Текст книги "Помощница на заказ (СИ)"
Автор книги: Альма Либрем
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Не мешкая, она спешно загрузила нужные фотографии и нажала кнопку "отправить". Потом, хмыкнув, на всякий случай продублировала всё ещё и на какую-то почту – я не вникала, на какую именно, а Ася предпочла стремительно удалить сообщение из моих исходящих. Фотографии, впрочем, оставила.
– Если захочешь их потереть, не беда, – предупредила она, вручая мне телефон, – но лучше залей куда-нибудь в файлохранилище и запиши на бумажке адресок… Лучше не терять такие данные. Хотя дело твоё. А с папенькой я разберусь, не переживай… Пара дней, и ноги моей не будет в этом доме! – голос Аси звучал почти с ликованием.
Она захлопнула папку с бумагами, сунула её в сейф, захлопнула его, нисколечко не заботясь о том, чтобы не шуметь, и самоуверенно двинулась к выходу. Когда я выскользнула следом за девушкой в коридор, от неё уже и след простыл. Мне пришлось самой ковыряться в замке, закрывая дверь, самой, дрожа, красться наверх, в собственную спальню. И только оказавшись в кровати, я осознала, что не оставила себе ничего, кроме документов, в которых я ровным счетом ничего не понимаю и даже показать никому не могу. А теперь должна надеяться на Асеньку, её порядочность и нежелание выйти за Воронцова замуж. Хотя…
Да забирала б она его себе! Да хоть насовсем! Мне самой этого хочется!
Но это не точно…
Глава двадцатая
Кто б мне сказал, что я буду так сильно волноваться – в жизни б не поверила! Казалось бы, ничего ж такого! Фотки остались в надежном месте, хотя я всё ещё ничего в их содержании не понимала… Кирилл продолжал оказывать знаки внимания, и я если и принимала некоторые из них, то исключительно из-за собственной невнимательности, а так – старательно продолжала от него отмахиваться. Грызлась с Василисой Михайловной, наблюдала за Асей в состоянии «дурочка хочет замуж» – она всё крутилась вокруг Воронцова, заглядывала ему в глаза, но теперь мне казалось, что каждый раз, когда Воронцов точно этого не видит, Ася раздраженно кривится и даже закатывает глаза, показывая всем своим видом, что будь её воля, ноги б её в этом доме не было.
А ещё я продолжала улыбаться Анжелике Пантелеевне, подпрыгивать каждый раз, когда она ко мне обращалась, и задаваться вопросом, действительно ли Ася поступит так, как обещала? Покажет всё своему отцу, не даст Анжелике Пантелеевне его, а заодно и собственного сына, подставить и ограбить? Спрашивать её об этом было как-то, мягко говоря, некультурно, да и мы наедине не оставались, чтобы секретничать, как подружки, и я очень сомневалась в том, что Ася ко мне хоть сколько-нибудь хорошо относится.
Но основной стресс я пережила в ту секунду, когда Кирилл радостно сообщил мне: поеду на его деловую встречу. Я так и зависла, ошеломленно моргая и не зная, как более-менее культурно озвучить вопрос "зачем". Ответ, казалось бы, оказался предельно логичным: я ведь его личная помощница, мне самое место на подобных мероприятиях.
Плевать, что я в договорах не особо что понимаю.
И плевать, что у Кирилла точно будет целая свора помощников с Анжеликой Пантелеевной во главе.
Может быть, следовало-таки ему что-то сказать? Но Ася заверила меня в том, что не нужно – с Воронцова станется тут же побежать к своей матери и всё ей доложить, возмущаясь, как это женщина решилась так сильно подставить собственного сына. Родного, между прочим, сына! Анжелике Пантелеевне, само собой, плевать будет, она придумает другой способ сбежать со всеми денежками.
А вот папа Аси, учитывая его влияние, всё сделает красиво.
Если поверит Асе.
И большой вопрос, что она понимала под словом "красиво".
Однако, сбегать было некуда. Я, облаченная в неудобнейшую деловую блузку и юбку, приобретенную в магазине только потому, что на деловые встречи в моем привычном стиле не сходишь, сидела на заднем сидении очередной дорогущей воронцовской машине представительского класса и проклинала тот день и час, когда вообще решилась ввязаться в эту авантюру. Бежать было надо, сломя голову, когда только увидела Кирилла. Или принять от него денежную компенсацию тогда, в первые дни, оцарапать ему машину своими туфлями и уносить ноги!
