Текст книги "Помощница антиквара 2 (СИ)"

Автор книги: Амари Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

– У тебя десять минут, – предупредил Константин, проводивший меня вглубь сырых казематов.

Я зашла в камеру, невольно вдыхая спертый запах немытого тела. Оболенский сидел на узкой койке. Некогда безупречный мундир превратился в лохмотья. Ленту Андрея Первозванного и прочие награды с него сорвали, лишив всего. Но в глазах человека, некогда стоявшего у руля империи, все еще горел непримиримый огонь гордыни.

– Пришла поглумиться? – он изогнул губы в подобии улыбки.

– Я пришла закрыть счет, Владимир Андреевич, – ответила я, глядя в ненавистные водянистые глаза.

– Соскучилась по папочке? – каркающе рассмеялся старик. – Моя дочь! – хмыкнул он. – Так вот, какую новость хотела сообщить твоя мать перед тем, как я вышла замуж за графа. Что ж, я ее недооценил. Евгения спрятала тебя, нашла мастеров, которые замаскировали твой дар, в надежде, что я о тебе никогда не узнаю. – Он резко подался вперед, громыхнув цепями. – Но я все равно тебя нашел! Твой дар – это мое наследие, Александра. Можешь ненавидеть меня или презирать, но ты – плоть от плоти… Моя самая большая ошибка и мое самое совершенное творение. Мы бы могли править этим миром вместе, а вместо этого ты выбрала жалкую жизнь…

– Не обольщайтесь! Я не ваше творение, а результат преступления, – скривилась брезгливо. – И я не желаю иметь с вами ничего общего. Вы уничтожили женщину, которая вас любила, предали страну и друзей, поломали тысячи судеб. В вас не осталось ничего человеческого, только жажда власти, которая в итоге сожрала изнутри.

– Ты достойна своего отца, что бы ни говорила! – выкрикнул он, резко оборвав смех. – Та же сталь в голосе, та же безжалостность к врагам. Посмотри на себя! Ты уничтожила меня моими же методами. И это достойно восхищения! Я признаю тебя своей наследницей, Александра. Ты никуда не убежишь от собственной крови, которая сильнее, чем ты можешь себе представить.

– Душой я не ваша дочь, и вам об этом известно, – бросила напоследок, разворачиваясь к двери. – Остальное не имеет значения.

Но Оболенский снова зашелся в издевательском смехе.

– Кровную связь отменить невозможно! Мы связаны вечно! – донеслось мне в спину.

Выскочив из камеры, я захлопнула дверь, отсекая безумный хохот. Прислонившись к стене, зло смахнула слезы, невольно бегущие по щекам. Моя судьба принадлежала только мне, и никакая кровь не заставит меня стать чудовищем, которое я ненавидела.

– Пойдемте, Александра, здесь больше нечего делать, – Константин мягко обнял меня за плечи и увлек к выходу.

Оказавшись в вестибюле Тайной канцелярии, я глотнула свежего воздуха и потерла шею, отозвавшуюся фантомной болью.

– И что дальше? – поежилась, ощущая давление серых стен, напоминающих о неотвратимой махине государственного механизма, в котором люди лишь полезные винтики.

– Дальше вам следует вернуться во дворец, – сухо напомнил Ермаков. – Его Величество уже ждет вас.

– А вы? – вопросительно посмотрела на него, ожидая чего-то, но он нарочно отворачивался и не смотрел в глаза.

– У меня полно работы, – Костя пожал плечами. – Доклады сами себя не напишут, а заговорщики не признаются, если не собрать достаточно улик. Прощайте!

Константин ушел, чеканя шаг, отдаляясь от меня и заставляя чувствовать себя бесконечно одинокой.

Конечно же, одну меня ни на минуту не оставляли. Не успел Ермаков скрыться за поворотом, как подошел гвардеец, сообщив, что карета ожидает меня у входа. Я отправилась за ним, понимая, что нельзя заставлять императора ждать.

Прибыв во дворец, меня сопроводили до малого кабинета. Я вошла, тут же склоняясь в глубоком поклоне.

