Текст книги "А потом появилась Ты (СИ)"

Автор книги: Аманда Ричардсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

меня подбегают к нему, и мгновенно начинают плакать и улыбаться. Я слышу, как доктор сказал

им, что это девочка.

Я тоже плачу, но по другой причине.

Я только что получил результат сделки 50/50 снова. По какой-то причине Вселенная

действительно ненавидит меня.

Я опускаю голову, когда семья следует за врачом в родильное отделение. Я вспоминаю о

рождении Бриа и Маттиаса, и мое сердце начинает болеть, даже больше когда думаю о потере

Маттиаса, о потере Изабелл, о потере Эвианны...

Я уже начинаю паниковать, но дверь снова открывается, и я вскакиваю. Саманта, Томас, Элайджа, и я все бежим к доктору в белом халате.

– Мистер и миссис Хэйли? – спрашивает он, глядя на Саманту и Томаса.

– Как она? – вздыхает Саманта. – Пожалуйста, просто скажите нам, что она в порядке.

Он колеблется секунду, и в течение этой секунды, комната вращается вокруг меня, дежавю

возвращается...

Пожалуйста, прошу.

Пожалуйста.

– Она стабильна, – говорит он медленно, и мы все вздыхаем с облегчением. – Однако

получила многочисленные травмы. Нога и ребро сломаны, так что на выздоровление потребуется

некоторое время. Нам пришлось провести экстренную операцию, потому что разорвалась селезенка, и довольно сильное сотрясение мозга. – Тут он смотрит на меня: – С ней все будет хорошо.

Прежде чем я понимаю, что делаю, тяну доктора в крепкие объятие. Все смеются. Я не

понимаю, что плачу, до тех пор, пока мое видение не размыто, и капля слезы попадает на его

воротник.

– Спасибо, – говорю я, и обнимаю Саманту, Томаса и Элайджа.

– Вы можете пойти и увидеть ее, – говорит он, жестом приглашая нас следовать за ним.

Я улыбаюсь семье рядом с нами, у которых теперь появилось новое дополнение к

прекрасной семье.

Потому что, несмотря на то, что мы получили окончательный конец сделки 50/50, по

крайней мере, сегодня шансы были у всех.

Ведь сегодня произошло два чуда, и я так рад, что мы были одним из двух чудес.

Глава 43

Эвианна

Странный человек сидит в кресле в моей палате.

По крайней мере, я думаю, что в больничной палате. У меня гипс на левой ноге, и больно

двигаться. Я почти уверена, что у меня была операция.

Последнее, что я помню, это собака. Я запаниковала, и в дождь моя машина, должно быть, вышла из-под контроля... Я слышала, как доктор упомянул, что моя машина перевернулась три

раза.

Три!

Бедная Триша. Она, наверное, разбилась, и это меня очень расстраивает.

Но я поступила бы так снова, чтобы спасти эту чертову собаку.

– Кто вы такой? – хриплю я, и мужчина равнодушно смотрит на меня.

– Меня зовут Фрэнк, – говорит он и пытается улыбнуться. Фрэнк. Откуда мне известно это

имя? – Муж Сесилии, – уточняет он.

Почему муж Сесилии здесь? Он, должно быть, чувствует мое замешательство, потому что

смеется и продолжает говорить:

– Ник дома, переодевается, но скоро вернется. Твоя семья обедает в кафетерии с Сесилией и

Бриа. О, и парочка твоих друзей. Мы собрали здесь довольно большую группу. Я вызвался остаться

на случай, если ты проснешься.

– О, – говорю я слабо, закусывая губу.

Услышанное делает меня счастливой. Здесь все собрались.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Фрэнк.

Я рассматриваю его. Он высокий, со стареющим веснушчатым лицом и светло-голубыми

глазами. Его когда-то светлые волосы теперь в основном светло-серые, и он выглядит усталым и

больным. Я помню, Сесилия рассказала мне, что у него рак.

– Я в порядке. Больно двигаться, но в остальном в порядке. Как вы себя чувствуете?

Он смеется, хлопая себя по колену и глядя на меня, удивленно.

– Ты спрашиваешь, как я себя чувствую? Ты была без сознания два дня.

– Сесилия сказала мне, что у вас рак, – выпаливаю я. – Я бы сказала, что вам хуже.

Он улыбается и отводит взгляд.

