Текст книги "А потом появилась Ты (СИ)"

Автор книги: Аманда Ричардсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Очень мило с вашей стороны, – говорит мягко Ник.

Я смотрю на него. Может он испытывает угрызения совести.

– Не хочу, чтобы она простудилась, – бормочу я, пожав плечами.

– Вы ей нравитесь, – говорит Ник, опуская свою газету. – Я рад этому. Знал, что так

будет.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Мне она тоже нравится.

Ее отец в этом не уверен.

Он спокойно сидит, уставившись на свои руки.

– Я сожалею, что накричал на вас ранее, – говорит он, смотря на меня. В его глазах

столько... печали. Как будто он сдерживает слезы в течение длительного времени, и боль

запечатлена на его лице навсегда. На самом деле, весь он выглядит удручающим, усталым и вообще

несчастным. Хочется поддаться искушению, подойти и обнять его. Вспоминаю книгу на его

тумбочке, и мое сердце сжимается.

– Все хорошо, – говорю я. – Я понимаю. И это больше не повторится.

Он кивает и потягивает свой кофе. Мне кажется, что вижу, как он одним взглядом окидывает

мое тело, но не уверена. Так или иначе, я краснею.

Допив кофе, я притворяюсь, что проверяю свой телефон. Ник сидит на прежнем месте и

выглядит так, как будто хочет что-то сказать. Я вижу, как руки жестикулируют, но ничего не

понимаю. Наконец, он спрашивает:

– Вы из Сиэтла?

– Да. Мои родители живут в районе Маунт-Бейкер, после окончания школы я поступила в

Вашингтонский университет. Раньше жила в городе, но с церемонии вручения дипломов вернулась

жить к родителям, – причину я не упоминаю.

– Ясно.

– А что насчет вас?

– Ну. Я родился и вырос в Сиэтле.

– О, круто. Ваши родители живут поблизости?

– Не-а. Несколько лет назад они переехали на Гавайи. Сказали, что от холода стареют, —

смеется он. Очевидно, что он их любит и скучает. – Вот поэтому мне нравится, что Сесилия

находится поблизости.

– Несомненно. Так вы доктор?

– Да. Хотя думаю о закрытии своей практики. Я хотел бы в ближайшие пару лет перейти в

больницу. Раз в неделю я прощупываю почву в Портленде. Сесилия вам говорила, не так ли?

– Да, то, что вы ночуете там один раз в неделю.

– Только до конца семестра, до декабря, – он смотрит на меня, и взгляд его непоколебим.

– Итак, специалист по английской литературе, – говорит он, обращаясь к моим вызывающим

смущение электронным письмам. На самом деле, почти каждое столкновение с Ником вызывало у

меня смущение, и я только сейчас это поняла. – Чем по жизни вы хотите заниматься?

Я изумленно смотрю на него. Это вопрос с подвохом?

– Хм, – отвечаю я, подбирая правильные слова.

Ник сидит и наблюдает за мной. Я чувствую себя неуютно. Это он проверяет меня?

– Я знаю, что быть няней для вас это не навсегда, – поясняет он, немного расслабляя свое

лицо. Ник перестал морщить лоб. Теперь он выглядит интересно.

– Ох. Я еще не думала об этом. Преподавание английского языка за границей звучит

классно. У меня была подруга, ну или экс – подруга, которая преподавала за границей в течение

года. Кажется, ей понравилось.

Стискиваю зубы. Я действительно не хочу говорить о ней.

– Да, – говорит он. – Вы были бы хороши в этом, – он усаживается таким образом, чтобы быть лицом ко мне. – Экс – подруга? Эта экс – подруга имеет какое-то отношение к вашему

бывшему парню?

Я замираю в нерешительности. Ник должно быть это замечает, потому что он откашливается

и поправляет себя:

– Вы не обязаны отвечать. Простите. Это было чрезвычайно любопытно.

Я пристально смотрю на свои ноги.

– Все в порядке. Просто воспоминания все еще свежи.

– Как давно это произошло? – спрашивает он.

Я действительно собираюсь устроить вечеринку жалости для себя с человеком, который

потерял жену и сына в автокатастрофе? Мое расставание было ничто по сравнению с его трагедией.

– Три месяца назад.

– Ой, – говорит он, морщась.

– Все нормально. Я в порядке. На самом деле, – объясняю я. – Все могло быть и хуже.

Он пожимает плечами.

