Текст книги "Помощница антиквара 2 (СИ)"

Автор книги: Амари Санд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Помощница антиквара 2

Глава 1

Заготовленная улыбка медленно сползла с моего лица. Канцлер смотрел на меня открыто, ничуть не сомневаясь в собственной неуязвимости. А я совершенно растерялась, не понимая, что делать.

Ткнуть пальцем в князя и закричать, что это он, таинственный покровитель из видения? Как долго я проживу после этого? Император ясно выразился, что моих показаний недостаточно даже для того, чтобы арестовать графа Витте. А что говорить о канцлере?

Я ведь потом из дворца живой не выйду, и никто, даже сам император, меня уже не спасет. Он же сам, собственными руками, отдавал меня в лапы врага! Догадывался ли князь Ушаков, кто стоял за личиной таинственного покровителя?

Проклятье! Что же делать? – я до крови закусила нижнюю губу изнутри, чтобы унять нахлынувшую панику.

– Александра Ивановна? – Оболенский склонил голову набок. – Вы побледнели. Вам нездоровится?

– Простите… Голова закружилась, – с трудом выдавила я.

– Неудивительно после таких потрясений, – канцлер щелчком пальцев подозвал слугу, и уже через секунду заботливо подал мне бокал с водой. – С нетерпением жду начала наших занятий, дитя. Уверен, мы станем отличной командой. Ваш дар – уникальный ключ к будущему империи. Поверьте, я сделаю все возможное, чтобы вы раскрыли его в полной мере.

Его сухие прохладные пальцы задержались на моем запястье на секунду дольше, чем требовало простое внимание наставника. В этом прикосновении не было ничего угрожающего, лишь вежливая забота старшего.

Но я ощутила его, как прикосновение хищника, который примеривался к добыче.

– Благодарю за заботу, Ваша Светлость. С нетерпением жду начала наших занятий, – произнесла каким-то чужим помертвевшим голосом.

– Прекрасно, – он удовлетворенно кивнул. – Тогда приступим немедленно. Прошу вас пройти в мой кабинет. Нам многое нужно обсудить.

– Что ж, Александра Ивановна, ступайте с Владимиром Андреевичем, – попрощался князь Ушаков. – А мне пора. Государственные дела не терпят отлагательств.

– А как же… – Я с трудом сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.

– Не переживайте! Не съем ж я вас, в конце концов, – усмехнулся канцлер, от которого не укрылось мое замешательство. – Наоборот, под моей опекой с вами ничего смертельного не случится.

Вот это и пугало больше всего!

Под конвоем гвардейцев, двинувшихся за нами неслышными тенями, мы прошли извилистыми коридорами дворца на административный этаж.

Охрана у входа вытянулась в струнку, распахивая перед нами тяжелые створки. Канцлер вошел первым, небрежно кидая перчатки на край стола. Обстановка кабинета неуловимо напоминала императорскую, а на полу был расстелен тот самый ковер.

– Присаживайтесь, Александра, – жестом указал на кресло с высокой спинкой.

Я опустилась на пружинистое сиденье, чувствуя, как спина покрывается холодным потом. Канцлер повернулся ко мне, глядя жестким взглядом, в глубине которого клубилось что-то темное и пугающее.

– Вы понимаете, почему я хотел поговорить наедине?

– Полагаю, чтобы обсудить мое обучение, Ваша Светлость.

– Обучение – это лишь часть нашего будущего сотрудничества, – он зловеще усмехнулся. – Мне известна каждая деталь вашей биографии, Александра. Или стоит называть вас госпожой Витте?

– Александра Витте умерла в тюрьме. Мое имя Александра Савельева, – сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

– Умерла? – Оболенский склонил голову набок, изучая меня. – Какое интересное утверждение. Но мы оба знаем, что оно верное лишь наполовину. Телом вы все еще Витте, но душа принадлежит попаданке из другого мира. Император весьма заинтересовался этой вашей особенностью.

Проклятье! Конечно, он все узнал. Ушаков доложил обо мне Его Величеству, а у канцлера есть доступ ко всем государственным тайнам.