– Не так уж много в жизни можно контролировать, Эвианна. Я научился на горьком опыте

быть благодарным за то, что в моей жизни прошло правильно, вместо того, чтобы останавливаться

на том, что пошло не так. Это облегчает жизнь, когда что-то происходит.

– Например, когда умерла Изабелла, – добавляю я и закрываю рот рукой. – Извините, это

как-то слетело с языка. Должно быть, меня накачали наркотиками, – объясняю я, громко вздыхая.

Но Фрэнк просто смотрит на меня и улыбается.

– Да, как тогда, когда умерла Изабелла. Это было тяжело. Но знаешь, что случилось? У

меня была удивительная дочь, которая делала удивительные вещи в своей жизни, одна из которых

внизу, обедает. И это только одна вещь. Она была доктором. Она помогала людям каждый день. Я

выхожу в мир, зная, что она коснулась стольких людей за короткое время здесь, на земле. Ты мне

немного напоминаешь ее, – говорит он, и я опускаю глаза, стараясь не плакать. – Вы оба

бесстрашны. Она бы тоже спасла собаку.

– Спасибо, что говорите это, – хриплю я и громко сглатываю. Я очень стараюсь не

расплакаться.

– Я думаю, именно поэтому Ник любит тебя, – добавляет Фрэнк, и отводит взгляд, когда

мои глаза стреляют в его.

– Я не... – замолкаю.

Странно говорить об этом с Фрэнком. Не так ли? Я чувствую себя комфортно, но что-то

подсказывает мне, что говорить с отцом покойной жены Ника о Нике странно.

– Ты не должна бояться признать это. Я надеялся, что кто-то вроде тебя, в конце концов, войдет в его жизнь. Ник должен двигаться дальше. Бриа должна двигаться дальше. Я просто рад, что это ты, а не какая-то девка с улицы.

Я смеюсь сквозь слезы над последним предложением.

И прежде чем я успеваю ответить, в палату входят Сесилия и Бриа. И Бриа бежит ко мне.

– Эви! – говорит она, но останавливается прямо перед кроватью.

Кто-то, должно быть, сказал ей, что мне больно, потому что она с любопытством оценивает

меня.

– Привет, милая, – говорю я и начинаю плакать.

– Я испугалась, – шепчет она, и протягивает ко мне руку. Я беру её и сажаю к себе на

колени.

– Я в порядке, – шепчу я.

– Значит, ты никуда не уйдешь?

– Нет. Я остаюсь.

Она улыбается.

– Хорошо. – Она оборачивается и бежит в объятия Сесилии.

– Ты нас всех напугала, Эвианна, – со всей серьезностью говорит Сесилия.

Фрэнк забирает у нее Бриа, и она выходят, оставив меня наедине с Сесилией.

– Ник сходит с ума, беспокоился.

– Мне жаль, – говорю я, но не могу не улыбнуться тому, что Ник так волновался.

– Это было тяжело для него... Ты знаешь... здесь умерли Изабелл и Маттиас.

– Что? – шепчу я и оглядываюсь вокруг. – В этой больнице?

– Да.

Я опускаю глаза. Боже, надо было сбить собаку, если бы я узнала это.

Нет. Я бы не стала этого делать. Но все равно... тьфу.

– Он... С ним все в порядке?

– Он рад, что ты жива. – Сесилия просто наблюдает за мной, и вдруг я чувствую себя

виноватой.

Я чувствую вину за то, что влюбилась в Ника. Я чувствую себя виноватой, потому что теперь

все знают, что мы планировали переспать, независимо от того, скажет он это или нет. Я чувствую

себя виноватой, потому что заставила его, Сесилию, Фрэнка и Бриа пройти через что-то подобное

снова, спустя год после того, как они все потеряли Изабеллу.

– Прости, – говорю я тихо и нервно шевелю пальцами.

– Эвианна, ты знаешь, почему я наняла тебя?

Я качаю головой, но смеюсь, когда вспоминаю о своих первых письмах Нику.

– Из-за моих неловких писем?

Она хихикает.

– Нет. Потому что ты счастлива. Я хотела, чтобы кто-то был счастлив за Бриа, но особенно

за Ника. Я не собиралась играть сваху, но как только я познакомилась с тобой, поняла, что если Ник

снова кого-то полюбит, то это будешь ты. Я хотела сделать это для него. Я скучала по тому, как он

был счастлив с Изабеллой. А Бриа нужен счастливый отец.

