Текст книги "Бывшие. Кольцо из пепла (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 4

Утро пришло резко и безжалостно. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь плотные шторы, упали прямо на лицо Амины. Она не спала. Всю ночь пролежала на краю кровати, зарывшись лицом в подушку, каждым нервом ощущая присутствие другого человека в комнате. Его дыхание, его запах, сам факт его существования в десяти шагах от нее был невыносимым нарушением.

Когда за окном запели первые птицы, он поднялся. Мягко, без стонов и потягиваний, как будто просто переключил режим с «сон» на «бодрствование». Амина прикрыла глаза, притворяясь спящей, сквозь ресницы наблюдая за его движениями. Он встал с дивана, его спина и плечи были массивным силуэтом на фоне серого окна. Он потянулся, кости хрустнули тихо. Потом, не оглядываясь, взял сложенную на стуле одежду и вышел в гардеробную. Через минуту он появился уже в свежих тренировочных штанах и футболке и бесшумно покинул спальню.

Только когда за дверью стихли его шаги, Амина позволила себе выдохнуть. Она села на кровати, обхватив голову руками. Тело ныло от скованности и недосыпа, а в висках стучала тяжелая, тупая боль. Ей нужно было видеть Мадину.

Она быстро умылась, накинула халат и вышла в коридор. Дом был погружен в утреннюю тишину. Из комнаты дочери не доносилось звуков. Амина осторожно приоткрыла дверь. Мадина спала, сжавшись калачиком вокруг старого зайца, ее лицо было разглажено сном, но даже во сне брови были слегка сведены, как будто она видела что-то тревожное.

– Доброе утро, ханум, – тихий голос за спиной заставил ее вздрогнуть. Зарифа стояла в нескольких шагах, держа в руках стопку свежевыглаженного белья. – Завтрак будет через сорок минут. Хозяин на тренировке, вернется к восьми. Девочку разбудить?

– Нет, дайте ей поспать еще, – сказала Амина. – Я сама потом.

– Как скажете. Хозяин просил передать, чтобы после завтрака вы были готовы к поездке. Вас ждут в салоне.

Салон? Амина кивнула, не понимая, о чем речь. Она вернулась в свою – их – комнату и начала машинально собирать постель на диване, сминая следы его присутствия. Потом отошла к окну. Внизу, за стеклом галереи, во внутреннем дворике, Джамал делал упражнения. Он двигался с экономичной, хищной грацией, отжимаясь на одной руке, его мышцы играли под тонкой тканью футболки. Это была демонстрация силы, даже здесь, в четырех стенах своего владения. Силы и контроля. Она отвернулась.

Ровно в восемь он вошел в столовую. От него исходил легкий запах мыла и спортивного пота. Волосы были влажными.

– Садись, – сказал он, обращаясь к Амине, уже сидевшей за столом с чашкой чая. – Где Мадина?

– Спит. Она устала после переезда.

– Буди. Режим важен. С сегодняшнего дня завтрак в восемь для всех.

Его тон не допускал возражений. Амина, стиснув зубы, встала и пошла будить дочь.

За завтраком царило то же гнетущее молчание, что и за ужином. Мадина, сонная и насупленная, молча ковыряла ложкой в овсянке.

– Ложку держи правильно, – заметил Джамал, не глядя на нее, листая планшет. – И сиди ровно.

Девочка испуганно выпрямила спину. Амина увидела, как дрожит ее нижняя губа.

– Она только проснулась, дай ей прийти в себя, – не выдержала она.

Джамал поднял на нее глаза. Взгляд был пустым, как лезвие.

– Привыкать нужно сразу. Нечего растить неряху.

После завтрака он откинулся на спинку стула.

– Через пятнадцать минут уезжаем. Зарифа поможет тебе выбрать подходящую одежду.

– Куда мы едем?

– Ты нужна в салоне. Ты выглядишь как затюканная студентка. Это не соответствует твоему новому статусу.

– Мой статус? – Амина не смогла сдержать горькой усмешки. – А какой у меня статус, Джамал? Заложницы? Приживалки?

