Текст книги "Помощница антиквара 2 (СИ)"

Автор книги: Амари Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Я извивалась ужом, пытаясь вырваться из рук похитителя, но он лишь крепче впивался пальцами в бедро, не обращая внимания на бесполезные попытки сопротивления. Меня дважды передавали с рук на руки, меняя одно костлявое плечо на другое. Бежали вместе со мной бегом, продирались через кусты, которые хлестали по моей спине и щиколоткам, и крались тихими шагами мимо стражи. В такие моменты вокруг нас возникал непроницаемый купол тишины.

Вскоре меня зашвырнули в карету, прямо на пол, и лошади сразу пустились вскачь. Я пережила несколько неприятных минут, прежде чем похитители сжалились и усадили меня на мягкое сиденье. Но это не принесло облегчения. Экипаж мчался во весь опор, его резко заносило на поворотах, а меня мотало из стороны в сторону. Я больно ударялась об стенку кареты или же впечатывалась в тело похитителя, облаченного в твердый доспех.

Мы наверняка уже покинули дворец и теперь петляли по улочкам Петербурга. Я думала только о том, что мое отсутствие должны были уже заметить и организовать поиски. Но надежда, что люди императора найдут меня прежде, чем мы покинем город, таяла с каждой секундой.

Сердце заколотилось, как бешеное, когда экипаж резко затормозил, а меня вытащили наружу, как тряпичную куклу. Снова оторвали от земли, закинув на плечо. Дальше раздалось гулкое бряцанье тяжелых сапог по деревянным сходням.

В нос ударили запахи тины и большой воды, подтверждая худшие опасения. Меня грубо швырнули на дно лодки, выбивая остатки воздуха из легких. Сразу же послышались тихие всплески весел и крики чаек вдалеке.

Плыли мы около получаса, после чего лодка ударилась о борт крупного судна. Меня обвязали веревками и подняли на палубу. Едва я обрела устойчивость, как мешок с головы сорвали резким движением.

Я на мгновение прищурилась, ослепленная ярким полуденным солнцем, а затем увидела мачты, паруса и лица османских матросов, которые таращились на меня с пугающим любопытством.

Крупный мужчина в красной феске, шароварах и рубахе с распахнутым воротом, подхватил меня под локоть и протащил через палубу, втолкнув в просторную каюту. Он перерезал веревки, освобождая руки.

В роскошно обставленной комнате меня дожидался Мехмед-бей, вальяжно развалившись в глубоком кресле и попыхивая трубкой.

– Добро пожаловать на борт «Махд-и-Зафера», Александра, – хищно улыбнулся посол, выпуская облако ароматного дыма. – Прошу прощения за столь варварский способ приглашения. Но северный император слишком ревниво оберегал свое сокровище и недостаточно хорошо с этим справился. Теперь ты в моей власти. Поверь, в Стамбуле твоему дару найдется куда более достойное применение. Ты станешь глазами моего султана, живым зеркалом, в котором отразятся все тайны мира.

Я растерла затекшие запястья, после чего вытащила кляп изо рта, ощущая, как челюсти сводит от боли.

– Встаньте в очередь, господин посол, – просипела, игнорируя дрожь в коленях. – Желающих заполучить власть надо мной в этом городе столько, что вам не дадут даже выйти из порта. Вы действительно верите, что князь Оболенский или даже сам император позволили так запросто похитить меня?

– Мой корабль уже миновал Исаакиевский мост, – рассмеялся Мехмед-бей, источая безнаказанно уверенность хищника, загнавшего добычу в угол. – Мы идем налегке, так что без проблем минуем фарватер, а дальше от поисковых заклинаний судно скроет магическая завеса. Пока твоей пропажи хватятся во дворце, мы уже будем на полпути к Стамбулу!

Глава 13

Гибким движением Мехмед-бей поднялся с кресла и пружинистой походкой подошел ко мне, обдавая запахом приторных благовоний. Он схватил меня двумя пальцами за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.

