***

– Детектив? – Алек не успевает переступить порог участка, как к нему бежит новенький блондинчик с зализанными волосами. Кажется, его зовут Джейс. – Детектив, вам ещё не сообщили? Нашли новое тело.

Словно в подтверждение его слов в кармане начинает вибрировать телефон.

– Ну, видимо, сейчас и сообщат. Всё, как всегда?

– Да, кисти рук и половые органы отрублены, маска и нож лежат рядом. На этот раз в Манхэттэне.

Алек удивлённо дёргает бровью.

– Охрана? Сигнализация?

– Проигнорированы, как всегда. Охранника ударили по голове, но он уже пришёл в себя. Вы поедете?

– Конечно, какой именно…

– Лайтвуд!

Не успевает Алек договорить, как из кабинета напротив высовывается голова Катарины Лосс.

– Зайди ко мне.

– Но, капитан, вы же слышали, нашли очередную жертву Карателя, я должен быть…

– Алек, – она переходит на более спокойный тон, и это так странно, что он замирает с открытым ртом и поднятой рукой. – На место уже выехали Тэсса и Саймон. Зайди ко мне, это важно.

– Есть, – отзывается слегка заторможено и с сожалением смотрит на лифт. За все эти годы он не пропустил ни одного тела, оставленного Карателем, изучил каждый его жест, каждый труп. Ещё чуть-чуть – и он бы его поймал. Но приказ – есть приказ.

Он доходит до кабинета и останавливается в дверях, потому что в углу в большом кресле сидит мальчишка. Лет 16-17, не больше. И одно это уже странно – капитан обычно к себе никого не пускала, – но останавливается Алек не из-за этого: его чуть не сбивает с ног растекшееся по всему помещению горе и какая-то немая ярость.

Капитан, как всегда подтянутая и напряжённая, в белом брючном костюме и с заплетёнными в тугую косу тёмными волосами, подходит к нему. Так близко, что видно, как у неё трясутся пальцы.

– Детектив, это Магнус Бейн. Сегодня ночью… – она сбивается, и Алек готов поспорить, что видел такое выражение на её лице только раз. Очень много лет назад. – В дом к его семье пробралась банда, решившая немного позабавиться, – откашливается, смотрит на парнишку и понижает голос. – Его родителей забили кочергой от камина, брата и сестру изнасиловали и задушили. Он нашёл их, когда вернулся от друзей. Нашёл всю семью.

Алек каменеет. Очень медленно по его телу расползается лёд, впивается холодом в ноги, торс, руки, и вот уже пальцы начинают дрожать. Перед глазами слишком яркими картинками проносятся воспоминания. Последние слова капитана он слышит словно сквозь толщу воды:

– У него ещё не брали показания, он молчит. Алек, только ты сможешь достучаться до него, – она дотрагивается до его плеча, и этот жест делает только хуже.

Алек моргает, чтобы прогнать начинающую набегать на глаза тьму. Сжимает кулаки и берёт себя в руки. Смотрит на парнишку… Магнуса Бейна… уже совсем другими глазами. Видит там не просто пострадавшего, а себя самого много лет назад.

– Не думаю, что стоит вести его в допросную. Поговорите здесь… – капитан бросает взгляд на Магнуса. – Если он тебе что-то скажет. Оставлю вас.

И она выходит, запирая Алека наедине с болью и потерей другого человека. С его собственной болью и потерей.

Алек подходит к Магнусу, с каждым шагом чувствуя, как воздух всё сильнее давит на плечи. Такой тяжелый, что вот-вот раздавит.

Расплющит.

– Магнус, здравствуй. Я – детектив Лайтвуд, мне надо задать тебе несколько вопросов, – стандартная речь, только в голосе оскомина. Приходится откашляться.

Никакой реакции. Алек опускается напротив Магнуса на корточки и дотрагивается до руки.

И тогда он вздрагивает. Как будто только что проснулся от сна и понял, что всё ещё жив. Поднимает взгляд и чуть не откидывает Алека одним этим на другой конец комнаты. Настолько оглушающая пустота в этих раскосых глазах, где нет даже намека на слёзы.

– Детектив, – и голос такой же пустой. – Я ничего не видел. Кроме трупов всех, кого любил. Представляете, каково это – вернуться, и понять, что теперь ты один? Рафаэлю было всего семь. Семь… – сжимает руки в кулаки и прикрывает глаза.

