Текст книги "А потом появилась Ты (СИ)"
Автор книги: Аманда Ричардсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Аманда Ричардсон
«А потом появилась Ты»
Оригинальное название: Amanda Richardson « And Then You »
Аманда Ричардсон «А потом появилась Ты»
Жанр:Современный любовный роман
Главы:Пролог+45 глав+Эпилог
Переводчик: Дарья М.
Редакторы: Татьяна С. (с 1-13 главы), Надежда С.(с 14-41 главы), Анна Б. (с 42 главы).
Вычитка: Oli4ek (с 1-13 главы), Анна Б.
Оформление: Дарья М.
Обложка: Дарья М.
Перевод группы: https://vk.com/book_fever
Любое копирование и распространение ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Аннотация:
Для них двоих одна ночь меняет все… В свои двадцать пять лет у Эвианны Хэйли есть
степень магистра и разбитое сердце. В стремлении двигаться вперед она нанимается на работу к
недавно овдовевшему Нику Уайлдеру в качестве няни для его трехлетней дочери. Но когда она
встречает Ника, молодого и добродушного работодателя, она понимает, что была причина, по
которой вселенная связала их, хоть это и чуждо всем условностям. День за днем они учатся
исцелять друг друга. Ник и Эви обнаруживают, что возможно, дружба (и в конечном счете любовь) может преодолеть самое страшное горе, даже если это означает отказаться от прошлого и окунуться
в новое неизвестное будущее. А потом появилась ты – это современный роман о неожиданной
любви и обретении внезапного счастья, когда казалось, что все хорошее в жизни закончилось
навсегда.
Пролог
Ник
Сентябрь 2013
Я прихожу в себя, протягиваю руку и чувствую шероховатую рану на лбу.
«Шок» – первое слово, которое приходит на ум.
«Изабелла» – второе слово, которое мимолетно появляется в моем подсознании. Как по
команде поворачиваю голову в поиске моей жены.
«Жена» – третье слово, которое отдается в моих костях. Я оцепенел, как будто бы знал, что
она была отделена от меня, словно артерия, которую случайно удалили на операционном столе.
Случайно.
Все это произошло случайно.
Позже этой же ночью
Угрюмо я иду к грязному кофейному автомату и в четвертый раз наполняю маленький
бумажный стаканчик. Я не знаю, зачем пью так много кофе. Мне это не нравится, но я должен
бодрствовать. Могу гарантировать, что не буду спать в ближайшее время. Независимо от
результата. Поэтому сажусь и потягиваю неприятную на вкус жидкость, Бриа шевелится рядом со
мной. Я ужасный отец, потому что позволил ей спать здесь. Но разве у меня есть выбор?
Я наблюдаю за общением семьи возле меня – жены, мужа и их двоих маленьких сыновей.
Они выглядят счастливыми. Как может кто-то быть счастливым в больнице?
Не могу сидеть, не двигаясь. Я слишком нетерпелив: чувствую, как неприятное пугающее
бульканье обжигает и прокладывает себе путь вверх пищевода. И все же я не могу сидеть, не
двигаясь. Нервная система моего тела разрушена кофеином, а мой разум парализован паникой и
страхом. Как я с этим смирился? Разве это возможно?
Итак, я волнуюсь. Я встал. Снова сел, потому что нечем заняться.
Где Сесилия и Фрэнк? Они должны были появиться здесь тридцать минут назад. Я слышу, как открываются входные двери в больницу, будто мой разум вызвал их. Сесилия вбежала с
Фрэнком, медленно плетущимся позади нее.
Она выглядит встревоженной и самоуверенной.
Он похож на дерьмо.
– О, мой бог, Ник, что произошло? – Из-за ее испуганного голоса у меня поднимается
давление, и чувствую, как горло сжимается, и кровь шумит в ушах. Я не могу даже позволить себе
думать о последствиях, и не собираюсь говорить об этом с Сесилией.
– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Я так сожалею. Я был за рулем и... – я замолкаю.
Мне ненавистно то, как безразлично я говорю. Знаю, что это шок, который прокладывает
себе путь в мои бессердечно звучащие голосовые связки. Доктор сказал, что я могу находиться в
состоянии шока в течение нескольких дней.
Но я переживаю. Я чувствую. Я чувствую все это каждой клеточкой своего тела. Все это не
видно, это глубоко внутри меня, ниже поверхности шока.
