Текст книги "Затерянное пламя"

Автор книги: Альмира Илвайри

Соавторы: Ятен Тотенфогель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Компас должен вывести Сашу на место, верил Король Дариэль. Девушке нужно домой, отдыхать и восстанавливаться после путешествия в тёмный мир. Её подруга-самолёт предупреждена… А Лунь его беспокоил. Король почти физически чувствовал глубину мрака и отчаяния, в которую была погружена душа экраноплана. «Нужно забрать его с собой, – понял Король. – Он не умер там, в тёмных мирах, но может умереть здесь, от отчаяния и одиночества».

Охранник моргнул. Косплеер в тёмно-зелёном плаще, стоявший возле «Луня», тоже исчез! «Вот блин, – подумал он, возвращаясь в подсобку. – Померещилось, что ли?. Меньше надо играть в компьютерные игры». Как объяснять внезапное появление «Луня», исчезновение которого поставило на уши военных и полицию, ему даже думать не хотелось.

* * *

В святилище ничего не происходило. Альмира-маленькая по-прежнему неподвижно сидела перед Видящим камнем, а Альмира-взрослая – рядом с Ирбенским. Но Ирбенский чувствовал как будто возмущение незримых силовых полей, или порывы ветра, которые вот-вот подхватят его и унесут – скорее всего, через дебри измерений обратно в Ораниенбаум. Видимо, так сказывалась близость открывшегося портала. Словно уловив его ощущения, Альмира сжала его ладонь крепко, до белизны в пальцах. Ирбенский понял: Альмира сейчас – его связь с Арусом. Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ней.

…Почему-то он оказался в том месте, куда они с Альмирой прибыли на Арус через гатчинский портал – да, кажется, Ин-Тегельд. Альмира стояла на краю холма, спиной к Ирбенскому. На ней были майка камуфляжной расцветки и чёрные облегающие леггинсы чуть ниже колен. Руки от запястий до локтей и правое плечо покрывали тонкие металлические пластины, левое плечо оставалось открытым, на нём различалась татуировка с якорем. По арусианскому обычаю, женщина была босиком.

Альмира оглянулась, ветер растрепал её короткие светло-русые волосы. Под чёлкой на лбу женщины Ирбенский заметил узкую плетёную тесьму; с тесьмы свисала косичка, тоже сплетённая из нитей, к косичке крепились стеклянные бусинки, звёздочки из металла и якорёк, словно уменьшенная копия якоря на плече.

Он сделал шаг, и вдруг обнаружил себя – корабль – в незнакомой гавани, в центре крупного города. Неподалёку возвышался корпус крупного судна с белой надстройкой и надписью на борту «Космонавт Виктор Пацаев». Тут же располагалась подводная лодка, наполовину погружённая в воду. Дальше виднелся автомобильный мост, за ним – асимметричный фасад готического собора… Альмира стояла на баке Ирбенского, уже без меча и доспеха, в полосатой майке и линялых джинсах, но с той же косичкой, увешанной бусинками и звёздочками. В руках её была гитара. Альмира что-то говорила в микрофон. Люди, собравшиеся на берегу, махали ей руками.

И снова реальность поменялась: кажется, какой-то зал в Замке Львов, Альмира в длинном зелёном платье с узором из листьев и цветов. Ирбенский ведёт её в танце. В огромном зале, кроме них, никого нет. Свет многочисленных канделябров мерцает бликами на её клипсах с гроздьями маленьких серебристых звёздочек. Она смотрит куда-то в сторону – там, вместо стены, берег Финского залива, огромные валуны у самой воды, и дальше – синий простор моря… Он видит, куда направлен её взгляд – там, вдалеке, силуэт трёхтрубного эсминца постройки начала прошлого столетия. Вдруг он понимает: женщина в арусианском платье, с которой он танцует, и эсминец в море – это одна и та же душа; странно, думает он, неужели систершипом плавучего маяка может быть боевой корабль?..

Альмира поворачивает к нему лицо и вдруг начинает трясти за плечи:

– Игорь, они вернулись! Очнись!..

…Ирбенский открыл глаза. Альмира тормошила его:

– Игорь, приди же в себя!