Он медленно встал, обходя стол, и остановился так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло. Мадина замерла, наблюдая широкими глазами.

– Твой статус – жена Джамала Абдуллаева. И мать его дочери. Внешний вид – часть обязанностей. Пятнадцать минут.

Он вышел. Амина, дрожа от унижения, повернулась к Зарифе. Та стояла с тем же каменным лицом.

– Если ханум готова, пройдемте в гардеробную. Я подготовила несколько вариантов.

Варианты оказались дорогими, стильными и абсолютно чужими. Платья и костюмы нейтральных, но безупречных оттенков, обувь на каблуках идеальной высоты. Все бирки были срезаны, все было ее размером. Он позаботился. Заранее.

– Это все… его выбор? – спросила Амина, проводя рукой по шелковой блузе.

– Хозяин дал общие указания. Цвета, фасоны, дресс-код. Остальное – моя задача.

Амина выбрала наименее вызывающий, на ее взгляд, комплект – темные брюки, кремовую блузу, пиджак. Это напоминало униформу. Что, по сути, так и было.

Машина – тот же черный внедорожник – ждала у подъезда. Джамал сидел на заднем сиденье, снова погруженный в планшет. Амина и Мадина сели рядом с ним. Девочка притихла, уставившись в окно.

Салон оказался не просто салоном. Это был закрытый клуб красоты на одной из самых дорогих улиц, где их встретили как королевскую семью. Персональный стилист, визажист, парикмахер. Джамал отдал короткие распоряжения.

– Волосы – естественные волны, цвет не трогать. Макияж – дневной, незаметный. Маникюр, педикюр. Девочке – аккуратная стрижка, ничего вычурного.

– Я не хочу стричься, – тихо, но четко сказала Мадина, прячась за Амину.

Джамал посмотрел на нее. Не сердито, а с холодным удивлением, как на непонятную помеху.

– Твои волосы лезут в глаза. Это неопрятно.

– Она не хочет, – вступилась Амина, чувствуя, как нарастает волна сопротивления. – Можно просто подровнять кончики.

Между ними натянулась невидимая струна. Стилист и визажист замерли в неловком ожидании.

– Хорошо, – неожиданно уступил Джамал. – Подровнять. Но чтобы не лезли в глаза. Амина, с тобой будут работать. Я буду рядом.

Он уселся в кожаное кресло в углу, взял в руки журнал, но было очевидно – он контролирует каждый шаг. Амину усадили перед огромным зеркалом. Она видела свое бледное, осунувшееся лицо, темные круги под глазами. Чужие руки трогали ее волосы, наносили на лицо кремы, прикасались кистями к векам. Она чувствовала себя объектом, куклой, которую готовят для презентации.

Мадину устроили рядом, и девочка, завороженная процессом, позволила парикмахеру опрыскать свои волосы водой. Она смотрела в зеркало, потом на неподвижную фигуру отца, и в ее глазах читался немой вопрос.

Процедуры заняли несколько часов. Амину вели из кресла в кресло, и все это время Джамал оставался в салоне. Он не вмешивался, но его присутствие висело в воздухе, заставляя мастеров работать с особой, почти трепетной тщательностью.

Когда все было закончено, Амина с трудом узнала себя в отражении. Волосы, уложенные в мягкие волны, сияли. Легкий макияж скрыл следы бессонницы, подчеркнул скулы и губы. Она выглядела… дорого. Безупречно. И абсолютно чужой. Как актриса, готовящаяся сыграть роль.

– Довольно, – сказал Джамал, подходя к ней сзади. Их взгляды встретились в зеркале. Он долго смотрел на ее отражение, и в его глазах что-то промелькнуло – не одобрение, не восхищение, а скорее удовлетворение от хорошо выполненной работы. – Теперь подходит. Поехали.

Следующая остановка была в детском бутике. Джамал выбрал для Мадины несколько комплектов одежды сам, практически не спрашивая ее мнения. Все – качественное, стильное, но лишенное детской яркости и непосредственности. Маленькие брючки, строгие платья, туфельки на небольшом каблуке.

