Текст книги "Похищенная пришельцем (ЛП)"
Автор книги: Аманда Мило
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Я закричала.
Арох взревел и отбросил мужчин, стремясь встать на ноги.
– Энджи, не кричи! – завопил Дохрэйн. – Прекрати. Немедленно!
Они ткнули какой-то черной палкой в спину Ароха. Он начал светиться, как бизнес центр Рокфеллера на Рождество. Арох реально на мгновение вспыхнул, а затем рухнул на землю.
– Нет! – вскрикнула я, и Арох вновь ожил, возобновив сопротивление. Я хотела побежать к нему, сделать что-то, даже не понимая что. Впрочем, если им удалось повалить Ароха, то у меня не было шансов, но вдруг я оказалась в чьих-то руках. – Отпустите меня! Черт, отпустите меня! – Я снова закричала, выражая всю злость и страх.
Арох проревел в ответ и, наконец, поднялся на ноги.
Нападающие вновь ткнули в него палкой.
Мне зажали рукой рот, а в мое ухо зашипел Дохрэйн:
– Закрой рот. Каждый раз, когда он слышит тебя, то возобновляет борьбу. Если Арох сумеет успокоиться, то у нас появится шанс. А если Арох продолжит сопротивление, то они убьют его прямо у тебя на глазах.
Меня затрясло. Я чуть не задохнулась от того, как Дохрэйн зажимал мне рот. На самом деле, я думаю, что это была паническая атака. Мои легкие сводило судорогой, а перед глазами плясали черные пятна. Я не была уверена, произошло ли это из-за нехватки кислорода или это была та странная вещь, которая случается с вашей сетчаткой после того, как вы посмотрели на вспышку. Сколько раз нужно было моргнуть, чтобы пятно перед глазами в форме вашего инопланетного любовника исчезло?
Им удалось начать тащить Ароха к кораблю. Дохрэйн все еще обнимал меня, пока нас окружали. Я практически не обращала внимание на шум, который издавали другие пришельцы, имевшие дело с подобными атаками. Но мое внимание было приковано к Ароху, так как его рога бороздили землю, пока нападающие тащили его за невероятно чувствительный хвост, принявший на себя весь вес тела. Это причиняло Ароху боль, и я ненавидела их за это.
– Принцесса? – Неожиданно почтительный голос, наконец, заставил мой взгляд оторваться от двери, за которой исчез Арох.
Дохрэйн убрал руку с моего лица. Но не отошел от меня, и я была очень, очень рада, что хобс находился за моей спиной. Потому что нас окружали большие мускулистые мужчины.
Они были хобсами. Их было очень много.
– Вы не пострадали? – спросил говоривший.
Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть.
– Не пострадала ли я?
– Нет, – быстро за меня ответил Дохрэйн. – Она беспокоится за своего ракхии.
Выражение лица хобса похолодело.
– Его поведение невероятно беспокоит.
– Он волновался за меня!
– Он напал на хобса.
– Этот парень схватил меня…
Дохрэйн ущипнула меня, заставляя подпрыгнуть. Этот проныра только что ущипнул меня…
На Ароха набросились все хобсы, и если бы я была на месте Дохрэйна, то беспокоилась бы о травмах Ароха.
Дохрэйн погладил мое бедро ладонью, типа «никто не видел, что что-то было», и произнес:
– Зачем вы задержали нашего стража?
– Еще раз, он напал на хобса. И не прикидывайся дурачком, сын Дохартай. Этот ракхии ведет себя как спаренный мужчина.
– Едва ли, – возразил он и впился пальцами в мою кожу, предупреждая меня держать рот на замке. – Он вел себя как страж, защищающий свою принцессу. Признание в подобном – это позор для хобса, но ты даже не можешь представить, какой стресс перенес этот ракхии, защищая эту женщину. Благодаря его быстрой реакции в последние несколько дней перед нами стоит целая и невредимая принцесса. А теперь. Освободите его. Нам нужно многое обсудить по поводу аукциона груфал.
– Мы обязательно это обсудим. – Хобс уставился на Дохрэйна. – Но его реакция была не просто защитной. Мне не нравится твоя попытка сбить меня с толку. Будь уверен, я поговорю по этому поводу с твоей матерью, а также о твоей роли в маскировке всех этих кораблей.