Вот. Идеальный вариант. Мелочная месть, неплохие деньги и любимая работа в офисе Оли и Даниила – я же там чудо как хорошо вписалась! А не вот эта вот "личная помощница" для какого-то мерзопакостного гада вроде Воронцова, который, как оказалось, ещё и жертва интриг родной матушки.
Всегда знала, что я очень везучая.
Особенно где не надо.
…В машине нас было четверо. Кирилл, восседавший за рулем, хотя предполагалось, что в этот раз он воспользуется услугами водителя, его вечный надзиратель, то бишь, Анжелика Пантелеевна, вся страшно деловая и, чего греха таить, красивая, собственно, я, сверлившая этой деловой взглядом затылок, ну и Ася, всю дорогу что-то гуглившая и листавшая инста-ленту в телефоне. И она совершенно точно была тут самым спокойным человеком, который вообще не волновался.
– Помни, – науськивала Анжелика Пантелеевна своего сына, – спорить с Павлом Петровичем ни в коем случае нельзя. И договор вы должны подписать максимально быстро, пока он не начал задавать тебе лишние вопросы. Если что, отвечать буду я. Ты же так и не удосужился вникнуть в дела своей фирмы!
Воронцов закатил глаза.
– Ма, разберусь.
– Что значит "разберусь"? – скривилась она. – Я знаю, как ты разберешься! Ты, как всегда, сделаешь какую-то ерунду, а мне потом расхлебывать. Твой отец поставил меня в ужасное положение, велев отдать все бразды правления тебе сразу же, как только я попытаюсь устроить свою личную жизнь. Чтобы это дело процветало, мне пришлось бы всю жизнь быть одинокой! Ты же совершенно не хочешь учиться!
Судя по всему, Кириллу материны возмущения оказались до одного места. Он припарковался у какого-то безгранично дорогого ресторана, где почему-то должно было происходить подписание договора – я б предпочла, если б они делали это в офисе, – и первым выскочил из автомобиля. Я же буквально вывалилась на улицу следом за ним.
– Дверь матери открой, – напомнила Воронцову. – И Асе.
Он закатил глаза, но – повиновался.
– Что б я без тебя делал, – скользя по мне пристальным взглядом, протянул Воронцов.
Остался б без копейки, наверное. Хотя… Мне-то какое дело? У меня вот совсем скоро месяц к концу подходит, можно увольняться… Да что там, скоро… Разве не сегодня? Это я, получается, могу уйти прямо сегодня…
– О чем думаешь? – поинтересовался Кирилл, и я застыла, порываясь прямо сейчас сказать ему: увольняюсь. А дальше пусть делают всё, что хотят…
Но, перехватив внимательный взгляд Воронцова, я осознала, что сделать этого не смогу. Раз уж ввязалась в игру богатых дяденек и тетенек, должна закончить всё, как следует, а то буду чувствовать себя редкостной скотиной. Не могу я так просто бросить Воронцова, даже если сейчас думаю, что он – последний гад и редкостная сволочь. Нет уж, пусть живет…
А потом, когда всё закончится, обязательно пошлю его к чертям собачьим. И буду с удовольствием наблюдать за тем, как он попытается вспомнить, как же меня хвали пять лет назад!
– О работе думаю, – даже не солгала я. – И о том, что мы, кажется, опаздываем?
– Именно! – подтвердила Анжелика Пантелеевна. – Так что я предпочла бы двигаться побыстрее. Кирилл, Ася, не задерживайтесь. Асенька, ты же знаешь, что Павел Петрович этого терпеть не может…
– Конечно, – пожала плечами Ася. – Папа очень пунктуален. Вон, его машина уже стоит, кстати.
Она улыбнулась и гордо продефилировала мимо Кирилла и Анжелики Пантелеевны, не удостоив их и взгляда. Дверь ресторана перед нею распахнул швейцар, и Ася самоуверенно рванула вглубь ресторана. Следом потянулась и Анжелика Пантелеевна, мы же с Кириллом вошли последними, переглянувшись напоследок.
– Будь осторожен, – не удержавшись, произнесла я. – И не лепи свою подпись, предварительно ничего не прочитав!