– Я понимаю, что тебе тяжело, Магнус…

– Понимаете? – даже голос не повышает. Просто шипит змеёй, и от этого мурашки бегут по спине. – Понимаете?! Вы не сделаете ничего, как и всегда. Не найдёте их. А даже если и найдёте, то они выйдут на свободу через пару лет. Я ничего не скажу. Я отомщу. Сам.

– Это не лучший выход. Тебе нужна помощь…

– Мне нужна месть. И если вы скажете своему капитану, что я хочу найти их, что мне нужно к психиатру, то я буду всё отрицать.

Алек щурится и подавляет желание вскочить на ноги и разбить что-нибудь… Желательно, пару стёкол и голову того, кто натворил такое с мальчишкой.

Но он уже это проходил.

Он принимает решение быстро и почти не раздумывая.

– Магнус, я правда понимаю. Разговор останется между нами. А сейчас я выйду и скажу, что тебе плохо и нужно в больницу.

Магнус молчит. У него дёргается губа, и он точно хочет ответить отказом, но что-то в лице Алека заставляет его молчать.

Умный мальчик.

– Но мы поедем не в больницу. Я покажу тебе кое-что.

***

Алек щёлкает выключателем и заходит в подвал собственного дома. Дома, который после всех судебных тяжб удалось всё же вернуть. Дома, в гостиной которого пятнадцать лет назад лежали тела Роберта, Мариз и Изабель.

– Проходи, Магнус, – он пропускает его вперёд и закрывает дверь. Даже не удивляется абсолютному бесстрашию мальчишки, потому что понимает: боятся те, кому есть, что терять. А у Магнуса только пустота. – Мне было чуть меньше, чем тебе, когда моих родителей и сестрёнку убили на моих глазах. Не знаю, почему меня оставили в живых, но тогда я думал, что лучше умереть, – останавливается на ступеньках и выдерживает тяжёлый взгляд, которым одаривает его Магнус. – Я же говорил, что понимаю.

Магнус кивает и спускается дальше.

– И я тоже хотел только одного: отомстить. Поэтому и пошёл в полицию… Потом был суд. Из всей банды посадили только двоих. Ещё шестеро осталось на свободе, их даже не выследили. Аккуратнее, здесь надо пригнуться. Дверь слева.

Он останавливается за спиной замеревшего Магнуса.

Привычно оглядывает висящие на стене маски, кучи фотографий на столе и несколько ножей.

– Коллекция отца, – пожимает плечами, словно это единственное, что надо объяснять. Но Магнус и правда умный мальчишка. Его напряжённая спина говорит о многом. – Достать тех, кто был в тюрьме, оказалось проще всего. Остальных нашёл сам. Сегодня ночью я завершил своё дело… Думал, что завершил.

Магнус оборачивается.

– Ты и есть Каратель?

– Верно. Знаешь, расследовать своё собственное дело довольно забавно… И я предлагаю тебе помощь. Потому что понимаю, как никто другой.

– А если я захочу уйти? – голос не дрожит.

– Я тебя отпущу, – Алек кивает.

Знает: не уйдёт.

Магнус проходит дальше, оглядывается, проводит по маскам и снимает одну. Оборачивается и смотрит совсем без страха, прикладывает маску к лицу, и у Алека по спине бегут мурашки.

Второй раз за день он словно смотрит в зеркало.

– Ты поможешь мне найти тех, кто это сделал? Каратель…

– Помогу.

Пустота во взгляде раскосых глаз в прорезях маски отходит на второй план. Алек улыбается.

Он почти почувствовал себя свободным, но ради этого мальчишки свобода может и подождать.

========== Часть 44. Малек. ==========

Комментарий к Часть 44. Малек.

Просто милый маленький диалог

– Алек, прекрати прожигать в нём дыру… Пожалуйста!

– А какого хрена он забыл в зале? Он же повар? Считается, что повар. Вот и пусть катится на свою кухню!

– Успокойся. Да тебя словно подменили с тех пор, как Магнус пришёл к нам.

– Глупости, Иззи. Просто я люблю порядок, а с его приходом всё тут встало с ног на голову. Ты сама не замечаешь?

– Ты преувеличиваешь.