Я принимаю ее слова и смотрю в окно. Из окон открывается вид на лесную зону и ярко-

голубое небо. Нет никаких признаков ливня, который привел меня сюда.

– Откуда ты это знаешь? – робко спрашиваю я. – Откуда ты узнала, что мы будем…

– Я не знала, как таковое. Но я надеялась. Молилась. И думаю, что это сработало, если я не

ошибаюсь. – Я смотрю вниз на свои руки и краснею. – Милая, ты мне нравишься, поэтому я буду

честна с тобой. Я не говорю это очень серьёзно. В конце концов, Ник был женат на моей дочери. Я

вижу, как он изменился. Ты пробудила в нем что-то, что не проявлялось больше года. Я хотела

вернуть его к жизни.

– Ты думаешь, я вернула его к жизни?

Сесилия просто улыбается и встает, чтобы уйти.

– О, да. Ты, конечно, это сделала, – тихо говорит она. – Так что спасибо тебе.

– Он и меня вернул к жизни, – шепчу я, и она кивает, улыбаясь.

Не успела оглянуться, как Сесилия ушла, а я осталась одна в своей палате. Именно тогда на

столе рядом со мной замечаю цветы и открытки. Одна из них бросается в глаза, и в животе все

сжимается. Я узнаю почерк Дэна.

Я изо всех сил пытаюсь двигаться, но это безнадежно. Должно быть, я сломала ребро, потому что даже попытка поднять себя мучительно болезненна. Даже подняв правую руку на

несколько сантиметров, я вскрикиваю от боли. Я слышу шаги, которые направляются в палату.

– Боже мой, ты очнулась, – говорит Вайолет и бежит к моей кровати. Как и Бриа, она не

обнимает меня.

– У меня сломано ребро? – спрашиваю я, морщась.

– Да, – смеясь, говорит подруга. – И сломана нога, и сотрясение мозга. И тебе удалили

селезенку.

– Что? – громко кричу я, и мы обе смеемся. – Что я буду делать без селезенки?

Вайолет мягко улыбается мне.

– Я так волновалась, – говорит и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Я в порядке, – говорю я, глядя на гипс. – Я имею в виду, кроме того, что я не могу

двигаться, потому что каждый раз моя грудная клетка вспыхивает в пламени.

– Тебе что-нибудь нужно? – спрашивает Вайолет.

Она неожиданно тянется к графину с водой. Подносит его к моим губам, но я забираю его у

нее. Это больно, но уж это я могу сделать сама.

– Спасибо, – говорю я после того, как выпиваю воду. – На самом деле я пыталась

прочитать одну из карточек, – застенчиво говорю я и смотрю вниз. – Ту, что от Дэна.

Вайолет кивает и берет ее в руки. Она даже не уточняет, какая именно, и я понимаю, что

подруга уже прочитала записку.

– Дорогой Эв, – начинает она. – Надеюсь, ты скоро поправишься. С любовью, Дэн и Миа.

– И это все? – взвизгиваю я. – Я чуть не умерла, и всё что он говорит, это «скоро

поправишься»?

– Эй, Эви, – говорит Вайолет, показывая на десятки ваз с цветами. Именно тогда я

замечаю, что все они георгины. Каждый. Отдельно взятый. Один. – Ты знаешь, кто это прислал?

Я чувствую, как капля слезы падает мне на щеку, и я киваю.

Ник.

– А ты знала, что для георгинов сейчас не сезон?

– Я этого не знала.

Внезапно, глупая карточка Дэна теряет для меня всякое значение.

– Ник заказал их от друга из Тулума. Он сказал, что они принесут тебе хорошую

энергетику.

Я смотрю на все красивые георгины, стоящие в вазах.

– От кого все карточки?

– За исключением этой? – спрашивает Вайолет, бросая карточку Дэна в мусор. – Как ты

думаешь от кого?

– Ты можешь?.. – я смотрю на все эти чудесные открытки, и знаю, что сейчас же должна

их прочитать.

Вайолет читает мои мысли, собирает их все и складывает мне на колени. И не говоря ни

слова уходит, и я одна с десятью карточками. Все от Ника. Я открываю первую из них.

«Значение георгина – «навечно принадлежащий тебе»»

»Ты знала об этом? Это кажется подходящим»

Улыбаюсь и беру следующую карточку.

«До этого момента я никогда не знал себя»

Я открываю следующую.

«Её сердце шептало, что он сделал это для нее»

Что это?