– Тогда вы понимаете, с чем связано мое желание начать новую жизнь. Я хочу поступить в академию, получить образование и заниматься тем, что у меня получается лучше всего – антиквариатом и реставрацией.

– Реставрацией, – канцлер скептически хмыкнул. – Весьма скромные амбиции для человека с вашим даром.

– Возможно, – пожала плечами. – Но мне по душе простые вещи: честная работа, стабильность и шанс построить новое будущее своими руками.

Канцлер подошел ближе, нависая надо мной, словно коршун.

– Честную работу? А как же переводы с мертвых языков, которые вы так искусно выполняли для некоего господина Клеймора?

– Простите, я не понимаю, о чем идет речь, – выдохнула, вжавшись в спинку кресла. – У меня нет диплома академии, а, значит, и права оказывать магические услуги.

– Александра, – Оболенский снисходительно улыбнулся. – К чему эти недомолвки? Вы можете быть со мной откровенны. Мне известно о свитках и книге, из которой вы вытащили «Дыхание бездны». Мне также доложили, что именно вы изменили заклинание и помогли его нейтрализовать.

– Тогда вы понимаете, что эту работу я сделала исключительно под влиянием обстоятельств и с одобрения Тайной канцелярии.

– Ну, разумеется, – канцлер кивнул. – Император и все мы весьма благодарны вам за это. Но я говорю о вашем таланте читать древние тексты, которые не поддаются лучшим магам империи. Согласитесь, это довольно редкий и ценный навык.

– Ваша светлость, полагаю, вам лучше обратится к лицензированным специалистом. Мне пока рано думать об этом.

– Пфф! Лицензии – лишь жалкие бумажки, которые не заменяют реальных знаний, – князь пренебрежительно махнул рукой. – Вдобавок, каждый такой запрос – невыносимая бюрократическая волокита. Я же готов щедро платить за вашу работу и, само собой, помогу уладить любые трудности с документами.

– Благодарю за предложение, – заставила себя посмотреть Оболенскому в глаза. – Император подарил мне шанс начать новую жизнь. Я не хочу принимать поспешных решений, которые в дальнейшем скажутся на моем будущем.

– Разумеется, вас никто не торопит. Но подумайте вот о чем: те, кто работают со мной, получают защиту, золото и положение в обществе. Те, кто против меня… – он нарочно не договорил и хищно усмехнулся, наблюдая за моей реакцией.

– Я ценю столь щедрое предложение, Ваша Светлость. Но мне в самом деле нужно время.

– Время, – с князя слетело напускное добродушие. Его голос сделался более глухим, жестким. – Время – слишком изменчивая и хрупкая вещь, Александра. Я могу решить любые проблемы, но с еще большей легкостью могу их создать.

Оболенский поднял руку, а я невольно дернулась в сторону и уставилась на него испуганно.

– Так-так… – Глаза канцлера расширились. Он еще ничего не сделал, а я уже отреагировала так, будто заранее знала, что будет. – Выходит, ты сунула нос куда не следовало? И что же ты успела узнать?

Невидимые магические щупальца сдавили мне горло, как будто затянулась невидимая удавка. Я с трудом подавила стон. Перед глазами поплыли темные круги. Еще немного, и я не выдержу.

Внезапно дверь распахнулась и в кабинет стремительно вошел Павел Романов. Магическое давление исчезло. Я выдохнула, жадно глотая ртом воздух.

– Канцлер! Срочное донесение с южных границ. Император требует вашего присутствия.

Канцлер скрипнул зубами. В его взгляде мелькнуло раздражение, но оно тут же сменилось спокойствием уверенного в себе человека.

– Разумеется, Ваше Высочество. Не будем заставлять Его Величество ждать, – вежливо ответил князь, при этом не отрывая от меня взгляда. – Продолжим наш разговор позднее, Александра. Надеюсь, вы понимаете, как важно в наше время не совершать ошибок, которые могут привести к фатальным последствиям?

Канцлер направился к выходу, но на пороге замер и обернулся.

– Павел Алексеевич, не задерживайте мою подопечную надолго. Она пережила столько потрясений, что я переживаю за ее здоровье.

