Текст книги "А потом появилась Ты (СИ)"

Автор книги: Аманда Ричардсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

начинаю расстегивать его рубашку.

Я. Не могу. Помогать. Себе. Больше.

– Ник... – шепчу я, запустив руки под его рубашку.

Дверь скрипит, и неожиданно в дверном проеме появляется Бриа, одетая в пижаму. Девочка

смотрит на нас в замешательстве.

– Папа? – говорит она, глядя на Ника, а потом меня.

Мы немедленно отстраняемся друг от друга, и Ник откашливается.

– Эй, дорогая, – говорит он, подходя к ней. Я от испуга не могу даже пошевелиться. —

Почему ты не спишь? Уже довольно поздно, – добавляет он, и я понимаю, что Ник пытается

скрыть то, что сейчас происходило. Он берёт всю вину на себя. Изображая невиновность.

Не знаю: поняла ли Бриа, что мы делали.

– Почему ты целовал Эви?

Ой, чёрт.

– Бриа, милая... – хрипло говорит Ник.

Бриа вырывается от Ника и уходит назад в их комнату. Я прикрываю лицо руками. Чувствую

себя такой виноватой. Словно мы были пойманы, делая что-то совершенно неправильное. Что, в

некотором смысле, мы вроде бы и делали.

– Бриа! – кричит Ник, и я поднимаю глаза.

Бриа распахивает балконную дверь в их комнате и бежит на пляж.

– Позволь мне, – прошу я, протискиваюсь мимо Ника и бегу за Бриа. Слышу, как Ник

следует за мной.

– Бриа! – кричу я, бегу за ней по песку, и догоняю через шесть метров. Я падаю на песок

рядом с малышкой и притягивая ее в объятия. – Я сожалею, – шепчу я ей прямо в ухо. Ник стоит

на расстоянии полтора метра.

– Почему ты целовала моего папу? Ты не моя мама.

– Бриа, это трудно объяснить.

– Скажи мне, – говорит она, всхлипывая.

– Ладно... – я смотрю на Ника, но он просто нервно расхаживает. – Твой папа и я... – Я

даже не знаю, что сказать. И это самое ужасное. Как сказать ребёнку, которому едва исполнилось

пять лет, что ты собираешься начать встречаться с её отцом? Особенно, когда ты появилась в роли

её няни? – Твой папа и я встречаемся, Бриа. Ты помнишь, когда Белль и Чудовище делали много

приятных вещей вместе?

Она кивает, и я вижу, как по её лицу начинают течь слёзы.

– Но... как же мама? – вопит она, и моё сердце разрывается.

Поворачиваюсь в сторону Ника, но он просто стоит в ужасе. Уверена, он понятия не имеет, что сказать в такой ситуации. Мы оба погрязли в этом по уши, и как рассказать ей об этом. Она

пятится от меня. – Ты всё лавно будешь моей няней? – плачет она, и я положительно киваю

головой.

– Но по-другому. Я собираюсь быть... меньше няней, и больше частью вашей семьи. Ты не

против?

– Ты собираешься заменить маму?

Я наклоняюсь вперёд и смотрю ей в глаза.

– Нет. Никогда. Никто никогда не сможет заменить твою маму.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы ты это делала, – говорит Бриа и бежит к Нику. – Я не хочу, чтобы Эви заменила маму, – кричит она, и Ник берёт дочь на руки.

Я вытираю сбежавшие слёзы и прижимаю ладонь к сердцу.

Как больно.

– Пойдем внутрь, – говорит Ник, успокаивая Бриа, пока она плачет, уткнувшись в его

рубашку. Он награждает меня одним последним взглядом, и кратко качает головой.

Нет.

Именно это говорит его жест.

Больше такое не повторится.

Я следую за ними, чувствуя себя, как самая большая в мире дура, хотя знаю, – никто в этом

не виноват. Я захожу в свою комнату и запираю дверь.

Бриа не хочет, чтобы Ник со мной встречался, и мы оба будем уважать её мнение, даже если

это означает держаться друг от друга подальше.

Я падаю в кровать и плачу в подушку, пока не засыпаю.

Глава 38

Ник

Мексика делает меня глупым.

Это то, что я говорю себе, пока мы садимся на самолет обратно в Сиэтл. Не поймите меня

неправильно. Я определенно не жалею о том, что делал с Эви. Если уж на то пошло, вчерашний

вечер укрепил мои чувства к ней, да так, что я понял несколько вещей.