– А Бриа?
Я жестом указываю на маленькую фигурку, лежащую на кресле зала ожидания. Сесилия
направляется к Бриа, а я остаюсь стоять с Фрэнком. Он просто смотрит на меня. Обычно, когда он
смотрит этим пристальным взглядом, я хочу скрыться где угодно, как можно дальше от его взгляда.
Но не сейчас.
Потому что на этот раз я онемел. Слишком много всего произошло. И меня не волнует, что
он никогда не любил меня. Это не имеет больше никакого значения.
– Доктор выходил? – спрашивает он своим грубым голосом.
– Еще нет, – мой взгляд инстинктивно падает на дверь.
Я засовываю руки в карманы джинсов. Хочу уйти отсюда, от этого выноса мозга. Я хочу
проснуться и забыть об этом ужасном кошмаре.
Мы с Фрэнком подходим к Сесилии, которая качает Бриа, засыпающую у нее на руках, хотя
она слишком большой ребенок, чтобы так засыпать. Я заметил, что Сесилия плачет. Фрэнк садится
рядом с Сесилией и предлагает мне сесть рядом с ним. Я сажусь. И мы ждем. Никто из нас ничего
не говорит.
Я обхватываю голову руками. Они все еще пахнут мылом из ресторана. Как так может быть, что в последний раз, когда я мыл руки, моя жена и сын были живы и здоровы? А сейчас...
Дверь снова открывается, и на этот раз это дверь, отделяющая приемную от остальной части
больницы. Это дверь, за которой я наблюдал всю ночь. Я смотрю на врача, который идет к нам. Его
лоб стал влажным от пота, мне становится трудно глотать.
Нет.
Вдруг я чувствую панический ужас, подкатывающий к горлу, который угрожает задушить
меня. Я задыхаюсь от страха. Прежде я слышал это выражение, но это первый раз, когда я
испытываю его.
Доктор проходит мимо нас и идет к семье, сидящей рядом с нами. Я выдыхаю и слушаю их
разговор.
– Ваш отец в порядке, – говорит он семье. – Мы обнаружили тромб вовремя, и теперь нет
никакой опасности для его сердца. Он очнулся, и вы можете подняться к нему на пару минут.
Они обмениваются любезностями, и страх уступает место панике. Я стараюсь не быть
пессимистом, но иногда ничего не могу с этим поделать, и сейчас, то самое время. Могут ли быть
две хорошие новости в отделении неотложной помощи? Или это 50/50? Если это 50/50, то это
может означать только одно. Я молю Бога, чтобы это было больше похоже на 60/40 или даже 70/30.
Боже, пожалуйста, пусть у них все будет хорошо.
Я прохаживаюсь по комнате. Ожидание убивает меня. Я тру лоб и вздрагиваю, когда
провожу пальцами по ране. У меня только царапина.
Одна чертова царапина.
Слава богу, Бриа не пострадала. Она спала, лишь ненадолго проснулась, когда нас забирала
скорая в больницу. Она тут же опять уснула, слишком маленькая, чтобы понять ужасающие
обстоятельства. Мы были свободны через час, и у меня даже нет сотрясения, нет ни черта, кроме
этого пореза на лбу, на который даже не нужно накладывать швы.
Нам сказали ждать новости об Изабелле и Маттиасе. Они оба были без сознания, и я был
слишком потрясен, осознавая, что что-то могло быть не так. Дверь снова открылась, и вышел еще
один доктор. Мы – единственные оставшиеся ожидающие, и я понимаю, что он идет к нам. На нем
нет окровавленного хирургического костюма как в прошлый раз. Он одет в свежий белый халат, и
его лицо совершенно непроницаемо.
Мы все подходим к нему.
– Николас Уайлдер? – спрашивает он, смотря на меня. Я киваю. – Ваши жена и сын
получили множественные рваные раны головы, шеи и рук. Поскольку их выбросило из автомобиля, у обоих также открылось значительное внутреннее кровотечение, – он замолкает и смотрит на
меня. Я чувствую, как кровь отливает от моего лица.
– Изабелла отстегнула свой ремень безопасности, чтобы покормить грудью Маттиаса, —
шепчу я, пытаясь объяснить.
– Я знаю, – говорит он мрачно, опустив взгляд вниз.