– Ты будешь служить мне, Александра, греть мою постель, – опалил жарким взглядом. – И твоя покорность будет вознаграждена щедрыми подарками. Или же… Я найду способ тебя заставить. Выбирай, что больше нравится.

– И не подумаю! – прохрипела, снова ощущая удавку на шее. – Князю Оболенскому известно о твоем намерении меня похитить. Я увидела это еще на приеме и сразу же рассказала ему. Этим похищением ты сам загнал себя в ловушку.

Словно в подтверждение моих слов каюту качнуло от мощного удара. Следом раздался грохот пушечного выстрела, от которого зазвенели стекла в иллюминаторах. С палубы донеслись крики, топот ног и треск магических разрядов.

Мехмед-бей зло сверкнул глазами, поминая неверного. Схватил меня за плечи и бросил на кровать. Он выхватил саблю, висевшую на поясе, и ринулся к выходу. Корабль снова качнуло и послышался лязг крючьев, впивающихся в борта судна. Кажется, нас брали на абордаж.

– Собаки неверные! – зарычал Мехмед, отступая.

С той стороны в дверь вонзилась чья-то сабля, насквозь пробивая полотно окровавленным острием.

– Это ты привела смерть на мой корабль! – развернувшись, осман попер на меня, замахиваясь саблей. – Если не достанешься мне, то не достанешься никому!

Покорно дожидаться, пока меня прирежут, когда помощь на подходе, я не собиралась. С визгом откатилась в сторону, уворачиваясь от клинка, вспоровшего мягкие перины. Мехмед замахнулся снова, зажимая меня в угол. Не знаю, каким чудом ушла с линии удара в последний момент. Острие сабли просвистело в сантиметре от моего плеча, разрывая шелк платья.

Если ничего не сделать, посол прирежет меня, как свинью на бойне. Времени на раздумья совсем не оставалось. Я решительно рванула кольцо с мизинца и открыла сознание для считывания информации.

Меня вмиг переполнило стонами сотен голосов, страданиями рабов, построивших этот корабль, крикам убитых в сражениях матросов. Я не стала блокировать этот поток. Наоборот, собрала всю боль и агонию многочисленных сломанных судеб и с яростным криком выплеснула весь этот клубок страданий в лицо Мехмед-бею.

Оболенский не учил меня этому, заставляя только обороняться и держать щиты. Но он столько раз пытался взломать мои барьеры, доказывая способность меня сломить, что я просто повторила это в схватке с врагом.

Посол отшатнулся и схватился за голову. Его глаза расширились от ужаса, из носа хлынула кровь. В этот момент двери каюты разлетелись в щепки. На пороге возник рослый мужчина в мундире имперского гвардейца.

Я ошеломленно замерла, узнавая в нем аристократа из видения в комнате старика Турова.

– В сторону, Александра! – рявкнул он таким властным тоном, что тело подчинилось раньше, чем я успела сообразить.

Мехмед-бей, ослепленный моим ударом, яростно зарычал и выхватил кинжал, болтающийся на поясе. Вместо того, чтобы встретить противника, осман бросился на меня, намереваясь добить. Но незнакомец прыгнул, замахиваясь саблей. Стальное лезвие прочертило в воздухе стремительную дугу, отделяя голову османского посла от туловища прежде, чем тот успел осознать собственную смерть.

Посол завалился на дорогой ковер, заливая его кровью, а незнакомец бросился ко мне, подхватывая на руки и не давая упасть. Когда на твоих глазах так убивают человека, сознание может и не выдержать. А если к этому добавить откат от примененного ментального удара, то сил у меня практически не осталось.

– Вы живы? – офицер прижал к себе моей обмякшее тело.

– Кто вы? – прошептала, цепляясь ослабевшими пальцами за лацкан его мундира. – Туров… Я видела вас в лавке…

Мир поплыл, погружая мое сознания в беспамятстве, но я почувствовала, как незнакомец разомкнул мою ладонь, забрал кольцо и водрузил его на мизинец.

Откуда он узнал? – меня накрыло блаженной тишиной, через которую любые звуки доносились как из-под толщи воды.

– Друг вашего дяди, – различила его ответ.