Странные силовые потоки прекратились – как будто кто-то закрыл двери, остановив межпространственный сквозняк. Алтарные створки были распахнуты. Из проёма ворот появился Король Дариэль в тёмно-зелёном походном плаще. Поддерживая под руку, он вёл – вернее, тащил на себе – высокого плечистого мужчину в комбинезоне, когда-то белом, но теперь скорее серым с коричневыми пятнами и порванным в нескольких местах. Спереди волосы незнакомца были пострижены, сзади свисали пышной гривой до плеч. Странные волосы – светлые, почти белые пряди перемежались с пепельными.

Король бережно опустил его на ковёр перед алтарём. Маленькая принцесса, убрав Видящий камень в шкатулку, подбежала к отцу и обняла его. Король погладил дочку по светло-русым волосам:

– Спасибо тебе, Звёздочка.

– Папа… Тебе нужно отдохнуть! – воскликнула девочка и посмотрела на мужчину в комбинезоне: – Кто это?

– Экраноплан Лунь с Земли, – пояснил Король, устало опускаясь на ковёр рядом с дочерью.

Появилась Королева Алура с двоими воинами из внутренней охраны замка. Охранники в лёгких доспехах и форменных синих плащах быстро развернули походные носилки. Бережно приподняли и уложили на них остававшегося в беспамятстве Луня.

– Спасибо, анни илвайри, – Король принял из рук Королевы кубок, видимо, с напитком, восстанавливающим силы. Сделал глоток и отдал распоряжение охранникам: – Когда будете в госпитале, скажите дар Дорану, чтобы немедленно снял мнемограмму… Нет, я сделаю это сам.

– Но ты же… – начала было Королева Алура. Король Дариэль взял её за руки:

– Анни илвайри, мне очень важно знать, что он видел. А мнемограмму дар Игорь должен будет передать на Землю.

Охранники подхватили носилки с Лунём и вышли. Король допил напиток в кубке, поднялся на ноги, поддерживаемый Королевой Алурой, и проговорил, обращаясь к Альмире и Ирбенскому:

– Альмира, дар Игорь, подождите в гостиной. Дождитесь мнемограммы. Потом я открою дар Игорю портал.

Поддерживаемый Королевой Алурой под руку и положив другую руку на плечо маленькой принцессы, Король вышел.

Всё ещё покачиваясь от усталости, Король Дариэль зашёл в комнату Луня. Дар Доран и сёстры милосердия уже подключали аппаратуру для снятия мнемограммы. Король опустился на стул рядом с кроватью и положил руку на лоб Луня.

Ещё одна душа, чуть не выпитая тёмным миром. Хорошо, что его вовремя удалось вырвать оттуда…

Веки Луня дрогнули, но он не открыл глаза. Только слабо произнёс:

– Паллада…

Туман рассеялся. Лунь с удивлением обнаружил, что стоит в незнакомой гавани. Это было не побережье Каспия; здесь было холодно и сыро; бледно-серое небо слепым бельмом нависало над горизонтом. У бетонного причала – раскрошившегося и поросшего мхом, – толпились маленькие облезлые судёнышки. На пустынном берегу возвышались заброшенные постройки, часть из которых обрушилась от старости. Отовсюду веяло безысходностью запустения, тоской и унынием.

– Где мы? – прошептал Лунь.

– Это Беллиора, мир Спящих и мёртвых, – ответила Паллада.

Она как ни в чём ни бывало пришвартовалась у причала, и канаты сами собой закрепились на чугунных тумбах. Адмирал открыл дверь кабины; откуда-то сама собою к Луню подошла небольшая шлюпка, и Рожественский, тихонько чертыхаясь и кряхтя, спустился в неё.

– А теперь давай-ка сюда маяк, – скомандовал адмирал, очутившись на берегу.

Лунь принял облик робота и отвязал от спины маячную мачту, осторожно поставив её вместе с бетонной опорой на причал. И только сейчас он увидел, что фонарь маяка горел! Это казалось настоящим чудом, от которого не мог отвести глаз даже адмирал: лампа светилась сама по себе, безо всякого электричества. Катерки и буксиры, дремавшие в гавани, столпились вокруг причала, жадно ловя каждый лучик живительного сияния; оно растворяло ржавчину, выравнивало вмятины на корпусе, и даже старая краска переставала висеть лохмотьями, сглаживаясь по поверхности бортов.

– Потрясающе! – восхищённо проговорил Лунь. – Как такое возможно?

– Это и есть сила плавучих маяков, – ответил Рожественский. – Часть их души, заключённая в мачте, дарит небывалую энергию! Заполучив её, мы можем спуститься в глубину тёмных миров, чтобы возродить к жизни любые корабли!

