Текст книги "Помощница на заказ (СИ)"
Автор книги: Альма Либрем
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава восемнадцатая
Первым желанием было броситься прочь, но я усилием воли заставила себя стоять на месте. Поняла вовремя, что попытка сбежать не принесет мне ничего хорошего, наоборот. Анжелика Пантеелевна только поймет, что я всё слышала, и к вечеру меня уже не будет в этом доме. Женщина, которая решила ограбить собственного сына и подставить его, точно не пожалеет какую-то там личную помощницу вроде меня. Ну, и я не была свойственна тешить себя смешными иллюзиями вроде той, что мне ничего в данном случае не угрожает, моя хата скраю, я ничего не знаю.
Знаю, и знаю больше, чем следовало бы.
– Ксения, – протянула Анжелика Пантелеевна, внимательно рассматривая меня. – Хм, не ожидала увидеть тебя на пороге моего кабинета сегодня. Что-то произошло?
Она явно не собиралась подавать вид, что говорила о чем-нибудь запретном, и мне показалось, что женщина всё ещё надеялась: возможно, её откровения с любовником не стали достоянием общественности?
Отлично! Это-то как раз мне и на руку!
– Хотела поговорить с вами, – попыталась как можно более мило улыбнуться я. – Понимаете… – я зажмурилась, показывая, что говорить мне не так уж и просто, а потом выпалила: – Понимаете, если вы хотите, чтобы я всё-таки выполняла ваши поручения, я не должна встречать такое огромное количество помех. Тем более, если они будут вредить моему здоровью!
Анжелика Пантелеевна, на первых моих словах несколько насторожившаяся, теперь изогнула брови и внимательно смотрела меня, не особенно тая улыбку.
– О чем же идет речь?
– Дело в том, – я закусила губу, – что… – пришлось втянуть носом воздух и изобразить предельную мрачность, хотя после подслушанного разговора я уже плевать хотела на произошедшее вечером. – Вот!
И я протянула мышеловку.
– Что это такое?
– Это? Мышеловка, – пояснила я.
– О, – Анжелика Пантелеевна явно не впечатлилась данным устройством. – И зачем ты мне её принесла? Ты хочешь установить мышеловку? У нас нет мышей в доме, Ксения.
– Я в курсе, что мышей нет, – холодно произнесла я. – Однако, когда я утром вышла из комнаты, у меня под дверью лежало вот это. Я чудом в неё не влезла. Мышеловка была поставлена так, чтобы я гарантированно вступила в неё и пострадала.
Женщина рассеянно взглянула на устройство, потом на меня, но, заметив гневный блеск в глазах, очевидно, решила, что смысла лгать мне никакого нет, потому примирительно улыбнулась.
– Я надеюсь, ты не пострадала?
– Нет, – холодно проронила она. – Но я уверена, что случайно мышеловка прийти на третий этаж, разложиться прямо у меня под дверью и ждать меня не могла. Её там кто-то установил.
Судя по тому, как скривила губы Анжелика Пантелеевна, плевать она хотела и на мышеловку, и на мою ногу, и на всё вместе взятое, но сказать об этом прямо не могла – сама же просила меня об услуге, иначе я вроде как давно могла бы уволиться или просто игнорировать Кирилла, скажем, прямо его послать… Я, конечно, так и сделала, не моя проблема, что Воронцов не до конца понимает человеческую речь, но его мать ведь всё пока что устраивает!
– Ты кого-нибудь подозреваешь? – постаралась как можно мягче поинтересоваться женщина. – Надеюсь, ты понимаешь, что ни мне, ни Кириллу, ни тем более Асе…
– И в голову не пришло бы ставить мышеловки, – подтвердила я коротким кивком. – Я подозреваю, вы даже не до конца понимаете, как именно она устанавливается, не так ли? – отрицать очевидное Анжелика Пантелеевна не стала, и я вздохнула. – Да, я прекрасно это понимаю. Но, тем не менее, мышеловка под дверью была. И… – я задержала дыхание. – Мне кажется, это Василиса Михайловна.
– Вот как.