Эви не может больше быть няней Бриа, и я понимаю, – это разобьет сердце Бриа.

И Эви не может стать моей девушкой. Бриа ещё нужно время, чтобы привыкнуть к этой идее.

Мы оказались в весьма затруднительном положении. Мои чувства к Эвианне затмили

здравый смысл, нам нужно было просто пожелать друг другу спокойной ночи. Мы могли бы

подводить Бриа к этой идее медленно, в течение нескольких недель. Вот что мы должны были

сделать. Вместо этого у меня остается дочь, которая постоянно задает вопросы обо мне и Эви, и, насколько я могу судить, дочь не хочет, чтобы Эви перестала быть её няней.

Очевидно, есть простое решение, но просить Эви стать мачехой выходит за рамки. Мы

только сходили на одно свидание и у нас будут месяцы... годы... в будущем. Я много думал об этом, ведь она ещё так молода. В мире столько всего, что ей нужно увидеть. Познакомившись со мной, Эвианна, по сути, унаследовала ребенка, а это тяжело для двадцатипятилетней девушки.

Независимо от того, насколько значима для меня прошлая ночь (это было чертовски

здорово), у меня есть дочь, и видимо, ей не нравится, как развиваются события.

Дети, которые теряют родителей, имеют обострённое чувство покинутости, и если бы я

встретил Эви в нормальной ситуации, думаю, Бриа была бы менее восприимчива к нам. Бриа

чувствует, что если мы начнем встречаться, она потеряет Эви. На самом деле это не имеет никакого

отношения ко мне.

Думаю, мы должны подождать и остаться друзьями на время. Бриа – мой приоритет, она

всё, что у меня осталось.

Это ненадолго. Бриа смирится. Я в этом уверен.

Я смотрю на Эви, она подтянула колени к груди, закрываясь от меня. Её глаза красные, и

мысль о том, что я причинил ей боль, разбивает моё сердце.

Она такая хорошая, такая счастливая. И я сломал её. Все что мне нужно было, это

подождать, но я этого не сделал, не смог, и мы всё испортили.

– Ты в порядке? – шепчу я, пока Бриа дремлет на моем плече.

Эви кивает, но не смотрит на меня. Понимаю, она не в порядке.

Я знаю, она не уверена в наших отношениях. Она упоминала Изабелл несколько раз на

нашем свидании, и я думаю, она чувствует, что ей приходится соревноваться.

Но вот в чём дело. Здесь нет конкуренции. Я люблю Эвианну.

Я люблю её.

Это первый раз, когда я признаюсь в этом себе.

Хочу, чтобы все сработало. Я действительно этого хочу.

Я просто надеюсь, что не сломаю её. Я знаю, что она хрупкая.

– Я пойду в туалет, – говорю через несколько минут, когда сигнал «пристегните ремни»

исчезает.

– Ладно, – бормочет она, не глядя на меня.

– Эвианна... – шепчу я. – Я пойду в туалет, – говорю я, кивая головой в сторону задней

части самолета.

Я встаю и иду назад, надеясь, что она поняла намек.

Глава 39

Эвианна

Я смотрю на спину Ника, удаляющуюся по направлению к туалету.

Неужели он так запросто попросил меня встретиться с ним в туалете самолета?

Я подталкиваю Бриа и шепчу ей на ухо:

– Мне нужно в туалет, Бриа, – говорю я, но она крепко спит.

Слышу, как она ворчит что-то непонятное, и когда встаю, девочка сползает и опускает

голову на место рядом. Мне не по себе оставлять её одну, поэтому прошу стюардессу присмотреть

за ней, и направляюсь в заднюю часть самолета.

Иду, и размышляю о том, что собираюсь сказать Нику. Я так боялась конкурировать с

Изабеллой, и никогда не переставала думать, что в жизни Ника может быть лишь одна женщина: Бриа. Он должен сосредоточиться на ней. Он должен поставить на первое место дочь; я

определенно не виню его, ведь он неизбежно это сделает. Она пережила достаточно, потеряв маму и

братика. Хотя мне и больно признать, но прошлой ночью Бриа сказала именно то, что мне нужно

было услышать.

Никто никогда не сможет заменить её маму.

Я была наивна думая, что всё получится так легко. Ничего не было легко. Ничего хорошего

легко не происходит. Верно?

Стучусь в единственный туалет в задней части самолета, и оглядываюсь. Никто не смотрит.