С уходом князя даже дышать в кабинете стало легче. Я обмякла, растирая ноющее горло. Павел Романов был последним, с кем я сейчас хотела общаться.

– Князь сделал вам больно? – нарушил он затянувшуюся паузу.

Как будто ему было до этого дело.

– Не имеет значения, – ответила холодно, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Павел пожал плечами и отошел к окну, засунув руки в карманы.

– Я хотел поговорить с вами и принести официальные извинения. Вчера я не знал всех подробностей дела, был резок и наговорил лишнего. Увидев вас на площади, когда «Дыхание бездны» угрожало уничтожить столько народа, принял вас за заговорщицу.

– Я никогда ею не была, Ваше Высочество.

– Теперь я это понимаю, – он повернулся ко мне. – Мне жаль, что помолвка с Николаем Аксаковым расстроилась таким образом. И что Георг Витте так поспешно изгнал вас из рода.

– Жаль? – я невольно усмехнулась. – Ваша Высочество, я ничуть не жалею о разрыве отношений с человеком, который сразу поверил в мою вину и даже не попытался выяснить правду. Такие люди не стоят ни любви, ни сожалений.

– А семья? Отец? – Павел чуть склонил голову, признавая справедливость моих слов.

– Что касается семьи, я переживаю только за младшего брата. Он ни в чем не виноват. А отец… – вздохнула, вспоминая его приказ об убийстве Александры. – Георг Витте еще ответит перед законом за связь с заговорщиками.

– Что вам известно об этом? – спросил Павел резко.

– Ничего такого, о чем не знала бы Тайная канцелярия, – пожала плечами. – Но достаточно, чтобы не переживать из-за предательства. Георг Витте изгнал меня из рода. Что ж, я тоже вычеркнула этого человека из своей жизни.

Павел долго смотрел на меня, и в его взгляде проступило что-то, похожее на уважение.

– Вы сильнее, чем казались, Александра. Я буду следить за вашим обучением лично.

– Благодарю за оказанную честь, Ваше Высочество, – склонила голову в знак уважения и пряча досадливый взгляд.

Сколько еще людей в империи нацелилось использовать меня в своих целях?

Романов ушел, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями.

Что мне теперь делать? Кому доверять? Кому рассказать, что канцлер и есть главный заговорщик? И главное – сколько я проживу, если открою рот?

Учитывая полную осведомленность канцлера о моих способностях и участии в предотвращении катастрофы, он сразу сообразил, что я его узнала. Значит, наша следующая встреча станет проверкой на прочность.

Слуга в ливрее так бесшумно появился на пороге кабинета, что я вздрогнула от неожиданности, когда он заговорил.

– Госпожа Савельева, карета ожидает вас. Позвольте проводить, – склонился в почтительном поклоне.

Я кивнула, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри все сжималось от напряжения. Пропетляв по бесконечным коридорам дворца, где запросто можно заблудиться, если гулять в одиночку, мы вышли к служебному входу, где меня ожидала небольшая карета без гербов.

– По какому адресу доставить, госпожа? – спросил кучер, приподнимая цилиндр.

Я заглянула в купчую, которую мне передали с собой вместе с остальными документами, и назвала улицу, где находился мой новый дом.

Петербург за окном погружался в вечерние сумерки. Фонари зажигались один за другим, создавая причудливую игру света и тени на мостовых. Я смотрела на проплывающие мимо особняки, на прохожих, спешащих по своим делам, и не могла отделаться от ощущения нереальности происходящего.

Карета остановилась у добротного двухэтажного особняка недалеко от Литейного проспекта. Жилые дома стояли здесь вплотную друг к другу. Окна приветливо светились. Никакой роскоши, но и не бедность – именно то, что нужно для приличного существования.

Я толкнула входные двери, которые оказались открытыми, вошла внутрь и замерла на пороге. Судя по свежему запаху краски и дерева, дом явно готовили к приезду новых постояльцев.

Сразу с улицы я попала в прихожую, из которой прошла в просторную гостиную с камином. Небольшая полукруглая лестница вела на второй этаж, а под ней располагался вход в кухню.