– Она меня недолюбливает, – пояснила я. – Старательно пытается подчеркнуть, что я в этом доме никто, а Ася – будущая хозяйка. Я ничего не имею против, я действительно всего лишь наемный работник, и я могу стерпеть, когда мне в тарелку кладут гречку со старыми сосисками вместо нормальной еды. Но это не значит, что я заслужила попыток убить меня или отгрызть мне пальцы. Надеюсь, вы понимаете, что в таких условиях нормального сотрудничества у нас с вами, скорее всего, не получится.
Анжелика Пантелеевна нахмурилась. Это её явно не обрадовало. Она сердито оглянулась, как будто пыталась взглядом разыскать Василису Михайловну и уже представляла себе, что потом ей выскажет, а потом протянула руку.
– Я думаю, я разберусь с этим вопросом. Ты ведь помнишь, Ксения, что мы с тобой на одной стороне, не так ли?
Я лучезарно улыбнулась.
– Конечно же, – и всунула в руку Анжелики Пантелеевны мышеловку. – Я буду очень вам благодарна, если вы сможете меня защитить и не дадите Василисе Михайловне развалить наш план!
Женщина ответила мне вымученной улыбкой и тяжело вздохнула. Было видно, что особенного желания разговаривать со мной она не испытывает, а сейчас предпочла бы поскорее избавиться, а не выслушивать этот бред сумасшедшего относительно мышеловок, но я уже и не рассчитывала ни на какую защиту с её стороны. Сейчас бы просто уйти, притворившись дурочкой, которая ни слова не слышала, а там уже, у себя в комнате, подумать, что можно сделать.
– Конечно, – Анжелика Пантелеевна похлопала меня по плечу. – Я со всем разберусь. А больше у тебя нет никаких вопросов, непоняток… Ничего такого, Ксения?
– Нет, – ответила я. – Всё просто отлично! Стараюсь… Стараюсь оправдать ваши ожидания, – мне наконец-то удалось подобрать нужное слово, которое правильно бы характеризовало мою позицию. – Спасибо за понимание, Анжелика Пантелеевна.
– Пожалуйста, – улыбнулась она. – Рада, что мы с тобой понимаем друг друга…
Я кивнула и, надеясь, что всё-таки не выдала себя ничем, уверенно зашагала прочь. Анжелика Пантелеевна же скрылась в своем кабинете, очевидно, собиралась продолжить разговор с Валерчиком. Мне б подойти поближе да диктофон включить, вот только я не сомневалась, что на сей раз женщина плотно закроет дверь и не даст ни единого шанса кому-то постороннему узнать подробности разговора.
Судя по всему, она тоже не в восторге от возможности быть услышанной.
Я, впрочем, тоже смогла выдохнуть с облегчением, только когда оказалась в своей комнате. Да уж, вляпалась, Ксюшенька, по самое "не хочу"! Теперь наслаждайся перспективой стать соучастницей преступления!
Месть зато будет что надо!
Я представила себе Воронцова, которого оставлю без единого гроша, бедного, несчастного, ещё и в долгах. Асин отец, до сих пор казавшийся Воронцову пусть страшной, но далекой величиной, теперь подкрался как нельзя ближе. Он же, наверное, сделает всё, чтобы вытрясти свои денежки с незадачливого родственника, если Ася и Кирилл всё-таки поженятся. А если нет? Кому будет нужен Воронцов без копейки денег?
Точно не своей мамочке…
– Какой ужас, – вслух промолвила я. – Какой ужас…
Нет, так мстить Воронцову я точно не собиралась. Я хотела немного его проучить, хвост ему прижать, как-то на место поставить, что ли. Не ограбить, оставить без гроша на растерзание какого-нибудь в лучшем случае влиятельного бизнесмена. А если там вообще бандит? Нет уж, извините, я в судьи не нанималась, чтобы смертельный приговор Кириллу выносить. А Анжелика Пантелеевна, очевидно, такая женщина, что потом я ещё и в виноватых останусь, а она сбежит и будет где-то на Мальдивах посмеиваться над дурочкой, которую так просто развела, ещё и заставила сына её подставить.
Спасибо, обойдусь!
Я лучше…
В дверь постучали, и я аж подскочила от неожиданности на месте. Если б держала что-то в руках, обязательно выронила бы, но руки у меня оказались пустыми, так что и выпускать из них оказалось нечего. Я только ошеломленно завертела головой в попытках обнаружить источник звука и лишь через минуту, когда стук повторился, осознала, что именно от меня требуется.