Я надеюсь. Ник открывает дверь, а затем тянет меня в туалет.

Не будь я так смущена, это было бы весьма сексуально.

– Николас Уайлдер, – говорю медленно, пока он запирает за мной дверь. Я прижата к

нему. – Знаешь ли, я не какая-нибудь дешевая шлюха, которая трахается в туалете самолета, —

говорю, пока он пристально смотрит на меня. Во рту становится сухо и тело ослабевает. Находиться

в такой непосредственной близости к нему сильно сбивает с толку.

– Эвианна Хэйли... у тебя грязные мысли, – говорит он, улыбаясь. – Но не волнуйся, я

вытащил тебя сюда только чтобы поговорить. Даже я выше вступления в клуб «высокой мили».

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на него.

– Продолжай, – говорю я, изображая раздражение.

На самом деле, сердце у меня колотится, а в голове пробегают грязные мысли и стоять

прижимаясь к нему не помогает успокоиться.

– Я думаю, мы должны взять пару дней, чтобы всё обдумать, – говорит Ник, и смотрит

вниз. – Сейчас будет лучше, если мы останемся друзьями: работодатель и работник и тому

подобное. Пусть всё уляжется, а дальше разберемся в каком направлении нам двигаться.

– Ладно, – говорю я просто. Он смотрит на меня, в замешательстве.

– И всё?

– Что ты хочешь, чтобы я сказала, Ник? Конечно, я согласна. Я понимаю. Я действительно

понимаю. Нужно поставить на первое место Бриа, и я абсолютно согласна. Я возьму несколько дней

и подумаю обо всем.

Он смотрит на меня скептически.

– Прости. Это должно происходить легко. Мы должны ходить на свидания, целоваться, и

трахаться в туалете самолета, и мы не должны бояться влюбиться. Но у меня есть дочь, дочь, которая по-прежнему очень страдает и уязвима после смерти матери. Я пришёл с багажом, его хоть

отбавляй. Я надеюсь... я надеюсь, что ты не против.

Смотрю на него, и когда Ник поднимает голову, вижу печаль у него в глазах. Хотя он прав.

Багажа у него действительно много. Пока я не влюбилась в Ника это было как развлечение и игра.

Теперь мы должны стать ответственными взрослыми ради Бриа. Мы не можем просто встречаться, как обычные люди. На карту поставлено гораздо больше. Все намного тяжелее, чем обычные

отношения. Готова ли я к этому? Готова ли я, возможно, стать мачехой? Честно говоря, не знаю. Я

не думала, что прошлое первое свидание, первый поцелуй, первый – все... отношения это тяжелая

работа, и, к сожалению, у нас нет такой роскоши, как просто встречаться. С ним всё или ничего.

– Ник, я честно не знаю. Ты мне нравишься. На самом деле, я думаю, что влюбляюсь в тебя.

Но ты прав. Мне нужно обо всём подумать. – Он кивает головой и смотрит вниз. – И Ник? – Он

поднимает глаза и встречает мой взгляд. – Я тебя хочу. Я надеюсь, ты это знаешь. Мне повезло с

тобой. Ты не представляешь, как я хочу тебя. Ты понимаешь? Это невероятно, насколько я хочу

тебя.

– Ты всё ещё можешь поехать в Южную Корею, – шутит он, подняв руку над головой. —

Быть может это интереснее, чем играть со мной.

Ах. Я вижу, к чему он клонит.

– Увидеть Эйфелеву Башню было бы интересно, – говорю я, изображая интригу. —

Великая Китайская стена... Тадж-Махал... – Он торжественно кивает вместе со мной. – Но какими

захватывающими не были б эти места, держу пари, они даже на половину не такие захватывающие, как то, что чувствую рядом с тобой... как ты прикасаешься ко мне... как меня целуешь... как

смотришь на меня. Каждый может испытать нечто монументальное. Любой желающий может

купить авиабилеты в поход по тропе инков или поплавать в Большом Барьерном Рифе. И да, я на

самом деле хочу сделать всё это в один прекрасный день. Но я хочу сделать с тобой. Всё это ничего

не будет значить, если тебя не будет рядом. Ничто не имеет значения, пока ты не испытываешь это

с другим человеком.

– Ты мудрый человек в свои двадцать пять, Эвианна, – выдыхает Ник.

– Да, ну, это смешно, как любовь делает все остальное несущественным.