«Наши шрамы дают нам понять, что наше прошлое было настоящим»

Я лихорадочно открываю следующую.

«Прошло много лет с тех пор, как у меня был такой образцовый овощ» .

Я смеюсь. Внезапно, плачу, потому что понимаю, откуда эти цитаты. Это цитаты из книги

«Гордость и предубеждения».

«Вы должны позволить мне сказать вам, как я горячо восхищаюсь вами и люблю вас»

«Имейте немного сострадания к моим нервам. Вы разрываете их на куски»

«Мы не страдаем случайно»

«Это происходило так постепенно, что я не знаю, когда это началось»

«Я люблю тебя. Очень горячо»

– У меня есть одиннадцатая карточка, – говорит Ник, входя в мою палату.

Я поднимаю глаза и начинаю плакать. Я плачу за все, через что он прошел за последние два

дня.

Я плачу, потому что Ник прислал мне георгины из Мексики.

Я плачу, потому что он принес мне карточки с цитатами из моей любимой книги.

Я плачу, потому что Ник здесь, и он единственный, кого мне нужно было увидеть с тех пор, как я проснулась. Он мой номер один.

– Ну, тогда тебе лучше отдать её, – говорю я игриво, и Ник медленно подходит, держа

карточку для меня. Он колеблется, и я смотрю на него.

– Могу я прочитать её тебе?

– Конечно.

Он наклоняется и целует меня в лоб, и я чувствую, как слезы текут по моему лицу.

– Позволь мне начать с того... что ты меня до смерти напугала, Эвианна.

– Я знаю. Извини. Я не знала, что это…

Ник обрывает меня, нежно целуя в губы. Ой.

– Никогда больше меня так не пугай, хорошо? – шепчет он, и я вижу в его глазах, как он

боялся за меня. – Разве никто никогда не учил тебя не тормозить перед животными, когда идет

дождь?

– Да, но я не могла просто сбить собаку, Ник. Он выглядел потерянным…

– Я знаю. И я думаю, именно поэтому я люблю тебя.

Я улыбаюсь, когда Ник целует меня снова.

– Ты собираешься читать чертову открытку или как?

Он смеется и устраивается рядом со мной на кровати. Его глаза осматривают карточку, и он

начинает читать:

– Я провел последний год в ожидании, чтобы заполнить пустую дыру в моем сердце. Я

ждал и надеялся, что однажды больше не почувствую боль. А потом появилась ты, Эвианна. Ты

заставляешь меня чувствовать себя живым. Я провел последний год, едва живя. Еле дыша. Я ждал

кого-то вроде тебя. Но все произошло не так, как я себе представлял. Я думал, что это будет быстро

прогрессировать, но вместо этого, ты нашла свой путь в мое сердце медленно, с каждой улыбкой, каждым жестом к Бриа, каждый раз, когда слышал твой смех. Ты понемногу откалывала лед, окружающий мое сердце, и довольно скоро, все, что осталось – заполнила собой. Я всегда буду

любить Изабеллу. Всегда. Но тебе удалось заполнить пустоту в моем сердце своим уникальным

способом. Я тебя за это очень люблю.

Я вытираю слезы со своих щек.

– Откуда эта цитата? – говорю я, шутя. Он смеется. – Но если серьезно... Я люблю тебя, Ник.

– Я рад, что ты это говоришь, – говорит он и встает. – Потому что я должен уволить тебя.

На этот раз официально.

– Что? – вскрикиваю я и пытаюсь сесть. Боль приводит меня обратно вниз, с гримасой на

лице. – Почему?

– Потому что я переезжаю.

Чувствую, как кровь стекает с моего лица.

– Куда?

Он смеется над моей реакцией.

– Помнишь, как я уезжал в командировку один раз в неделю?

– Да... ты преподавал.

– Ну, мне предложили должность штатного преподавателя в Портленде. Это намного

меньше денег, и не думаю, что могу позволить себе содержать тебя, – говорит он игриво. – К

счастью, в университете есть программа дневного ухода за детьми, и, к счастью, Бриа любит идею

дневного ухода. И начиная с сентября, она будет находиться с теми же детьми, что позже попадут в

один детский сад. Это плавный переход для нее. Я думаю, это к лучшему.

– О, – говорю я, и чувствую, что мое сердце начинает раскалываться.

Ник переезжает?

– Я поинтересовался у английского отдела, и им нужен помощник профессора для

нескольких классов британской литературы. Я замолвил за тебя словечко, – заканчивает он, подмигивая мне.