– Открыто! – отозвалась я, плюхаясь на стул и пытаясь принять какую-то более-менее расслабленную позу. Получилось плохо, потому что я, по привычке закинув ногу на ногу, теперь этой ногой дергала. Со стороны, наверное, сие движение напоминало нервный тик, а не невинное покачивание.
Воронцов – а скребся в дверь именно он, – заглянул в комнату и расплылся в совершенно глупой и неуместной улыбке.
– Привет! – поздоровался он со мной. – Как спалось?
– Суперски, – буркнула я.
– А как мне спалось, не спросишь?
– Не спрошу, – я скривилась. – Потому что я и так знаю, что ты в три часа ночи всё-таки рискнул разбудить Василису Михайловну, и она долго и нудно искала запасной ключик от твоей комнаты.
Кирилл скривился. Напоминание о вчерашнем приключении его расстроило. Очевидно, Василиса Михайловна, или к кому он там прицепился, не погладила по голове за попытки выбраться из своей комнаты каким-то другим способом, кроме как выйти через дверь, прихватив с собой ключ и не потеряв его где-то по пути от спальни к туалету и обратно.
Вот только, к сожалению, мне было о чем поговорить с Воронцовым и без всяких попыток убедить его в собственной несостоятельности.
– Слушай, – я взглянула на него, – мне надо кое-что серьезное тебе рассказать… Это касается твоей матери.
Кирилл, до этого улыбавшийся, как-то моментально сник. Судя по всему, вопрос Анжелики Пантелеевны он точно не собирался обсуждать с кем-нибудь посторонним вроде меня.
– И что ты хочешь мне сказать? – мрачно поинтересовался он. – Теперь ты думаешь, что это моя мама подкинула тебе эту мышеловку? А как же тысяча аргументов, что она ни за что не могла этого сделать.
Я воззрилась на Воронцова, как на сумасшедшего.
– Ты всерьез полагаешь, что эта долбанная мышеловка – единственная проблема, присутствующая в моей жизни?
– Ну, – он явно смутился, подошел ко мне поближе, присел на корточки и взял за руку, заглянул мне в глаза, да ещё и так, как обычно смотрят на каких-то сумасшедших, и мне отчаянно захотелось врезать ему посильнее, чтобы вытрясти из этой тушки весь этот якобы сожалеющий вид, взгляд, направленный на меня – как будто я на фоне паники совсем одурела. – Я понимаю, ты испугалась, у тебя был сильный стресс… Так что там по поводу моей мамы?
Та участливость, с которой Воронцов озвучил сей вопрос, если честно, раздражала невыносимо. Но самое главное, в своих подозрениях я таки утвердилась: Кирилл ни за что не поверит, что Анжелика Пантелеевна хочет его подставить. Скажет, что у меня паранойя.
Это не у меня паранойя, это кому-то мозгов не хватает! Определенно!
– Да ничего, – отмахнулась я. – Хотела сказать, что в отличие от тебя, она в мою мышеловочную историю всё-таки поверила!
– Ксю…
– Да ладно, я не обижаюсь, что ты не веришь, – отмахнулась я. – Кто ж виноват, что у тебя немного недоразвитый мозг, Кирюша? А этот факт давно мне был известен.
Воронцов скривился, глядя на меня, но я сказала это специально – чтобы не выходить из образа. Нет, надо как-то подыскать доказательства, чтобы потом можно было предъявить их Воронцову и прямо в лицо ему сказать, что его мать собирается его разорить, а сама сбежит потом куда-то со всеми деньгами.
Наверное, надо почитать тот договор…
Ещё б я что в этом понимала! Вот Оля бы тут, конечно, всё мигом по полочкам разложила, да и Анжелику Пантелеевну поставила бы на место, и все документы подняла бы, и несоответствия бы в них отыскала. А я только прочесть могу да Воронцову рассказать, но Кирилл сам глупее меня в этом плане будет.
А вот нельзя так слепо кому-то доверять. Думать надо головой!