– Кстати, я тоже люблю тебя, – говорит он ласково. – Я не знаю, когда это произошло, но

это произошло.

Чёрт.

– Я знаю, что мы решили подождать несколько дней, чтобы все продумать, но будет очень

трудно не поцеловать тебя... – Я смотрю на него сквозь ресницы. Его зрачки темнеют. – Правда

или действие, – шепчу я.

Я чувствую, как мои ладони потеют, а руки дрожат.

– Действие, – говорит он с уверенностью.

– Я хочу, чтобы ты снял футболку, – говорю я. Он колеблется.

– Эвианна, я пытаюсь серьезно поговорить с тобой.

– Мистер Уайлдер, при всем уважении, ты привел меня в туалет самолета и сказал мне, что

любишь меня. Для потери контроля мне нужен момент. Ладно?

Обдумывая, он замирает. Я надеюсь, что он продолжает играть. Я сказала это как шутку, но

сейчас я действительно хочу, чтобы он снял футболку.

– Ладно, – соглашается он. Ник захватывает край футболки и стягивает её. Мне нужно

присесть, но здесь нет места, кроме туалета, а садиться туда я не могу. Вид слишком хорош. – Моя

очередь, – рычит он, толкая меня к двери. Я издала небольшой стон. – Правда или действие?

– Действие, – сразу отвечаю я, мне по душе куда идет эта игра.

– Я хочу, чтобы ты повернулась ко мне спиной.

– Что? – говорю я слегка удивленно, и возбужденно. – Ник...

– Я не собираюсь трахать тебя, Эви, если ты думаешь об этом. Я сказал тебе, когда придет

время, я хочу сделать это правильно. Прямо сейчас, я просто хочу забыть, что у меня есть

обязанности и обязательства, и причин не делать то, что собираюсь сделать.

Я набираю полную грудь воздуха в ответ на его слова и делаю, как он говорит —

отворачиваюсь от него. Я упираюсь руками в дверь туалета и чувствую, как Ник прижимается к

моей спине.

– Ты разрушаешь меня грамм за граммом, Эвианна Хэйли, – шепчет мне на ухо. – Ты

поглощаешь меня, тело и душу, и я хочу, чтобы ты знала, как я сожалею, что не могу сделать это, —

говорит он, нежно целуя мою шею. Я громко охаю. И снова. – Мне жаль, что я не могу сделать это,

– говорит он, обнимая меня, и целуя мой подбородок. – Я хочу сделать кое-какие вещи, но мы

должны подождать. Я просто хотел, чтобы ты знала, как сильно я хочу, чтобы это произошло...

насколько хочу, всё... с тобой.

– Ник... – шепчу я, переполненная эмоциями. – Поцелуй меня здесь, – говорю я, нежно

касаясь губ.

– Я не собираюсь тебя целовать, – говорит он, отстраняясь. Я хныкаю.

– Почему нет?

Он надевает свою футболку и открывает дверь в туалет.

– Потому что я не смогу остановиться, – просто говорит он, а затем проходит мимо меня.

Секунду спустя он пропадает из вида, а я остаюсь задыхаться в туалете самолета.

Я снова закрываю и запираю дверь. Опускаю сиденье унитаза и сажусь, потому что колени

трясутся, и мне нужно несколько минут, чтобы собраться перед выходом. Мне нужен пакет для

рвоты.

Моя жизнь такая очаровательная.

Я встаю и ополаскиваю лицо холодной водой. Смотрю на свое отражение: загорелая кожа, и

сейчас глаза выглядят зеленее. Я не мыла волосы, наверное, дня два, но из-за океанской воды они

волнистые и густые, совсем не выглядят жалкими. Мои губы красные от солнца.

Готова ли я к этому?

Я готова нырнуть с головой в серьезные отношения?

Но главный вопрос... готова ли я прожить свою жизнь без Ника?

Абсолютно чертовски нет.

Глава 40

Ник

С тех пор как я видел Эви, прошло три дня. Не могу перестать о ней думать. Когда мы

договорились о временном перерыве, чтобы все обдумать, я и не представлял, насколько буду

несчастным. Я возвращаюсь к работе, а Сесилия уже несколько дней присматривает за Бриа, пока

Эви взяла отгул. Я даже не догадывался, насколько отличалась наша жизнь без неё, кажется, дни

выглядят намного мрачнее. Я готовлю завтрак на двоих, но Сесилия не заполняет то же самое место

в моём сердце, что и Эви.