– Я полагаю.

– Поверьте мне, это ничто по сравнению с… – затихаю я.

Его лицо фиксирует мои слова, и я вижу, как он кивает.

– Всем позволено горевать, Эвианна. Просто если у меня произошла трагедия хуже вашей, это не значит, что вы должны грустить меньше, чем я или кто-либо вокруг меня. Вы не можете

судить чужое горе, мы все скорбим, и каждый имеет право грустить и, черт возьми, о чем-то

печалиться. Когда я спросил о вашем недавнем расставании, я не чувствовал необходимости

преуменьшать его из-за Изабелл и Маттиаса.

– Ладно, – шепчу я.

Меня шатает от его слов. Что с этим парнем? В одну минуту он орет на меня за то, что я

спала в его постели, в другую – пытается заставить меня открыться ему и заверяет, что моя печаль

допустима, что крайне... мило с его стороны.

– Они заслуживают друг друга, – бормочет себе под нос Ник, и я смотрю на него.

Неужели он действительно только что это сказал?

– Кто?

– Вы знаете, кто, – говорит он, улыбаясь.

Мне ненавистно то, как мое сердце замирает от его улыбки. У него идеальные зубы, кроме

одного из резцов, который слегка перекрывает один из зубов. Я не могу не улыбнуться в ответ. Он

обладает заразительной улыбкой.

– Иногда я думаю, что они оба подхватили генитальные бородавки, и это заставляет меня

чувствовать себя немного лучше, – говорю я, прежде чем зажимаю рукой свой рот.

Ник взрывается от смеха, хлопая по своему колену.

– Классная шутка, – говорит он, улыбаясь.

– Боже, о чем я говорю, – бормочу я, но улыбаюсь.

– Могу я спросить, что произошло?

Я вздыхаю и смотрю вниз. Ну, была не была.

– Пока я занималась в библиотеке, мой бывший парень переспал с моей экс – подругой. Я

застала их. Мы с Дэном были вместе в течение семи лет.

Я жду его ответа. Когда я думала о том, как пройдет этот день, не представляла себе, что

поделюсь с Ником историей о Дэне и Миа. И еще более удивительно, я хотела рассказать ему все.

Как я застукала Дэна и Миа.

В нашей постели, в моей кровати.

Голыми.

Как они оба выглядели настолько виноватыми и все же настолько довольными друг другом.

Как они усадили меня и сказали, что они были влюблены друг в друга.

Как и каким образом Дэн порвал со мной, и я ушла через тридцать минут без своего

достоинства и без дома.

Как я появилась в доме родителей, похожая на полную развалину, и не выходила из своей

детской комнаты в течение недели.

Как Дэн упаковал все мои вещи, как будто я доставляла ему неудобство.

Как Дэн ни разу не позвонил.

Как Миа так и не извинилась.

Как они заставили меня чувствовать себя так, будто произошедшее – моя вина.

Я неловко пропускаю через пальцы свои волосы.

– Как я сказал в моем электронном письме, Дэн – глупец, – говорит Ник и встает. – И та, которая называла вас своей подругой, но была с вашим парнем, никогда не была вашей подругой.

Она не заслуживает вашей дружбы.

– Да, – говорю я, стараясь не смотреть, как Ник потягивается, поднимая руки над головой, и у него оголяется живот.

– Я собираюсь пойти душ, – говорит он небрежно. – Проконтролируйте, чтобы Бриа не

слишком долго гуляла, – говорит он, посмеиваясь.

– Вы не опоздаете на работу? – спрашиваю я.

Уже больше девяти. Ник выходит из-за барной стойки и ставит свою чашку в раковину. Я

стою, прислонившись к столешнице на расстоянии двух шагов, улавливая запах его пота и корицы.

Я стараюсь притвориться, что мне не нравится, но не могу. Мне это очень нравится. Слишком

сильно. Я осматриваю его баскетбольные шорты и футболку. Должно быть, он просто

тренировался.

– Взял отгул, мисс Хэйли, – говорит он, проходя мимо меня.

Я игнорирую дрожь, которая вызывает возбуждение, перемещающееся вниз по

позвоночнику, как воздух между нашими телами. Я смотрю на Ника, и в этот момент он

оглядывается. Его взгляд касается моих глаз, и я чувствую, как мое тело деревенеет.

– Мы с Бриа сегодня должны чем-нибудь заняться, – говорит он весело и просто уходит.