Хотя, было у Кирилла, конечно, там тоже пусто и ветер гуляет. С кем я связалась? Маменька – аферистка, сынок – олух, а я ему ещё помогать подвязалась с какой-то радости. Бежать надо было, сломя голову, так нет же, вздумала отомстить!
Теперь и мстить не хочется. Смотрит вон, как побитая собака, лезет со знаками внимания своими, а надежности в Воронцове, как в человеке, ноль целых ноль десятых!
– Вот ты всё время дерзишь, – протянул он ни с того ни с сего, – а на самом деле такая милая! Зачем огрызаешься, Ксюша?
Я взглянула на него и едва сдержала рвущийся на свободу смех.
– Воронцов, – раздраженно поинтересовалась я, – ты имя моё вспомнил?
Кирилл не стал отвечать. Вместо этого встал на ноги, посмотрел на меня серьезно так, взял за руку, стягивая со стула, обнял, заглянул в глаза… Прямо-таки романтика зашкаливает. Склонился ко мне, искривил губы в улыбке, мягкой и нежной, как будто рассчитывал на что-то…
Потом поцеловал.
Поцелуй получился приятным. Я даже ответила на него, и точно не потому, что хотела поддаться на провокацию. Даже не знаю, что мною руководило в эту секунду, просто захотелось в кои-то веки не отталкивать, а ответить взаимностью. Я прильнула к нему – ровно на мгновение, давая возможность поверить в ответные чувства, – а потом самоуверенно оттолкнула.
– Ты чего?! – ошеломленно воскликнул Воронцов, поймав на себе мой сердитый, возмущенный взгляд.
– То есть, ты хочешь, чтобы я тебе ещё и объяснила? – усмехнулась я. – К Асеньке, Кирилл. К Асеньке.
– Ревнуешь?
– Ничего подобного, – возразила я. – Я просто так и не услышала ответа на главный вопрос.
– На какой? – заинтересовался Воронцов.
Пришлось даже воспроизвести:
– Как меня звали тогда, Кирюша?
Он сердито поджал губы.
– Так нельзя, Ксю.
– Так нужно, Кир, так нужно, – покачала головой я. – И оставь меня наконец-то в покое, если у тебя вместо памяти дыра какая-то.
Воронцов укоризненно взглянул на меня, махнул рукой и, явно решив, что в этом раунде он однозначно проиграл, удалился. Я только усмехнулась. От желания мстить осталась только легкая дымка молодой, юношеской даже злости. Вот только улики мне всё ещё нужны… Иначе, возможно, Воронцов очень быстро придет примерно к моему уровню достатка, и тогда неравной парой нас уж точно будет не назвать.
Глава девятнадцатая
…Чтобы провернуть свой хитрый план по разоблачению Анжелики Пантелеевны, пришлось не спать. Я очень надеялась на то, что этой ночью Воронцов не станет совершать дурацкие попытки пробраться ко мне в комнату, но на всякий случай подперла шкаф всем, чем только можно было его подпереть, а из комнаты выскользнула настолько тихо, насколько это было возможно. Кирилл, благо, не подавал никаких признаков бодрствования, посапывал себе, наверное, в кровати, пока я отчаянно пыталась спасти его шкуру и его деньги.
– Когда-то тебе, Ксюха, прилетит за то, что ты такая добрая, – пробормотала я себе под нос. – Ну пусть бы и обеднел, а ты увольняйся, и всё. Сдался тебе этот Воронцов, чтоб ему пусто было?
Аргумент "Кирилл сделал тебе много плохого", впрочем, не работал, я уже в этом убедилась. Всё равно никуда деться от восклицаний своей не в меру возмущенной совести не удавалось, и я, махнув на это рукой, решила действовать до конца.
На самом деле, дойти до второго этажа можно было, не особо дергаясь – мало ли, вдруг я просто решила на кухню за водой спуститься? А вот сейчас, когда пришлось свернуть и направиться к кабинету Анжелики Пантелеевны, я попыталась попутно придумать какую-нибудь легенду.
Что я скажу, если меня поймают за руку?
Правду, что ли, выдать? Так прикопают же на месте. Сказать, что решила стянуть что-нибудь? Как вариант! Ну а что? Ну, вышвырнут меня их дома, так я за эту драгоценную работу не особенно хватаюсь, наоборот, бежала бы отсюда сломя голову, если б у меня была такая возможность.