Я стояла довольно близко, поэтому заметила, насколько сильно натянулась кожа вокруг глаз Дохрэйна.
– Меньшего я и не ожидал, девятый отец.
Девятый… отец? Это был один из… Я посмотрела на мужчину, принимая во внимание его сердитое лицо и задаваясь вопросом, может, это был не просто данная-ситуация-расстраивает-меня взгляд, а и-это-моя-родня взгляд. Отец Дохрэйна? Там было еще восемь мужчин? У матери Дохрэйна было девять парней? Девять! Дохрэйну больше не стоило одергивать меня, я не смогла бы вымолвить ни слова, даже если бы захотела.
Девятый отец постучал по чему-то в своем ухе, и стало ясно, что остальные готовы отвести правонарушителей на корабль. Хобсы начали затаскивать пришельцев на корабль. Я с удивлением обнаружила, что вместо того, чтобы следовать за покорившимися существами, нас загнали в отдельный вход.
На самом деле это был более приятный и приветливый трап, с блестящими перилами и каменными вставками. Дохрэйн наклонился и зашептал:
– Мне нужно прикрыть тебе глаза?
– Ты издеваешься надо мной, да?
Дохрэйн внимательно следил за мной, оценивая уровень моего влечения к полированным вставкам из минералов, а ведь моего парня только что избили и разлучили нас.
– Думаю, я справлюсь.
Он кивнул.
Вокруг начали собираться другие «груфалы». Затем мимо нас прошел Девятый, поприветствовав вежливым кивком, но напрочь игнорируя сына.
Когда мы последовали за ним, то я обратилась к Дохрэйну:
– Это твой отец? – Я раскрыл рот, широко распахнув глаза. – В чем его проблема?
Хобс вздохнул.
– Он всегда хотел иметь дочь.
Глава 33
ЭНДЖИ
– И что дальше? – спросила я Дохрэйна.
Сначала хобсы хотели разделить нас, чтобы между нами не возникло конфликтов. Я приказала им оставить всех женщин вместе, и… до сих пор хобсы просто ходили за нами по пятам. Но когда я приказала освободить наших парней, хобсы не выполнили указания.
Ведь тогда, черт подери, нам бы слишком повезло.
Мы расхаживали возле очень удобно выглядящих стульев. А вернее, если быть точной, расхаживала только я. Дохрэйн схватил меня за руку, чтобы остановить, когда какой-то хобс, казалось, слишком заинтересовался моим беспокойством.
Дохрэйн потянул меня на себя, вынуждая встать перед ним так, чтобы мои ноги оказались между его, пока сам мужчина прислонялся к стене. Я прищурила глаза, окидывая Дохрэйна взглядом.
– Не ругай меня, – предупредил он тихим голосом.
Я еще сильнее прищурила глаза, покосившись в сторону.
– Ты серьезно? – прошипела я.
Дохрэйн наклонялся до тех пор, пока его губы не коснулись моих. Он не закрыл глаза, как и я, на самом деле я бы отклонилась назад, но Дохрэйн схватил меня за затылок, чтобы удержать на месте.
Я заморгала, фокусируя взгляд.
Прямо у моих губ Дохрэйн прошептал:
– Я должен вести себя как твой хобс. Если тебя посчитают одинокой, то все эти хобсы нападут.
– Чтобы изнасиловать меня? – с ужасом выдохнула я.
– Нет! – ошеломленно выпалил Дохрэйн, его твердая нижняя губа заскользила по моему подбородку, пока он пытался сформировать следующую фразу. – Нет, никогда. Они будут унижаться, пытаясь ухаживать за тобой. А нам сейчас нужно сосредоточиться на освобождении Ароха. Поняла?
– Ага, – подтвердила я. Дохрэйн сощурил глаза прежде, чем поцеловать меня. На этот раз по-настоящему.
Я прикусила его губу.
Не сильно, но Дохрэйн все равно быстро отстранился, а когда он улыбнулся, то в моем сердце что-то вспыхнуло, совсем немного. Дохрэйн сложил крылья… я даже не заметила, как он расправил их! Хотя они располагались ко мне слишком близко. Вот черт.
Для всех это, вероятно, выглядело как успокаивающая, ласковая встреча любовников. Я огляделась, неловко отметив голодные взгляды всех хобсов.
– Эй, – позвал кто-то, и я обернулась.