Почему? Почему Ник Уайлдер оказался настолько горячий? Как будто сама вселенная играет

со мной. Я быстро споласкиваю кофейные чашки и пытаюсь съесть банан, но у меня все еще нет

аппетита. Голова идет кругом от разговора, который только что произошел.

«Вы не можете судить чужое горе, мы все скорбим, и каждый имеет право грустить и, черт

возьми, о чем-то печалиться». Почему его слова так сильно влияют на меня? Может быть, потому

что он был единственным человеком, который действительно заставил меня чувствовать себя

хорошо после причиненной боли. Все остальные всегда насмехались и обвиняли Дена. У всех в

моей жизни было другое мнение. Родители назвали его изменщиком – мерзавцем. Я знала, они

пытались помочь, чтобы я почувствовала себя лучше, но их слова не заполнили пустоту, которую я

носила в сердце. Вайолет, благослови ее, в течение всей недели оставляла горящий бумажный пакет

с собачьим дерьмом на пороге его дома. Все говорили, что это он во всем виноват, и я должна

забыть его.

Для них было настолько легко говорить об этом. Вот только ни один из них не позволил мне

горевать, плакать и просто утонуть в собственной печали. После первоначального охаивания с

участием родителей все перестали говорить о Дэне. Я вполне уверена, они считают, что если

перестать говорить об этом, то я забуду все раньше. Но этого не произошло. Все стало только

громче в моей голове.

План действий Вайолет состоял в том, чтобы заменить Дэна, устроив мне свидание с одним

из коллег своего приятеля. Я не могла встречаться с кем-то другим, и была в шоке, что она думала, что буду готова так скоро.

Честно говоря, я просто хотела, чтобы кто-то сказал: «Эй, это нормально, что тебе грустно».

Я просто хотела, чтобы кто-то сказал: «Просто дай себе время для печали». Я просто хотела

услышать от них именно то, что Ник говорил мне пару минут назад. Я только что встретила парня, и мне уже кажется, что он понял меня лучше, чем мои друзья и семья.

Глава 9

Ник

Если бы я составил список¸ как представлял себе Эвианну, то «слабая» и «уязвимая» не

входили бы в этот список. И более того, я никогда бы не подумал, что она понравится мне как

человек. Но она мне нравится. Я наслаждался ее электронными письмами, но не ожидал, что мне

рядом с ней будет так комфортно.

Ее бывший – глупец. Я понял это после нашего с ней разговора, он поступил с ней ужасно.

В ту минуту, когда мы начали говорить об этом, ее большие глаза наполнились слезами и стали

безжизненными. Я хотел сменить тему, но не хотел, чтобы она думала, что мне все равно. Мне

больно видеть ее такой.

Еще я не ожидал, что Эвианна будет такой хорошенькой.

Проклятье. Я действительно так подумал?

Волна вины устремляется сквозь меня, и я ощущаю, как мое тело напрягается от

дискомфорта. Это нормально, если я думаю, что она хорошо выглядит. Это ничего не значит. Я, например, думаю, что Натали Портман хорошо выглядит.

Я чувствую вину из-за того, что был так рассержен на Эви этим утром, потому что теперь

знаю, насколько она уязвима. Она была готова расплакаться, когда мы говорили о ее бывшем, и, черт побери, мне это не нравилось, совсем не нравилось. И что самое безумное – я даже не думаю, что она понимает, насколько разбита и измучена.

Сажусь на край кровати и делаю несколько равномерных вдохов. Мой взгляд блуждает по

снимку, который стоит на прикроватной тумбе, на нем изображены Изабеллы, Маттиас, Бриа и я.

Этот снимок был сделан за пару месяцев до аварии. Мое сердце замирает.

Прошел год, но все как вчера.

Я до сих пор скучаю по ней. Изабелла. Я так давно не произносил ее имя вслух. Я произнес

ее имя перед Эви, в первый раз спустя... месяцы.

– Изабелла, – шепчу я себе. Я никогда не хочу забывать звук ее имени на губах.

Я до сих пор удивляюсь, как проживу этот день без нее.

Без ее улыбки.

Без ее смеха.

Боль действительно не ушла, и я не уверен, что это когда-нибудь произойдет.

Глава 10

Эвианна

« 911!

Ник Уайлдер горячий. Повторяю, мой работодатель горячий.

Пожалуйста, приезжай и спаси меня. Принеси бутылку, нет, две бутылки вина.