Я задержала дыхание – это неплохо помогало сконцентрироваться на своем плане, – я медленно двинулась в направлении желанного кабинета. Осторожно кралась, стараясь ступать неслышно, то и дело крутила головой в надежде, что никто за мною не наблюдает. Камер в доме Воронцовых, благо, не было, только снаружи, и я могла не бояться, что меня поймают за руку на подходе к кабинету Анжелики Пантелеевны.
Так-с, зачем я это делаю?
Потому что собираюсь спасти Воронцова от отвратительной участи быть обманутым собственной матерью.
А что мне хорошего сделал в этой жизни Воронцов, чтобы я впрягалась из-за него? Так-так, секундочку… Бросил меня после того, как затащил в постель – несомненно, этим он дал мне толчок, и я смогла собраться, перестала быть тряпкой и уверенно двинулась навстречу своему счастью.
Что-то слабенький аргумент какой-то получается, конечно…
Ладно, даже такая скотина, как Кирюша, не заслуживает, чтобы над ним вот так вот поиздевателись, лишили его всего. И я не хочу быть в этом замешана. Зато потом в рай попаду…
Когда меня в этом кабинете за руку поймают и скажут, что было б неплохо меня в лесу прикопать. Вот как прикопают, так сразу же, в ту же секунду окажусь в раю.
Великомученица, ага.
Ой, нет, лучше о таком не думать.
Я наконец-то добралась до кабинета, добыла платочек, чтобы рукой не лапать дверную ручку, осторожно попыталась открыть кабинет, но тот, разумеется, был заперт. Анжелика Пантелеевна явно не хотела, чтобы кто-то посторонний блуждал по её личной территории, сунул свой нос туда, куда его сунуть не стоит, и всякое такое.
Как мило, однако…
Я присела на корточки, добывая из кармана припасенную заколку. Интересно, насколько тут простой механизм замка? Открыть-то я его смогу, а вот сделаю ли это так, чтобы потом и запереть можно было обратно? Ой, не факт… Но я почему-то не сомневалась в том, что там, внутри, можно отыскать какой-нибудь важный компромат, который гарантированно поможет Воронцову узнать правду и всё-таки не попасться на крючок собственной матери.
Нет, решилась – так дерзай! Надумала вскрывать кабинет – так надо таки это сделать! Реальность не терпит полумер! Даже если потом за эти действия по мне тюрьма будет плакать…
Не будет. Ничего мне не сделают.
Наверное.
Собравшись с духом, я попыталась всё-таки просунуть свою шпильку в замок и провернуть её. Дверь поддалась вроде как с первого раза, и я почти возликовала, но бурную радость проявить не успела. За спиной раздалось раздраженное покашливание, и я от неожиданности откинулась назад и села прямо на паркет.
– И что ты тут делаешь, а?
Асенька, и так выше меня ростом, сейчас казалась настоящим великаном. Я смотрела на неё снизу вверх и выглядела, наверное, потрясающе жалко, но ничего с этим поделать не могла. Хотелось провалиться сквозь землю, честное слово, но я могла только моргать и пытаться выдавить из себя подобие улыбки.
– Я… Я… – нужные слова никак не шли.
– Ты пыталась вскрыть кабинет Анжелики Пантелеевны, – возмущенно заявила Ася. – мало того, что ты на Кирилла глаз положила, так ещё и в кабинет его матери хочешь нос свой длинный сунуть, да?!
Я наконец-то смогла подняться на ноги. Легче не стало, хотя теперь я чувствовала себя более-менее равной с Асей. Конечно, уверенности от этого ни капли не прибавилось, но хоть поговорить можно было.
– Да сдался мне твой Кирилл! – решила я перейти с защиты в нападение. – Я, может быть, для него и для твоей семьи тут стараюсь, а ты мне мешаешь!
– Ты для моей семьи, оказывается, кабинет Анжелики Пантелеевны вскрыть решила?
– Ну да! Она ведь собирается надуть твоего отца!
Я зажала рот ладонью, но было уже поздно – правда сама собой сорвалась с языка.