И как не странно, Изабелл тоже.

В течение нескольких месяцев после аварии я посещал психолога, и он сказал мне, когда

придёт время двигаться дальше, я удивлю себя, потому что это не будет выглядеть, так, как будто

другая женщина заменит Изабеллу. Она сыграет новую роль, и займёт своё собственное место в

моём сердце. Никогда не думал, что он окажется прав. В то время я отрицал, что после Изабеллы

когда-нибудь найду любовь, кого-то, кто повлияет на меня.

– Полюбить кого-то другого – это единственный способ на самом деле двигаться дальше, независимо от того, сколько времени уйдет на это.

Теперь я понимаю, о чём он говорил.

Её ум, красота, блеск в глазах – очаровали меня. И то, как Эвианна может заставить Бриа

улыбнуться только взглядом, как она прикасается ко мне…

Эви очень важна для меня. Я не могу представить свою жизнь без неё. Когда думаю об этом, то чувствую себя невероятно везучим – я любил таких замечательных женщин. Хотя одной из них

нет… я никогда не перестану любить её.

И я никогда не планирую потерять Эви, как потерял Изабеллу.

Нет, если это будет зависеть от меня.

Глава 41

Эвианна

Я поняла, что люблю его, когда понятие «дом» перешло от места к человеку. Внезапно мне

становится некомфортно в собственном доме; в доме, в котором я выросла. Мой дом – Ник, а его

здесь нет, поэтому мне неуютно.

Свои дни я провожу в полном и абсолютном безделье. События в Мексике меня шокировали, но родители думают, что я дома, потому что у меня отгулы. Хотя, правда в том, что мне просто

необходимо выключить на несколько дней мозг и пересмотреть «Секс в большом городе». Я даже и

не думаю покидать свою комнату, кроме как поесть и принять душ.

А правда в том... что мне действительно очень нужно всё обдумать. Я надеюсь, что между

просмотром сериала и приемами пищи, состоящими из лапши быстрого приготовления, наступит

просветление, ответ проникнет в мой разум, и всё наладиться.

Но так это не работает. Не тогда, когда дело касается сердца.

Я составляю список за и против. Это несправедливо, что ответ зависит от такого сравнения, но всё же. Подсознательно я знаю, какое решение примет моё сердце, и это не потому, что всегда

выбираю то, что счастливо (правда один-два дня я задаюсь вопросом, если это единственная

причина). Нет, уверена, что решу пойти с Ником до конца из-за того, что он заставляет меня

чувствовать.

Его нежные прикосновения, любящие взгляды, нежные слова, заботливая натура... Я знаю, что люблю его по всем правильным причинам. Конечно, моё сердце ускоряется, когда я вижу Ника, но также, оно наполняется огромным количеством радости и любви, когда он счастлив. Мне

нравится смотреть на него, но мне нравится, и разговаривать с ним. Мне нравится, когда он

приходит домой в костюмах и рассказывает о работе, но также нравится, когда его защита падает, и

он разговаривает со мной, как мог бы это сделать любой нормальный тридцатидвухлетний

мужчина.

Вайолет приходит на третий выходной, и хотя я стараюсь не нагружать её своими

проблемами, не могу не чувствовать себя сбитой столку.

Для такого рода вещей нет руководства.

– Я думаю, тебе стоит вернуться к Нику и рассказать, всё что ты сейчас сказала мне, —

говорит она, наливая белое вино в пластиковые стаканчики. Мы сидим на моей кровати в доме

родителей. – Проще простого.

– За исключением того, что это непросто, Ви. Если мы согласимся встречаться, я не смогу

оставаться для Бриа няней. Для неё это будет слишком сложно, а на меня окажет сильное давление, подумай об этом. И если Ник будет встречаться с няней, это говорит об отсутствии

профессионализма. Это запутает Бриа. А вдруг это не сработает – она потеряет меня как няню и

как подругу своего отца.

– Так уволься с этой работы, и он сможет найти новую няню.

– Да, мы думали об этом, но Бриа любит меня. У неё страх быть покинутой, и я не могу

оставить девочку в руках незнакомца. Опять же, это будет сложно для неё.

Обдумывая, Вайолет молчаливо пьёт вино.

– Когда она пойдёт в детский сад?

– В сентябре, – отвечаю, скептически глядя на подругу.