Эв. Целую».

Я откладываю телефон, как только Ник возвращается из душа на кухню. Нащупываю

кнопку, чтобы поставить его на беззвучный режим. Я знаю, что он не может видеть ответ Вайолет, но все же нервничаю, потому что обсуждаю его внешность через текстовое сообщение.

– Вы уже завтракали? – спрашивает Ник, проходя позади меня.

– Э-э, я съела банан... – отвечаю, указывая на корзину с фруктами. – На самом деле, я не

завтракаю.

Он смотрит на меня, прищурившись.

– Каждый человек должен завтракать. – Он вытаскивает коробку яиц. – Бриа еще

снаружи?

Мне требуется минута, чтобы ответить. Бриа. Его дочь. Верно. Поскольку парень, на

которого я глазею, приходится ей отцом. Эвианна Мари Хэйли, возьми себя в руки!

– Нет, она пришла минуту назад. Бриа пошла наверх, чтобы переодеться. Она отказалась от

одежды, которую я выбрала, – говорю я, пожимая плечами.

Ник посмеивается.

– Четыре года, и уже выбирает свой гардероб.

Я нервно смеюсь.

Почему я нервничаю?

Может это потому, что его джинсы свободно болтаются на талии, а фланелевая рубашка

немного расстегнута, и я могу видеть небольшой участок волос на груди.

Что со мной не так?

– Куда вы хотите сегодня пойти? – спрашивает Ник, разбивая три яйца в медную

сковороду.

– Ч-что? – я слишком занята, наблюдая за его кулинарными навыками. Он добавляет

немного соли, розмарина и перца в сковороду, затем сливки и кучу тертого сыра и сворачивает

омлет пополам, оставляя шипеть в сливочном масле.

Ням.

– У меня сегодня выходной. Помните? Я думал, мы могли бы сводить Бриа в зоопарк или

океанариум.

– Верно, – говорю я быстро. – Да, это звучит отлично.

Я немного сбита с толку от того, что Ник просит меня поехать с ними. Кажется, это то, что

он мог бы сделать и без меня.

Ник продолжает:

– Я подумал, что для Бриа будет приятно узнать вас получше.

Я одобрительно киваю, и губы Ника изгибаются в полуулыбке.

– Конечно! – пищу я.

Теперь мне придется провести весь день с моим горячим работодателем.

– Папочка! – кричит Бриа, забегая на кухню.

– Привет, принцесса, – говорит Ник, успокаивающе поднимая ее на руки.

– Что мы сегодня будем делать? – спрашивает она, сидя у него на руках.

– Ну, Эвианна и я думаем сводить тебя в зоопарк или океанариум.

– Ой, – говорит она, опуская голову.

Дерьмо. Она не хочет, чтобы я шла с ними. Как только я собираюсь предложить, что

останусь здесь, Бриа продолжает:

– Я думала, сто мы пойдем к больсому колесу, – тихо говорит она, озорно следя за Ником.

– Большое колесо? – кричит он, подделывая возмущение и удивление, ухмыляясь. – Тебе

когда-нибудь надоест большое колесо?

– Нет. Никогда, – хихикает она.

Смотрю на них и понимаю, что я неосознанно улыбаюсь.

– Для вас двоих это будет веселый день, – говорю я, освобождая себя от поездки.

Бриа слезает с рук отца и подбегает ко мне.

– Нет! Эви, ты должна пойти! Пожалуйста. Пожалуйста-плепожалуйста.

Я приседаю на корточки и смотрю в ее светло-карие глаза – глаза Ника – почти янтарного

цвета. Должно быть, светлые волосы у нее от Изабелл.

– Ну, наверное, я пойду, тем более, ты так хорошо просила, – говорю я серьезно.

Бриа подпрыгивает, бежит в мои объятия и крепко обнимает.

Я поднимаю взгляд и замечаю, как Ник на меня смотрит... напряженно. Это не гнев. Нет, с

чего бы ему сердиться? Скорее всего, замешательство – это первое что мне приходит в голову. Его

лоб наморщился, видимо, ему нравится так делать, и, скрестив руки, он прислоняется к плите. Его

глаза прищурены, губы сжаты.

Встретившись со мной взглядом, он подскакивает, и этот странный взгляд растворяется.

– Нам уже пора, – говорит он. Поворачивается к сковороде и выкладывает омлет на

тарелку. – Вот, – говорит он, протягивая ее мне.