Что?

– Что ты хочешь сказать, Ник?

– Я прошу тебя переехать ко мне. Переезжай со мной в Портленд. У меня будет больше

свободного времени, чтобы проводить его с тобой и Бриа. Хотя у меня существенно сократится

зарплата, так что если ты ожидаешь дом, как тот, которым я владею сейчас, я думаю, тебе лучше…

– Да! – кричу я. – Я с удовольствием поеду с тобой.

Ник улыбается, наклоняется и нежно целует меня. Несмотря на то, что я полностью

одурманена, чувствую, что знакомое ощущение тепла бежит из моего живота в остальную часть

моих конечностей. Если бы мне не было так больно, я бы провела руками по его волосам и обвила

ноги вокруг его талии. Но вместо этого я соглашаюсь на целомудренный поцелуй, потому что слухи

о том, что я проснулась, довольно скоро распространяются, и я провожу следующие пару часов, купаясь в любви.

Это лучшее чувство на свете.

Глава 44

Эвианна

Январь 2015 года

– Ты уверена, что это все? – Мама упаковывает в свою машину последнюю из моих

коробок. – Ты все перепроверила?

Я вздыхаю и опираюсь на костыли. Папа и Элайджа выходят на улицу, чтобы попрощаться.

– Это все. А если нет, то я всего в трех часах езды отсюда. – Я улыбаюсь и иду обнимать

отца и брата, что, оказывается, довольно трудно делать, балансируя на одной ноге.

– Не забывай, что Южная Корея – это еще один вариант, – бормочет папа мне на ухо, и я

закатываю глаза.

– Папа, со мной все будет в порядке. В этом семестре я преподаю всего один день в неделю, чтобы прощупать почву. Я думаю, может получить докторскую степень по английскому языку?

Мне нравится, как звучит профессор Хэйли.

– К тому времени это будет профессор Уайлдер, – говорит Элайджа и улыбается. —

Просто пообещай сделать меня шафером на свадьбе.

Я легонько хлопаю Элайджа по плечу, и мы смеемся.

– Пока, мое золотце, – говорю я, проводя рукой по его волосам. – Приезжай ко мне в

гости.

– Эви, прекрати!

Некоторые вещи никогда не меняются.

Когда мы с мамой выезжаем с подъездной дорожки, я не могу не улыбнуться. Ну вот! Ник

уже нашел дом рядом с университетом, я видела фотографии. Мне было нужно соблюдать

неподвижность, и я только что получила разрешение доктора двигаться, хотя он заставил меня

пообещать, что буду делать это по минимуму еще пару недель.

Я начинаю преподавать только в конце месяца, и сказать, что нервничаю, значит ничего не

сказать. Я готовила программу всю неделю, и надеюсь, что я хороший учитель. Ассистент

профессора – я буду преподавать британскую литературу. Я очень взволнована возможностью

преподавать на аудиторию полную впечатлительных первокурсников.

– Взволнована? – спрашивает мама, и я быстро киваю.

– Нервничаю, – отвечаю я. – В основном из-за преподавания.

– А насчет переезда к Нику?

Я смотрю в окно, пока мы пересекаем мост. Мама отвезет меня к дому Ника, где мы все

упакуем последние мои вещи из гостевого дома – вернее, я буду стоять и смотреть, как Ник и

Маркус помогают упаковать все мои вещи, а потом мы поедем в Портленд на грузовике.

– Нет. Странно, но я не нервничаю, переезжая к нему.

– В реальности у тебя не было времени побыть с ним наедине…

– К чему ты клонишь, мама?

– Я просто говорю, что это нормально – нервничать из-за первого раза.

Я не могу удержаться от смеха.

– В первый раз?

– Секс, Эвиана. Первый раз заниматься сексом.

– Ладно, мам. Во-первых, я больше никогда не хочу говорить с тобой о сексе. Но я скажу, что жила с Дэном семь лет. Жила. Я знаю, как это работает.

– О, я знаю это, глупая девочка. Я просто имела в виду первый раз с новым человеком.

– Пожалуйста, смени тему.

– А как ко всему этому относится Бриа?

– Хорошо, – честно отвечаю я. – Мы усадили ее на прошлой неделе и все рассказали.

Излишне говорить, что малышка взволнована тем, что я стану более постоянной частью семьи.