– Часть души? – переспросил Лунь. – Так значит, это не просто маяк! Мы похитили часть души Астраханского!

Но Рожественский не обратил внимания на негодование Луня.

– Установи мачту с маяком на Палладу, – приказал он. – Нужно подумать, как это лучше сделать… Кстати, ты уже готов ответить на мой вопрос?

Робот-Лунь замотал головой.

– Нет, нет, я не согласен, – ответил он, пятясь назад в море. – Пожалуйста, разрешите мне вернуться на базу!

– Ты в своём уме?! – разозлился адмирал. – Хочешь провести остаток своей никчёмной жизни в этой глуши, а потом оказаться в плавильной печи?!

– Я не хочу! – твёрдо ответил Лунь. – То, что вы делаете – преступно! Вы украли живое сердце Астраханского… Я не знаю, зачем вам флот, но явно не во имя мира… И маяк я верну обратно!

Он шагнул к причалу, намереваясь взять мачту, и тут корпус Паллады исказился, принимая облик тёмного облака, а затем – темноволосой женщины с жестоким взглядом. Она, не говоря ни слова, вытянула руку перед собой, и из середины её ладони хлынул энергетический поток, окутывая Луня словно сеть. Он почувствовал, что неведомая сила стискивает его со всех сторон, мешая даже пошевельнуться.

– Ничтожный мусор! – орал на берегу Рожественский, грозя кулаками. – Безмозглый урод! Ты посмел мне перечить? Оставайся здесь навечно! Здесь ты быстрее рассыплешься в прах, чем на Земле!

Лунь попытался вырваться из сети, но тяжело рухнул на колени в холодную воду; силы стремительно покидали его, оставляя взамен лишь пустоту, словно брешь пробоины в корпусе. Он качнулся вперёд и повалился на причал. Рука его судорожно дёрнулась, пытаясь дотянуться до маячной мачты, но бессильно повисла…

– Паллада? – переспросила Альмира, принимая кристалл с мнемограммой из рук Короля. – Это имя светлой богини на Земле. А ещё – имя крейсера, сестры Авроры…

Она помрачнела:

– Значит, в этом замешан крейсер Паллада… Какое светлое имя – и какая тёмная душа у этого корабля…

Она передала кристалл Ирбенскому.

– Пойдёмте, – устало проговорил Король Дариэль. – Я должен открыть портал.

– Кир Дариэль, Игорь справится сам, – заверила Альмира. – Обратно ему вернуться проще. Я отведу его в святилище.

* * *

В святилище Сирила – там, где они были совсем недавно, ожидая Короля Дариэля, – Альмира обняла Ирбенского на прощание:

– Ну, доброго плавания, братик. Увидимся в Петербурге! Павлу Анатольевичу и Святогору привет. И вот ещё, возьми дорожный амулет, мне будет за тебя спокойнее, – женщина повязала на левую руку Ирбенского фенечку с якорьком, ту самую, которую она давала Королю Дариэлю.

Ирбенский закрыл глаза, шагнул в сторону алтарных ворот, и… вот уже он – корабль – покачивался на воде возле набережной в Ораниенбауме. Уже стемнело. На баке он заметил могучую фигуру Святогора в морской форме. Святогор сидел на обмотанных канатами кнехтах.

– С возвращением, Игорь, – проговорил он. – Какие новости с Аруса?

– Король Дариэль вытащил Луня из тёмных миров, – сообщил Ирбенский. – Зайди ко мне в ходовую рубку, там лежит кристалл с записью воспоминаний Луня. Передай его Авроре.

– Как Андрей? – спросил Красин, поднимаясь.

– Держится, – ответил Ирбенский. – И во многом благодаря доброй душе, полюбившей его.

– Это хорошо, – отозвался Красин, направляясь в рубку Ирбенского. – Игорь, тебе пока придётся побыть в своём корабельном корпусе. Ты и так слишком долго пробыл вне тела. Отдохни. А я заберу запись и отправлюсь к Авроре. Завтра будет общая встреча, ты там тоже должен быть. За тобой придёт Торнадо.

Глава 12. Нантакет

В Штабе на набережной Лейтенанта Шмидта было шумно: Хранители, срочно вызванные на собрание, тревожно переглядывались и перешёптывались между собой. Красин мрачно молчал, нервно потирая руки, он догадывался, что Аврора вызвала всех не ради хороших новостей, и понимал, что всё это как-то связано с расследованием пропажи мачты Астраханского.