Заглянула в нее одним глазком, убеждаясь, что там есть все необходимое: плита, большой разделочный стол, сервант и навесные полки с посудой. К кухне примыкала кладовая, где нашел пристанище вместительный холодильный ларь, а через дверь с узким тамбуром можно было попасть во внутренний двор.

Наверху располагался санузел и три уютных комнаты. В самой большой из них стояла широкая кровать с чистым бельем, платяной шкаф и туалетный столик с зеркалом. Распахнув дверцы шкафа, я увидела стопку чистого белья и полотенец, а на вешалках несколько добротных повседневных платьев.

Надо же, какая забота! – выдвинула ящик, где лежали чулки, ночные сорочки и даже нижнее хлопковое белье. Вполне приличное и новое, безо всяких кружев, с бирками торговой лавки.

– Неплохо, – пробормотала я, вытаскивая на свет башмаки на толстой подошве и туфли на устойчивом каблуке.

Однако эйфория от обладания собственным домом быстро уступила место тревоге. На что жить? Денег у меня не было ни копейки. Счет, открытый Клеймором, находился под контролем Канцелярии. Неизвестно еще, когда я смогу им воспользоваться.

Я опустилась на край кровати, задумчиво глядя на свои руки. Серебряное колечко тускло поблескивало на мизинце.

Интересно, осталась ли метка после исчезновения Клеймора?

Стянув кольцо, медленно провела пальцами по шее, где Филипп поставил свою печать. Метка не отзывалась и не пыталась меня поработить – уже хорошо. Я сосредоточилась, пытаясь нащупать отголоски чужой магии, и вдруг ощутила слабый отклик.

Проклятье! Магия Клеймора никуда не исчезла! Она дремала, свернувшись тугим узлом под кожей.

Что это значило? Филипп еще жив? Куда же все-таки его закинул портал? А что, если он вернется?

Вопросов возникло больше, чем ответов. Я поспешно надела кольцо обратно, чувствуя, как блокировка отсекает слишком яркое восприятие действительности.

Что ж, по крайней мере, я теперь знала, что метка никуда не делась. Возможно, в академии у меня получится разобраться, как от нее избавиться? Конечно, если ее владелец не объявится раньше.

Заперев входную дверь, я с трудом стянула с себя бархатное платье и повесила его в шкаф. С пуговичками на спине провозилось довольно долго, изворачиваясь и пытаясь их расстегнуть. Застелив кровать новым бельем, легла спать, загадывая, кто же приснится мне на новом месте.

Сны выдались тревожными. В них я металась по площади среди толпы, убегала и пряталась. Но лиц или кого-то конкретного не запомнила. Проснулась с ощущением неясной тревоги и непривычной тишины.

Впервые за долго время не услышала никакого старческого шарканья за стеной или скрипа половиц в лавке. Только далекий гул просыпающегося города за окном.

А ведь я успела привыкнуть к старику. Отчего-то стало одиноко и грустно, ведь я с ним даже не встретилась после событий на площади, не рассказала, что случилось после неудачного похожа в банк.

Решив поскорее наверстать упущенное, я поднялась. Умылась прохладной водой, которая теперь текла из крана, напоминая о комфорте из прошлой жизни. Выбрала в шкафу одно из повседневных платьев и накинула поверх дорогой плащ, невольно напомнивший о Филиппе.

К сожалению, я сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться добротными вещами. Вот, заработаю немного, тогда и куплю одежду по своему вкусу и достатку, а эту продам старьевщику.

На окраину Торговой улицы я добиралась целый час, глотая голодную слюну при виде свежей выпечки, которую продавали с лотков, или вдыхая одуряющие запахи еды, доносящиеся из кафетериев и закусочных.

Свернув к дому Турова и уже предвкушая встречу, я невольно замерла, чувствуя, как сердце сжимается в тугой комок. Вместо старой лавки передо мной чернело жуткое пожарище.

Глава 2

Из черных, залитых водой, руин торчали обгоревшие балки. Кирпичные стены частично уцелели, но крыша обвалилась внутрь, похоронив под собой все содержимое. От флигеля остался только фундамент.