– Ох, черт, – простонала я. – Разве я слишком много просила, когда желала, чтобы твой пришелец увез тебя далеко-далеко?
Стерва подарила мне… ну, стервозную улыбку.
– Я тоже скучала по тебе, детка. – Она пробежалась взглядом по Дохрэйну, а затем резко сосредоточила внимание на мне. Ее глаза были серьезными. Когда она не была такой противной, то могла выглядеть довольно симпатичной. – Тебе нужно пойти и проверить Плаксу.
Девушка брата Ароха больше не проявляла кататонию16, и да, она перестала кричать. Ноооооо она начала царапать свои руки. Упс.
– Эй! Святое дерьмо, остановись! Тебе не нужно причинять себе боль, – предостерегла я, отталкивая ее руки. – Я же сказала, не подходите! – зарычала я на подбирающихся хобсов, желающих посмотреть, что же маленькая «груфала» сделала с собой.
Девятый подошел к Дохрэйну, причем так близко ко мне, что я уже была готова пробить горло каждому мудаку с крыльями.
Кроме Дохрэйна. Возможно. Я бы приберегла его напоследок, чтобы понять, что я чувствую после того, как доберусь до всех остальных.
– Я заметил, что на «твоей» женщине совершенно нет твоей пыльцы.
Надо отметить, его отец заявил это самодовольно. Задница.
Пытаясь оттянуть руку Плаксы с окровавленными ногтями, я уставилась на Девятого.
– Знаешь, а это было грубо. В последний раз когда он «опылял меня», я умоляла об оргазме, пока не потеряла сознание. Не то, чтобы сейчас было подходящее время, но спасибо за любопытство. – Исключая отягчающее нападение, я прошипела: – Трахни! Меня!
Не те слова, подруга.
Неправильные слова.
Девятый выпятил грудь, окинул меня хмурым взглядом, который был гораздо хуже, чем у Дохрэйна, и усмехнулся.
– Я нахожусь на службе…
Я подняла окровавленную руку Плаксы, чтобы остановить его.
– Да, да… трудности перевода, ладно? Я хотела сказать – отвали. Уйди. Ты раздражаешь меня, а сейчас мне необходимо все внимание моего хобса, либо я превращусь в стерву, ясно? Поверь, ты этого не захочешь.
– Эй…
Не отрывая взгляд от хобса, я обратилась к Стерве:
– Что?
– Кажется, ты начинаешь мне нравиться.
– Как и ты мне.
Девятый ушел. В бешенстве умчался прочь в стиле злодея я-еще-не-сказал-последнее-слово. Осталось лишь добавить в мой список бед еще одну задачу. Проблема № 944 на данный момент в процессе решения.
– Они убили его, – всхлипнула Плакса.
Дохрэйн опустился перед Плаксой на колени и заправил прядь ее волос за ухо, не обращая внимания на вздрагивание девушки и задумчиво наблюдая за ней.
– Сомневаюсь. – Он медленно гладил ее по спине, повторяя движение до тех пор, пока она не расслабилась. Немного.
Плакса сделала дрожащий вдох.
– Честно?
Дохрэйн кивнул.
– Эти ублюдки могут выдержать гораздо большее напряжение тока… – он замолчал, когда уловил мой взгляд.
Я прошипела:
– Какого хрена, мужик?
Дохрэйн широко раскрыл глаза и покачал головой.
– Прости. – Он заморгал, словно робот, пытаясь осмыслить суть утешительных слов. – Скорее всего, он подчинился из-за шока. Но прежде чем произойдет казнь, он обязательно предстанет перед судом.
Плакса закричала сильнее, я ударила Дохрэйна по плечу, а Стерва усмехнулась. Усмехнулась, черт возьми.
– Он мне тоже нравится!
– Отлично. Вы двое можете произвести на свет восхитительно убогих детей. – Я хлопнула в ладоши.
Плакса зарыдала настолько сильно, что начала задыхаться. Дохрэйн притянул девушку к своей груди, гладя ее по волосам и мурлыча. Он выглядел так, будто проглотил целый пакет лимонов, – что нас очень веселило – но Дохрэйн мурлыкал, как герой. Еще несколько женщин подползли ближе, поэтому Дохрэйн поудобнее разместил Плаксу в своих объятиях и откинулся немного назад. А мы как бы… ну, после этого мы обвились вокруг него, засыпая от его милого мурлыканья. Другие хобсы смотрели на Дохрэйна так, будто он являлся гребаным дудочником17 кисок.