– Это для девочки, а не для солдата, – не выдержала Амина, когда он протянул Мадине очередное платье цвета хаки.

– Она будет одета достойно, – парировал он. – Без этих розовых рюшей и блесток. Иди примерим, – он мягко, но настойчиво подтолкнул дочь к примерочной.

Пока Мадина переодевалась, Амина стояла рядом со стойкой, чувствуя себя абсолютно бесполезной.

– Зачем все это, Джамал? – спросила она тихо, не глядя на него. – Чтобы мы соответствовали картинке в твоей голове? Идеальная семья для показухи?

– Чтобы вас уважали, – так же тихо ответил он. – В мире, в котором мы живем, встречают по одежке. Я не хочу, чтобы на мою жену и дочь смотрели свысока. Чтобы шептались за спиной. Это защита, Амина. Еще одна ее форма.

Из примерочной вышла Мадина. В простом, но безупречно сидящем платье из серого кашемира, с аккуратно подстриженными волосами, она выглядела как куколка из витрины дорогого магазина. Милой, но неестественной. Она крутилась перед зеркалом, и на ее лице не было радости, лишь растерянное любопытство.

– Хорошо, – кивнул Джамал. – Берем это. И то, что отобрали раньше.

Он заплатил, не глядя на сумму. По дороге к машине Мадина шла между ними, держа Амину за руку и украдкой поглядывая на Джамала. Внезапно она споткнулась о неровную плитку и чуть не упала. Он мгновенно среагировал – не поймал, а просто резко взял ее за локоть, поставил на ноги.

– Смотри под ноги. Не тараться по сторонам.

Его прикосновение было быстрым и твердым. Мадина съежилась.

– Спасибо, – прошептала она.

В машине, на обратном пути, она вдруг спросила, глядя прямо перед собой:

– А у меня теперь не будет друзей?

Джамал оторвался от планшета.

– Почему не будет?

– Потому что я буду другая. В этой одежде. И мы живем в большом страшном доме.

Амина почувствовала, как сжимается ее сердце.

– Друзья будут, солнышко, – быстро сказала она. – Настоящим друзьям все равно, во что ты одета.

– Мама права, – неожиданно поддержал Джамал. Его голос звучал непривычно ровно, без привычной стали. – Но хорошие манеры и опрятный вид помогают найти хороших друзей. Тех, кто ценит порядок и уважение.

Он снова уткнулся в планшет, словно исчерпав тему. Амина поймала взгляд дочери в зеркале заднего вида. В нем была тихая, детская тоска. Они везли назад не просто покупки. Они везли новые кожи, в которые их теперь заставляли облачаться каждый день. Кожи, сшитые по меркам Джамала.

Дома, пока Мадина отдыхала в своей комнате, Амина не выдержала. Она зашла в кабинет, где он работал за массивным столом.

– Я не кукла, Джамал! И она не кукла! Ты не можешь просто переделать нас под себя!

Он медленно поднял голову, отложил ручку.

– Я не переделываю. Я адаптирую. Вы теперь часть моего мира. В нем свои законы.

– А наши законы? Наши чувства? Ей шесть лет, ей нужны яркие цвета и смех, а не кашемировые тюремные робы!

– Тюрьма, – произнес он задумчиво, откидываясь в кресле. – Интересное сравнение. Тюрьма – это когда ты боишься каждого шороха, когда за каждую копейку нужно бороться, когда твое будущее не простирается дальше зарплаты в конце месяца. Я даю вам безопасность, стабильность, перспективы. Если это тюрьма, то с позолоченными решетками. И знаешь что? Большинство людей мечтают оказаться в такой тюрьме.

Он встал, подошел к окну, глядя на свой сад.

– Привыкни, Амина. Это твоя жизнь теперь. Чем быстрее ты это примешь, тем легче будет тебе и Мадине. А теперь извини, у меня совещание.

Он повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор окончен. Амина вышла, закрыв за собой дверь. Она прошла в свою комнату, к большому окну, и смотрела на тот же сад, на ту же безопасность, которая душила ее.