– Нет… – прошептала я, пошатнувшись, и бросилась вперед, переступая через обугленные доски. – Савелий Кузьмич! Дядя! – закричала, надеясь на чудо.

– Чего орешь, девка? Оглохнуть можно, – раздался сбоку знакомый ворчливый голос.

Я резко обернулась. Туров сидел на перевернутом ящике у стены соседнего дома, укутанный в чей-то клетчатый плед. Старик сильно сдал, под глазами залегли темные круги, а седые волосы торчали в разные стороны.

– Дядя! Вы живы! – бросилась к нему, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Жив, пока что, – хмыкнул он, с тоской глядя в сторону пепелища. – А вот лавка – нет.

– Что случилось? – я опустилась рядом с ним на корточки.

– Пожар, – Савелий Кузьмич яростно сплюнул. – Ночью загорелось, да так быстро, что сам еле выбрался. Хорошо, соседи дым заметили, вызвали пожарных. Да только к их приезду от лавки одно пепелище осталось.

– Думаешь, это не случайно? Подожгли? – внутри все сжалось.

Почему-то мне сразу вспомнилось «доброе» лицо канцлера, рассуждающего о том, как легко он может создать человеку проблемы.

– Конечно, – Туров горько усмехнулся. – Я не идиот, девка. Слишком много знал. Слишком много видел. Кому-то очень хотелось заткнуть мне рот.

– Ты кого-то подозреваешь? – спросила прямо.

Туров лишь хмыкнул.

– А что толку? Разве теперь что докажешь? – Туров лишь хмыкнул, пряча под плед дрожащие пальцы. – Одни угли остались, ни кола, ни двора.

– Мне так жаль, дядя, – прошептала я.

– Жаль, не жаль… – он горько вздохнул. – Дело сделано. Назад не воротишь. Только и остается теперь, что по чужим углам побираться.

– Нет! – я резко выпрямилась, чувствуя прилив решимости. – Не придется.

– Ты о чем, девка? – Туров посмотрел на меня усталым взглядом.

– О том, что побираться мы не будем! За то, что я помогла разоблачить Клеймора и остановить зло, которое он затеял с помощью той книги, император пожаловал мне собственный дом, – не без гордости поделилась я. – Он большой и просторный, расположен в хорошем районе, в нем два этажа. Первый можно перестроить под лавку – там отличное помещение, окна выходят на улицу. А на втором этаже есть свободная комната, и вы сможете там жить. Станем партнерами!

– Партнерами, говоришь? – Туров посмотрел недоверчиво. – А на какие шиши ты собираешься открывать лавку? У меня все сгорело. Товар, документы…

– У меня есть счет в банке, – ответила я. – Золото, которое Клеймор перевел за перевод книги. Если Канцелярия разрешит им воспользоваться, этих денег с лихвой хватит на ремонт и на первое время.

– Если разрешит, – Туров скептически прищурился. – Ты наивная девка, Александра. Они держат тебя на коротком поводке. Дадут монету – будешь должна по гроб жизни. Не дадут – останешься ни с чем.

– Насчет канцелярии вы правы, – тяжело вздохнула. – Но я найду способ заработать, – насупилась упрямо. – Сама не собираюсь опускать руки и вам не советую.

Туров долго молчал, глядя на черные развалины своего дела.

– Ты серьезно насчет дома? – спросил наконец.

– Абсолютно, – кивнула я. – Пойдемте, покажу.

Старик с трудом поднялся, опираясь на мою руку. Мы прошли мимо пепелища, и я заметила, как он сжал челюсти, глядя на останки былой жизни.

– Кое-какие сбережения у меня хранятся в банке, – произнес он. – На черный день копил. Похоже, он как раз наступил. Так что не думай, что с голой задницей тебе навязываюсь.

– И в мыслях не было, – потянула старика за собой. – Я помню добро и никогда не забуду, что вы для меня сделали. Давайте вместе начнем сначала.

По дороге я рассказала старику обо всем, что приключилось со мной за последние дни. Тяжелые моменты с Клеймором опустила, не желая делиться такими подробностями. Но в красках описала, как его затянуло в портал.