Ася прищурилась и смерила меня внимательным взглядом. Потом завертела головой, словно пытаясь найти скрытую камеру, которая сейчас ведет наблюдение, чтобы запечатлеть кадры для очень интересного розыгрыша. А после, склонившись ко мне, шепотом уточнила:
– Ты совсем одурела? Это что ж Анжелика Пантелеевна может моему папе сделать, если они пока что даже не деловые партнеры? Она его как огня боится, иначе не пыталась бы своего Кирюшеньку на мне женить! Сводники пристарелые… тьфу, противно.
– Ну, да, семейка не очень, – согласилась я, заметив во взгляде Аси что-то вроде понимания. – Но я тут с мышеловкой ходила…
– С чем?!
– Не суть. В общем, я случайно стала свидетельницей одного не самого приятного разговора Анжелики Пантелеевны с её женихом… – я подалась вперед и ещё больше стишила голос. – И она говорила ему, что собирается приписать что-то в договоре, который твой отец и Кирилл собираются заключить. Что-то с бизнесом связанное.
Судя по тому, что Ася на меня смотрела с неким интересом, я пришла к выводу, что она в этом что-то да понимает. А махинации Анжелики Пантелеевны ей точно не по душе.
– Она говорила, – решила я ковать железо, пока горячо, – что у неё уже даже договор подготовлен, осталось только подписать его. А твой отец вчитываться в текст не будет, в конце концов, будущая родня… А потом Анжелика Пантелеевна просто заберет все денежки.
– А Кирилл как же?
– Да не знает он ничего!
– И ты думаешь, – нахмурилась девушка, – что Анжелика Пантелеевна оставит его на растерзание моему отцу? Просто так?
Я скривилась.
– Сдается мне, плевать она хотела на него, – протянула я. – Она говорила, что твой отец зятя не тронет… Твоего отца же Павел зовут, правильно?
Ася настороженно кивнула.
– Павел, Павел… – подтвердила она. – Не тронет, как же! Это что получается? – она воровато огляделась. – Анжелика Пантелеевна, значит, сбежит, а я останусь с Кириллом?
– Ну, – я смутилась, – ты ж вроде как этого хотела.
– С Кириллом, который мало того, что без денег, так ещё и без мозгов, – скривилась Ася.
– С милым рай и в шалаше?
– Смотря какой милый, – буркнула Ася. – У меня вон подружка замуж вышла недавно, вроде за парня из простой семьи, у неё вся родня на ушах стояла. Ну так он умеет зарабатывать! Годок пройдет, богаче её отца будет! А Кирилл… Ему хорошего управляющего искать надо. И там они друг друга любят! А тут! Кирилл будет за тобой шляться…
– Или за какой-то другой девушкой.
– Один фиг, – скривилась девушка. – А я буду дома сидеть и эту всю гадость разгребать да ещё и из ямы нас тянуть? Нет, спасибо, мне этого не надо!..
Что ж, я прекрасно понимала Асю. На её месте я тоже не связывалась бы с семейкой Воронцовых, особенно учитывая последние события. А то эти люди разведут, как дурочку, а потом так и оставят, не особенно задумываясь о том, как тебе, бедной-несчастной, будет житься на свете.
Не лучшая ситуация, скажем прямо.
– Знаешь, – протянула она. – А ведь если я папе предоставлю доказательства, что Анжелика Пантелеевна – лгунья, может быть, он передумает насчет Кирилла? И решит, что он не такой уж и хороший жених?
– Ну, – вздохнула я, – это было бы очень логично.
– И говоришь, Анжелика Пантелеевна подготовила этот левый договор уже, да?
– Ну, по телефону она именно так заявляла.
Ася усмехнулась.
– Слушай… А давай всё-таки вскроем дверь, а? Ты же вроде как умеешь? Ну что тебе стоит?
Я удивленно вытаращила на неё глаза.
– Давай! А если поймают, что-нибудь придумаю, – она подтолкнула меня к двери. – Давай-давай!
Не особенно скрывая собственное удивление, я склонилась над замочной скважиной и вновь добыла свою заколку, которую едва было не уронила, и принялась ковыряться, надеясь, что дверь будет всё такой же послушной, как мне в первые минуты показалось. И да, действительно, тайная операция по проникновению в кабинет Анжелики Пантелеевны оказалась очень успешной. Дверь поддалась практически сразу, замок отворился без особенных проблем, и Ася первая проскользнула в кабинет и даже поманила меня пальцем за собой.