– Уверена? Считаешь, что плейлист из Фрэнка Синатры и Кэти Перри – это нормально? Или его друзья, постоянно тусующиеся здесь? Или…

– Тише, Алек, на нас уже все оборачиваются.

– Ты вообще видела новое меню? Кокосовый мокко с перцем чили? Брауни с вишней и беконом? Мы предлагаем людям вкусно провести время или отравиться?

– Тише, братец, ну же. Хочешь привлечь внимание всех в этом зале?

– Как скажешь.

– Ой да ладно тебе, не дуйся.

– А он умеет по-другому, прекрасная Изабель?

– Тебя вообще сюда никто не звал, Бейн.

– А ты бы потише обсуждал мою скромную персону, Александр, я бы и внимания не обратил.

– Свали в закат… То есть уйди на кухню и не мозоль глаза.

– Туда и иду. Изабель, и как у такой прекрасной девушки, как ты, братом может быть такой грубиян?

***

– У нас сегодня аншлаг, все хотят попробовать новый брауни! Людям нравится, представляешь? Ну Алек, это же хорошо. Прекрати делать вид, что варишь кофе, ни одного заказа… Александр Лайтвуд!

– Отстань, Иззи… Если меня спросить, то я всё ещё не считаю, что Магнус делает всё правильно. И вообще, у нас третий столик весь день занят. И его друг, кажется, так и не собирается уходить.

– Ты отрицаешь очевидное. И Рафа никому не мешает.

– Рафа… И ты туда же?

– Алек, да ты ревнуешь что ли?

– Что? Вот ещё.

– Хм…

– Что хм?

– Да нет, ничего. У нас посетитель, иди прими заказ. Готова поспорить, что она хочет брауни.

***

– Александр, что ты тут делаешь? Мы закрылись двадцать минут назад.

– Могу спросить у тебя то же.

– Я работал над новым рецептом…

– Ещё над одним? Может хватит уже твоих экспериментов?

– Александр, тебе уже говорили, что ты очень сексуален, когда злишься?

– Бейн…

– Ладно-ладно, молчу. И вообще, если убрать твое предвзятое отношение, только скажи, что моя выпечка невкусная.

– Я не знаю.

– Что?

– Ты ко всему прочему ещё и глухой?

– Не глухой… Просто мне послышалось кое-что.

– Что я не пробовал то, что ты готовишь? Так тебе не послышалось, не волнуйся.

– Ничего себе. Удивлён. Мы должны это исправить!

– Даже не думай.

– О, я уже подумал, Александр. Жди здесь.

– Бейн, нет… Бейн!

– Не нервничай. Я и мой брауни уже здесь.

– Я не буду это пробовать. У меня нормальный вкус, понимаешь? Если брауни, то сладкий, если бекон, то с яичницей. Надо разграничивать.

– Скучно…

– Что?

– Да что ты непонятливый-то какой! Сочетание вкусов – вот что интересно. Это же как люди. Ты пробовал общаться с человеком, который весь настолько сладкий, что утомляет? Или скользкий и кислый, как лимон? Во всех нас есть плохое и хорошее. Сладкое, соленое, горькое…

– Прекрасная речь, Бейн. Но не впечатляет.

– Хорошо. Давай тогда так: тебя же бесит, когда я выхожу из кухни в зал? Попробуй, и я не буду делать этого целый день.

– Заманчиво… Но нет.

– Два дня?

– Нет.

– Три дня, и если тебе не понравится, то обещаю, что я не предложу мое новое блюдо в меню.

– Бейн… Идёт.

– Что ты сказал?

– Я сказал: хорошо. Давай сюда вилку.

– Держи. Да нет, бери сразу кусок побольше. Ты мне не веришь? Давай, Александр. Ещё побольше… Хорошо. А если тебе понравится, то ты идёшь со мной на свидание.

– Бе… Чт… Магнус!

– Сначала прожуй, а потом говори. И не хмурься. Чего ты ожидал?

Ой, не надо делать вид, что я тебе не интересен. Ты ревновал меня к Рафаэлю, я всё видел.

Жуй, Александр, не останавливайся.

Не думай о Рафе, мы с ним друзья с детства. Ему вообще Изабель приглянулась… Ну-ну-ну, не стоит рваться его убивать. Твоя сестра уже большая девочка.

О, посмотри-ка, ты всё съел и остался жив. Не отравился.

В сотый раз говорю: не хмурься, тебе не идёт.