Нет.
– Как они? – спрашивает Сесилия, ее лицо мокрое от слез. Бриа находится у нее на руках и
по-прежнему крепко спит. Какой-то родительский инстинкт просачивается в меня, и я благодарен
той одной секунде, за которую дочка пропустила все это. Нет, в настоящем времени: она
пропускает все это. Разве это не то, что хотят большинство родителей? Пытаются скрыть ужасы
мира от своих детей?
– Мы вынуждены были провести экстренную операцию. У Изабеллы был оттек мозга, мы
сделали, что могли. Маттиас... – качает он головой. – Он был слишком мал…
Я чувствую, как пол уходит из-под ног. Мое сердце разрывается. Слезы застилают глаза.
– И Изабелла? – шепчу я, едва слышно.
Доктор кивает головой.
– Николас, мы пытались. Она была слишком сильно травмирована…
– Нет… – произношу я, хватая его за воротник халата. – Скажите мне, пожалуйста, что
они в порядке, прошу, – хриплю я. – Пожалуйста! – он молчит, и я пытаюсь найти ответы на его
лице.
– Мистер Уайлдер, они ушли. Мне так жаль. Это худшая часть моей работы. Мы сделали
все что было в наших силах…
Остальное я уже не слышу. Я вижу, как доктор протягивает руки к Бриа.
Сесилия падает в объятия Фрэнка. Руки доктора, руки Фрэнка. Сесилия теряет сознание.
Слова доктора становятся далекими и туманными. Кофеин заставляет мое сердце биться
учащенно. Или может быть это не кофеин. Может это Изабелла. Изабелла. Мне надо к ней.
Я бегу.
– Мистер Уайлдер! – кричит доктор мне вслед, пока я бегу через двери в основную часть
больницы.
За стойкой регистрации стоит женщина. Как безумный думаю, что эта женщина сидела
здесь, вероятно, вслепую печатая в компьютере, в то время как моя жена умирала в нескольких
метрах от нее. Она кричит на меня, пытаясь остановить.
В конце коридора я вижу операционную. Я знаю, что Изабелла все еще там. Она будет там
до тех пор, пока они не получат разрешение из морга.
Услышав шаги за спиной, отталкиваю доктора, и вот она лежит на спине, покрытая с ног до
головы тонкой голубой простыней. Я знаю, это она, потому что вижу ее длинные светлые волосы, свисающие с металлического стола.
Ее прекрасные золотистые волосы.
– Изабелла! – кричу я, подходя к ней и потянув простыню с ее лица. Я даже не заметил, как начал плакать, пока не увидел, как мои слезы капают на ее идеальные черты. – Изабелла!
Я падаю возле стола и всхлипываю, чувствую, как мой желудок сжимается, и все
содержимое подходит к горлу, следующее, что понимаю – меня едва не тошнит на пол.
Я знаю, что в операционной этого делать нельзя. Врачи должны будут повторно все сейчас
стерилизовать.
Ко мне подходит доктор и кладет руку на мое плечо. Он обращается ко мне, но я его не
слышу. Я падаю на четвереньки, и у меня начинается рвота. Кто-то поднимает меня с пола, и
прежде чем меня успевают вывести из операционной, я кидаю последний взгляд на лицо моей
прекрасной жены.
– Отпусти меня! – кричу я, вырываясь из рук доктора.
– Ник! – предупреждающе говорит Фрэнк, подходя ко мне. – Давай уйдем.
Ублюдок даже не плачет. Его собственная дочь лежит мертвая в пяти шагах, а он даже не
плачет.
– Где Маттиас? – кричу я.
– Он уже в морге, – отвечает доктор.
Я падаю на пол, закрываю лицо руками и начинаю плакать. Сесилия, неся Бриа на руках, быстро идет к нам.
– Дайте мне минуту, – говорю я заплетающимся языком, встаю и иду в операционную, закрыв за собой дверь. На этот раз доктор меня не останавливает.
Изабелла выглядит такой умиротворенной. Так всегда говорят о мертвых. Я слышал ее крик, когда мы врезались в дерево. Я помню, как она громко кричала, как они вылетели через лобовое
стекло. Я удивлен, что она не выглядит взволнованной. Она всегда волновалась по любому поводу.