Рассказала о встрече с императором и пожалованном дворянстве. А также о том, что канцлера назначили моим опекуном и наставником.

– Значит, Оболенский тебя приметил, – процедил старик. – Это плохо, девка. Очень плохо. Канцлер – не тот человек, с которым стоит связываться.

– Так, кто ж меня спрашивал? – тяжело вздохнула, понимая, что вынуждена скрывать правду о заговорщиках. – Сам император назначил наставника, а он уже дал понять, что его интересуют переводы, какие я делала для Филиппа.

– Будь осторожна, – Туров остановился и посмотрел мне в глаза. – Клеймор по сравнению с Оболенским, невинное дитя. Аристократы такого ранга не знают жалости. Они используют людей и выбрасывают, как мусор. А за малейшее неповиновение наказывают по всей строгости.

– Запомню, дядя, – кивнула я. – Смотри, мы пришли. Это наш новый дом.

– Неплохо, – буркнул Туров, окидывая строение придирчивым взглядом. – Добротная постройка, и место оживленное – торговля пойдет.

– Вот видите! – обрадовалась я. – Все получится, дядя. Нужно только снять деньги и найти хороших мастеров.

Внутри дома Туров освоился быстро. Он прошелся по комнатам, заглянул на кухню, поднялся на второй этаж и одобрительно хмыкнул, выбрав из двух свободных комнат самую дальнюю, с окнами во двор.

– Сойдет, – произнес он. – Давай, показывай, где будет лавка.

Мы спустились вниз. Туров измерил шагами гостиную, которую я присмотрела для торговли.

– Окна на юг – хорошо. Света много. Стены крепкие. Если перегородку в прихожей убрать, будет отличный зал, – Туров оживал на глазах.

– А свободную комнату наверху приспособим под рабочий кабинет, – предложила я. – Места для подсобки тут не предусмотрено, но ничего же страшного в этом нет?

– Согласен, – кивнул старик. – Еще стеллажи для товара понадобятся. Под инвентарь нишу под лестницей приспособим. А камин лучше оставить – зимой покупатели греться будут.

Я слушала его с облегчением. Савелий Кузьмич не сломался. Он уже строил планы, прикидывал, что и как сделать.

– Сегодня же идем в банк, – с воодушевлением произнес Туров, подытоживая разговор. – Разберемся с твоими деньгами и с моими. А потом – к мастерам рванем. Чем скорее начнем, тем скорее откроемся.

– Договорились, дядя, – улыбнулась старику, и он впервые за все это время посмотрел на меня с теплотой.

– Спасибо, девка, что не бросила старого дурака.

– Вы не дурак, Савелий Кузьмич. Вы – мой единственный друг и союзник в этом мире. И я рада, что вы живы.

Он отвел взгляд, что-то пробурчал в ответ, но я видела, как дрогнули уголки его губ.

Вечером мы ужинали на кухне, потратив последние деньги мешок картошки и крупы, пили пустой чай из посуды, которую нашла на полках. И пусть мы еще не знали, как сложится новый день завтра, но впервые за долгое время я чувствовала себя дома. Не в чужом теле или чужой жизни, а на своем собственном месте, которое могла построить заново.

– Кстати, дядя, – вспомнила о вопросе, который не давал мне покоя. – Та брошь, которую вы мне дали. Вы знали, что она откроет портал в бездну?

– Не в бездну, девка, – Туров вздохнул. – Откуда ей взяться-то? Просто воспользовался артефактом не тот человек, который получил ее в дар. Вот и сработала защита, вышвырнув обидчика подальше отсюда.

– Куда? – я похолодела. – Это значит, Клеймор вернется?

– Может быть да, а может и нет, – ответил старик загадкой.

– Савелий Кузьмич, а кто вы на самом деле? – посмотрела на старика пытливым взглядом. – Почему мне кажется, что вы совсем не тот, за кого себя выдаете?

– Пока не время, девка, – произнес Туров после долгого молчания, когда я уже отчаялась услышать ответ. – Пока не время.