Затем я почувствовала, как он касается прохладными пальцами моего лба, и меня обдает жаром от резкого прилива магии.

– Нужно уходить, пока корабль не пошел ко дну, – подхватив меня на руки, офицер устремился к выходу.

Я обняла его за шею, рассматривая гордый профиль сквозь полуприкрытые ресницы. Бой на палубе уже затихал. Маги Тайной канцелярии методично зачищали корабль и вытаскивали из трюма какие-то ящики с грузом. На нижних палубах еще кипел бой, но судно уже накренилось на правый борт, постепенно наполняясь водой через пробоину. Мой спаситель поднес отнес меня к левому борту, возле которого ожидала лодка.

– Дальше вам придется самой, – незнакомец поставил меня на ноги и указал на веревочный канат.

Я посмотрела на темно-синюю гладь воды, на хлипкую веревку и замотала головой.

– Александра! – из лодки внизу раздался голос Павла Романова, командующего гвардейцами. – Ничего не бойтесь! Прыгайте, я поймаю! – крикнул он, не скрывая радостного облегчения.

– Так, кто же вы? – обернулась к моему спасителю, но рядом уже никого не было. Он исчез так же внезапно, как и появился.

Другого способа покинуть тонущий корабль мне не оставили. Поэтому я перелезла через борт и прыгнула, зажурив глаза. Шаг в пустоту, мгновение полета, а вот уже меня подхватили сильные руки великого князя. Павел крепко обнял меня, прижимая к себе, а у меня уже сил не осталось, чтобы чему-то удивляться.

– Слава богу, Саша… – выдохнул Романов, зарываясь лицом в мои волосы. – Еще немного, и было бы поздно.

Уткнувшись лбом в его плечо, я прикрыла глаза. Меня било крупной дрожью от пережитых потрясений, и я не могла ничего с этим поделать.

– Отвезите меня домой, пожалуйста, – попросила еле слышно. – Я так устала…

– Все закончилось, Саша. Теперь все будет хорошо. Я же обещал, что никому не дам вас в обиду.

Слова Павла доносились словно из-под толщи воды. Его сильные руки крепко прижимали меня к мундиру, окутывая ощущением надежности, но я никак не могла успокоиться. Голова ломила так, что перед глазами плясали разноцветные искры.

Лодка причалила к берегу. Меня передали кому-то с рук на руки, а после я снова оказалась в объятиях Романова, который занес меня в карету, окруженную плотным кольцом гвардейцев. Дорогу я практически не запомнила, проваливаясь в темноту и выныривая от резких движений, когда мы замедлялись, поворачивали или подпрыгивали на неровностях мостовой.

– Брошь… – пробормотала, судорожно сжимая пальцы.

– Что? Какая брошь, Саша? – Павел обеспокоенно заглядывал мне в лицо.

– Мой отец… Чудовище… – я зашлась в мучительном кашле и сжимающего горло удушья. Даже в бреду канцлер не давал мне произнести правду.

Наконец, мы остановились у парадного входа в Зимний дворец. На ступенях нас встречал сам Оболенский. Увидев его, я невольно сжалась и сильнее вцепилась в Павла.

– Павел Алексеевич, наконец-то! Скорее отдайте Александру мне! Ей требуется немедленное лечение.

Я глухо застонала, не в силах выразить даже протест.

– Владимир Андреевич, неужели вы думаете, что окажете Александре лучший уход, чем я? – раздался голос императрицы Софьи. – Павел, отнеси девушку в ее комнату. Господин Арсеньев уже ждет.

– Ваше Величество, но лекарь не способен устранить последствия ментального удара, которому моя подопечная подверглась в плену, – канцлер, как хищник ринулся ко мне, будто намеревался вырвать из рук Павла. – Они могли воздействовать на ее разум. Только я смогу вовремя предотвратить губительные последствия.

– Ваша светлость, я сама позабочусь об этой девочке, – настояла Софья. – Никто же не запрещает вам ей помогать. Также смею напомнить, что госпожа Савельева находится под моем покровительством, – в голосе императрица прорезались властные нотки.