Я беру тарелку с удивлением.

– Для меня? – спрашиваю я.

– Да. Я заметил, что вы не завтракаете. Вы всегда должны начинать свой день со здорового

завтрака, Эвианна.

Я стараюсь не улыбаться, когда он берет Бриа на руки, и они вместе идут наверх.

– Будьте готовы в десять, – кричит он с лестницы.

Сажусь за барную стойку и начинаю есть омлет, и, черт возьми, это самая вкусная вещь, которую я когда-либо ела.

Я решаю, что буду каждое утро есть плотный завтрак, пока Ник Уайлдер будет его готовить.

***

Я накидываю ветровку и быстро оцениваю свой наряд в зеркале. Не сказала бы, что это

модно – я женщина, которая носит футболку и джинсы, но хочет выглядеть презентабельно.

Рассматриваю себя в зеркало. Выгляжу небрежно, забавно... как няня, – напоминаю я себе. Я

освобождаю волосы из «конского хвоста» и расчесываю их. Пробегаю пальцами через густые

пряди. Мне нравится, как они выглядят, длинные и вьются на концах, у меня просто никогда не

хватает терпения приручить их.

Я хватаю сумочку и иду в гостиную, где встречаю Ника, который читает для Бриа. Я резко

останавливаюсь, наблюдая за ними из-за дивана. Это Доктор Сьюз ( прим.: американский детский

писатель и мультипликатор). Узнаю по рифме стихов. Во время чтения голос Ника то

поднимается, то опускается на несколько октав. Бриа, увидев меня краем глаза, вскакивает и бежит

ко мне.

– Пойдем! – требует она, хватая меня за руку и увлекая к входной двери.

Я смотрю на Ника, пытаясь высмотреть тот заинтересованный и запутанный взгляд, который

был у него некоторое время назад, но он просто смотрит на меня непонимающе, так что я иду за

Бриа к входной двери. Ник захватывает три зонтика из шкафа, а затем мы выбегаем и смеемся, пытаясь добраться до автомобиля под дождем. Я следую за ними, потому что не знаю, на какой

машине ездит Ник. Они оба бегут к гибридному «Порше Кайену», возле которого я должна была

вчера утром припарковаться. Я улыбаюсь, когда понимаю, что Ник ездит на гибриде. Мне лучше

быть осторожной, поскольку до сих пор он выглядит мило, и это может быть опасно.

Я слышу, как щелкают дверные замки, открываю пассажирскую дверь, сажусь и закрываю

ее. Бриа хихикает, пока Ник застегивает пряжку на ее автомобильном кресле и вскоре возвращается

на сиденье водителя. Мы все намокли. Ник начинает смеяться, оглядываясь назад на Бриа.

– Хорошо, что большое колесо открыто в любую погоду, – говорит он, улыбаясь мне.

– Ладно, ребята, вы должны сказать мне... что такое большое колесо?

Ник заводит машину и, давая задний ход, кладет руку на мое сиденье. Я стараюсь не

замечать, насколько близко его рука к моим волосам.

– Колесо обозрения в Сиэтле, – говорит он, глядя на меня. – Слышали о нем?

– Ох, вы про колесо обозрения? На пирсе?

– Да, – говорит Ник. Я отвожу взгляд. – Вы выглядите разочарованной, – говорит он, и я

смотрю вперед на дорогу.

Дэн пригласил меня туда на нашу семилетнюю годовщину несколько месяцев назад.

Ник должно быть в состоянии прочитать это на моем лице, потому что поворачивается ко

мне на светофоре.

– Время для того, чтобы создать немного хороших воспоминаний, а? – играет он бровями.

Я не могу удержаться от смеха. – Мы купим хот-доги, сладкую вату, и добро пожаловать к нам в

семью. Что скажешь, Бриа? – говорит Ник, не отводя от меня взгляда.

– Да! – кричит она, подпрыгивая в своем кресле.

Я улыбаюсь и одними губами произношу: «спасибо». Ник просто кивает и отворачивается, поскольку загорается зеленый свет.

Всю дорогу лобовое стекло заливают крупные капли дождя. Я ненавижу ездить в такой

дождь, поэтому рада, что за рулем Ник. Он кажется уверенным, но и немного напряженным, сосредоточив свое внимание на дороге. Интересно, кто был за рулем автомобиля, который убил

Изабеллу и Маттиаса. Мне ненавистно мое любопытство, но что-то подсказывает мне, что это был

Ник. Он бросает взгляд на каждую вторую проезжающую машину, а в зеркало заднего вида смотрит

каждые десять секунд... он водитель, который всегда начеку. Он из тех, кто активно пытается

избежать аварии.