Смотря на нее, я начинаю все понимать. Я чувствую себя счастливым, что она, скорее всего, не страдала. Злюсь, что ушла от меня, когда она была для меня всем. Мне грустно за дальнейшую
жизнь моей дочери. И тогда я чувствую вину – самую сильную эмоцию из всех.
Это целиком и полностью моя вина.
Моя жена и сын мертвы из-за меня.
Потому что я, идиот, позволил ей кормить грудью на переднем сиденье.
Потому что шел дождь, и нас занесло на мокрой дороге.
Потому что они умерли.
Они мертвы.
Мертвы.
Я стою возле Изабеллы и убираю волосы с ее лба.
– Из, я так сожалею, – шепчу я, – это все похоже на сон, будто это неправда, и я молю
Бога, чтобы, когда завтра проснусь, все это оказалось ужасным кошмаром.
Если это так, то ты будешь убаюкивать меня в своих объятиях, говоря, что все будет хорошо.
Может быть, мы займемся любовью. Возможно, я принесу тебе завтрак в постель, или мы будем
смеяться, потому что Бриа будет шуметь и бегать в своей комнате, и мы зададимся вопросом, засыпает ли она когда-нибудь раньше нас.
Я поглаживаю ее лицо, слезы градом капают из глаз. Приседаю и смотрю на нее.
– Из, это не может быть концом. Потому что мы должны растить наших детей, вместе
состариться и уехать во Флориду. Ты не можешь оставить меня. Врачи говорят, что тебя больше
нет. Тебя больше нет, – говорю я, хватаясь за край стола.
Меня трясет, и я рыдаю. Она нужна мне. Она нужна мне здесь, чтобы утешить, но ее нет.
Изабеллы больше нет.
– А как же Бриа? Как я скажу ей, что ушли ее два любимых человека, – мой голос
ломается, и я продолжаю плакать над безжизненным телом.
– Из, ты нужна мне. – От рыданий мне становится трудно дышать. Чувствую, как паника
нарастает внутри меня, это все реально. Это не сон, и она действительно ушла. Она моя
единственная. Я не знаю, как без нее жить. – Я люблю тебя.
Я не перестаю говорить жене о своей любви. Снова и снова, пока мой голос не становится
хриплым, я чувствую, как Фрэнк выводит меня из комнаты.
– Твоя дочь проснулась, – говорит он тихо, – тебе нужно поговорить с ней.
Я не упускаю тот факт, что он не называет мою дочь по имени. Моя дочь. Это касается
только ее и меня. Мое дыхание учащается. Я только сформулировал слова в своей голове и теперь
должен все рассказать ей. Как?
– Ради Бриа, – Фрэнк напоминает мне.
Я выхожу и быстро вытираю лицо рукавом своей рубашки. Я не хочу, чтобы она видела, как
я плачу. Пока нет. Не сейчас.
Ради Бриа.
Беру себя в руки насколько могу, мой маленький ангелочек с любопытством смотрит на
меня.
– Мамочка ушла, – шепчу я, присев на корточки, ровняясь с ней. Я чувствую, как дрожат
мои губы.
– Когда она вернется? – спрашивает дочь наивно, ее детский голос пронзает мое сердце.
– Она не вернется, – говорю я изо всех сил, – Маттиас пошел с мамой, – склоняю голову
и плачу.
Бриа бежит в мои объятия, плачет, очевидно, осознавая, что все произошедшее сегодня
вечером было очень серьезно, и что ее мама и брат ушли навсегда.
– Ты тоже уйдешь? – спрашивает она приглушенным голосом.
– Нет, девочка. Мы остались вдвоем. Мы должны заботиться друг о друге. Хорошо? – мой
голос опять срывается, и я плачу в плечо моей трехлетней дочери.
– Хорошо, папочка, – хнычет она, сжимая меня крепче.
Из зала ожидания выходит семья из четырех человек, проходя мимо нас, они бросают
сочувственные взгляды. Я смотрю на них и улыбаюсь, хотя это больше похоже на гримасу.
Даже при этом главном ударе мы получили 50/50, по крайней мере, только одной семье не
приходится страдать.
Мне просто жаль, что это были не мы.
Глава 1
Эвианна
Июнь 2014
Рывком поднимаю голову, когда смятый листок бумаги попадает в мою голову.