– Не влеплю, – пообещал Воронцов, хотя мне в это слабо верилось. – Ну не последний же я остолоп, в самом деле!
Это вряд ли было правдой – я не могла думать об умственных способностях Кирилла слишком уж хорошо, – но всё равно не стала спорить. Вместо того, чтобы возмущаться, проскользнула в ресторан.
Отца Аси я увидела сразу, осознала, что это он, даже до того, как обнаружила, что в зале больше никого и нет – вероятно, он был полностью выкуплен для своего рода деловых переговоров… И для помолвки. Меня будто обожгло мыслью: в самом деле, а когда, как не сейчас, сообщить, что Воронцов женится на Асеньке?
Мужчина, достаточно крупный, высокий, на вид – интеллигентный, хотя и очень строгий, а ещё – поразительно напоминающий собственную дочь, сидел з одним из среднего размера столиков и поднялся, когда увидел приближающуюся к нему Асю. Охранники, стоявшие чуть поодаль, отступили ещё на полшага, впрочем, уважительно кивнув Асе.
– Здравствуй, папочка, – улыбнулась она. – Рада тебя видеть.
– Я тоже рад видеть тебя, дочка, – в голосе Павла Петровича слышались мрачные нотки, и я не знала, направлены они по отношению к его дочери, или мужчина недоволен тем, что его пытались обмануть. – Присаживайся.
Он отодвинул для Аси стул рядом с собой, и девушка грациозно устроилась на нем и схватила меню, внимательным взглядом скользя по предложенным в ресторане позициям. Судя по тому, что официант даже не сдвинулся с места, чтобы предложить ей что-нибудь, обслуживающий персонал ресторана был предупрежден, что еда только после подписания договора. Ася тоже об этом знала, потому особенного удивления не демонстрировала, только краем глаза наблюдала за тем, как Павел Петрович сухо поприветствовал Кирилла, даже не пожав ему руку, сжал протянутую ладонь Анжелики Пантелеевны с таким видом, словно ему пришлось поздороваться с какой-нибудь горгульей или гарпией, и холодно улыбнулся, когда ему представили меня.
Личная помощница, фу… я никогда не замечала, что это словосочетание звучит как синоним унизительного "девица из эскорта", хотя таковой я, конечно же, не являлась. Но, в любом случае, мне пришлось стул отодвигать себе самой, присаживаясь по левую руку от Воронцова. Справа устроилась Анжелика Пантелеевна и, не мешкая, поставила на стол папку с документами.
– Павел Петрович, простите, что вы вынуждены были нас ожидать, – проворковала она, не тая своей коварной, ядовитой улыбки. – Но, поскольку все формальности давно улажены, предлагаю сразу перейти к подписанию договора? Мы ведь уже всё утвердили, не так ли?
И она, добыв ту самую папку, которую мы с Асей изучали в ночном кабинете, протянула Кириллу и Павлу Петровичу экземпляры договора.
Неужели в самом деле всё давно договорено?
– Не будем тратить наше время? – уточнила Анжелика Пантелеевна, лучезарно улыбаясь.
Кирилл хотел было поддержать собственную мать, кивнуть, схватился даже за ручку, но вовремя перехватил мой пристальный, холодный взгляд и, казалось, в один миг передумал. Он заметно нахмурился и произнес:
– Мне кажется, лучше всё же проверить всё ещё раз, более детально.
Анжелику Пантелеевну эти слова собственного сына совершенно не порадовали. Она едва заметно нахмурилась, поджала губы и взглянула на Павла Петровича с надеждой.
– Мне кажется, – протянула она, – мы все здесь достаточно занятые люди, чтоы не тратить время впустую на разнообразные разговоры и перечитывания того, что и так уже давно…
– Всё же, – перебил её Павел Петрович, – Кирилл проявляет отличную осмотрительность. Это хорошее качество для делового человека, Анжелика.
Вот уж последнее, что я могла сказать о Кирилле, так это то, что он – деловой человек! Однако, поймав на себе внимательный взгляд Павла Петровича, я задумалась: а не считает ли он, что Воронцов тоже замешан в махинациях собственной матери? Может быть, это требование перечитать договор, выдвинутое только потому, что мне захотелось потянуть время, может обелить Кирилла в глазах Асиного отца?