– Ну, ответ очевиден, – говорит Вайолет. – Просто продержитесь девять месяцев, пока

Бриа не пойдет в детский сад. Тогда ты можешь встречаться с Ником и оставаться в её жизни, не

будучи единственной няней.

На самом деле это отличная идея, но есть одна проблема.

– Я не думаю, что смогу подождать девять месяцев, Ви, – шепчу я. Подруга падает рядом

со мной, и мы обе медленно пьем вино. – Вот почему я взяла отгулы. Нужно подумать. Потому что

дело не только в том, хочу я встречаться с Ником или нет. Я должна определиться с работой, с

моим будущим, с чувствами Бриа, и чувствами Ника. Я хочу убедиться, что принимаю правильное

решение.

– Ну, уйти будет легко. Как ты себя почувствуешь в этом случае? – Я тут же грустнею, и

она улыбается. – Ладно, компромисс. Подожди девять месяцев, пока Бриа не пойдет в детский сад.

– Я энергично качаю головой. – Наймите новую няню и встречайся с Ником. – Моя голова

поднимается, но я продолжаю кивать. – Продолжай быть няней для Бриа и встречайся с Ником.

Я смотрю вниз и улыбаюсь, кивая. Чёрт. Она молодец.

– Думаю, у меня есть ответ.

– Сколько раз я тебе говорила? Взвесь свои варианты, и всегда выбирай тот, который

заставляет твоё сердце петь. Все другие варианты, если не заставляют твоё сердце радоваться от

счастья, – неправильные.

– Ты права, – говорю я.

– Вы, ребята, поймете это. Когда дело доходит до любви, всё образуется само собой.

Мы ещё болтаем о Нике, а потом я меняю разговор на Маркуса и Дэна. Вайолет наблюдает за

мной, когда упоминает о свадебном приглашении Дэна и Миа, пришедшее по почте, и какую

полную безвкусицу оно представляет собой (по её мнению и мнению Маркуса).

– Это самые ужасные приглашения, которые я когда-либо видела, Эв, – говорит она, хихикая. Я киваю и улыбаюсь.

– Я счастлива за них, – говорю я, и мой уверенный голос пугает меня. Я смотрю на

Вайолет в шоке. – Я, правда, только что это сказала?

Она смеётся.

– Ты так влюблена в Ника Уайлдера, что это даже не задело тебя. Помнишь свою реакцию

на их помолвку?

– Тьфу, да, – говорю я, пытаясь забыть ту ночь.

– Ты зашла так далеко, Эви. Всё это время ты думала, что помогаешь Нику двигаться

дальше, а на самом деле и он помогает двигаться дальше тебе. Вы нужны друг другу. Вы помогаете

друг другу.

***

Позже, тем же вечером, я проверяю свой телефон, и всё моё лицо теряется в улыбке, когда

вижу сообщение от Ника.

Ник: Как бы то ни было, на этот раз я скучаю по тебе. Думаю, это говорит обо всём, что

нам нужно знать.

Я широко улыбаюсь и отвечаю.

Я: Я понимаю. Думаю о тебе. Хочу, чтобы ты был здесь. Я тоже скучаю по тебе…

Я барабаню пальцами по экрану, ожидая ответа. Нет. Должно быть, он заснул. Через

двадцать минут бросаю телефон на кровать, и иду готовиться ко сну. Когда чищу зубы, слышу, как

телефон начинает звонить. Я выплевываю зубную пасту и полощу рот. Бегу обратно к кровати и

поднимаю трубку, не глядя на номер звонящего.

– Алло?

– Хорошо, что ты ещё не спишь. – Это Ник, и звук его голоса вызывает у моего тела

ощущение, словно кто-то льет теплую воду на мою голову. Мне нравится, как он заставляет меня

чувствовать себя. Я смеюсь.

– Да, до сих пор бодрствую. Я ждала сообщения от одного парня…

– Я решил тебе позвонить. Хотел услышать твой голос.

– Я вижу, – отвечаю, улыбаясь в телефон. Чувствую себя легкомысленной

старшеклассницей.

– Не могу поверить, что собираюсь просить тебя об этом... но я не думаю, что смогу снова

заснуть, не увидев тебя.

– Николас Уайлдер, ты просишь о сексе по телефону?

Он хохочет так сильно, что я тоже начинаю смеяться.

– Я даже не думал об этом, но предполагаю, это не выглядит хорошо, потому что уже

слишком поздно, не так ли?

– Не совсем, – говорю я, задыхаясь. – Я скоро буду.