Великолепно. Я снова заснула в библиотеке. Смотрю на часы. Одиннадцать дня. Я намеривалась
дотянуть до полуночи, но это второй раз за час, когда я заснула в кресле. Мое тело ясно говорит
идти домой. Напротив меня сидит пара, похоже, они хихикают надо мной, когда я начинаю
озираться по сторонам. Могу только предположить, кто именно сделал эти бумажные бомбы, летающие позади меня.
Я выключаю компьютер и книгу «Грозовой перевал». Раздраженно запихиваю ее в
холщовый рюкзак. Эта книга и я официально находимся в состоянии войны. Я занимаюсь
дополнительными исследованиями к дипломной работе, и «Грозовой перевал», как, оказалось, вызывает больше трудностей для написания моей темы «Значение «долго и счастливо» в
викторианском романтизме английской литературы», чем я думала ранее.
Я провела месяцы, исследуя английских классиков и их любовные романы, написанные
Джейн Остин, лордом Байроном, Шарлоттой Бронте и другими, и практически написала книгу об
историях любви и их намерениях жить вместе долго и счастливо, что настраивает читателей на
позитивный лад. Я люблю любовь. И не боюсь в этом признаться. Моя любимая книга всех времен
– это «Гордость и предубеждение». Есть ли лучшая история любви?
И тогда я решила включить в исследование произведение Эмили Бронте.
Ее идею любовной истории я готова послать к черту на рога. Не поймите меня неправильно, думаю, что «Грозовой перевал» – это фантастическая книга. Но я просто не могу сесть за этот
роман. Он не соответствует остальной части моего исследования. По сути, он опровергает мои
исследования, так как суть романа в том, что любовь заканчивается смертью, а смерть – это, конечно, не то, что я считаю «долго и счастливо».
Быстрым шагом иду к своей машине припаркованной на окраине кампуса. На этой неделе я
получу высшее образование. Здесь я провела почти семь лет, получив степень бакалавра, а теперь и
степень магистра в области английской литературы. Прихожу в оцепенение, осознавая, что для
меня в реальной жизни это дерьмовая специальность.
Нет смысла это отрицать. Выбирая такую специальность, как английская литература, я
поступила опрометчиво. Это серьезная специальность, только если я хочу учить, но у меня есть
серьезные проблемы с американской школьной системой, поэтому мне пришла идея преподавания
за рубежом. Моя подруга Миа преподавала в Абу-Даби год, и ей очень понравилось. Я честно не
знаю, где я окажусь в реальной жизни, но мой парень Дэн уже обещал мне собеседование в
издательстве, где он работает. Это конечно, не то, что мне надо, но найти работу хотя бы отдаленно
связанную с моей специальностью, это уже хоть что-то. Интересно, Дэн поедет со мной в Абу-
Даби?
Я завожу машину, и в салоне появляются звуки одной из моих любимых песен «Naive»
группы The Kooks (прим. пер. британская инди-рок-группа, основанная в Брайтоне, Англия, в 2004
году). Инстинктивно начинаю пританцовывать, пока веду машину. Может отправить Дэну смс?
Хотя нет – сделаю ему сюрприз. Еду вниз по I-5 и сворачиваю на Ист-Олайв-Драйв, а затем прямо
на Тринадцатую авеню. Ищу место для парковки. Я не люблю этот район, но мы с Дэном все не
решаемся переехать, потому что арендная плата дешевая и близко ко всему. Я нахожу место и
паркуюсь.
Собираю свой рюкзак и быстро иду к нашему многоквартирному дому. Одна только мысль, что я хочу удивить Дэна, вызывает у меня головокружение. Если кто-то и может заставить меня
чувствовать себя лучше в сравнении и противопоставлении сестер Бронте, то это Дэн. Он будет
счастлив, что я дома. И я серьезно настроена что-нибудь испечь. Надо придумать идею для кексов
на основе ингредиентов, которые есть в холодильнике. Это будет экспериментальный кекс.
Возможно, я зря не пошла в кулинарную школу...
Представляя Дэна, мои мысли начинают гонку, и я думаю о нашем разговоре прошлым
вечером. Он был очень серьезен, когда говорил о нашем совместном будущем, и о том, что начал
понимать, чего хочет от жизни. Я прервала его, и наш разговор получилось отложить. Остаток пути
до нашего дома я чувствую себя счастливой и любящей. Может быть, он продолжит разговор
сегодня?