Утро следующего дня встретило нас холодным, пронизывающим ветром. Туров, несмотря на усталость, ворчал, что нужно немедленно заняться бумагами – без документов мы оба были никем.

Он вычистил свой поношенный сюртук, поправил воротник и, хмуро кивнув, отправился в магистрат восстанавливать паспорт и торговую лицензию.

Я же решила обратиться к единственному человеку, который мог помочь мне разобраться с новым статусом и, что куда важнее, деньгами Клеймора. Мой путь лежал в отделение Тайной канцелярии, к старшему дознавателю Константину Ермакову.

Константин отчего-то не стал приглашать меня в кабинет, а предпочел прогуляться по улице и заглянуть в ближайшую кофейню.

– Все сгорело, – пожаловалась ему на случившееся несчастье. – Мои документы, вещи, что оставалось в лавке, дядины товары. Нам не на что жить. Если бы я не отправилась смотреть новый дом, а сразу поехала к дяде…

– Я постараюсь выяснить, что случилось. А ты, ничего не видела? – посмотрел на меня пытливо.

– Целитель сказала неделю не использовать дар, чтобы силы восстановились, – я покачала головой. – Но, если честно, я так испугалась за дядю, что совершенно об этом не подумала. Костя, мне нужен доступ к деньгам в банке, которые положил на мое имя Клеймор.

– Документы восстановлю, – пообещал Ермаков и, отхлебнув чересчур горячий кофе, поморщился. – Вопрос нескольких дней. А вот со счетом сложнее. Скорее всего, доступ к нему ты получишь по достижении двадцати одного года. Или же с согласия твоего опекуна. Закон есть закон. Канцелярия может выступить ходатаем, но это бюрократическая волокита на месяцы.

– Значит, нет? – посмотрела на Ермакова с возмущением. – Я рисковала жизнью, когда переводила проклятые свитки, а теперь не могу воспользоваться тем, что честно заработала?

– Честно? – Ермаков повел бровью. – Ты работала на преступника, Александра. Формально эти средства могут быть конфискованы Канцелярией, как добытые преступным путем. Я делаю все возможное, чтобы их не арестовали. Будь благодарна за это.

– Благодарна? – я сжала кулаки под столом. – Но мне нужно что-то есть, покупать продукты, помогать дяде. У меня нет времени ждать милости чиновников.

– Тогда ищи другой путь, – холодно констатировал он. – Но знай, если снимешь деньги нелегально, это станет поводом для нового дела. И на этот раз я не смогу тебя прикрыть.

На этом разговор закончился. Я вышла из кофейни, чувствуя, как внутри закипает беспомощная ярость. Получив отказ в Канцелярии, направилась в банк на Садовой, где Клеймор открывал счет.

Все повторилось, как под копирку. Вежливый, но безучастный управляющий выслушал просьбу, полистал огромную книгу учета и покачал головой.

– Увы, барышня Савельева, но банк не пойдет на нарушение правил. Без согласия опекуна или по достижении вами совершеннолетия в двадцать один год вы не получите ни одной монеты.

– А если опекун даст согласие? – поинтересовалась, уже зная ответ.

– При наличии соответствующих документов и личного присутствия, разумеется, мы рассмотрим вашу просьбу, – ответил он шаблонной фразой.

Выходя из банка, я очень надеялась, что хотя бы дяде повезло сегодня. Без его согласия, деньги мне не дадут. А он должен сначала восстановить бумаги, что тоже наверняка займет время.

К моему возвращению Туров уже был дома. Ссутулившись, он сидел на кухне, свесив голову на грудь. На столе лежала стопка исписанных бланков с печатями.

– Дядя? – позвала его, с порога, оперевшись плечом на притолоку. – У вас получилось?

– Ничего, девка, – пробурчал он, не глядя на меня. – В жандармерии взяли заявление, сказали, разберутся. В магистрате посмотрели на меня как на последнего нищего и отправили с божьей помощью ждать. Знакомые одолжили денег на хлеб. Но кредиторы… – старик тяжело вздохнул. – Узнали про пожар и уже нашли новый адрес, требуют возмещения убытков за товар, который сгорел в лавке. А чем я заплачу? Пылью из-под развалин?