– Но Александра моя подопечная. Я несу за нее ответственность, – ни в какую не желал уступать канцлер.

– Не забывайтесь, князь! Его Величество, как назначил вас опекуном, так может и освободить от этой обязанности.

Оболенский неохотно отступил, пропуская нас внутрь. Но я кожей чувствовала его раздражение и глухую злость, как будто я была во всем виновата.

Павел вихрем пронесся по извилистым коридорам дворца мимо испуганных слуг и любопытных фрейлин, пока мы не оказались в тишине моей комнаты. Помещение уже пропахло микстурами господина Арсеньева, который дожидался нашего появления.

– Быстрее, Павел! Положите ее на кровать, – едва взглянув на меня, попросил лекарь.

Едва меня опустили на прохладные простыни, как Арсеньев тут же начал вливать в меня живительную энергию. По телу разлилось блаженное тепло, но голова все еще оставалась тяжелой. Все кружилось, воспоминания перемешивались с явью, выплескивая мои страхи рваными фразами, напоминающими бред.

– Лилии… Кровь, много крови… – прохрипела иссушенным от жажды голосом.

– Что она говорит? – Павел не отходил от постели ни на шаг.

– Александра бредит, Ваше Высочество, – целитель приставил к моим губам чашу с горьким отваром. – У нее лихорадка на фоне пережитого стресса и истощения. Сейчас ей необходим целебный сон и полный покой.

Выпитый отвар разлился по телу горячей волной, погрузившей меня в тяжелое забытье, лишенное сновидений. В себя я пришла только на следующее утро. Только в это время суток скупые лучи солнца проникали в комнату под особым углом, высвечивая золотистые полоски на стенах.

В кресле рядом с кроватью дремал Павел. Он осунулся за ночь, под глазами залегли темные круги. На кушетке калачиком свернулась Миланья.

Стоило мне пошевелиться, как Павел открыл глаза и сразу подался ко мне.

– Как вы, Саша? – спросил хриплым ото сна голосом.

– Лучше, – я попыталась приподняться, но проклятая слабость откинула меня на подушки.

– Не нужно вставать. Арсеньев сказал, что вам необходим полный покой, – Павел покачал головой и погладил меня по руке, накрывая ее своей ладонью.

– Нет, пожалуйста, – я сжала его пальцы. – Дайте мне альбом. Мне очень нужно сказать вам…

Тяжело вздохнув, великий князь подал листы бумаги и карандаши. Миланья, встрепенувшаяся от наших голосов, помогла мне приподняться и положила под спину подушек, после чего тихонько устроилась в углу.

Я думала, что мне не хватит сил закончить хотя бы один рисунок. Но пальцы сами скользили по слегка шершавой поверхности, рисуя образ мужчины, который меня спас на корабле.

Волевой подбородок, резкие скулы и удивительные глаза, пронизанные мудростью. Павел внимательно наблюдал за мной, поначалу не особенно вглядываясь в изображение. Но по мере того, как портрет обретал детали, Романов бледнел и впивался пальцами в подлокотники кресла. Когда я закончила прорисовывать тонкий шрам над бровью, он сдавленно охнул.

– Выйди! – бросил он прислуге, и Миланья тихонько выскользнула за дверь. – Этого не может быть! – прошептал он, позволяя эмоциям проступить на лице.

– Вы знаете его? – посмотрела на Павла с надеждой.

– Это Михаил, – голос Павла дрогнул. – Михаил Романов, младший брат императора, погибший пятнадцать лет назад.

– Но он жив, – изумленно посмотрела на Павла. – Я видела его в лавке Турова. Этот человек отрубил голову Мехмед-бею.

– Тише! – Романов резко вскочил, проверяя, плотно ли закрыты двери. – Никому не говорите об этом и не произносите его имени вслух. Если это правда… Если Михаил в самом деле жив, мы должны сохранить эту информацию в тайне.

– Как скажете, – я кивнула, ошеломленная таким поворотом. – Но как он оказался на корабле османов? Почему скрывался столько лет?