Может, так и было? Я лежала за спиной Дохрэйна, его крылья были плотно сложены между нами, поэтому на меня не могла попасть никакая пыльца. И я была там не одна. Дохрэйн являлся довольно массивным, гораздо больше человеческих парней. Я чувствовала возле себя еще, как минимум, двух женщин, которые тоже прикасались к Дохрэйну. Потому что он дарил утешение.
Бедный Дохрэйн принял всех этих женщин, которые не были заинтересованы в трахе с ним.
– На Земле ты был бы «сучкой для обнимашек».
– Ярлык «друг», – добавила Стерва.
Я выглянула из-за плеча Дохрэйна, заметив, что его вечно сварливое выражение лица не изменилось.
– Это значит…
– Я понял, – проворчал он. Тем не менее, Дохрэйн не оставил наши задницы без защиты. Любой женщине понравился бы парень, который всегда прикроет ее спину. Я надеялась, очень сильно, что Дохрэйн встретит замечательную девушку. Потому что под этой кислой миной скрывался реально отличный парень.
Пристально глядя на Дохрэйна, но обращаясь ко мне, Стерва произнесла:
– А как по мне, то я бы очень хотела услышать определение. Давай, Эндж.
– Сучка для обнимашек – это парень, который подходит для того, чтобы обниматься, целоваться, прикасаться, но он никогда не получит секса. Разве ты никогда не слышала это выражение?
– Нет, слышала, но хотела посмотреть на Дохрэйна, когда это услышит он. – Она злобно усмехнулась.
Я покачала головой и потянулась к плечу Дохрэйна, но громкое фырканье заставило нас всех подпрыгнуть.
Это была Плакса.
Да чтоб я сдохла!
Мы все потрясенно уставились на девушку в объятиях Дохрэйна, когда она снова фыркнула, а затем рассмеялась. По ее щекам все еще катились слезы, дрожащие от силы ее смеха.
– Кажется, из-за нас у нее срыв.
Задыхаясь, Плакса схватила Дохрэйна за запястье.
– Спасибо. За все. – Она стрельнула в него взглядом. – Ты… наш спаситель. – Плакса сглотнула, и все следы юмора исчезли так же быстро, как и появились. – Я очень тебе признательна.
Дохрэйн дернулся, чувствуя себя неловко из-за ее похвалы.
Хорошее настроение улетучилось. Мы молчали до конца поездки.
Глава 34
ЭНДЖИ
Выходя из корабля, Дохрэйн высоко поднял крылья и наполовину их расправил, прикрывая нас словно лебедь с выводком лебедят. Он высокомерно смотрел на каждого хобса, который пытался приблизиться, – а их было много – и, если честно, я вообще не могла упрекнуть его за эту позицию. Никто из нас не стал бы терпеть приставания.
Хобсы не позволили нам остаться, чтобы посмотреть, как они выводят наших мужчин. Дохрэйн действительно пытался заступиться за нас, но, видимо, другие хобсы понимали, что мы отреагируем слишком эмоционально, если увидим, как наружу вытаскивают наших связанных мужчин.
– Я не оставлю его! – закричала я.
Дохрэйн схватил меня за запястье.
– Сейчас ты ничего не можешь для него сделать. И, честно говоря, несмотря на то, что ты думаешь иначе, это действительно к лучшему. – Он перебил меня, когда я начала протестовать. – Если он увидит тебя, если почувствует твой запах, то его инстинкты возьмут верх над чувствами, и тогда хобсам вновь придется его ослабить. Ты не хочешь этого.
Нет. Мне этого не хотелось. Но оставить Ароха было предательством. Я пыталась, действительно пыталась смириться с этим. Но не смогла.
– Они убьют его? – прошептала я. Мой голос сорвался. Мне пришлось сморгнуть набегающие горячие слезы.
– Нет, – быстро проговорил Дохрэйн.
Из меня вырвался выдох, а колени чуть не подкосились от облегчения. Но затем Дохрэйн добавил:
– По крайней мере, до суда, – пробормотал он под нос.
– Что? Ты серьезно?