Я убираю волосы с лица и вздрагиваю, когда поднимаю руку. Мое сломанное ребро все еще

болит, но, по крайней мере, я могу двигать руками. В течение нескольких дней я едва могла поднять

свою чашку с водой. Когда мы въезжаем на подъездную дорожку к дому Ника, я слышу, как мама

набирает полный рот воздуха.

– Ух ты, – говорит она, глядя на дом и парковку. – А дом в Портленде такой же большой?

– Нет. Тот дом попроще, поменьше. Я рада. Было бы здорово начать все сначала.

– Хорошо, – говорит она, глядя на меня. – Это очень плохо, этот дом просто...

– Мама!

Прежде чем она скажет что-нибудь еще, я выхожу из машины как можно быстрее, что на

самом деле вовсе не так быстро. Ник открывает входную дверь, и я замечаю большой грузовик на

моем старом месте.

– Привет, красотка, – говорит он, нежно притягивая меня к себе. Я улыбаюсь и мы

целуемся. – Готова стать соседями по комнате?

– Готова.

Я знаю, что говорю не только о том, чтобы быть соседями по комнате.

С тех пор как произошел несчастный случай, мы с Ником не занимались сексом. Слишком

долго у меня все болело, и только на прошлой неделе я почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы ходить. Хотя я несколько раз умоляла Ника, он сдержался, сказав, что мне нужно отдохнуть.

Я отдыхала, и отдыхала и отдыхала… Я была готова.

Ник понимающе улыбается, и я вижу, как его глаза слегка темнеют. Эффект, который он

оказывает на мои ноги, не очень хороший, учитывая, что в настоящее время мне нужна поддержка

костылей, поэтому я просто опускаю взгляд и концентрируюсь на том, чтобы не упасть.

Я прощаюсь с Вайолет и Маркусом, которые помогали мне с переездом. Сесилия и Фрэнк

тоже заходят, и я очень крепко обнимаю Фрэнка. По какой-то причине я чувствую родство с ним. И

я знаю, что рак распространяется. Он отказался от лечения, так что понимаю, что это ненадолго. Я

обещаю, что постараюсь почаще навещать его и Сесилию.

Когда все уходят, остаемся только Ник, Бриа и я.

– Пойдем, пойдем! – говорит Бриа, подпрыгивая вверх-вниз.

Мы осматриваем дом, чтобы убедиться, что ничего не забыли. Я знаю, что это тяжело для

Ника. Он и Изабелл купили этот дом вместе, и оставить его – значит оставить много воспоминаний

о ней. Я протягиваю руку и нахожу его ладонь, и мы идем к входной двери.

– Какие-нибудь последние слова? – говорю я, когда мы стоим на пороге парадной двери.

Ник смотрит на меня с любопытством, так что я просто медленно ухожу и оставляю его

наедине с его мыслями. Ему нужно несколько минут побыть одному.

Я перестала сравнивать себя с Изабеллой. На самом деле, я приветствую любые мысли и

воспоминания о ней. Не хочу, чтобы Ник или Бриа когда-нибудь забыли воспоминания, которые

они разделяют с ней и Маттиасом, поэтому мы решили открыто говорить о воспоминаниях и

мыслях о них. Я знаю, что никогда не смогу заполнить то же самое место в сердце Ника, что и

Изабелла, и меня это устраивает. Мне нравится идея вырезать там свою собственную маленькую

дырочку, чтобы зарыться в нее.

Когда я смотрю на Ника с пассажирской стороны грузовика, я знаю, что он говорит

несколько прощальных слов дому, который он купил вместе с ней. Я знаю, что это печально для

него. Я надеюсь, что это так, потому что думаю, что именно поэтому я люблю его так сильно —

потому что у него есть способность любить так сильно. Николас Уайлдер очень любит этот дом. Я

восхищаюсь им за это.

– Что папа делает?

– Ему просто нужна минутка. Он должен попрощаться.

– С домом?

– Да.

Я притягиваю ее к себе, и она кладет голову мне на плечо. Это движение причиняет мне

боль, но прямо сейчас я не хочу отстраняться, поэтому я справляюсь с этим.

– Ты будешь моей новой мамочкой, Эви?

Я сжимаю ее футболку, и притягиваю ее к себе.

– У тебя только одна мама, Бриа. Я не собираюсь ее заменять, но если ты не против, я бы

хотела быть больше похожей на маму, чем на няню. Может быть, однажды я стану твоей мачехой.

Ты меня понимаешь?