– У меня пока нет ответов, но я непременно узнаю. – Павел сложил рисунок вчетверо и спрятал во внутренний карман мундира. – Саша, пожалуйста, никому ни слова. Ради вашей же безопасности.

– Хорошо, – я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимый вихрь эмоций. – Но это не все.

Открыв чистый лист альбома, я снова взяла угольный карандаш и принялась рисовать. Сначала брошь с лилиями, которая находилась в руках молодой женщины, ее влюбленное и счастливое лицо. Затем ее же, но в беседке, рядом с мужчиной, профиль которого ни с каким другим не перепутаешь. Страсть в его взгляде и руку, которая по-хозяйски лежала на плече женщины, в защитном жесте прикрывающей живот.

Павел смотрел на этот набросок гораздо дольше, чем на все остальные. Его взгляд перемещался с рисунка на меня и обратно, пока, наконец, он не сообразил, что я хотела рассказать.

– Брошь… – прошептал он, вспыхивая озарением. – Лилии – часть герба Разумовских. Это ваша мать? Рядом с Оболенским?

Я кивнула, закусив нижнюю губу и наблюдая, как лицо Павла превращается в безжизненную маску.

– Он ваш отец, – выдохнул Павел так тихо, что я разобрала его слова только по губам.

Закрыв лицо руками, я пыталась сдержать невольно проступившие слезы. Вслух правда звучала еще более чудовищно. Человек, который охотился за мной, издевался и навесил магическую удавку, был моим отцом.

– Саша, послушайте меня, – Павел пересел на краешек кровати. Он коснулся моих плеч жестом молчаливой поддержки. – Мы не позволим ему победить. Теперь, когда правда выяснилась, у нас появилось преимущество.

– Он убьет меня, когда узнает, – я подняла на Романова взгляд, полный слез.

– Не убьет, – подавшись порыву, Павел прижал меня к себе. – Александра, я клянусь, он больше никогда не причинит вам вреда.

– Спасибо, – прошептала в ответ, все еще содрогаясь от беззвучных рыданий.

Неожиданно, нарушая наше уединение, распахнулась входная дверь, пропуская внутрь князя Ушакова. Я невольно вздрогнула и отстранилась, смахивая слезы небрежным жестом. Павел вернулся в кресло, скрестив руки на груди, явно недовольный столь бесцеремонным вторжением.

От главы Тайной канцелярии не укрылось ни одной детали. Под его тяжелым взглядом я невольно покрылась краской смущения, как будто он застал нас за чем-то неприличным.

– Доброе утро, Александра Ивановна. Павел Алексеевич, – приветствовал Романова коротким кивком. – Я пришел, чтобы узнать подробности вашего «уединения» в парке, – произнес он бесстрастно, присаживаясь на край стола.

Глава 14

Я посмотрела на главу Тайной канцелярии, пытаясь понять, известно ли ему о встрече с баронессой Ильиной. Она ушла сразу, как передала мне брошь. Я не могла допустить мысли, что старушка нарочно заманила меня в уединенную часть парка. Скорее, похитители следили за мной и воспользовались моментом, когда я осталась без охраны.

– Я просто хотела побыть одна, господин Ушаков, – ответила, уставившись в окно на серые тучи, за которыми спряталось солнце.

Князь недовольно прищурился, постукивая пальцами по столешнице.

– И только поэтому вы отстали от свиты императрицы? – недоверчиво уточнил он. – Какая удивительная тяга к меланхолии. Вы ведь понимаете, что гвардейцы обыскали каждый куст, но не нашли даже следов борьбы? Расскажите, как именно вас схватили.

– Они напали в тот момент, когда я уже возвращалась. Ее Величество как раз хватилась меня и позвала. Я услышала ее голос и поспешила, не особенно осматриваясь по сторонам. Похитителей было минимум двое. Один заткнул мне рот, чтобы не закричала, и набросил мешок на голову. Другой связал руки за спиной. После чего меня закинули на плечо и понесли.

– Куда понесли? Они разговаривали? Как обошли посты?