Александр Петрович стоял у окна, заложив руки за спину. При моем появлении он обернулся и жестом показал, что я могу подняться. На лице государя залегли глубокие тени – следы бессонных ночей и горечи от предательства тех, кому он доверял.

– Присаживайтесь, Александра, – его суровое лицо тронула легкая улыбка

– Благодарю, Ваше Величество, – я опустилась на краешек кресла и вопросительно посмотрела на императора.

Он долго всматривался в мое лицо, прежде чем начать непростой разговор. Возможно, выискивал в нем черты монстра, который томится в подземелье?

Государь сообщил, что следствие подтвердило мою непричастность к заговору. Имя Александры Витте было очищено от клейма предательницы, а он готов исправить чудовищную ошибку и вернуть то, что принадлежало мне по праву рождения.

– Я подписал указ о восстановлении вашего дворянства и титула, – произнес император, глядя мне в глаза.

Новость о признании Александры Витте невиновной меня обрадовала. Я исполнила обещание, данное себе в память о той, чье тело подарило мне второй шанс.

– Но это еще не все, – продолжил император. – В связи с открывшимися обстоятельствами, вы не можете носить фамилию Витте. Однако вы являетесь единственной законной наследницей древнего рода Оболенских, со всеми вытекающими в виде титула, земель и огромного состояния.

Глава 19

– Нет! – сорвалось с моих губ прежде, чем успела подумать. – Простите, Ваше Величество, но я не могу принять это имя.

Император удивленно приподнял бровь, явно ожидая объяснений. Стать наследницей огромного состояния и получить самый звучный титул рода, пусть даже и опального, об этом мечтали тысячи людей. Но все внутри меня протестовало против того, чтобы навсегда связать себя с человеком, чьи руки были по локоть в крови.

– Вы понимаете, от чего отказываетесь? – государь недовольно дернул бровью.

– Я понимаю, что отказываюсь от наследия чудовища, – поджав губы, упрямо встретила тяжелый взгляд императора. – Владимир Оболенский никогда не был отцом ни мне, ни настоящей Александре. Он использовал меня, повесил рабскую печать, которая душила изо дня в день, не давая сказать лишнего слова. Если приму его имя, то признаю, что он победил. Ваше Величество, если вы действительно желаете меня наградить, то позвольте остаться Сашей Савельевой.

Хмыкнув, государь надолго замолчал, обдумывая мои слова и барабаня пальцами по столешнице. Наконец, он горько вздохнул, признавая мое право на эту странную свободу.

– Да будет так, – произнес император. – Оставайтесь Савельевой. Но помните, что вы лишаетесь защиты титула древнего рода.

– Я не привыкла к титулам, поэтому ничуть не сожалею. И меня вполне устраивает защита получше – моя совесть, – ответила, приседая в прощальном реверансе.

На выходе из кабинета я столкнулась с Павлом Романовым, который выглядел безупречно, как и всегда, только отчего-то невероятно взволнованным.

– Составите мне компанию на прогулке, Александра? – попросил он, прикладываясь губами к моей ладони.

Отказать человеку, который не раз спасал мне жизнь, не могла, поэтому я отправилась на прогулку. Павел привел меня в зимний сад, в котором буйствовала зелень и цвели экзотические цветы, распространяя приторный запах. По дороге он молчал, будто собирался с мыслями, и дальше, когда мы ступили в тень раскидистых кустарников, не произнес ни слова.

– Саша, мне известно, о чем вы говорили с императором, – начал Романов, остановившись у фонтана. – Судя по всему, вы отклонили его предложение, хотя это решило бы множество проблем. Поймите, мир за пределами дворца жесток. Враги Оболенского могут перенести свою ненависть на вас. Вам требуется постоянная защита, которую не даст простой титул и фамилия реставратора. За эти дни вы стали мне невероятно дороги. Я не могу допустить, чтобы вы снова оказались в опасности. Прошу, Александра, будьте моей женой. Мой титул и моя любовь станут вашей крепостью.