Это было странно, но перед фразой, которую я собиралась выкрикнуть, сначала прозвучал всхлип, и только затем я смогла полностью выговорить слова. Обычно так кричала Плакса.
Дохрэйн потер свое лицо ладонью. Затем он потянулся вперед и схватил Плаксу, – которая, по моему мнению, и это важно отметить, на этот раз едва дернулась и через мгновение охотно ринулась в его объятия – потом меня, Стерву и других девочек, пока мы не оказались в одной куче. Все были прижаты к Дохрэйну, наши лица практически соприкасались.
– Послушайте меня. Совет будет решать исход каждого дела. Скандалы не впечатлят их, истерики не изменят их мнение. Это в любом случае произойдет. На данный момент в интересах заключенных мужчин, чтобы мы ушли.
– Но…
Дохрэйн стиснул челюсть.
– Сейчас я вынужден настаивать. Мы уходим немедленно.
– Дохрэйн?
Дохрэйн посмотрел на кого-то поверх наших голов. Когда он выдохнул, то слегка обнажил клыки.
Мы тоже повернулись. Хобс, обращавшийся к нему, источал полнейшее недоверие.
– Ты… ты ведь не служишь всем этим груфалам?
Мне не понравился его тон. Нисколько. Хобс постоянно ошивался рядом с тех пор, как нас захватили. А сейчас все, кто покинул корабль, а их было очень много, тоже толпились возле нас, очень заинтересованные в ответе.
Стерва качнула бедром.
– Черт побери. Дохрэйн настоящий мужчина.
Говоривший пригладил свои непокорные волнистые волосы, симпатичный пробор которых хорошо бы послужил ему на Земле.
– Женщины, несомненно, вы хотели бы добавить мужчин…
– У нас есть мужчины, – выпалила я и ткнула пальцем в сторону огромного корабля. – Все остальные наши мужчины были украдены и заперты…
Дохрэйн потянул меня за заднюю часть рубашки, притом так, что этого не увидел никто, кроме девочек. Он начал уводить нас, так как группа хобсов, мельтешащих вокруг, увеличилась до тревожного количества. Возможно, Дохрэйна тревожило не столько их количество, сколько хищные выражения их лиц.
Вдруг один хобс вытащил бриллиант.
И началось какое-то безумие из драгоценных камней.
Сверкающие, блестящие камни внезапно окружили нас, но Дохрэйн, который заставлял нас двигаться довольно быстро, в защитном жесте расправил над нами свои крылья, частично закрывая наши глаза… впрочем, он был довольно осторожен, чтобы не задеть нас когтями.
– Впечатляющий размах крыльев, – подразнила Стерва. Я почувствовала, как мое лицо скривилось. Она… флиртовала?
При ответе его голос звучал грубо… и хрипло.
– Спасибо.
Одна из женщин ахнула.
– Посмотрите, какой он большой! – Она указала пальцем на камень. – Посмотрите на этот кристалл! Должно быть, его диаметр около шести дюймов!
– Должна признать. Это круче фоток члена в любой день.
*****
– Где?
Это был Дохрэйн. В принципе, говорил только он.
Девятый посмотрел на него, а затем окинул нас всех взглядом.
– Все эти женщины… вместе… без скандалов, это… невероятно. Но… если они против жить в комнатах с другими хобсами, тогда пусть остаются здесь. – Он потер свой лоб. – Помещение, конечно, не подходит для принцесс, но если они настаивают на том, чтобы остаться вместе, – казалось, Девятый подавился на последних двух словах, – с тобой, то могут присвоить себе эту комнату. Если только они смогут контролировать свои порывы ссориться и бросать друг другу вызов.
Дохрэйн лишь поклонился.
Девятый со злостью посмотрел на хобса, выражая недовольство любым поступком Дохрэйна.
– Если они захотят разделиться, помни, холостяков у нас в избытке, при условии, конечно, что ты не будешь против…
– Буду, – твердо заявил Дохрэйн.
А мы просто молчали. В природе Девятого было непосредственное обращение к принцессе, но мы быстро выяснили, что Дохрэйн лучше ориентировался что и кому можно говорить. Поэтому мы пришли к выводу, что нам лучше молчать.
Ладно, в действительности меня просто тошнило от всех этих хитростей и жеманств.
Что-что, а я была вполне, черт возьми, уверена, что подобное обращение с груфалами не одобрялось.