Еще одного несчастного случая.

Глава 11

Ник

Я слышу, как Бриа расстегивает свой ремень безопасности. Она что-то бормочет о плюшевой

игрушке, и я смотрю на нее в зеркало заднего вида, так как она наклоняется в своем детском кресле.

– Бриа, ремень должен быть всегда пристегнут, – рявкаю я, что вероятно выходит

чересчур.

Я с силой сжимаю руль, вливаясь в поток машин на шоссе. Идет дождь, и я не хочу

рисковать.

– Плости, папочка, – говорит она виновато, прижимая плюшевую игрушку к груди и

пытаясь вновь пристегнуться. Проходят несколько оглушительных секунд, и я понимаю, что плотно

сжимаю зубы. – У меня не получается, – ноет она. – Не плистегивается.

Прежде чем я успеваю что-нибудь сказать или сделать, Эвианна отстегивает своей ремень

безопасности и поворачивается к Бриа.

Дождь.

Ремни безопасности.

Чертовы расстегнутые ремни безопасности.

– Сядьте на место! – кричу я, а Эвианна замирает на полпути.

– Ник, все в порядке, я просто хочу ей помочь.

– Сейчас же! – кричу я, не заботясь о том, что веду себя как тупица. Ее жизнь важнее, и

происходящее начинает казаться слишком знакомым.

Эвианна возвращается на свое место.

– Пристегнитесь, – приказываю я, и пока она пристегивается, я прижимаюсь к обочине

дороги.

Убедившись, что машин нет, оббегаю машину, направляясь к двери Бриа. Быстро

пристегиваю ее, а затем бегу обратно к стороне водителя, опять проверяя, не едут ли машины.

Я завожу машину, и мы двигаемся дальше. Эвианна с любопытством смотрит на меня.

– Я просто хочу быть в безопасности, – поясняю я тихо.

– Я понимаю, – говорит она, и остальную часть пути до колеса обозрения мы едем в

тишине.

Глава 12

Эвианна

Дорога через центр Сиэтла занимает пятнадцать минут. Ник паркуется рядом со зданием с

вывеской «Минерс Лендинг». Дождь продолжает лить, и Ник вручает мне складной зонтик.

– Приготовьтесь, – говорит он, затем открывает дверь и уходит.

Смеясь, я как можно быстрее выпрыгиваю из машины и открываю зонтик, притягивая Бриа

ближе к себе, чтобы оградить ее от дождя, насколько это возможно, но она, кажется, не возражает

против него. Девочка хватает меня за руку и тянет вперед. Меня поражает, что она всегда куда-то

меня тянет. Сесилия была права. Малышка очень энергична и полна жизни. Трудно не быть

счастливой рядом с ней.

Здесь практически никого нет. Кабинки колеса обозрения полностью закрыты, так что оно

может работать, несмотря на дождь. У нас не будет возможности обозревать вид, но это не страшно.

Мы направляемся к билетной стойке. Ник покупает два взрослых и один детский билет. Я

едва слышу, как кассир что-то говорит о семейном абонементе.

– Что? – громко переспрашивает Ник.

– Сэр, не хотите приобрести семейный абонемент? Это дешевле, и кабинка будет

предоставлена только вам.

Ник оглядывается на безлюдную площадку, и затем его глаза встречаются с моими. Улыбка

исчезает с лица, глаза темнеют, когда он замечает, как Бриа дергает меня за рубашку, а потом его

взгляд останавливается на наших сцепленных руках. Что-то происходит с ним, и он, побледнев, яростно качает головой. Он выглядит так, будто только что увидел привидение.

– Нет. Просто два взрослых и один детский, пожалуйста.

Я опускаю взгляд вниз.

Черт.

– Здесь и так пусто, – бормочет Ник, когда мужчина вручает ему наши билеты. – Мы

будем одни в кабинке.

– Очень хорошо, сэр, – говорит тот, кивая мне.

«Я просто няня», – хочу закричать я, но молча призываю его заткнуться.

Ник ведет нас к входу, его губы плотно сжаты, а кулаки стиснуты, и он отходит так далеко, насколько это возможно.