У меня сердце защемило от столь искреннего и честного признания. Павел воплощал в себе лучшие мужские качества. Он был благородным, смелым и добрым, но в его предложении я видела лишь очередную клетку. Придворная жизнь, балы, интриги, необходимость постоянно быть на виду и соответствовать статусу – всего этого я не хотела. От одной мысли превратиться в лицемерную куклу, меня сковывал ужас.

– Павел… Вы замечательный мужчина, – я коснулась его руки, протянутой мне в открытом жесте, и тут же отдернула пальцы. – Но не могу выйти за вас.

– Почему? Разве я вам неприятен? – Романов побледнел, в его глазах отразилась неприкрытая боль.

– Павел, вы мне бесконечно дороги, – попыталась объяснить ту бурю чувств, которая меня одолевала. – Но я не люблю вас той любовью, которая нужна для брака. И я не создана для дворцовой жизни. Для вас это дом, а для меня – золотая клетка, где я задыхаюсь. Мне нравится заниматься любимым делом, восстанавливать старые вещи, возвращать им былое величие. Пожалуйста, не губите нашу дружбу этим предложением. Останьтесь моим другом, если это возможно. Большего я не могу вам предложить.

Павел взял мою руку и долго держал ее в своих ладонях. Надежда в его глазах погасла, сменяясь горьким смирением человека, привыкшего жертвовать собственными желаниями ради долга. Романов лучше меня понимал, что такое несвобода.

Он поцеловал мою руку с величайшей нежностью, как будто прощался с мечтой. Мне в этот момент стало невыносимо стыдно за свою жестокую честность. Но лгать ему было бы еще большим предательством.

– Я принимаю ваш выбор, Александра, – с печалью в голосе произнес он. – Будьте уверены, я всегда буду вашим другом.

Павла я оставила в зимнем саду, а сама отправилась на поиски Михаила. Он нашелся в небольшой мастерской, где перебирал обломки артефактов, привезенных из Александропольской крепости.

«Дядя» больше не сутулился, держал властную осанку и двигался с уверенностью человека, привыкшего повелевать. Но в глазах все еще светилась искра того ворчливого старика, к которому я так привязалась.

– Значит, Савельева, – вздохнул он, покачав головой вместо приветствия и демонстрируя осведомленность в моей судьбе. – Что ж, понимаю твой выбор. Я сам решил остаться Туровым.

– Вы не шутите? – не сказать, чтобы я сильно удивилась, но не ожидала от брата императора такого решения.

– Александр звал обратно, предлагал министерство, почести… Тьфу! – Михаил сплюнул на пол. – Тень трона куда уютнее самого трона, Саша. Будем и дальше торговать древностями и восстанавливать то, что другие сломали. Ты со мной? Лавка нас уже заждалась. Работы там – непочатый край. Раз уж ты отказалась от титула, то золото и имущество Оболенского конфискуют в пользу казны, но у меня отложено достаточно средств, чтобы мы открылись с размахом.

– Разумеется, с вами, Михаил, – впервые за этот день я искренне улыбнулась. – Только у меня осталось незаконченное дело. Есть один человек, с которым мне срочно нужно поговорить. Не подскажете случайно, где найти Константина?

– Господин Ермаков сегодня подал в отставку, – ошарашил новостью «дядя». – Сказал, что не может дальше продолжать службу, которая заставляет его выбирать между долгом и сердцем. Думаю, сейчас твой дознаватель на набережной у гранитного парапета. Частенько он там околачивается, когда на душе кошки скребут.

Хотела я поинтересоваться, откуда Михаилу это известно, но махнула рукой. Решила, что после выясню, а сейчас мне срочно требовалось к нему.

Я бегом выбежала из дворца, игнорируя вопросы охраны. Но им не велено было меня задерживать, так что выскочила на набережную, взглядом выискивая знакомую фигуру.

Я заметила его издалека. Константин стоял у воды, задумчиво глядя на свинцовые воды. В его поникших плечах и во всем облике было столько горькой обреченности, что я на миг замерла, не решаясь приблизиться.