– Н-нет, не знаю, куда. Возможно, слышала обрывочные фразы, но я их не запомнила. Единственное, что осталось в памяти, что иногда мы останавливались, и вокруг нас вспыхивала магия. Похитители несколько раз менялись, пока мы бежали. После мы долго ехали в карете, но там я совсем ничего не запомнила. Затем была лодка, и под конец меня доставили на корабль. На палубе мешок с головы сняли и сразу отвели к Мехмед-бею.

– И чего же он хотел? – Ушаков внимательно слушал и не сводил с меня глаз.

– Поставить мой дар на службу султану и самому возвыситься при этом. Расписывал, какая жизнь меня ждет и наказание за непослушание…

Я не успела договорить, как дверь комнаты снова распахнулась, впуская самого императора. Его появление мгновенно заполнило комнату тяжелой аурой власти. Александр Петрович выглядел усталым, но его взгляд не предвещал ничего хорошего тем, кто посмел бросить ему вызов.

– Мы услышали достаточно, Иван Игнатьевич, – произнес государь, жестом приказывая Ушакову удалиться.

– Но Ваше Величество! Мне необходим более подробный рассказ, чтобы изобличить всех причастных, – поклонился императору глава Тайной канцелярии.

– Насколько я успел убедиться, Александра Ивановна весьма точна в деталях, когда они ей известны. Будь уверена, девочка, – Его Величество подошел к кровати, – никто больше не посмеет тебя украсть. Твоя безопасность – вопрос чести короны. Отныне твои способности будут использоваться более скрытно, чтобы ни у кого больше не возникло соблазнов тебя похитить или как-то навредить.

– Благодарю за заботу, Ваше Величество, – произнесла дрогнувшим голосом.

– Выздоравливайте, Александра! Набирайтесь сил, – попрощавшись, император вместе с Ушаковым покинули комнату, оставляя после себя звенящую тишину.

Я откинулась на подушки, ощущая невероятную слабость в теле. Так неприятно было осознавать себя беспомощной. А тут еще обещание императора обеспечить мою безопасность. Страшно представить, во что это в итоге выльется.

Меня посадят под замок? Запрут в очередной клетке? Нет, это никуда не годится! – попыталась подняться, чтобы… Сама не знаю, зачем.

– Александра, не нужно вставать, – Павел снова оказался рядом, мягко укладывая меня обратно. – Господин Арсеньев прописал вам строгий постельный режим.

– Но мне скучно просто лежать, – вяло улыбнулась.

– Хотите, я принесу вам книги? Могу даже почитать, если вам будет тяжело, – Романов снова накрыл мою ладонь своей. – Какая тема вам интересна? Уверяю, в императорской библиотеке собраны лучшие труды историков, магов и литераторов.

– А есть что-нибудь о магии печатей? – попросила, пользуясь моментом. – Хочу понять, по какому принципу работают плетения, которые накладывает Оболенский. Павел, это важно для меня.

– Боюсь, что информацию о родовых техниках Оболенских мы там не найдем, – Павел покачал головой. – Если все так, как я думаю, его дар развивался на основе запретных знаний по никому неизвестному пути.

С книгами Павел не обманул, принес пару старых фолиантов по магии печатей и способах их наложения. Вместе мы их проштудировали и не нашли ничего общего с тем, что делал Оболенский. Только очередное подтверждение, что печать может снять только тот, как ее наложил.

Я бы, может, увидела полезную информацию, которая содержалась между строк, но лекарь категорически запретил две недели пользоваться даром. Так что дни для меня тянулись медленно и однообразно. Целитель навещал каждый день, также приходила с визитами императрица, наполняя комнату теплом и легким ароматом лаванды.

Софья щедро делилась светскими сплетнями, стараясь отвлечь меня от печальных мыслей и всячески приободрить.

– Вы быстро идете на поправку, дорогая, – она ласково касалась моей руки или гладила по волосам.

– Спасибо за заботу, Ваше Величество. Здесь я чувствую себя в безопасности.

Эти визиты не давали мне скучать и настраивали на позитивный лад. В отличие от Оболенского, который одним своим существованием разрушал все, к чему прикасался.