– Мы найдем выход, – попыталась его успокоить, но получилось слишком неубедительно.

– Выход? – Туров горько усмехнулся. – Выход – это работать. А работать без лицензии – прямая дорога в каторгу. Нас просто арестуют при первой же проверке.

Савелий Кузьмич ушел к себе в комнату, а я осталась стоять, безвольно глядя в пустоту. Чувство несправедливости душило. Меня предали в прошлой жизни, подставили в этой, а теперь система, призванная защищать, методично отрезала пути к спасению.

Ну, не может такого быть, чтобы я не нашла выхода! Нельзя сидеть сложа руки.

На следующее утро, когда Туров снова отправился обивать пороги, я потратила монету, оставленную дядей на хлеб, чтобы купить газету с объявлениями. Среди множества предложений взгляд зацепился за скромную строчку: «Требуется секретарь с хорошим почерком и внимательностью. Контора на Выборгской. Оплата ежедневно».

Выборгская улица находилась в бедном районе, далеко от центра. Но ежедневная оплата звучала обнадеживающе.

Я надела строгое платье, спрятала волосы под простой платок, накинула плащ и отправилась по указанному адресу. Контора ютилась в узком переулке, пахнущем дешевой похлебкой и нечистотами. Вывеска выцвела и не читалась, но ветхая дверь конторы поддалась нажиму моментально, впуская меня внутрь.

В небольшой комнате с закопченными стенами из мебели имелся только голый деревянный стол и два стула. Через мутные окна едва пробивался дневной свет, а единственная горящая свеча отбрасывала причудливые пляшущие тени.

Но самое главное – за столом сидел канцлер. Внешне он выглядел обычным клерком в поношенном сюртуке и серой рубашке, цепочкой часов, торчащей из кармана. Но царственная осанка, жесткий взгляд и аура непререкаемой власти выдавали в нем человека, привыкшего повелевать.

Сердце ухнуло в пятки, а в горле моментально пересохло, стоило столкнуться с его холодными глазами. Выходит, объявление о работе, газета, мальчишка разносчик – все звенья одной цепи?

– Я так и знал, что вы придете, Александра Ивановна, – произнес он тем самым низким голосом из видений Клеймора. Дворцовая учтивость исчезла, уступив место холодному расчету. – Мне доложили, что ситуация с документами вашего дяди сложилась крайне неприятная. И с банком, насколько мне известно, возникли проблемы. Для получения денег необходимо согласие опекуна, а им с некоторых пор стал ваш покорный слуга…

– Вы, – выдохнула я, не в силах скрыть дрожь в голосе. – Это вы устроили пожар. Вы блокируете документы.

– Предположения – опасная вещь, дитя, – Оболенский хищно улыбнулся. – Я же здесь, чтобы предложить работу.

Канцлер неспешно выложил на стол потрепанный свиток, испещренный сложными символами, а рядом – туго набитый кошель, из полуоткрытого горлышка которого тускло поблескивали монеты.

– Переведешь до завтра, получишь еще столько же, – он слегка ткнул пальцем в кошель. – Принесешь текст к обеду. Дяде скажешь, что устроилась на работу и получила аванс. Разумеется, никакой Тайной канцелярии о нашем договоре знать не следует. Отсутствие лицензии меня не интересует

– А если откажусь? – заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Тогда, опасаюсь, что с господином Туровым, может произойти несчастный случай, – взгляд канцлера потяжелел. – Кредиторы у вашего дяди люди серьезные. Могут переборщить, выбивая из него деньги за утраченный товар. Некоторые долги приводят к фатальным результатам. Как, например, графа Георга Витте.

– Что с ним? – меня будто дарило током.

– Граф Витте был заколот сегодня на дуэли, – канцлер медленно откинулся на спинку стула, наслаждаясь эффектом. – Карточные долги, к сожалению, приводят к печальным последствиям. Некрасивая история получилась. Жаль, конечно, графу еще жить и жить. Но аристократы такие вспыльчивые. Чуть что – сразу за шпаги хватаются.