– Костя! – окликнула его, сдерживая сбившееся дыхание.

– Александра Ивановна? – он вздрогнул и резко обернулся. – Что вы здесь делаете? Вам полагается быть на приеме, принимать поздравления и примерять новую фамилию. Теперь вы богатая наследница, и жених вам уже нашелся под стать. Павел будет хорошим мужем. Примите мои поздравления. На свадьбу только не ждите. Дела-с.

– Оставьте поздравления при себе, – хмыкнула я, сокращая расстояние между нами. – Свадьбы не будет. И наследницы – тоже. Я отказалась от титула, денег и от предложения Павла. Я выбрала остаться собой – Сашей Савельевой, – выпалила последние новости. – А сюда я пришла за тем, чтобы поговорить. Оболенский наложил на меня печать, запретил приближаться к тебе. Но теперь удавка исчезла, канцлер больше не имеет надо мной власти.

– Ты отказала Павлу? – маска безразличия на лице Константина треснула. – Почему? Он ведь может дать тебе все, о чем ты мечтала.

– Все, кроме свободы и возможности быть собой, – я в волнении облизала пересохшие губы. – Павел замечательный друг и соратник, любая другая девушка была бы счастлива составить ему пару. Но мое сердце принадлежит другому мужчине. Человеку, которому я не могла даже намекнуть об этом, чтобы не задохнуться. Не представляешь, как больно мне было видеть, как ты отдаляешься, веришь в мою корысть. Будто совсем меня не знаешь. Но теперь ничто не мешает сказать правду. А она состоит в том, что я люблю тебя, Константин Ермаков…

Выпалив признание, я замерла, глядя, как в глазах Кости вспыхивает надежда и рушатся преграды, которые он сам же и возвел. Он вдруг рванулся ко мне, сгреб в охапку и прижал к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. А после прильнул к губам жадным истосковавшимся поцелуем.

Его губы отдавал солеными брызгами Невы и горечью пережитых страданий, но в этом мужчине заключалась настоящая жизнь, которую я так долго искала. Мы целовались, как одержимые, не в силах поверить, что наконец-то нашли друг друга.

– Саша, ты выйдешь за меня? – спросил он, заключая меня в надежное кольцо рук и с нежностью заглядывая в глаза.

– Да! – просияла улыбкой. – Но пусть это будет скромная свадьба, только ты и я. Ну, максимум еще старик Туров в качестве свидетеля.

– Как пожелаешь, любимая, – он коснулся своим лбом моего. – Мне нужна только ты.

Прошло несколько месяцев, за которые наша жизнь постепенно вошла в размеренную колею. Мы с Константином переехали в дом побольше, а в лавке на Литейном расположился Михаил. Для незнакомых людей он по-прежнему оставался старым ворчливым стариком, а для меня стал по-настоящему родным человеком.

Наша лавка на Литейном процветала, притягивая коллекционеров редкими лотами и безупречной репутацией экспертов. Савелий Кузьмич, вернее, Его Высочество Михаил Петрович, нашел в этом тихом существовании истинное упокоение, хотя иногда властная натура прорывалась сквозь маску антиквара.

– Сашенька, посмотри на этот скол. Тут явно работали горе-мастера из провинции. Они залили трещину канифольным лаком! – возмущенно пробасил он, протягивая мне массивный бронзовый подсвечник.

Ворчание дяди вызывало у меня теплую улыбку. Приблизившись, я взяла в руки инструмент и аккуратно коснулась металла кончиком тонкого скальпеля, чтобы счистить наслоения старой мастики.

– Мы все исправим, Михаил Петрович. Нам понадобится раствор аммиака и немного терпения, чтобы не повредить патину, – улыбнулась дяде, щурясь от яркого солнца, падавшего на верстак.

– Твое терпение иногда пугает больше, чем гнев императора. – усмехнулся он, вытирая руки ветошью.