«Я поняла!» – я хочу закричать. Потому что я, в самом деле, понимаю.

– Леди вперед, – произносит он сквозь зубы. Я быстро прохожу мимо него, желая

минимизировать любой возможный физический контакт.

– Взрослые с двух сторон, – говорит женщина-техник. – Чтобы равномерно распределить

вес, – разъясняет она, усаживая меня в одну сторону, а Ника в противоположную сторону кабинки.

– Что касается меня, то мне это подходит, – бормочет Ник, и я сердито гляжу на него.

Когда я сказала, что поняла, как он должен был себя чувствовать, услышав от кассира предложение, купить семейный абонемент, то не думала, что это значит, что ему разрешено быть со мной грубым.

Независимо от того, что, черт возьми, там произошло, я знаю, что это не моя вина, и я уже сыта по

горло тем, что Ник обвиняет меня в этом.

Техник закрывает дверь, и внешний мир замолкает. Я смотрю на нашу груду зонтиков, ждущих на земле. Я надеюсь, что их не сдует.

– Папа, мы поднимаемся! – кричит Бриа и тянет его за рубашку.

Это движение, похоже, напоминает ему о ее предыдущем жесте по отношению ко мне, о том, который его взбесил, поэтому он просто кивает и отворачивается. Я скрещиваю руки.

Вот, что я имела в виду, когда спросила Сесилию о моем присутствии. Я не хотела

становиться этим человеком, женщиной, которая появляется после Изабелл, человеком, следующим

по ее стопам. Женщина, которая напоминает Нику о том, чего у него нет.

Но вот она я, сторонящаяся того, что не собиралась делать. Я не могу контролировать его

чувства, и он должен знать это. Я только выполняю свою работу.

Вот вам и создание новых, счастливых воспоминаний. Я просто в замешательстве от

туманной несдержанности. Прислоняю голову к прохладному пластику, пытаясь забыть прошлый

раз, когда такое происходило со мной.

«Я буду любить тебя вечно, Эв.

Это не предложение руки и сердца, но знай, что я хочу быть с тобой всю оставшуюся жизнь.

Я никогда не буду любить никого так, как я люблю тебя.

Эв и Дэн навсегда…»

Я горько смеюсь, когда думаю о последнем. Скорее, Миа и Дэн теперь навсегда.

Ник поворачивает ко мне голову. Я и не осознавала, что смеялась громко.

– Вы в порядке? – спрашивает он.

– Все прекрасно, – отвечаю я, скрестив ноги и отодвигая их как можно дальше от

мужчины. – Просто немного укачало, – лгу я, надеясь, что это скроет отсутствие энтузиазма. Я

могу сказать, что он не хочет быть здесь так же, как и я. – Сколько времени это займет? —

спрашиваю я.

– Сорок минут, – говорит он, и страх в его голосе смехотворен.

– Отлично, – бормочу я.

Бриа замечает изменение в атмосфере и медленно перебирается на мою скамью. Я

неосознанно распрямляю ноги и похлопываю по коленям. С тех пор, как встретила ее, я

неожиданно почувствовала необходимость заботиться о ней. Я списала это на обычный

материнский инстинкт. Бриа прыгает на мои колени, и я обнимаю ее, прижимая как можно ближе.

– Моя мамочка и блатишка где-то там, – говорит она, указывая на белый туман. —

Бабушка Сиси говолит, что они находятся на небесах в лаю.

– Я знаю, милая, – шепчу я, закрывая глаза.

Я не хочу сейчас видеть выражение лица Ника. Я знаю, что оно раздавит меня. Когда я через

несколько минут открываю глаза, он сидит, спрятав лицо в руках.

Боже.

Я не могу справиться с этим.

Он плачет? О боже, что, если он плачет? Я смотрю на его тело, которое остается

неподвижным. Вероятно, в данный момент он плачет.

Бриа ерзает на моих коленях, находясь под воздействием своих слов. Она смотрит на своего

папу, и я чувствую резкое падение ее настроения. Его печаль влияет ее.

Я больше не выдержу. Надо что-то делать. У нас еще тридцать пять минут, а такое чувство, что впереди еще несколько часов.

– Ребята, вы когда-нибудь играли в «что бы ты предпочел»? – спрашиваю я чрезмерно

восторженно.

Голова Ника дергается вверх, и он смотрит на меня как на сумасшедшую. Я просто

улыбаюсь и пожимаю плечами.