За столом в зале с колоннами сидели не только технические Хранители Петербурга, но и Гении с Петроградской стороны. Если Технические Хранители – памятники-корабли, самолёты, паровозы и танки – приходили на собрание в качестве осязаемой голограммы, имеющей вполне человеческий облик, то Гении принимали вид городских скульптур, атлантов и кариатид, животных и птиц. Чаще всего они любили выглядеть как кошки – наверное, переняли этот обычай у древних духов земли, которые ещё в деревнях жили бок о бок с людьми и назывались «домовыми».

Сейчас эти кошки ходили по столу, выбирая себе место. Они выразительно переглядывались, телепатически разговаривая между собой, и слегка подёргивали хвостами.

Зазвонил колокольчик: Аврора, стоя за председательским местом, призывала всех к тишине. Все взгляды устремились к ней.

– Я собрала вас потому, – сразу перешла к делу Аврора, – что мне придётся на некоторое время покинуть свой пост и отправиться в экспедицию.

В зале зашумели: такое случалось крайне редко, чтобы кто-то из городских Хранителей отлучался надолго.

Аврора обвела собравшихся серьёзным взглядом, и тотчас все замолчали.

– Я отправляюсь в Тёмные Миры, – объявила она.

Несколько секунд царила мёртвая тишина, затем со своего места поднялся грузный, могучий богатырь в старомодном зелёном плаще – Гуго, Хранитель-паровоз с Финляндского вокзала.

– Разреши спросить, Аврора, – промолвил он негромким басом, – что за дело вынуждает тебя так рисковать? Ты ведь знаешь, что любая энергопотеря в Тёмных мирах повредит твоему корпусу?

Аврора нахмурилась.

– Это не моя личная прихоть. Не так давно стало известно о похищении маячной мачты Астраханского – это могучий артефакт, который попал в руки Тёмных. Речь может идти о попытке прорыва любого из порталов, а в Петербурге их больше, чем в других городах России.

Хранители зашептались.

– Мне стало известно, – продолжала Аврора, – что в этом замешана одна из самых могущественных Тёмных из эскадры Летучих Голландцев…

Она сделала паузу, сжимая кулаки, и многие могли видеть, как потемнели в этот момент её глаза.

– Моя сестра, Паллада, – закончила Аврора.

Гуго ахнул. Многие даже и не знали, что у Авроры могут быть систершипы, она всегда казалась уникальной и единственной в своём роде. Но то, что сестра-близнец является Тёмной – такого никто даже представить не мог! Кроме Красина, лучшего друга Авроры, который держал это в секрете.

– Экспедиция назначена на завтра, – объявила Аврора. – Официальная легенда для людей – неисправность электропроводки на крейсере-музее, – Хранительница слегка усмехнулась и постучала себя по груди. – Я попрошу Гениев быть более бдительными во время моего отсутствия. Это может занять несколько дней…

Один из львов Ши-Цза внимательно кивнул головой.

– Ты, главное, возвращайся! – сказал Гуго, протягивая Авроре руку. – Мы будем ждать.

– И береги себя, – добавил Красин.

Один за другим Технические Хранители поднялись со своих мест, обступив Аврору. Каждый пожимал ей руку и желал удачи.

– Главное – берегите город, – произнесла Аврора на прощание.

* * *

На Звёздную гавань медленно опускался тихий и ясный вечер. Лучи заходящего солнца золотили стены трёхэтажного особняка, стоявшего на берегу уютной бухты, и отражались оранжевыми бликами в высоких окнах.

В изысканно оформленных гостиных и роскошном бальном зале с зеркалами на стенах и застеклёнными дверьми, распахнутыми в сторону моря, было тихо. Не горели многочисленные свечи в канделябрах, не звучали музыка и голоса. Особняк стоял притихшим и погружённым в сон. И лишь в угловой комнате, маленькой, с простым интерьером, шла жизнь.

Горел камин, в стеклянных подсвечниках-вазах трепетали огоньки свечей. Нантакет, в красном с белым мундире Гильдии, сидел на диване напротив камина, и аккомпанируя себе на гитаре, негромко напевал.

The legend lives on from the Chippewa on down

Of the big lake they called Gitche Gumee.

The lake, it is said, never gives up her dead

When the skies of November turn gloomy

With a load of iron ore twenty-six thousand tons more

Than the Edmund Fitzgerald weighed empty.