– Эви? – спрашивает Ник, прежде чем я вешаю трубку. Его голос тихий, и думаю, что он

собирается спросить что-то серьезное. – Мы с этим разберемся. Ты ведь это знаешь, да? Мы, Бриа, твоя работа... всё будет хорошо.

Я улыбаюсь и прижимаю руку к груди. Этот мужчина…

– Теперь я это знаю. У меня были три мучительных дня, чтобы подумать.

Он хихикает.

– Веди осторожно. – А потом Ник вешает трубку.

Я стою, взволнованная, и смотрю на свои легинсы и футболку. Быстро их снимаю, переодеваюсь в узкие джинсы и майку, которая слегка оголяет живот. Я обычно не одеваюсь

сексуально, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Моё сердце колотится, и прежде чем

выскочить из комнаты я хватаю кардиган и сумочку. Спускаюсь вниз по лестнице и пишу маме

короткую записку. Перед уходом я оставляю её на столе столовой.

На улице идёт дождь, так что я прикрываю голову кардиганом. Быстро забираюсь в машину

и выезжаю с подъездной дорожки. Меня практически трясёт – вот как я нервничаю. Я выезжаю на

I-90, когда на лобовое стекло начинает атаковать дождь. Замедляюсь, понижая скорость до

восьмидесяти километров в час, пересекая реку.

Сейчас я уже нахожусь на острове Мерсер. Я даже радио не включаю, так сильно нервничаю.

Сворачиваю в правый переулок, чтобы выехать в Бельвю, и вот тогда я замечаю всего в паре сотен

футов впереди меня собаку, идущую прямо по дороге.

Я не хочу резко давить по тормозам.

События происходят очень быстро.

Пока растёшь в таком дождливом городе, как Сиэтл, тебе часто повторяют, как совершить

экстренное торможение. Необходимо противостоять соблазну тормозить резко, или выкручивать

руль – из-за этого можно потерять контроль. Лучше снизить скорость автомобиля, ослабив

давление на педаль газа, и подождать, когда восстановится контакт колёс с дорогой, а вот после, можно слегка притормозить. В старой машине, как моя, я должна притормозить.

Притормозить.

Притормозить.

Когда я давлю на тормоза, эта мысль приходит мне в голову, но я не обращаю внимания.

На дороге собака.

Я её собью.

Я ни за что не собираюсь сбивать животное, возможно, чьего-то любимца.

Может быть, это делает меня глупой, но я отказываюсь травмировать невинное животное, даже если это значит, что придется давить на тормоза так сильно, как могу.

Даже если это значит, что моя машина потеряет управление.

Даже если это означает, что я чувствую, как моя машина быстро закручивается.

Даже если это означает, что я чувствую, как машина ударяется в разделительную

перегородку и переворачивается.

Даже если это означает, что от удара я теряю сознание.

Я отказываюсь.

Я отказываюсь сбивать невинное животное.

Даже если это значит, что я рискую своей жизнью.

Глава 42

Ник

Я смотрю на телефон и жду, когда Эвианна напишет, что она не придет. Это единственное

объяснение, прошло больше часа, с тех пор как мы говорили по телефону. Мне жаль, что она не

сказала мне. Я бы не собирал сложный пикник в полночь. У меня даже шампанское охлаждается в

холодильнике.

Слова, которые она сказала, заставили меня съежиться. Это против моих правил, и я хотел

доказать это ей. Я не такой добрый парень. Иду к одеялу на полу гостиной, я положил его перед

камином, и начинаю собирать еду. Я даже приготовил кексы... я думал, ей понравится.

Когда я встряхиваю одеяло и складываю его на спинку дивана, в кармане вибрирует мой

телефон. Облегчение накрывает меня, но когда я вижу незнакомый номер на экране, я чувствую, как волоски на моей шее встают дыбом.

– Да? – спрашиваю осторожно. Я чувствую страх сковавший живот, когда странный голос

ударяет мое ухо.

– Ник? Это Саманта Хэйли, – говорит она, а потом она начинает плакать. – Произошел

несчастный случай... – она замолкает.

У меня подкашиваются колени.

Пожалуйста, Боже... нет…

– О, Боже мой. Где она? – требую я.

– Они отвезли ее в больницу «Оверлейк»

– Это недалеко от меня. – Я вешаю трубку и засовываю телефон в задний карман джинсов.