Наши будни состояли из подобных мелочей и тихих споров о происхождении очередной статуэтки. Мы как раз работали над реставрацией разбитого витражного панно, которое Михаил раздобыл в одном из заброшенных имений на окраине губернии. В его осколках все еще теплилась память о тех, кто когда-то смотрел сквозь него на мир.

Колокольчик над дверью лавки мелодично звякнул, оповещая о новом посетителе.

– Доброго утра, господа реставраторы, – в наш закуток с верстаком заглянул Павел Романов. – Вижу, вы снова по локоть в пыли веков.

– Павел! Какими судьбами? – Михаил подался навстречу племяннику.

– Принес вам очередную загадку из южных провинций, – Павел положил на прилавок небольшой предмет, завернутый в бархат. – Медальон нашли в старой восточной крепости, и я подумал, что только Сашин дар сможет разгадать его историю.

Меня охватил легкий трепет, когда пальцы коснулись ткани, но сдержала порыв немедленно снять кольцо-ограничитель.

С Павлом мы сохранили дружеские отношения, и я была бесконечно благодарна ему за то, что он смог принять мой отказ и не превратил наше общение в тягостную обязанность. Его визиты стали привычными, принося в нашу лавку новости из большого мира и редкие артефакты.

– Сначала нам необходимо завершить работу над витражом, – с трудом заставила себя не отвлекаться на новую загадку. – А после мы обязательно его посмотрим.

– Как поживает ваш супруг? – поинтересовался великий князь, присаживаясь на высокий табурет у окна.

– Константин завален делами в новом ведомстве, но обещал быть к ужину, – я невольно улыбнулась, вспомнив о Косте.

Наша свадьба состоялась в начале июля. Вопреки опасениям, моей праздник не превратили в пышный прием. Наоборот, она была такой, о которой я мечтала, уютной и скромной. Мы обвенчались в уютной церквушке на окраине города. Множество свечей, дорогие сердцу люди и полевые цветы в букете, который Костя мне подарил.

Александр Петрович и Софья почтили нас неофициальным визитом. Императрица лично поправляла мне фату и сказала напутственные слова, которые я бережно храню в сердце. Павел тоже присутствовал среди гостей. Он принял мое решение и искренно порадовался за нас. Этот день стал точкой отсчета моей новой жизни.

– Константин Петрович – человек дела, – заметил Павел, рассматривая новую картину на стене. – Рад, что он нашел свое место вне Тайной канцелярии.

– Ему нравится эта свобода, хотя старые привычки искоренить сложно, – я улыбнулась, вспоминая, как муж до сих пор проверяет замки перед сном.

Михаил хмыкнул, возвращаясь к подсвечнику. В нашей мастерской царило редкое единодушие, которое рождается только в совместном труде. Мы проговорили почти час, обсуждая находку Павла и планы на предстоящую осень.

Сентябрь встретил нас прохладой и золотом лип на набережных. Сегодняшнее утро было особенным, пронизанным легким волнением, которое предшествовало большим переменам.

Мой первый день в Императорской академии магии. Остановившись перед кованными воротами, я рассматривала гранитные кариатиды, поддерживающие свод главного входа. Тяжелые створки, распахнутые настежь, будто зазывали к себе новых учеников, которые спешили со всех сторон, стекались тонкими ручейками и растворялись в глубине массивного здания.

– Готова? – Константин мягко обнял меня за плечи.

Я прислонилась к нему, впитывая уверенность и силу мужчины, ставшего моей надежной опорой.

– Немного волнуюсь. Чувствую себя молоденькой первокурсницей, у которой вся жизнь впереди, – призналась, глядя в его серые глаза.

– Так и есть, Саша. Перед тобой действительно целая жизнь. И на этот раз никто не посмеет ее отнять. – Костя поцеловал меня в висок.

Сделав глубокий вдох, я решительно шагнула за ворота академии. Меня ждали лекции по истории магических искусств, практические занятия по витрамагии и изучение древних текстов. Но самое главное – впереди была жизнь, которую я выбрала сама, среди верных друзей и любимого человека.