Я не хочу говорить слово на букву «П» вслух, но Вайолет думает, что он собирается сделать
это официально в ближайшее время. И, боже мой, как же сильно я этого хочу.
Копаюсь в кармане, пытаясь найти ключи, и, наконец, найдя их, открываю дверь. Свет
выключен, и пахнет как в парфюмерном магазине. Странно. Я останавливаюсь и озираюсь.
– Привет? – выкрикиваю я.
Дэн, должно быть, спит в спальне. Бросаю сумку на диван и направляюсь к двери спальни.
Именно тогда я слышу хихиканье.
Женское хихиканье.
Что?
Мое сердце останавливается, и я пытаюсь прийти в себя. Возможно, Вайолет и Маркус
приехали в гости. Иногда мы все тусуемся в спальне – это единственное место, где есть телевизор.
Я должна разумно мыслить. Моя интуиция всегда нелогична, и я всегда зря беспокоюсь. Это ничего
не значит.
Возможно.
Медленно открываю дверь спальни… и кричу.
– Эви! – Дэн, вскакивает голый с кровати.
Голый.
Миа, одна из моих лучших подруг, завернутая в тонкую шелковую простыню, которую она
помогала мне выбирать в «Таргете». Дэн поспешно бросается к джинсам.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он недоверчиво, как будто я делаю что-то
неправильно. Как будто я мешаю ему. Миа, лишь ухмыляясь, с раздраженным видом вздыхает и
накидывает одеяло на голову.
– Что, черт возьми, происходит? – визжу я. Чувствую, как в моих глазах появляются слезы.
– Серьезно, Дэн?
Он идет ко мне, но я отхожу назад. Я чувствую, что мое сердце учащенно стучит, и я изо
всех сил жмурюсь.
Это происходит не со мной.
Это происходит не со мной.
Это происходит не со мной.
– Эви? – произносит Миа, вставая с кровати, потянув за собой простыню, чтобы
прикрыться.
Эти гребаные простыни из «Таргет». Я готова зарезать стерву. И не какую-нибудь стерву.
Одна из моих лучших подруг! Я думала, что нечто подобное случается только в кино...
– Сейчас же вытащи задницу этой шлюхи из моего дома, – кричу я, бросаясь на нее.
Дэн подбегает и пытается удержать меня. Я борюсь с ним, избивая кулаками его рельефную
грудь. Ведь это я нашла тренажерный зал, где он качал свою грудь. И я ненавидела тренажерный
зал!
Все, что я хочу сделать прямо сейчас, это дать пинка Миа, ударить Миа, избить Миа... убить
Дэна.
– Эви, не делай этого, – предупреждает Дэн.
Я поворачиваюсь. Он выглядит шокированным от всей этой ситуации.
– Пожалуйста, скажи, это просто какое-то недоразумение? – в ту минуту, когда я это
произношу, я хочу выйти из своего тела, показать вниз на себя и рассмеяться. Поскольку это самый
дурацкий вопрос, который я когда-либо задавала. Конечно, это не недоразумение.
– Нет, это не недоразумение, – отвечает он, подходит к Миа и становится рядом с ней. —
Эви, мы любим друг друга.
Ты должно быть издеваешься.
Чувствую, как желчь поднимается вверх по моему пищеводу, меня сейчас стошнит. Бегу в
ванную, где весь мой ужин выходит наружу. В глубине души я знаю, что никогда больше не буду в
состоянии съесть феттучини Альфредо, и не только потому что меня вырвало им, но также и
потому, что теперь это всегда будет блюдо, которое я съела тем вечером, когда меня обманул Дэн.
Он даже не идет посмотреть, в порядке ли я. А он всегда приходил, чтобы держать мои волосы.
Всегда. Я сжимаю руками ободок унитаза, рыдаю, и меня тошнит. Поднимаюсь и умываю лицо, начинаю собирать свои вещи, как большая девочка.
Когда я заканчиваю в ванной, иду обратно в спальню, игнорируя моего лживого парня и мою
распутную подругу. Кидаю все в чемодан, гневно схватив одежду и несколько пар обуви, в то время
как Миа сидит на постели с Дэном. Они оба смотрят на меня с любопытством, как будто у меня
психическое расстройство.
И именно тогда я вижу, как Дэн убирает прядь волос от лица Миа, и она улыбается ему.
Улыбается.