Он ввалился в комнату вечером того же дня, когда приходил император. С появлением канцлера удавка на шее сразу дала о себе знать. Оболенский подошел к кровати, усмехнулся, заметив на прикроватном столике книги о магических печатях.

– Ищешь способ освободиться? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Изучаю теорию, Ваша Светлость, чтобы лучше понимать ваши уроки, – смело встретила его взгляд.

– Похвальное рвение, – он наклонился, понижая голос так, чтобы никто нас не услышал. – Но ты все еще в моей власти, Александра. Запомни, в твоих же интересах сделать так, чтобы я по-прежнему оставался твоим опекуном. Без меня тебя быстро сожрут стервятники. Будешь послушной, и получишь все, о чем только могла мечтать.

– Скажите, Ваша Светлость, как у меня получилось отразить эмоции Мехмед-бею? – с трудом подавила брезгливость, когда он коснулся моей щеки длинным пальцами.

– Ничего необычного в этом нет, – хмыкнул канцлер, убирая руку. – Ты неосознанное использовала свой магической эхо-канал в обратную сторону. Эхомагия – редкая разновидность ментального дара, позволяющая считывать прошлое. Но тебе, видимо, удалось транслировать то, что ты видела и слышала, другому человеку. Полагаю, именно этим вызвано твое истощение. Если хочешь развить эту способность, тебе сначала нужно укрепить и расширить магические каналы. Иначе сгоришь при следующей попытке.

После ухода канцлера я долго не могла успокоиться. Если верить Оболенскому, что крайне затруднительно, мой дар сложнее, чем принято считать. Но, раз уж у меня получилось один раз транслировать чужую боль, значит, я смогу использовать и другие чувства, превратив память предметов в оружие.

На пятый день мне наконец-то разрешили вставать. Сначала я прогуливалась по комнате, после начала выходить в коридор и ненадолго – во внутренний двор подышать воздухом. Софья обрадовалась моему выздоровлению и сразу же предложила возобновить прогулки по саду.

– Ваше Величество, вы позволите мне посещать императорскую библиотеку? – попросила у Софьи дозволения.

– Зачем тебе, Сашенька? Ты еще слишком слаба для серьезных занятий.

– Осенью мне поступать в академию, Ваше Величество. Я бы хотела подготовиться к экзаменам заранее. Когда еще у меня появится такая замечательная возможность? Чтение меня совсем не утомляет.

Императрица прониклась моей тягой к знаниям и дала высочайшее разрешение, выделив мне сопровождающего из числа гвардейцев. Сразу после обеда я устремилась туда, где на бесконечных полках, занимающих место от пола и до потолка, лежали тысячи книг, свитков и рукописных изданий.

Казалось, что отыскать что-то действительно важное среди стольких томов было невозможно. Я бродила между стеллажами, ведомая странным предчувствием.

– Что вы ищете, госпожа? – поинтересовался гвардеец, следующий за мной по пятам.

– Справочник по геральдике и праву крови, – машинально прочитала название раздела, мимо которого проходила.

Сделав вид, что внимательно изучаю корешки книг, провела по ним пальцами, чуть задерживаясь на каждом из них. Сдвинув трактат по гербам империи, наткнулась на тонкую рукописную книжку, зажатую между двумя соседними томами так плотно, что никаким случайным образом ее не заметить.

Кольцо на мизинце защищало меня от считываний. Но эту книгу я почувствовала даже сквозь блокировку. От нее исходила такая мощная аура запретной магии, что у меня перехватило дыхание.

Выхватив ее вместе с томом по геральдике, я вложила тонкую книжицу внутрь большой и распахнула ее на середине. Переместившись за стол так, чтобы гвардейцу не было видно, что именно я изучаю, осторожно стянула колечко и уставилась на буквы, постепенно обретающий понятный смысл. Самой книги я не касалась, но желание узнать, что же там написано, оказалось сильнее предостережений, которыми меня пугал лекарь.

Магию крови запретили в империи под страхом смертной казни. И тем не менее, этот экземпляр хранился в библиотеке, каким-то чудом избежав уничтожения.