Вечером, укладывая Мадину, она спросила:

– Как ты, солнышко? Очень страшно?

Девочка пожала плечами.

– Он… он не плохой. Он просто как учитель в саду. Строгий. И пахнет… не как ты.

– А как?

– Как ветер с гор. Холодный.

Амина поцеловала ее в лоб. Холодный ветер с гор. Точно. Он проникал повсюду, вымораживая все тепло, все краски, оставляя только четкие, безжизненные контуры.

Когда она вернулась в спальню, Джамал уже был там, снова раскладывая свой диван.

– Завтра, – сказал он, не глядя на нее, – к тебе приедет моя сестра Залина с мужем. Обед. Будь готова.

– Еще один смотритель? – не удержалась Амина.

Он наконец посмотрел на нее. В его взгляде, впервые за сегодня, промелькнуло что-то похожее на усталость.

– Нет. Свидетель. Чтобы никто в нашей большой семье не усомнился, что наш брак – настоящий. От тебя требуется только одно – играть свою роль безупречно. Спокойной ночи, Амина.

Он лег и выключил свет. Амина осталась стоять в темноте, осознавая новый виток этой игры. Теперь нужно будет лгать не только дочери, но и всему его миру. Играть счастливую жену. А ее актерский костюм уже висел в гардеробной – безупречный, дорогой и невыносимо тесный.

Глава 5

Утро началось с тихого стука в дверь еще до рассвета. Амина, спавшая урывками, мгновенно открыла глаза. Джамал уже стоял у раскрытого шкафа, выбирая рубашку.

– Зарифа приготовила тебе платье на вешалке у зеркала, – сказал он, не оборачиваясь. – Надень его. И помоги Мадине. У нее на кресле лежит новое платье.

Он вышел в душ, оставив ее одну с приказом, висящим в воздухе. Амина встала, подошла к зеркалу. На вешалке вило платье. Не просто платье, а произведение искусства – из плотного шелкового крепа благородного темно-синего цвета, с длинными рукавами и высоким воротником. Скромно, безупречно дорого и абсолютно не-ее. Рядом лежали колготки и ненавязчивые серебряные серьги-гвоздики.

В комнате Мадины на кресле действительно ждал детский аналог ее наряда – темно-синее платье с белым воротничком и манжетами. Девочка, разбуженная, сидела на кровати и молча смотрела на эту парадную форму.

– Мам, я хочу свое, розовое.

– Сегодня нужно надеть это, солнышко. К нам приедут гости, тетя и дядя.

– Они тоже строгие?

– Не знаю. Но мы должны быть красивыми для них.

За завтраком Джамал дал последние инструкции. Он говорил тихо, но каждое слово было отчеканено.

– Залина – моя старшая сестра. Она воспитала меня после смерти родителей. Ее слово в семье имеет вес. Хаким, ее муж, – мой партнер в части бизнеса. Они будут присматриваться. Особенно Залина. Никаких нервных движений, никаких поправок волос, когда говоришь. Отвечай четко, но не многословно. Не перебивай. И, ради всего святого, не спорь со мной при них. Это важно.

– А что я должна делать? – тихо спросила Мадина.

Джамал перевел на нее взгляд, и его выражение на миг смягчилось, но лишь на миг.

– Ты должна быть послушной и вежливой девочкой. Поздоровайся, когда тебя представят. Если спросят – отвечай. Если не спросят – молчи и играй в своей комнате. Понятно?

Мадина кивнула, широко раскрыв глаза. Страх сковал ее, как лед.

Гости прибыли ровно в час. Амина стояла с Джамалом в холле, чувствуя, как у нее холодеют кончики пальцев. Дверь открылась, и в дом вошли они.

Залина. Высокая, прямая, как кипарис, женщина лет пятидесяти. Ее лицо, когда-то, должно быть, красивое, теперь было изрезано морщинами строгости и непреклонной воли. Темные волосы были убраны в тугой, идеальный пучок. Ее одежда – строгий костюм-френч – кричала о деньгах так же громко, как и безмолвная роскошь дома. За ней, чуть сзади, следовал Хаким – мужчина средних лет с усталым, умным лицом и добрыми, но осторожными глазами.