Я удивленно осмотрелась. Внутри кабинета Анжелики Пантелеевны я никогда прежде не бывала, так что теперь могла только ошалело хлопать глазами. Здесь, казалось, размещались целые тонны документов! И чтобы перерыть их всех, придется потратить уйму времени… Я очень смутно представляла себе, где тут могли храниться актуальные договора, где – какая-нибудь тайная документация, над которой Анжелика Пантелеевна даже успела подшаманить, а где – просто никому не нужные бумажки, черновики. На месте современных бизнесменов я вообще держала бы всё в каком-нибудь сверхзапароленном компьютере, который не подключается к интернету, чтобы его случайно нельзя было ломануть. И никаких флэшек и… Короче, вряд ли все мои меры по защите в самом деле реально воплотить в жизнь, но всё равно…
– И что нам делать? – повернулась я к Асе. – Тут же черт ногу сломит…
– Ну, не такой уж и черт, – пожала плечами девушка. – Постой тут… Я сама поищу. А ты смотри, чтобы нас никто не засек.
Я с трудом сдержала удивленное хмыканье. Надо же! Когда речь не шла о завоевании воронцовского сердца, Ася внезапно вспоминала о том, что она невероятно адекватная девушка, и вела она себя более чем достойно. То, с каким деловым видом моя якобы соперница взялась искать документы, только подтверждало: Кирилл ей и даром был не нужен. А с доплатой из-за Анжелики Пантелеевны могли возникнуть серьезные проблемы.
Мне же досталась не самая завидная участь – зависнуть у приоткрытой двери и всматриваться в темноту коридора, надеясь, что не услышу ничьи шаги. Хоть бы сама Анжелика Пантелеевна не удумала внезапно навестить нас, порадовать своим присутствием, а то совсем печально будет… Останется только поспешно закрывать дверь изнутри и сбегать через окно. Или прятаться в одном из этих шкафов, но чтобы туда влезть, надо будет притвориться листом бумаги.
– Вряд ли она придет, – сообщила внезапно Ася. – Анжелика Пантелеевна обычно пьет на ночь снотворное, чтобы крепко спать. Она страдала от бессонницы определенное время, а потом ей прописали лекарства.
– Вот как…
– Ага, семейка Адамсов, – мне показалось, что моя сообщница закатила глаза. – У тебя телефон с собой? Посветить надо.
Я без сомнений протянула Асе свой мобильный, предварительно включив фонарик. Та, разумеется, обошлась без благодарного "спасибо", а только решительно направилась к очередному шкафу и, распахнув его, принялась что-то выискивать. Я даже не поворачивалась в ту сторону, понимая, что в поиске договора от меня будет крайне мало толку, и удивленно вздрогнула, когда до меня донесся очередной Асин вопрос.
– Слушай, а у вас с Воронцовым что?
– В каком смысле?
– Ну, – Ася, кажется, улыбалась, – ты в него влюблена, что ли? Зачем ему помогаешь?
– Я вообще-то ему отомстить хотела, – я понятия не имела, почему внезапно решила пооткровенничать с Асей. – Он же болван и сволочь редкостная. Когда-то, когда я была юна и страшно наивна, соблазнил, затащил в постель, а потом бросил… Ну, точнее, просто притворился, что мы практически не знакомы. Не звонил, не писал. А я узнала, что он такую схему к куче девчонок применял.
– И он тебя не помнит?
– Ну ни имя, ни фамилию до сих пор из своей памяти не выудил. А я мамину взяла, девичью, и имя чуть сменила… Короче, искать будет долго, если найдет. Только не понимаю, зачем ему это надо.
Ася вздохнула.
– Воронцов, конечно, не полон любви и участия, – протянула она, – и вряд ли способен на что-то в самом деле глубокое. Но на тебя он реально запал, кажется. И чем больше ты его от себя гонишь, тем больше ему хочется всё-таки завоевать твоё внимание. Так, гляди, и до архивов дойдет… Где ты там училась? В одном с ним университете вроде?