– Возможно, – улыбнулась женщина. – Вы очень мудры, Павел Петрович.
– Да, – кивнул он, щурясь. – Никогда не сомневался ни в собственных умственных способностях, ни в вашем, Анжелика, умении их хвалить.
Женщина нисколечко не смутилась. Было видно, что похвала её не особенно насторожила, должно быть, она привыкла слышать только хорошее о собственных деловых качествах, потому наслаждалась сделанным комплиментом и даже одарила Павла Петровича ещё одной не в меру соблазнительной улыбкой, способной загнать в тупик кого угодно.
В ответ на это мужчина даже бровью не повел. Ася же хмыкнула себе под нос, но тут же притворилась, что внимательно изучает меню.
– Пока Кирилл читает договор, – проворковала Анжелика Пантелеевна, – мне бы хотелось обсудить ещё один вопрос, несомненно, тоже очень важный для всех присутствующих…
Заметив, что никакого энтузиазма ни с чьей стороны не наблюдается, она дополнила:
– Я говорю, разумеется, о свадьбе!
– О свадьбе? – изогнул брови Павел Петрович.
– Ася и Кирилл – отличная пара, – улыбка Анжелики Пантелеевны оставалась всё такой же натянутой, как и прежде, но она, очевидно, полагала, что выглядит максимально естественно. – И, я думаю, за тот месяц, что Ася провела в стенах нашего дома, они сблизились достаточно сильно, чтобы этот союз стал не только возможным, а и желанным…
Ася с таким видом отложила в сторону меню, что любой более-менее проницательный человек однозначно определил бы, в каком гробу – дубовом и очень крепком, – она видала и эту ласковую свекровь, и самого Кирилла, и идею свадьбы в целом. Павел Петрович же и бровью не повел. Его поразительное равнодушие вообще показалось мне очень подозрительным.
Не задумал ли этот мужчина что-то такое, о чем не догадывается никто? Возможно, и его дочь в том числе. Неизвестно ведь, что на самом деле у него на уме, может, он хочет, чтобы эта свадьба всё-таки состоялась, только на более выгодных ему условиях.
Кирилл же, не слушавший все эти ласковые разговоры, которые в первую очередь касались его будущего, наконец-то оторвался от договора и с неким раздражением кашлянул.
– Мне кажется, – произнес он, – здесь появилось несколько дополнительных условий.
Анжелика Пантелеевна повернулась к своему сыну медленно, так, чтобы не показать, насколько сильно ей в этот момент хочется надеть договор ему на голову, предварительно отвесив подзатыльник.
– А разве не вы, Кирилл, занимались составлением этого договора? – поинтересовался Павел Петрович. – Мне казалось, я ясно дал понять, что предпочитаю работать только с теми деловыми людьми, которые сами способны полноценно вести собственную документацию. Или вы хотите сказать, что Анжелика Пантелеевна подделала документы?
Воронцов помрачнел. Согласиться означало подставить собственную мать, а сказать, что она изначально всё готовила – это сорвать договор… И вряд ли потом Анжелика Пантелеевна по голове за это погладит, скорее, отругает и закроет дома за то, что Кирилл посмел сорвать какую-нибудь выгодную сделку. Я не сомневалась в том, что ситуация в глазах Воронцова выглядела именно так, и поняла, что наш план по спасению от Анжелики Пантелеевны и её коварства сейчас находился на грани срыва.
Однако, Кирилл всё-таки решился заговорить, когда осознал, что пауза слишком уж затянулась.
– Да, – протянул он, – я помню ваше требование, Павел Петрович, в первую очередь как к… зятю, – Воронцов скривился. – И не уверен, что способен соответствовать этому высокому званию, – на сей раз Ася ответила более чем искренней улыбкой. – Потому что договор изначально готовила моя мать. Так что я не могу утверждать, подделка это или нет. Думаю, всё честно. Просто я не удосужился прочесть его заранее.
Анжелика Пантелеевна побледнела.