Я надменно фыркнула, но Дохрэйн, будто мог читать мои мысли, бросил на меня предупреждающий взгляд краем глаза.
Кстати, это требовало мастерства.
Вокруг нас толпились хобсы, глядевшие как…
Как будто мы вернулись в этот проклятый аукционный загон. Слишком напряженно. Было ясно, что они понятия не имели, как с нами со всеми поступить. Повсюду раздавались шепотки и такие слова, как «крылья», но никто не проявил наглость, выйдя и напрямую о нашем «уродстве». Полагаю, хобсы надеялись, что мы начнем собирать гаремы, поэтому никто не хотел нас злить.
– Они не будут бросать друг другу вызов, – пообещал Дохрэйн. – Но тебе следовало бы освободить их самцов…
– Не хочу больше ничего слышать по этому поводу. Суд свершится на восходе солнца. Я должен вернуться к твоей матери. – И даже не сказав: «эй, я рад, что ты вернулся целым и невредимым», он повернулся и ушел.
– Какой холодный ублюдок, – заметила я.
Дохрэйн стал выглядеть еще мрачнее.
– Вы будете просто пялиться на нас? – воскликнула Стерва. Мисс Конгениальность18. Но на этот раз мне пришлось с ней согласиться. На самом деле, это было невероятно. – Если не собираетесь нам помогать, то можете уходить!
И к нашему удивлению?
Хобсы сделали это.
Дохрэйн, наконец, посмотрел на нас сверху вниз и, медленно оглядывая каждую, тяжело вздохнул, пробежавшись рукой по своим волосам. Его крылья опустились, волочась по полу.
– Тяжелая ситуация.
– Совершенно очевидно! Что мы будем делать?
– Я боюсь оставлять вас. Если я уйду, то как только выйду за дверь, вас начнут преследовать. Но эти хобсы не помогут вам вернуть ваших мужчин. Мой отец тоже не заинтересован в помощи, хотя и имеет огромное влияние. Хотел бы я передать сообщение своей матери.
Раздался тревожный стук в дверь.
Когда Дохрэйн подошел к двери, то его теория о наших шансах остаться незамеченными подтвердилась. Как только хобс открыл ее, то в дверном проеме появилось множество голов, смотревших на нас с выражением надежды на лицах.
– Мы принесли одеяла!
Дохрэйн схватил стопки ткани и захлопнул дверь, едва не разбив несколько носов.
Снова раздался стук.
Доставили подушки.
Затем еду.
А потом еще и воду.
– Они разделили между собой каждый припас?
Дохрэйн расстроенно застонал.
– Чтобы предоставить вам шанс передумать и впустить их? Так и есть.
Дохрэйн вернулся к нам.
– Завтра я доберусь до нее. Попытаюсь заступиться.
– Что мы будем делать до тех пор?
Он грустно посмотрел на нас.
– Постараемся немного поспать.
Дохрэйн опустился на пол и уже собирался растянуться на спине, но передумал. Вместо этого он перевернулся на живот и расправил крылья.
– Залезайте на них. Если вы будете осторожны, то это не повредит крыльям. Зато прикосновения помогут вам успокоиться.
Мы аккуратно легли вокруг Дохрэйна, чтобы не задеть заднюю часть его крыльев. Для чего-то настолько тонкого, от крыльев исходило удивительное тепло.
Но я не могла уснуть. И не думаю, что кто-то мог.
Каждый раз, когда я закрывала глаза, то слышала крики Ароха.
Глава 35
АРОХ
Без моей Энджи я чувствовал себя обезумевшим, вялым и взволнованным. Я знал, что эти симптомы будут только ухудшаться. Или не будут.
Потому что вскоре я умру.
Совет перечислял мои преступления. Одного обвинения в образовании связи с груфалой было достаточно, чтобы лишить меня головы, но вчера вечером я в гневе ранил хобсов, поэтому весь увесистый список увечий также был приписан к моим преступлениям. Стыд от каждого произнесенного имени опалял меня. Но в тот момент у меня не было выбора. Ведь они забрали мою женщину. Мои мышцы начали дергаться, так как я еще сильнее разволновался. Но я попытался не обращать внимания на инстинкты и расслабиться.