– Нет, – тихо отвечает Бриа. – Как в нее иглать? – Ее любопытные глаза медового цвета

смотрят на меня.

– Ну, – объясняю я, игнорируя Ника, – я предлагаю два варианта. И ты должна выбрать.

– Ладно… – говорит она скептически. – Сплоси меня.

– Хм… – делаю вид, что думаю. – Что бы ты предпочла – иметь пять ног или быть без

рук?

Бриа оборачивается и смотрит на меня с отвращением.

– Ничего, – кричит она. – И то, и длугое плохо.

Я пробую другой подход.

– Ты бы предпочла есть свое любимое блюдо всю жизнь или никогда больше его не

попробовать?

Она смотрит на Ника с любопытством. Я вижу, что небольшая улыбка появляется на его

губах.

– Есть любимую еду всю свою жизнь! – кричит она, а Ник смеется.

Чары рассеяны!

– Ты так говоришь только потому, что твоя любимая еда – это шоколадное мороженое, —

говорит он укоризненно.

– Я хотела бы есть моложеное на завтлак, обед и ужин, – говорит Бриа, улыбаясь. —

Папина очеледь.

Я смотрю на Ника. Он сидит, скрестив руки, и явно удивлен. Независимо от того, что он

чувствовал до этого, сейчас он – Ник из кухни этим утром. Я наклоняю голову и оцениваю его.

– Хм… – произношу я. Я слегка улыбаюсь ему, и в его глазах появляется блеск, он

наблюдает за мной с интересом. – Что бы вы предпочли – всегда говорить, что думаете, или

молчать?

Я выбрала это нарочно.

Он смотрит на меня с улыбкой, потирая ладонью рот и раздумывая над моими словами.

– Всегда говорить, что думаю, – говорит он, и Бриа смеется.

– Даже когда это что-то плохое?

– Даже когда это что-то плохое, – повторяет он. – Это лучше, чем о чем-то умалчивать. Я

должен быть практичным.

Я одобрительно киваю головой. Если бы эта игра была реальна, хотела бы я знать, о чем Ник

Уайлдер думает прямо сейчас.

– Еще один, – визжит Бриа. – Папа, сплоси Эви.

Ник садится прямее, пронзая меня взглядом. Он явно развлекается.

– Ладно, – говорит он медленно. – Вы бы предпочли найти настоящую любовь или быть

богатой?

– Настоящая любовь, – отвечаю я сразу. – Нет смысла жить без настоящей любви.

– Вы когда-либо испытывали настоящую любовь, Эвианна? – спрашивает он серьезно.

– Я так думала. Однажды. Но говорят, что настоящая любовь не заканчивается. Так что… я

предполагаю, что не испытывала.

Ник молча за мной наблюдает, пока кабинка мягко качается назад и вперед. Я хочу отвести

взгляд, но не могу. Он не спускает с меня глаз и ничего не делает, ничего не говорит… как будто

пытается прочесть меня.

– Однажды вы встретите того, кто заставит вас понять, почему не получилось с кем-то еще,

– говорит он еле слышно.

Бриа не слышит его, она слишком занята разглядыванием облаков, и я бесшумно втягиваю

воздух. Почему рядом с ним мне становится трудно дышать?

Я знаю, что он прав, но сказал он это в такой спокойной манере, что по всему телу побежали

мурашки. Как будто это была наша тайна. Он ерошит волосы и затем, улыбаясь, смотрит на ноги.

По крайней мере, я заставила его улыбнуться. Это гораздо лучше, чем несчастный Ник.

Кабинка бесшумно раскачивается. Мы все в наших собственных мирах, но я уверена в том, что все мы стали немного счастливее, чем были несколько минут назад. К моменту, когда наша

кабинка спускается вниз, дождь уже прекратился, так что мы, размахивая зонтиками, идем к киоску.

Ник заказывает нам хот-дог и большую сахарную вату, как и обещал.

– Спасибо, – произношу я, жуя хот-дог, пока мы идем назад к автомобилю.

– Спасибо вам, – говорит он спокойно, звеня ключами в руке. Бриа держит его другую

руку. – Вы превратили то, что могло быть угнетающей поездкой в кабинке, в одно удовольствие.

– О. Ну, я рада, что смогла помочь.

– Иногда… – начинает он и смотрит вниз на Бриа. Она слишком увлечена чайками, чтобы