В книжке содержалось не так много информации, но на каждой странице было написано новое заклинание, способное разрушить чужую жизнь. В одном из них говорилось о «праве крови». Текст гласил, что жертва может обернуть проклятие против создателя, если между ними существовало кровное родство.

Для этого требовалась лишь родственная кровь, сильная воля и правильная формула, способная изменить вектор магического потока.

«Кровь к крови, боль к боли», – шептали кровавые строчки, проникая в сознание.

Я судорожно сглотнула вязкую слюну и огляделась по сторонам. Если Оболенский мой биологический отец, то его магия подчиняется тем же законам крови. Если у меня достанет смелости и сил, то я могу использовать удавку, как мост, чтобы проникнуть в его сознание.

– Госпожа, нам пора возвращаться, – напомнил страж, прерывая мои мысли.

– Еще минутку, – я постаралась запомнить порядок наложения заклятия и захлопнула книгу по гербам империи, пряча в ней запрещенный трактат.

Получив в руки ниточку, я намеревалась распутать весь клубок, который приведет меня к свободе. Вернувшись в покои, впервые ощутила легкость и бурлящую в теле силу. Скоро возобновятся уроки канцлера, и на них я намеревалась вести себя, как примерная ученица, выискивая уязвимые места чудовища, и использовать знания Оболенского против него же.

Следующая неделя пролетела как одно мгновение. Стараниями лекаря Арсеньева я восстановилась после истощения, магические каналы вновь наполнились силой, позволяя использовать магию. И жизнь постепенно возвращалась в прежнюю колею.

Каждое утро начиналось с уроков у канцлера, а послеобеденное время и вечера я проводила в компании Софьи, изображая прилежную протеже. Вечерние посиделки с фрейлинами научили меня прятать истинные мысли за фальшивыми улыбками и выстраивать щиты так, чтобы даже канцлер видел только то, что я позволяла.

– Вы делаете успехи, Александра, – дождалась скупой похвалы от самого строгого учителя.

– Я лишь следую вашим наставлениям, – склонила голову, скрывая блеск в глазах и не обращая внимание на пульсирующую удавку на шее.

За столько времени я с ней почти сроднилась, научилась не замечать ее воспитательного воздействия и имитировать удушье, когда это требовалось.

Канцлер, к сожалению, дураком не был. Он чувствовал подвох, хотя и не мог объяснить, в чем тот заключался. Иной раз он подходил ко мне, хватал пальцами за подбородок и вынуждал смотреть в глаза, выискивая хоть одну трещину в моей обороне.

– Помните, что ваш дар принадлежит короне, – заявлял он в такие минуты, подразумевая под короной себя. – А ваша жизнь – мне.

– Я помню, – отвечала с неизменно кислой улыбкой, которая временно успокаивала тревожность канцлера.

Павел в эти дни навещал меня чуть реже, занимаясь государственными делами. Но он всегда, когда выдавалось время, присоединялся к нашим послеобеденным прогулкам.

Сегодня он выглядел непривычно оживленным, сияя особенным светом, который появлялся всегда, когда приходили добрые вести.

– Александра, у меня хорошие новости, – произнес он, понизив голос так, чтобы нас не слышали фрейлины.

– Какие же, Павел? – вопросительно приподняла бровь.

– Заговор в Александропольской крепости раскрыт, восстание подавлено, а все мятежники схвачены.

– Но это же прекрасно! – я с облегчением выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз.

Победа в Александрополе означала, что Константин скоро вернется. Не видела его целую вечность и по тому, как защемило сердце, поняла, что невероятно соскучилась. За время его отсутствия тут столько событий произошло, что мне некогда было страдать от разлуки. Но теперь нахлынули прежние чувства, к которым добавились переживания о том, как он воспримет новость, что я теперь живу во дворце.

– Когда он прибудет? – поинтересовалась, стараясь ничем не выдать охватившего волнения.

– Он уже в Канцелярии, докладывает Ушакову о проведенной операции, – Павел без пояснений понял, кого я имела в виду. – Вы скоро его увидите. Возможно, что даже сегодня.