– Джамал, – произнесла Залина, протягивая ему для поцелуя щеку. Ее взгляд уже скользнул по Амине, быстрый, как удар скальпеля.

– Сестра. Хаким. Добро пожаловать в наш дом, – сказал Джамал, и в его голосе прозвучали непривычные, почти теплые нотки. – Это моя жена, Амина. И моя дочь, Мадина.

Амина сделала шаг вперед, как репетировали.

– Здравствуйте. Очень приятно.

Залина протянула ей руку – сухую, холодную, с сильным пожатием.

– Приятно познакомиться, наконец. Мы много слышали.

Что именно они слышали, Амина боялась даже предположить.

– Здравствуйте, – прошептала Мадина, спрятавшись за Амину.

– А это кто у нас такой скромный? – Залина наклонилась, но не улыбнулась. Ее лицо оставалось серьезным. – Иди сюда, девочка. Дай посмотреть на тебя.

Мадина, побледнев, посмотрела на мать. Амина едва заметно кивнула. Девочка сделала робкий шаг. Залина взяла ее за подбородок, мягко, но твердо повернула лицо к свету.

– На брата похожа. Особенно глаза. Но что-то и от матери есть. Будешь красавицей, если правильно воспитать. – Она отпустила ее и выпрямилась. – Иди, детка, играй. Взрослым нужно поговорить.

Мадина, с облегчением, шмыгнула в сторону своей комнаты. Амина почувствовала, как сжалось сердце.

В гостиной Зарифа подала кофе и рахат-лукум. Залина устроилась в кресле, как на троне. Хаким скромно сел рядом.

– Ну, рассказывай, – начала Залина, обращаясь к Джамалу, но ее глаза не отпускали Амину. – Как все устроилось так… стремительно? Последний раз, когда мы говорили, ты даже не был помолвлен.

– Когда находишь свою судьбу, медлить нельзя, сестра, – плавно ответил Джамал. Он сидел рядом с Аминой на диване, его рука лежала на спинке за ее спиной, не касаясь, но создавая иллюзию близости. – Мы встретились случайно, узнали друг в друге родственные души. А когда я понял, что у меня есть дочь… что я пропустил столько лет… Решение было очевидным.

Ложь лилась из его уст так гладко и естественно, что Амине стало физически плохо. Он смотрел на Залину с открытым, почти любящим взглядом, и она видела, как в глазах сестры тает лед недоверия, сменяясь удивлением и нарастающим одобрением.

– Дочь… это серьезно, – сказала Залина. – Огромная ответственность. Ты уверен, что готов? И что… окружение подходящее? – Ее взгляд снова вернулся к Амине, на этот раз с откровенной проверкой.

Амина заставила себя улыбнуться. Собрала все силы, чтобы голос не дрогнул.

– Джамал чудесный отец. Мадина уже очень к нему привязалась. А дом… этот дом стал для нас настоящим убежищем.

– Она скромничает, – вмешался Джамал, и его пальцы едва коснулись ее плеча. Жест был легким, но Амина вздрогнула, как от удара током. – Амина сама создала здесь уют. И прекрасно справляется с Мадиной.

– А чем вы занимались до замужества, Амина? – спросил Хаким своим мягким, глуховатым голосом. В его вопросе не было вызова, лишь искреннее любопытство.

– Я дизайнер интерьеров. Сейчас беру небольшой перерыв, чтобы обустроить быт и помочь Мадине адаптироваться, – ответила она, придерживаясь заранее обсужденной легенды.

– Понимаю. Важная работа – создавать дом, – кивнул Хаким. – У Джамала тут всегда было больше похоже на штаб-квартиру. Приятно видеть, как здесь появляется жизнь.

Залина, казалось, проанализировала каждый их жест, каждую интонацию.

– А как ваша семья, Амина, отнеслась к такому скорому браку? – спросила она, отхлебывая кофе.