Меня не удивило, когда ракхии, сидевшие сбоку от Совета, вмешались в разбирательство, требуя доказательств моей связи с груфалой. Если бы я лишь навредил хобсу, то понес бы просто суровое наказание. Однако обвинение в образовании связи – тяжелый проступок, который не только влечет мою смерть, но и гарантирует моей семье штраф, наказание и уничтожение.
Я высоко оценил доскональное изучение дела Советом. Ведь если бы обвинение было несправедливым, то я был бы весьма признателен за их внимание к деталям и к справедливости. Но я боялся, что будет дальше.
– Приведите его груфалу, – приказала женщина из Совета.
Моя Энджи. Я ничего не мог с собой поделать. Металл заскрипел и заскрежетал, когда я попытался поднять голову, отчаянно выискивая глазами Энджи. Лучи восходящих солнц окрасили все в Колизее в нежный розово-золотистый цвет.
А вот и моя Энджи. Она шла перед стражами. Я почувствовал, как кандалы вонзились в мои чешуйки, когда мое тело потянулось к ней.
На секунду она пропала из поля моего зрения, и на какое-то мгновение мое сердце замерло, а цепи, удерживающие меня, издали отвратительный визг, ведь я ринулся вперед… но затем Энджи вновь предстала перед моим взором. Я понял, что она обхитрила стражей и побежала ко мне.
– Энджи… любовь моя, нет! – Но мои слова были заглушены железным намордником, плотно прилегающим к лицу, чтобы я не мог извергать пламя.
Толпа ахнула, когда Энджи перепрыгнула через барьер, отделяющий места для сидения от пола арены. Близко, так близко…
Охранник схватил ее и бросил в мягкую грязь.
И я потерял рассудок.
Вероятность успешного побега и шансы того, что я смогу вырвать Энджи из рук стражей хобсов, были настолько бесконечно маловероятны, что я даже не желал задумываться над этим. Можно было с уверенностью сказать, что у меня никогда не получилось бы это, не говоря уже о том, чтобы вырваться из Колизея и улететь с этой планеты.
Этого бы никогда не случилось. Но не обошлось и без событий, которые вскоре произошли.
Прозвучал грохот, такой громкий, что заставил замолчать кричащую толпу. Этот звук эхом отразился от камней, настолько резкий, что мой разум вернулся, а тело почувствовало каждую рану на шкуре, кровоточащую из-за моих усилий. Все повернулись, чтобы посмотреть на происходящее, все, кроме меня, потому что цепи удерживали мою голову на одном месте.
Раздался стук множества сапог, и мое тело напряглось. Я не мог защитить Энджи, не говоря уже о себе.
Потом послышался звон, и цепи упали с моей шеи, еще один звон, и я смог повернуться, чтобы увидеть своего брата.
Вооруженный боевым топором, Задеон освобождал меня, в то время как другие заключенные мужчины карабкались по стенам арены. Самцы, которые, увидев своих самок, больше не могли здраво мыслить и просто сходили с ума. Совет был в панике, хобсы устремились к советницам, окружая своих принцесс, чтобы защитить. Но нужно было не защищать, а убегать. Сейчас это был единственный безопасный вариант.
Моя шея затекла, в этот момент топор опустился на широкую железную петлю, которая фиксировала нижнюю часть моего лица. Я подвигал челюстью из стороны в сторону, как только тяжелый кусок металла упал.
Остались последние кандалы, которые крепили меня к каменному столбу, но именно в этот момент маленькая самка Задеона закричала. Она была напугана. Без сомнения, такое столпотворение мужчин вызвало у нее панику, тем более существовал шанс пострадать физически. Женщину могли просто растоптать, или еще чего хуже при ближнем бое. Я видел, как изменился мой брат, его чешуя сразу потемнела, а глаза заволокло безумием из-за желания добраться до своей пары.
Это была кровавая бойня.
И тут я услышал ее крики.
– Неееет! Отпустите меня!
Энджи.
Энджи!
Последняя длинная металлическая полоска, удерживающая меня на месте, внезапно оборвалась, как будто это была нить.
Я раздирал все, что было передо мной, а когда кто-то хватал меня, и этот запах был незнакомый и мужской, то я кусал, вводя яд и уничтожая до тех пор, пока мои чешуйки не стали скользкими от крови.