Мое сердце колотится, и я бегу наверх и, хватаю Бриа в свои объятья.

– Куда мы идем? – бормочет она.

– Я едув больницу. Ты собираешься к бабушке Cиси, – шепчу я, пытаясь удержать свой

голос твердым. Я не хочу уточнять. Я не думал о возможностях... я не могу думать о

возможностях…

Малышка не спрашивает, почему, она только укладывает голову в мое плечо, пока я бегу по

лестнице и хватаю ключи от машины.

Я даже не закрываю дом.

Я даже обувь не надеваю.

Я даже не беспокоюсь ни о чем, что не связано с тем, как добраться до Эвианны как можно

быстрее.

Когда Бриа пристегнута, я подъезжаю к дому Сесилии и выскакиваю, хватая Бриа.

Я стучу во входную дверь.

И стучу.

И стучу.

Просыпайтесь! Я хочу кричать.

Фрэнк открывает дверь на полпути, видит меня и запускает меня внутрь.

– Я не могу, Фрэнк. Мне просто нужно, чтобы ты присмотрел за Бриа. Эвианна попала в

автокатастрофу. Мне нужно в больницу.

– Ладно, – говорит он, – и я передаю Бриа на руки. – Какая больница?

– Оверлейк.

– У них хорошие врачи, – говорит он, и я киваю.

– Я позвоню тебе, когда что-нибудь узнаю. Спасибо, что присмотришь за Бриа. – Я

поворачиваюсь, чтобы уйти, и Фрэнк зовет меня.

– Ник... – Я поворачиваюсь, он наблюдет за мной. – Надеюсь, она в порядке.

– И я тоже на это надеюсь, – шепчу я.

Входная дверь закрывается, и я бегу обратно к машине.

Я осторожно еду в Оверлейк. К счастью, я точно знаю, где это и где припарковаться. Я видел

здесь пациентов.

Также здесь умерли Изабелла и Маттиас.

Я стараюсь не думать об этом, но это трудно, когда я возвращаюсь обратно в ту ночь, когда

прохожу через раздвижные стеклянные двери.

Именно здесь я потерял все.

Именно здесь моя жизнь изменилась.

Именно здесь правило 50/50 не сыграло в мою пользу.

Я надеюсь, я молю, чтобы сегодня вечером это произошло.

***

Я вбегаю в помещение, где уже сидят Саманта и Томас Хэйли с Элайджа.

– Что случилось? – говорю я, когда они встают. Глаза Саманты красные от слез, и Томас и

Элайджа выглядят измученными и эмоционально истощенными.

– Думают, что Эви пыталась избежать столкновения с собакой на дороге. Животное сидело

рядом. Шел дождь, и машина попала в центральный разделитель дороги. Она перевернулась три

раза. Нам не... не дают никакой информации о ее состоянии, – говорит Саманта, и она зажимает

рот рукой. – Эвианна собиралась увидеть тебя, не так ли?

Моя голова опускается в позоре, и я медленно киваю.

Но вместо того, чтобы злиться на меня, она просто улыбается и тянет меня обнять. Я

отстраняюсь и глажу ее руки.

– С ней все будет хорошо, – говорю я дрожащим голосом.

Потому что она должна быть в порядке.

Должна быть.

– Только Эвианна будет тормозить перед животным под проливным дождем, – печально

добавляет Томас.

– Я даже не умею водить машину, но знаю, что нужно выкачивать тормоза вместо того, чтобы резко по ним давить, – добавляет Элайджа. – Всегда говорят, что лучше просто сбить

животное. Это не стоит твоей жизни. Когда идет дождь, ты должен продолжать ехать... – Он

оглядывается, и я могу сказать, что он очень старается, чтобы не плакать.

– Я знаю, дорогой, – говорит Саманта, потянувшись к Элайджа чтобы обнять.

Мы все садимся и ждём.

И ждём.

Я замечаю другую семью напротив нас – две женщины, предположительно пара, и малыш.

Кто из нас получит плохие новости? Я надеюсь, что мы оба получим хорошие новости, но прошлый

опыт говорит мне, что 50 на 50.

50 гребанных на 50.

Эви должна быть в порядке.

Не думаю, что смогу выдержать еще одну потерю в своей жизни.

Я думаю, что это может сломать меня, больше, чем в прошлый раз, и я не думаю, что смогу

выжить.

Раздвижная дверь открывается, и входит доктор, улыбаясь от уха к уху. Женщины напротив