– Кирилл! – воскликнула она. – Павел Петрович…
– Похвально, – ухмыльнулся мужчина, – что вы всё-таки решились говорить честно. А я уж предполагал, что наш разговор придется встраивать совершенно в другом тоне. Из нас вряд ли получатся хорошие деловые партнеры, Кирилл… И зять и тесть, думаю, тоже, – он взглянул на раздосадованную Анжелику Пантелеевну и дополнил: – Я так понимаю, Валерий уже всё подготовил, чтобы купить милый домик где-нибудь… на Мальдивах?
Глава двадцать первая
Анжелика Пантелеевна нахмурилась и сердито посмотрела на сына, а потом перевела взгляд на Павла Петровича. Тот сидел, предельно равнодушный, откинулся на спинку стула и внимательно изучал меню, которое ему передала его дочь. Теперь я уже не сомневалась в том, что мужчина изучил новый вариант договора, оценил все риски и принял для себя решение больше н еиметь ничего общего с семейством Воронцовых.
– О чем вы? – уточнила женщина.
– Валерий, ваш, Анжелика, жених, – протянул Павел Петрович. – Мне пришлось с ним связаться по определенным вопросам, обсудить, какие у него планы на мои средства, которые планировалось заложить в этом договоре… Понимаете ли, Анжелика, я сумел заработать столько денег только потому, что всю свою жизнь был очень осторожен и смотрителен. Разумеется, этому я научил и собственную дочь, и этого месяца ей хватило, чтобы присмотреться к вашему семейству…
– О чем речь? – спросил на этот раз уже Кирилл, недоумевая, почему ситуация так резко обернулась против его матери и в чем женщину вообще обвиняют. – Я не понимаю…
Павел Петрович горестно вздохнул.
– К сожалению, молодой человек, какие б вы чувства ни питали к моей дочери, выдать её замуж за вас я не могу. И договор этот подписывать не имею ни малейшего желания, будучи предупрежденным относительно не слишком честных намерений вашей матери. Однако, я рад, – он усмехнулся, – что вы были не в курсе. Потому, когда сможете наладить собственный бизнес, полностью вникнете во всё, что в нём происходит, то можете обратиться ко мне. Возможно, наш договор всё-таки будет однажды подписан… На честных условиях. Всего вам хорошего, Кирилл… Асенька, – Павел Петрович повернулся к дочери, – надеюсь, ты не очень расстроишься, если мы с тобой вдвоем пообедаем где-нибудь в другом месте, правда?
Ася с готовностью поднялась со своего места.
– Да, папочка, – улыбнулась она. – Есть один ресторанчик с очень камерной атмосферой, там в такое время обычно мало людей. Это недалеко. Возможно, поедем туда?
Павел Петрович встал следом за Асей, подал ей руку, предлагая дочери опереться о его плечо, и взглянул на Анжелику Пантелеевну.
– Мне очень жаль, – протянул он, – но я предложил бы вам немного меньше доверять Валерию. Моим людям не пришлось прилагать совершенно никаких усилий, чтобы услышать из его уст правду относительно ваших совместных планов…
Анжелика Пантелеевна аж позеленела.
– Но он, несомненно, всё ещё готов на вас жениться, – ухмыльнулся мужчина. – И даже совершенно здоров. Я предпочитаю не марать руки о конкурентов, если они ещё не успели совершить ничего противозаконного. Так что радуйтесь, Анжелика Пантелеевна, что не пришлось вас искать… Сначала мне, а потом, – он смерил её взгляд, – кому-нибудь другому. Прощайте… Кирилл, я думаю, если вдруг вы захотите сотрудничать со мной, вы меня найдете.
Напоследок подарив всем присутствующим не в меру лучезарную улыбку, Павел Петрович уверенно направился к выходу. Опиравшаяся о его руку Ася шагала в ногу с отцом и, кажется, была совершенно довольна жизнью. Я не знала, что больше обрадовало девушку, то ли то, что восторжествовала справедливость, то ли примирение с папой, если ссора вообще имела место быть, то ли отмена возможной свадьбы, но, если честно, я и сама была счастлива, что у Аси получилось всё так хорошо провернуть.
Однако, когда за Павлом Петровичем и Асей закрылась дверь ресторана, я осознала, что сама слишком рано возликовала. Ведь теперь, когда мы остались наедине с Анжеликой Пантелеевной, Кириллу предстоял второй виток разговора. И я почему-то очень сомневалась в том, что он способен справиться с ним без посторонней помощи…
Оставаться мне не хотелось совершенно. Напротив, сейчас было бы невероятно логично броситься прочь, оставив Воронцовых наедине друг с другом – пусть бы решали свои семейные проблемы! Вот только я вместо этого почему-то осталась на месте и решила, что проявлю максимум смелости, на которую я на данный момент вообще способна.