Я пытаюсь подавить рвоту, грозящую прийти снова, а вместо этого поворачиваюсь к Дэну
лицом.
– За вещами приду завтра, – я слишком потрясена, чтобы понять, что происходит, но что-
то похожее на инстинкт самосохранения подсказывает мне, что надо убираться отсюда прямо
сейчас.
– Эви... – Дэн похлопывает по кровати рядом с ним. Я вижу, как Миа встает и подходит к
шкафу, где кучей на полу лежит ее одежда. Меня сейчас вырвет. Вероятно, она исполняла стриптиз
для Дэна. Она всегда восхищалась своим телом.
Я ненавижу ее.
Она смотрит на меня сочувственно, но не говорит ни слова.
– Эви, сядь, – командует Дэн. Как размазня, я иду. Но это только потому, что мне нужно
больше объяснений. Он – моя жизнь, моя вторая половинка. Мы были вместе в течение семи лет.
Я не могу поверить, что он готов бросить все это из-за распутной Миа.
Мне нравится это прозвище, и я клянусь использовать его с этого момента.
Меня терзают сомнения, и я неохотно иду и сажусь рядом с ним. Хочу обнять его и заставить
сказать мне, что все будет хорошо. Но также я хочу встать и пнуть по его «орехам».
– Как ты мог? – шепчу я.
– Я сожалею. Я этого не планировал. Это просто... случилось. Я собирался рассказать тебе в
ближайшее время. Я пытался сказать тебе прошлым вечером.
Ах, слово на букву «П» было на самом деле словом на букву «И». Изменник!
– Ты хочешь быть с ней? – кротко спрашиваю я. Мой голос еле слышен. Я не могу
поверить, что говорю ему эти слова. Дэну.
– Да.
– Ну... хорошо. Поскольку я съезжаю, – говорю я раздражительно, вставая на ноги.
– Спасибо, – отвечает он, и я еле сдерживаю себя, чтобы не дать ему в челюсть.
Спасибо?!
Сдерживаю слезы, проходя мимо него, чтобы забрать чемодан.
– Я соберу в коробку твои вещи и завтра привезу ее в дом твоих родителей, – говорит он.
– Ты это сделаешь? Серьезно?
Он просто пожимает плечами и виновато смотрит вниз.
– Дэн, пошел ты. Пошел ты.
– Эви... – украдкой походит Дэн ко мне.
– Ты сломал меня. Вы оба.
Закрываю свой рот рукой, чтобы заглушить рыдания, пока иду к машине, волоча за собой
чемодан.
Столько всего, что я хочу сказать, сделать, ударить... но сейчас я должна уйти.
Он любит ее.
Он любит Миа.
Не меня.
Может, «долго и счастливо» переоценивают?
Глава 2
Сентябрь 2014
«Нужна няня как можно СКОРЕЕ!
Ищу няню с совместным проживанием, начать нужно как можно СКОРЕЕ. Оплата очень
хорошая. Опыт работы с детьми предпочтителен. Нескучная. Наличие рекомендации обязательно.
Для получения дополнительной информации, пожалуйста, пишите на электронную почту.
Николас Уайлдер
nick.wilder@hotmail.com»
От: Эви Хэйли
Кому: Николас Уайлдер
Тема: Нескучная няня
Здравствуйте, мистер Уайлдер!
Меня зовут Эвианна Хэйли, и мне 25 лет. Я увидела объявление, что вам нужна няня с
совместным проживанием, мне это очень интересно. Я разослала по электронной почте большое
количество писем различным людям, надеюсь, что хоть вы ответите. Также чувствую
необходимость заявить, что я нескучная (я правильно прочитала?). Если так, думаю, мы поладим.
У меня нет большого опыта работы с детьми, но вы увидите, что я быстро учусь. У меня есть
младший брат, поэтому, у меня нет «профессионального» опыта, у меня есть очень много
«личного» опыта по общению с детьми. Конечно, один прелестный ребенок требует постоянного
ухода, но думаю, что смогу справиться с чем угодно. Кроме кормления. Я не думаю, что смогу
справиться с кормлением.
Прошу прощения, это было неуместно? Я послала много электронных писем, вполне
возможно, что я схожу с ума.
Вы, наверное, хотите знать обо мне больше, правильно? Или нет... я, вероятно, отпугнула вас
этим пунктом. Сейчас я живу с моими родителями... длинная история с участием экс-бойфренда.