Я рассеянно кивнула. Мне почему-то казалось, что Ася была права, да только признавать это вслух совершенно не хотелось. Девушка же умолкла, только шелестела бумагами. Раздалось тихое попискивание, и я, оглянувшись, узрела распахнутый настежь довольно примитивный сейф. Ася же добыла оттуда какую-то папку, раскрыла её, а теперь внимательно всматривалась в написанное на содержавшихся внутри бумагах.
– Кажется, – неуверенно произнесла она, – нашла…
Я аж от двери своей отступила, забыв о том, что должна что-то там сторожить, только прикрыла её плотнее, чтобы звуки не прорывались в коридор и не привлекали лишнее внимание. Ася без особенной осторожности держала в руках папку с документами и внимательным взглядом скользила по страницам. При этом она едва не выронила мой мобильный с фонариком, так что пришлось подхватить и самой светить на страницы. Впрочем, моя соперница-сообщница была настолько поглощена содержанием документов, что, казалось бы, и в свете луны продолжила читать. Поразительно, но в этот миг она выглядела не только сосредоточенной, а ещё и…
Умной?
Кто б мне сказал, что Ася может в самом деле выглядеть умной, я б рассмеялась тому человеку в лицо! А оно вот как обернулось! Стоит, всматривается в текст, и всё у неё, черт возьми, в голове складывается.
Наверное, эта девушка с куда большей легкостью приняла бы от папеньки бизнес, чем Кирилл от своей матери и покойного отца. Вот кому надо было бы доверять управление! А ведь она так умело прикидывалась пустышкой и дурочкой! И всё ради Воронцова… или, наоборот, ради того, чтобы отогнать его от себя и убедить в том, что в ней ничего интересного нет.
Мастерски, мастерски…
– Да, – наконец-то со вздохом выдала своё экспертное заключение Ася. – Договор очень скользкий. Папа обычно такие не подписывает… Он будет в ярости, когда этот текст увидит. Я тебе гарантирую.
– Так ты с собой бумажки унесешь? – поинтересовалась я.
Ася взглянула на меня, как на последнюю дурочку, и выразительно закатила глаза.
– Конечно же, нет! Она же хватится, будет искать, кто забрал, – Ася осмотрела кабинет, проверяя, ничего ли случайно не поломала и не бросила не на своем месте. – Анжелика Пантелеевна не верх собранности и не педант, но она всё равно достаточно внимательна… И страх как меня не любит на самом деле, считает пустоголовой курицей, – мне отчего-то показалось, что Асе этот факт доставлял удовольствие. – Нет, мы их сфотографируем. У тебя хорошая камера на телефоне?
– Ну, нормальная…
– Отлично, – кивнула Ася. – Давай сюда мобильный. Всё сфоткаем, а потом я перекину себе, а оттуда отцу.
– Не подведешь?
Девушка прищурилась.
– Мне самой это невыгодно, – отрезала она. – Я не хочу внезапно оказаться женой бедного, никому не нужного парня, который ещё и имел несчастье подставить моего отца. А он мне, между прочим, даже не нравится! Так что, когда всё это закончится, можете продолжать с Кирюшей играть в угадайку. Я как бы не претендую.
Я едва не закашлялась в ответ на её достаточно резкие слова, но Асе явно было всё равно. Она швырнула бумаги на стол и, схватив мой телефон, принялась всё фотографировать. Потом, открыв галерею, старательно проверяла фотографии – не размазался ли текст, не упустила ли она сама что-нибудь важное, пока посягала на конфиденциальную информацию Анжелики Пантелеевны. Я могла только наблюдать за этим со стороны, дергаясь, когда Ася тыкала на туда, промахивалась мимо нужных функций на экране смартфона. Оно и неудивительно, у меня ж нет одиннадцатого "яблока", которым можно было бы похвастаться! Или какая там модель последней выходила?
Со своей задачей фотографа Ася справилась достаточно быстро, я б даже сказала, с легкостью, ей совершенно не свойственной. Довольно усмехнувшись, она открыла мессенджер и вбила в поле адресата, наверное, адрес своего аккаунта. Я увидела раскрывшуюся было на весь экран фотографию – улыбающаяся Ася и обрезанный кусок мрачного мужчины в черном, очевидно, маячившего за спиной охранника, – но вникать в детали снимка девушка мне не дала.