That good ship and crew was a bone to be chewed

When the gales of November came early…

В комнату вошла Мавритания. На ней было шёлковое домашнее платье с широкими рукавами. Великолепные рыжие волосы рассыпались за её спиной огненным водопадом. Подойдя, она положила руки на плечи мужа:

– Нэн, ты снова поёшь «Крушение Эдмунда Фицджеральда»… – Она поняла: – Тебя беспокоит эта история с Астраханским?

– Да. – Нантакет отложил гитару и усадил Мавританию рядом с собой. – Сегодня было собрание Хранителей в Петербурге… Чем дальше, тем больше дело принимает неприятный оборот. И самое неприятное, что двум сёстрам придётся сражаться друг против друга.

– Аврора и Паллада? – встревоженно спросила Мавритания. Она была в курсе событий.

– Да, они, – подтвердил Нантакет. – Одна – Светлая, другая – Тёмная. Обе очень сильные, обе готовы сражаться до конца. И обе любят друг друга… – Он сжал руку Мавритании в своих ладонях: – Боюсь, что Гильдии придётся вмешаться.

Мавритания погладила мягкие светлые волосы супруга.

– Нэн… Ты хочешь сказать, что вмешаться придётся именно тебе?

– Прости, Маури, – Нантакет сильнее сжал её ладонь. – Я с самого начала занимался этим расследованием. Вводить в курс дела тех же рейдеров займёт время, а времени и так мало. К тому же… Рейдеры здесь не помогут. Здесь нужно другое… Не сердись на меня. Я чувствую, что должен идти.

– Нэн… – Мавритания обняла его: – Я давно на тебя не сержусь, ты же знаешь. Просто… Будь осторожен.

– Когда я не был осторожен, Маури? – проговорил он. Она прижала его голову к своей груди и коснулась губами светлых волос.

– Такет Нантакет, изменяющий судьбы… Когда тебе выходить?

– Чем раньше, тем лучше, – невесело ответил Нантакет. Мавритания вздохнула:

– То есть, сейчас… – Она встала с дивана и взяла мужа за руки, потянув за собой: – Я буду молиться Звезде Морей за тебя. И… – она взяла гитару и подала Нантакету: – Возьми с собой. Она всегда приносит тебе удачу.

– Спасибо, Маури. – Нантакет принял гитару из её рук. – Проводишь меня?

– Конечно.

Держа в одной руке гитару, другой сжимая узкую ладонь жены, Нантакет направился к выходу. Они с Мавританией прошли через гостиную и бальный зал, и вышли на просторную террасу, откуда каменные ступени спускались к морю. Нантакет поцеловал жену на прощание:

– Не беспокойся, Маури. Я недолго.

– Доброго плавания, Нэн, – ответила она. – Возвращайся скорее.

Сбежав по ступеням, Нантакет шагнул на чуть волнующуюся поверхность воды… и вскоре вместо фигуры в мундире Гильдии Мавритания увидела небольшой красный корабль с двумя мачтами и трубой.

«Доброго плавания тебе, Нэн» – повторила она про себя, глядя ему вслед. Нантакет… Уже не один десяток лет они вместе. Когда-то, давным-давно, она устраивала скандалы, если ему вот так, неожиданно, случалось уходить. Но потом она поняла: она любила его именно таким, старающимся придти на помощь, когда это необходимо. Ведь точно так он пришёл и к ней…

Нантакет. Нэн. С ним всё будет хорошо, Мавритания в это верила. Огонь его маяка никому не удастся погасить. Во всяком случае, пока она с ним, его огонь не погаснет. А она обещала Звезде морей, что всегда будет с ним.

* * *

В Петербурге было ещё темно, а над Магнотеррой уже занимался рассвет: первые лучи солнца окрашивали здания на набережной в цвет розового золота. Беломраморные стены Серебряной Цитадели в этот час напоминали перламутр, а золотой купол Адмиралтейства острой иглой пронзал оранжевые облака.

Она появилась именно в этот час, и прохожие замерли, изумлённо глядя на море: огненно-золотой трёхтрубный корабль медленно входил в ворота Цитадели Серебряного Совета, словно живое воплощение богини зари.

Аврора поднялась по ступеням в замок. Часовые, заметив её, вытянулись в струнку, отдавая честь. Хранительнице Петербурга даже не требовалось предъявлять пропуск – её и так все уже давно здесь знали. Она прошла через главный зал, миновала холл и через длинный боковой коридор прошла в главный архив.