Малышка кивает и смотрит на меня.

– Мне жаль, что ты больше не будешь моей няней, – тихо говорит она.

– Мне тоже жаль, что я больше не буду твоей няней, но знаешь что? Тебе будет так весело в

детском саду. И я буду с тобой каждый день, когда ты будешь дома. Мы все еще можем делать все

то, что делали, когда я была твоей няней, но на этот раз это не моя работа. Я делаю это с тобой

потому что хочу. В этом есть смысл?

– Да. – Она смотрит в окно. – Надеюсь, ты выйдешь замуж за папу.

– Я тоже надеюсь, – шепчу я ей на ухо. – Я люблю тебя, Бриа.

– Я тоже люблю тебя, Эви.

Когда Ник возвращается в машину, я замечаю, что его глаза слегка влажны от слез. Я нежно

улыбаюсь ему, когда большой грузовик трогается с места, и протягиваю свободную руку и кладу ее

ему на ногу. Он благодарно смотрит на меня, и мы уезжаем.

Теперь нас только трое.

***

Мы добираемся до нового дома как раз перед обедом, и я не могу удержаться, чтобы не

подпрыгнуть, когда вижу его.

Он прекрасен.

Фотографии, присланные Ником, не соответствовали действительности.

Это коттедж с белым забором, выкрашен в светло-желтый цвет с белой отделкой. Он

симпатичный, но не слишком массивный. Это нормальный дом. Идеальный дом. Внутри все так же

замечательно – деревянные полы, новая кухня и камин. Я бы и сама выбрала такое место. Задний

двор просторный, а на втором этаже есть большой балкон и вероятно главная спальня – моя новая

спальня.

Мы с Ником обсудили ситуацию, и хотя идея иметь свою собственную комнату никогда не

покидала меня, я сразу поняла, что хочу быть в одной комнате с Ником. Если бы у меня была своя

комната, я бы все равно каждую ночь спала в его комнате, и в этом не было никакого смысла.

Поэтому решила превратить свободную комнату в кабинет.

Ник запирает грузовик на ночь, и мы приносим пару надувных матрасов и спальные мешки.

Грузчики придут завтра, но Ник объявил «новоселье» на сегодня, и мы планируем заказать пиццу

на ужин. Я не думала о том, как буду спать на надувном матрасе со сломанной ногой, но не

зацикливаюсь на этом.

Как только Ник заказывает пиццу, я помогаю Бриа устроиться в ее комнате. С помощью

насоса надуваю ее двойной матрас, и контролирую, что ее спальный мешок и подушка

расположены удобно.

Когда мы спускаемся вниз, замечаю, что у Ника главной спальне уже установлен большой

надувной матрас и спальные мешки, и две подушки. Я никогда раньше не спала с Ником, так что

это немного возбуждает.

– Пиццу привезли, – кричу я, когда звон дверного звонка отдается эхом в пустом коридоре.

Я стараюсь двигаться как можно быстрее, но Ник пробегает мимо меня и расплачивается. – То, что

я хожу на костылях, еще не значит, что я полный инвалид.

Он только ухмыляется и целует меня в лоб.

– Ты мне нравишься как инвалид.

Мы все едим на полу, и к тому времени, как заканчиваем, Бриа спит у меня на руках.

– Я только уложу ее в постель, и вернусь, – говорит Ник, поднимаясь по лестнице через

две ступеньки, а Бриа спит у него на руках.

Я улыбаюсь и оглядываюсь – мы здесь меньше двух часов, и я уже понимаю, что мне здесь

понравится. Я съедаю еще один кусок пиццы, пока жду возвращения Ника. Я стараюсь не

нервничать, но не могу отделаться от мысли, что сегодня именно тот вечер. То, как Ник смотрел на

меня раньше... что-то подсказывает мне, что он тоже не может больше сдерживаться.

Он спускается по лестнице – через две ступеньки, как и я. Ну, до несчастного случая.

Теперь я ковыляю.

– Она спит? – спрашиваю я, и голос громко отдается от голых стен.

– Да, – говорит Ник и садится рядом со мной, беря еще один кусок пиццы.

Я смотрю, как он ест, и не могу не удивляться тому, как все складывается. Для нас обоих.

Неподвижность и прикованость к постели дали мне много времени на размышления о Нике и о том, как мне повезло, что я нашла его – и как ему повезло, что он нашел меня. Я знаю, что это глупо, но

мне кажется, что так и должно было быть.