Обезумев, я боролся, чтобы добраться до своей женщины, моей Энджи… ничто не могло удержать меня от нее. Рана на голове, бешеная боль в роге, я извергал пламя, но с очень ограниченной зоной охвата… я не хотел, чтобы Энджи загорелась.
Она была близка. Я чувствовал ее запах. Ее ужас.
Я стал бороться усерднее.
Большинство хобсов были достаточно мудры, чтобы просто отпустить человеческих женщин и уйти с дороги. А те, кто не улетел, были убиты.
Вдруг она оказалась в моих объятиях. Моя Энджи.
Я обнюхал ее, облизал кожу, проверил на наличие травм и замурлыкал, когда пришел к выводу, что Энджи цела и невредима.
Мне потребовалось время, чтобы успокоиться. Когда я пришел в себя и вновь смог говорить, то высказал то, что меня беспокоило, впрочем, на самом деле, я начал обретать контроль над собой только тогда, когда уже стал произносить слова:
– Почему Дохрэйн не с тобой? – выдохнул я. Я чувствовал вкус крови, крови, которая не принадлежала мне. Я позволил слюне наполнить мой рот, пытаясь смыть вкус ржавчины и ужаснувшись, что я прикасался к коже моей Энджи со всем этим во рту. Я повернул ее, проверяя, не оставил ли на ней мазков.
Энджи схватилась за мою руку, но не стала сопротивляться. Однако, Энджи одарила меня тем взглядом, который появлялся, когда она считала, что меня было «слишком много».
– Он старался заставить Совет выслушать его. Но они отказались! Сейчас он ищет свою мать.
Интонация и акцент, которые Энджи сделала на последнем слове, в сочетании с ее странным движением пальцев, заставили меня с особой внимательностью следить за всем, что она пыталась мне донести.
– Он надеется, что она выслушает его, а затем поговорит с отцом, с тем, кто заседает в Совете, который на самом деле ненавидит Дохрэйна. Рэйн сказал, что я буду практически в безопасности, пока ты не придешь за мной.
– Практически в безопасности? – разозлился я. Я старался не обращать внимания на то, как Энджи с оттенком нежности сокращала имя Дохрэйна. Едва заметной нежностью. Он проводил с ней часы. Я заставил себя не представлять, как Дохрэйн утешал Энджи. Позже я всегда мог его убить. А сейчас мне нужно было подумать. Я наклонил голову.
– И откуда он знал, что мне каким-то образом удастся избежать казни и добраться до тебя прежде, чем тебе причинят вред…? Ведь я еле избавился от железных оков, удерживающих меня у каменного столба, – бушевал я. – Дохрэйн слишком сильно рисковал.
Энджи слабо улыбнулась.
– Я не говорила, что он приложил руку к освобождению других парней, но также не утверждала обратного…
Уже не в первый раз я почувствовал маленький, совсем крохотный всплеск благодарности к этому хмурому хобсу.
Я отнес Энджи на пол арены, который выглядел спокойным и тихим по сравнению с войной, разгорающейся на трибунах.
Сбежать в гладиаторскую яму ради безопасности? Именно к таким решениям я привык.
Вскоре к нам присоединились другие мужчины, пытающиеся уберечь своих людей от опасности. Я заметил, что у многих до сих пор с запястий свисали наручники, от которых тянулись маленькие цепочки, такие же, как и у меня. Взглянув на Задеона, я отметил, что у него не было таких наручников.
Дохрэйн сделал правильный выбор, рискуя многим, чтобы освободить одного из нас. Мой брат – сила, с которой нужно считаться.
Его женщина сейчас была в безопасности, но он все еще находился в ярости. Он ломал сиденья, разрывал трупы и орал, как психопат. Было бы лучше, если бы человеческая женщина поговорила с ним, но она не могла произнести ни слова. Вместо этого самка кричала и билась в истерике, когда Задеон впервые добрался до нее, и это очень сильно ухудшило ситуацию. Сейчас она свернулась в клубок, закрыв уши ладонями и уткнувшись лицом в колени. Женщина странно раскачивалась и издавала звуки, которые волновали всех нас. Тела стражников, которые напугали ее, были разорваны возле нее, из-за чего женщину покрывала кровь.
Мы могли лишь наблюдать. Ни один мужчина не позволял своей женщине приблизиться к Задеону, чтобы утешить его травмированную самку. Время от времени я разговаривал с братом, и постепенно он начал приходить в себя.