– Надо его остановить, – засуетилась Анжелика Пантелеевна, вскакивая со своего места. – Я же говорила тебе, Кирилл, чтобы ты всё быстро подписал! А ты выставил себя последним идиотом!
Женщина явно считала, что лучшая защита – нападение. Она схватилась за свою сумочку и собиралась поскорее удалиться, и что-то мне подсказывало, что ни мать, ни деньги, к которым у неё всё ещё есть доступ, Воронцов больше не увидит.
Но Кирилл оказался куда более смекалистым, чем я ожидала. И вместо того, чтобы позволить Анжелике Пантелеевне просто сбежать, он уверенно поймал её за запястье.
– Ну нет, мама, – парень поднялся с места и преградил женщине дорогу. – Будь добра, объясни, что произошло.
Анжелика Пантелеевна растерянно оглянулась в поисках путей к отступлению, но их, разумеется, не было. Кирилл всяко окажется быстрее своей матери, он ведь моложе, да и мужчина, в конце концов. Не проблема будет придержать женщину. Да и правда известна, впрочем, не только ей.
– Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?! – тем не менее, не здавалась Воронцова. – Кирилл, я тебя не узнаю! Ты успел перенять хамское поведение собственной помощницы!
Я собиралась, конечно, молчать и не сунуть нос не в своё дело, но поймала себя на мысли, что Анжелике Пантелеевне, опытной манипуляторше, будет не так уж и сложно склонить чашу весов на свою сторону и переубедить Кирилла в том, что это Павел Петрович не совсем в своем уме, а сам Воронцов всё и испортил своими попытками докопаться до несуществующей правды. Нечего, мол, рыться в документах, когда пришло время для подписи. Потому, чтобы не позволить Кириллу в очередной раз довериться женщине, которая того точно не заслуживала, я поспешно поднялась на ноги и произнесла:
– Я могу всё объяснить.
Кирилл и Анжелика Пантелеевна обернулись ко мне практически одновременно, и сейчас особенно заметным было их внешнее сходство. Всё-таки, да, мать и сын.
– Ты? – переспросила Анжелика Пантелеевна. – Ксения… Кирилл, ты…
– Я давно хотела рассказать, – не позволила я сбить себя с толку. – Но, поскольку ты, Кирилл, не верил даже в мышеловку, которая ставила под сомнение экономку, то вряд ли выслушал бы обвинение в сторону своей матери. А вот в чем суть: Анжелика Пантелеевна нашла для меня чудесное занятие. Соблазнить тебя. Держать на коротком поводке, влюбить в себя, заморочить голову…
– Тебе удалось… – проворчал Воронцов, но, одумавшись, возмущенно воскликнул: – Да ты мне постоянно хамила!
– Ну, во-первых, мне хотелось поставить тебя на место, – твердо промолвила я, – во-вторых, я – не ты, у меня нет привычки играть с чужими чувствами. А в-третьих, я даже не сомневалась, что если буду ласковой и приветливой, то вылечу с этой работы уже на второй день после того, как мы с тобой внезапно вспыхнем страстью друг к другу. Да и у меня были личные причины тебя послать. То, что тебя это зацепило – уже совершенно другое дело.
Анжелика Пантелеевна скривилась.
– Кирилл, что за бред несет эта юная особа?
Но Воронцов только жестом велел матери молчать, а сам внимательно смотрел на меня. Он явно с интересом ждал, что же ещё я скажу, чтобы потом уж делать свои выводы. Раньше Кириллу никогда не была свойственна такая предусмотрительность, но, что же, он с возрастом мог и исправиться. Хорошо, если так.