Ну, это и тот факт, что Сесилия была полной занудой. Но слава богу, что так оно и было, иначе я не сидела бы здесь на полу с этим красивым мужчиной, не ела бы пиццу в нашем новом

доме и не чувствовала бы себя такой чертовски живой и счастливой, несмотря ни на что. Жизнь

чертовски хороша.

И Ник выглядит чертовски хорошо в джинсах и обтягивающей футболке.

Я откидываюсь на руки и смотрю, как Ник встает, чтобы отнести пиццу на кухню. У нас

даже нет холодильника и мусорного бака, так что я понятия не имею, почему он так долго не

возвращается.

– Ты что, умер там? – спрашиваю я через несколько минут.

– Дай мне минутку, – говорит Ник, и я слышу, как хлопает дверь. Мне кажется, я слышу

щелчок зажигалки, но не уверена.

– А что ты вообще делаешь? Мы ничего не распаковывали, кроме пижам и зубных щеток.

– Я принес немного добавки. Я хитрый, – говорит он, возвращаясь в гостиную с двумя

зажженными канделябрами и парой маленьких бумажных стаканчиков. Подмышкой маленькое

одеяло и бутылка шампанского.

– Спокойно, Николас Уайлдер. Очень спокойно.

– Шампанское теплое, – извиняющимся тоном говорит он. – Прости.

Я смеюсь.

– Мне нравится теплое шампанское.

Ник кладет одеяло, а потом свечи. Ставит стаканчики и подходит, чтобы сесть рядом со

мной.

– Тебе удобно?– спрашивает он и скользит рукой по моей спине. Электрический разряд, который пробегает по коже, когда он делает это, не остается им незамеченным. Он просто

улыбается своей понимающей улыбкой, когда я киваю. – За Портленд, – говорит он, поднимая

бутылку. – За нас. – Раздается громкое «хлоп!» и Ник наливает нам по стакану теплого

шампанского.

– За Портленд и за нас, – говорю я, постукивая своим стаканчиком по его. Ник не смотрит

на меня.

– Зрительный контакт, – настаиваю я, и он смущенно смотрит мне в глаза. – Неужели ты

никогда не слышал, что если чокаешься стаканчиками и не смотришь в глаза другому человеку, это

означает плохой секс в течение семи лет?

Ник громко смеется и качает головой.

– Ты все это выдумываешь.

– Вовсе нет! – недоуменно говорю я. – И даже если бы это было так, зачем тебе

связываться с плохим сексом? – Я съеживаюсь и притворяюсь, что мне противно.

– Эви, я думаю, что из всех людей нам с тобой не нужно беспокоиться о плохом сексе.

– Ну, я не знаю, – говорю я, садясь и скрещивая руки на груди.

– Позволь мне показать тебе.

Прежде чем я успеваю что-то сказать или сделать, Ник наклоняется и крепко целует меня. Я

едва сдерживаюсь, чтобы не застонать вслух, когда он тянет мое лицо к своему и зарывает пальцы в

моих волосах.

–Ты в порядке?– спрашивает он, указывая на мой гипс.

– Я не собираюсь использовать левую ногу, так что да, со мной все будет в порядке.

Ник улыбается и встает.

– Думаю, тебе будет удобнее в нашей спальне, – говорит он, наклоняется и подхватывает

на руки. В отличие от прошлого раза, когда он поднял меня и понес в Карибское море, на этот раз я

не сопротивляюсь, и не говорю ни слова, пока Ник несет меня в спальню. Нашу спальню.

45 глава

Ник

Я кладу Эви на надувной матрас и иду закрывать дверь спальни. Она смотрит на меня так, что понимаю, что не смогу контролировать себя сегодня вечером. Она выглядит слишком, чертовски хорошо, чтобы не иметь с ней ничего общего. И давайте будем честны… я ждал этого с

сентября.

Я вижу, что Эвианна немного нервничает. И я тоже нервничаю. Я ни с кем не был после

Изабеллы. Приглушаю свет и возвращаюсь к Эви. Она кусает губы, и, боже мой, если это не самая

сексуальная вещь на свете, то не знаю, как это назвать. Эви и понятия не имеет, какая она красивая.

Без понятия. И я думаю, что именно поэтому я так сильно ее люблю. Потому что она настоящая и

хорошая. Она такая хорошая и в душе. Я имею в виду, что она чуть не потеряла свою гребаную