Сегодня дежурила Фюльгия, шведский броненосный крейсер. В антропоморфном облике она напоминала маленькую валькирию – светловолосую деву с двумя тонкими косами, одетую в военно-морской мундир. Заметив Аврору, Фюльгия поднялась со своего места и протянула руку.

– Доброго плавания, Аврора. Ты редко появляешься здесь вне собраний. Что-то случилось?

– Доброго плавания, – Аврора уверенно пожала тонкую, но твёрдую руку шведки. – Я отправляюсь в экспедицию на Беллиору, а если не повезёт, то в Аласару. Мне нужна дополнительная защита.

Фюльгия изумлённо воззрилась на Хранительницу: кто добровольно полезет в Тёмные миры, подвергаясь серьёзному риску? Для этого должна быть веская причина.

– Наверное, ты знаешь о похищении маячной мачты Астраханского? – понизив голос, спросила Аврора.

Фюльгия кивнула:

– Знаю. Маяки об этом говорили, в Гильдии большой переполох.

– Я вышла на след похитителей, – продолжила Хранительница. – Но оповещать Совет пока не стоит. Надеюсь справиться своими силами.

Оба крейсера помолчали, глядя друг другу в глаза. Корабли обладают развитой эмпатией и способны угадывать ощущения друг друга. Фюльгия поняла, что Аврора не хочет широкой огласки своего намеченного похода. Вероятно это связано с чем-то личным…

– Удачи, – кивнула Фюльгия, нажимая кнопку на пульте. – Твоё хранилище номер тысяча восемьсот девяносто шесть.

Массивная металлическая дверь архива открылась, и Аврора шагнула внутрь. Фюльгия вздохнула; она вспомнила, что одна из систершипов Авроры стала Тёмной, поскольку не смогла простить людям то, что сперва они вынудили её сменить флаг, а потом использовали как плавучую мишень. Корабли призваны служить людям и помогать им, но далеко не все прощают человеческое пренебрежение и жестокость к себе… Став призраками, Тёмные нередко возвращаются и мстят, и жертвами их мести может стать кто угодно.

Аврора вышла из замка, неся в руке длинный увесистый предмет, завёрнутый в несколько слоёв парусины, так что было трудно догадаться, что это за вещь.

На выходе Аврору ждали двое. Они сидели на ступенях, негромко беседуя, и встали при её появлении. Оба были в красных с белым мундирах Гильдии плавучих маяков. Одного она знала: Ноордхиндер, он сейчас в составе дипломатической миссии.

Второй, с мягкими золотистыми волосами почти до плеч и лицом, чуть тронутым веснушками… Несмотря на его простую внешность, в нём чувствовалась какая-то скрытая сила. Светлая сила… Другой у плавучих маяков не бывает.

– Доброго плавания, Аврора, – поздоровался Ноордхиндер и представил: – Это Нантакет, сто семнадцатый. Он хочет с тобой поговорить.

– Доброго плавания, – Аврора приветствовала нового знакомого, быстро перебирая в памяти все известные сведения о плавучих маяках. Да, это тот самый Нантакет, который был по несчастному стечению обстоятельств потоплен трансатлантическим лайнером, братом печально известного Титаника… Нантакет чуть наклонил голову:

– Простите за беспокойство… Я координирую расследование пропажи мачты Астраханского в Гильдии. И догадываюсь, что вы в ближайшее время отправляетесь в тёмные миры, чтобы найти и вернуть мачту. Я должен идти с вами.

– Вы отдаёте себе отчёт в том, что это опасно? – Аврора строго посмотрела на него. Нантакет спокойно встретил её взгляд:

– Более, чем. Поэтому и прошу разрешения отправиться с вами.

«Я также понимаю силу того артефакта, что у вас сейчас в руках, – сказал он телепатически, показав взглядом на свёрток, который Аврора держала перед собой. – И очень надеюсь, что вам не придётся его применить».

«Вы всё знаете?» – мысленно спросила Аврора.

«Да, – ответил Нантакет. – Простите… Я уже несколько дней занимаюсь расследованием и собрал немало информации… И я тоже хочу, чтобы этого сражения не произошло».

«Хорошо», – мысленно отозвалась Аврора и сказала вслух:

– Разрешаю. Идёмте.