«Совместное проживание» предлагаемой вами работы нравится мне по очевидным причинам.
Я чувствую, что должна удалить два последних предложения, но поскольку это 1458987-ое
письмо, которое я послала, то собираюсь оставить их. У меня такое чувство, что все мои заявления
о приеме на работу в любом случае проваливаются в «Облако». Не по теме... а что такое «Облако»?
Это звучит так зловеще.
Я только что окончила Вашингтонский университет, получила степень магистра в области
английской литературы. Как и ожидалось, у меня ноль перспектив трудоустройства, поэтому это
письмо адресовано вам.
Клянусь, я нормальный человек, ищущий нормальную работу. Если случайно вы по-
прежнему заинтересованы нанять меня, я была бы вечно вам благодарна. В качестве бонуса – я
люблю печь кексы.
Спасибо за ваше время, и я с нетерпением ожидаю услышать от вас ответ. С надеждой.
Эви Хэйли
От: Эви Хэйли
Кому: Николас Уайлдер
Тема: Не обращайте внимания на предыдущее письмо!
Дорогой мистер Уайлдер!
Прошу прощения за мой непрофессионализм в предыдущем письме. Просто знайте, что я
очень добропорядочный и ответственный взрослый человек, который более чем способен
позаботиться о вашем ребенке.
Спасибо.
Эви Хэйли
P.S.: Если мои повседневные обязанности включают в себя какашки, фактически, это
неплохо.
P.P.S.: Мой бывший не такой уж и плохой. Он не злой. Такой как он не придет за мной с
ножом или с чем-нибудь другим. Он просто обманул меня и разбил мое сердце. Но я в порядке. На
100% я эмоционально стабильна. Клянусь.
От: Эви Хэйли
Кому: Николас Уайлдер
Тема: ОМБ… ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОСУЖДАЙТЕ МЕНЯ
Дорогой мистер Уайлдер!
Опять же... извинения. Я не могу поверить, что я это сказала. Не обращайте внимания на мое
последнее письмо. Мне неловко за мои слова. Тяжелый случай: мой электронный текст похож на
рвотную массу, особенно в подобных ситуациях.
Надеюсь, что вы все же обдумаете мою кандидатуру. Я тот человек, который действительно
может показать себя с лучшей стороны, но посредством электронной почты.
Безусловно.
Лучшая
Эви Хэйли
От: Николас Уайлдер
Кому: Эви Хэйли
Дата: 4 сентября 2014 г., 9:10
Тема: Собеседование
Дорогая мисс Хэйли!
Благодарю вас за послания, к настоящему времени они оказались тремя самыми
интересными электронными письмами всего моего рабочего дня. Мы были бы рады встретиться с
вами для собеседования. Я обещаю, что в ваши обязанности не будут входить фекалии.
Собеседование с вами проведет моя теща, так как за последний год она единственная, кто заботится
о Бриа, моей четырехлетней дочери.
Вам повезло – я люблю кексы. И вы кажетесь нескучной.
И не говорите, ох уж это «Облако».
Ник Уайлдер
P.S.: На мой взгляд, ваш бывший – глупец.
Глава 3
Эвианна
– Ви, мне плевать, что Дэн делает в свободное время. Пусть идет ко всем чертям. Надеюсь, что он заразится генитальными бородавками.
Вайолет хихикает по телефону, а я, каждый раз, говоря о Дэне, пытаюсь игнорировать
отчаяние.
– Эв, я не знаю, кого я видела. Это, возможно, был кто-то другой… – ее молчание на
другом конце означает, что она действительно видела его с ней.
Мне плевать.
Мне плевать.
Мне плевать.
Эту мантру повторяю в своей голове снова и снова. Не могу больше об этом говорить.
– Ви, мне нужно идти. Можно я позвоню тебе после собеседования?
– Да. Когда оно у тебя?
– В восемь часов.
– Не слишком ли поздно для собеседования?
– Я тоже об этом думала, возможно, они проводят его после того, как Бриа ложится спать...
– Слышу, как Вайолет слегка посмеивается. – Что?
– Ничего. Я имею в виду... это... ты? Ухаживать за ребенком?
– Извини, – говорю я укоризненно. – Я отлично могу справиться с Элайджа, поэтому нет