– Мои родители… их уже нет в живых, – сказала Амина, и это была чистая правда, от которой в горле встал ком. – Отец умер семь лет назад. Мама – раньше. Так что… для меня большая честь стать частью вашей семьи.

Наступила короткая пауза. Амина чувствовала, как под взглядом Залины она вот-вот рассыплется.

– Прости, я не знала, – наконец сказала сестра, и в ее голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдаленно напоминающего человеческое участие. – Значит, вы с Джамалом друг для друга – единственная близкая семья теперь. Это… правильно.

Джамал мягко сжал ее плечо, и на этот раз это было уже не просто касание, а утверждение, сигнал. Мол, хорошо. Ты держишься.

– Да, сестра. Именно так, – сказал он тихо.

Разговор постепенно перетек на дела, на общих знакомых. Амина сидела, изображая внимательную жену, кивала в нужных местах, изредка вставляя нейтральные реплики. Ее тело болело от напряжения. Она ловила на себе взгляд Хакима – не оценивающий, а скорее наблюдательный. Как будто он видел чуть больше, чем показывалось.

Перед обедом Мадину снова вывели к гостям. Девочка, под чутким руководством Джамала, продемонстрировала, как она умеет аккуратно есть, и даже ответила на несколько вопросов Залины о садике. Говорила она тихо, односложно, но без ошибок.

– Воспитанная девочка, – констатировала Залина, когда Мадину отпустили. – Чувствуется материнская рука. Ты молодец, Амина.

Эта похвала прозвучала как приговор. Амина почувствовала, как ее тошнит.

После обеда, когда гости собрались уходить, Залина взяла Амину за руки. Ее ладони были все такими же холодными.

– Добро пожаловать в нашу семью, дочка. Джамал – мое сердце. Я рада, что он наконец остепенился и нашел хорошую женщину. Береги его. И нашу маленькую гордость, – она кивнула в сторону, где в дверях виднелась Мадина.

– Спасибо. Я постараюсь, – выдавила Амина.

Джамал проводил сестру и мужа до машины. Амина осталась стоять в холле, опершись о холодную стену, пытаясь перевести дыхание. Мадина подошла и молча обняла ее за ноги.

– Мам, у тебя лицо белое.

– Все хорошо, солнышко. Все хорошо.

Джамал вернулся через несколько минут. Его лицо было удовлетворенным. Он смотрел на Амину, и в его взгляде было что-то новое – не тепло, но признание.

– Ты справилась. Отлично справилась. Залина поверила. Для нее это самое важное.

Амина отстранилась от стены, выпрямилась. Внутри все кипело.

– Я справилась с ложью, Джамал. Целый день я разыгрывала фарс. Ты доволен?

Его удовлетворение мгновенно испарилось, сменившись привычной холодной маской.

– Это не ложь. Это выживание. Наша реальность. И сегодня ты обеспечила Мадине безопасное будущее в глазах самого строгого судьи. Можешь гордиться собой.

Он прошел мимо нее, направляясь в кабинет. На полпути обернулся.

– И да, я доволен. Завтра начинаем новую неделю. У Мадины в понедельник первое занятие с репетитором по английскому. Будь готова.

Он скрылся за дверью. Амина стояла одна посреди холла, в своем прекрасном синем платье, чувствуя себя не актрисой, сыгравшей роль, и не лгуньей. Она чувствовала себя призраком в этом доме, чья единственная задача – бесшумно и безупречно отражать свет, который бросал на нее Джамал. Она обняла Мадину, прижалась к ее теплой, живой головке.

– Мама играла сегодня? – спросила девочка.

– Да, солнышко. Играла. Но это была не очень веселая игра.

– А когда игра закончится?

Амина закрыла глаза, вдыхая детский запах шампуня.

– Не знаю. Не знаю.

Она повела дочь наверх, снимая с себя по дороге тяжелое шелковое платье, эту вторую кожу, которая жгла ее все эти часы. Оно упало на пол в гардеробной, темно-синее пятно на светлом паркете. Пятно той самой жизни, которую ей теперь предстояло жить. День за днем. Игру за игрой.