– Но цель у всего этого была отнюдь не такая, как описывала Анжелика Пантелеевна, не проучить тебя и не поставить на место, – обратилась я к Воронцову. – Она просто хотела отвлечь тебя от своих махинаций. Когда я относила ей мышеловку, то случайно стала свидетельницей одного милого разговора, очевидно, с её женихом. Анжелика Пантелеевна говорила о том, что внесла изменения в договор. Ася будет думать о тебе, Павел Петрович – о счастье Аси и свадьбе, ты запутаешься в собственных чувствах, и, разумеется, не станешь противиться свадьбе, когда я разобью тебе сердце. В такиъ условиях, вне всяких сомнений, договор будет подписан, но никто даже не удосужится взглянуть, под чем ставит подпись. А потом Анжелика Пантелеевна заберет все деньги, которые сможет, и уедет куда-то со своим женихом… Возможно, на те же Мальдивы, не буду спорить.
Женщина покраснела. Даже её привычной сдержанности не хватило для того, чтобы выслушать все эти обвинения в собственную сторону. Она сжала руки в кулаки и прошипела:
– Кирилл, если ты себя уважаешь, ты не поверишь ни единому этому слову. Ксения, как можно настолько талантливо лгать? Вот уж от кого-кого, а от тебя я такого поступка не ожидала!
Я только развела руками.
– Я всего лишь хочу, чтобы меня не сделали соучастницей этого обмана.
– Кирилл! – взвизгнула Анжелика Пантелеевна. – Неужели ты ей веришь?!
Но если у меня были сомнения относительно того, что правда может помочь, то сейчас, глядя на Воронцова, я была уверена: мои старания оказались не лишними.
– Мы с Асей, – дополнила я, – увидели текст договора. И она сочла нужным уведомить своего отца о тех изменениях, которые туда внесла Анжелика Пантелеевна.
– Я не понимаю… – покачала головой женщина. – Не понимаю, как мой родной сын…
Но Воронцов, кажется, уже достаточно наслушался, чтобы теперь не сомневаться в принятом решении.
– Довольно, мама, – проронил он. – Не надо оправдываться. Я и так уже всё понял.
– Я не… – заикнулась Анжелика Пантелеевна, но умолкла, поняв, что ещё не выслушала вердикт собственного сына.
Однако Кирилл не стал тянуть кота за хвост. Слова его прозвучали справедливо, хоть и достаточно неумолимо.
– Я тебе доверял, – произнес он, глядя матери в глаза. – Я был уверен, что ты всегда на моей стороне, хоть и не всегда мне нравились твои решения. Но мне казалось, тебе лучше знать, ты же моя мама! А теперь, оказалось, ты всего лишь решила извлечь из этой ситуации выгоду для себя. Это… Логично, если честно. а твой Валерчик мне никогда не нравился, чтобы ты знала. Но, я думаю, с ним мы больше не увидимся…
– Ты хочешь, – прищурилась Анжелика Пантелеевна, – чтобы я отказалась от своего жениха ради нашей семьи?
Судя по тому, как тяжело вздохнул Кирилл, на самом деле хотел он чего-то совершенно иного.
– Нет, мама, – твердо произнес он. – Ты вольна делать всё, что хочешь. Но, я думаю, никакой "нашей семьи" больше нет и не будет. Я не думал, что живу под одной крышей с предательницей, а оно вот как вышло.
Женщина открыла рот, чтобы запротестовать, но натолкнулась только на твердый, холодный взгляд Кирилла.
– Ты можешь забрать из дома всё, что захочешь, – наконец-то произнес Воронцов. – Счастливой свадьбы. А с делами я как-нибудь самостоятельно разберусь. Давно пора было.
Мне показалось, что за этот короткий разговор Кирилл в самом деле стал гораздо старше. Всё ребячество, которое всегда было его неотъемлемой частью, сейчас куда-то исчезло, и я даже поймала себя на мысли, что Воронцов, возможно, не такой уж и глупец, как мне прежде думалось. Возможно, он несколько несдержан, творит разнообразные глупости и не всегда поступает так, как следовало бы, но человек он неплохой. Даже если и бросил тогда, как и множество других девушек, он же просто не осознавал, что творит. мне от этой мысли тогда не стало бы легче, но зато сейчас как камень с души упал. Я радовалась, что не стала всерьез ему мстить, ничего не испортила, не ударила ножом в спину… Наслаждалась тем, что Воронцов всё же не пострадал так, как мог бы.
Анжелика Пантелеевна, кажется, тоже заметила перемены в собственном сыне. Она открыла рот, чтобы сказать ему что-то, но в итоге всего лишь досадливо махнула рукой и уверенно зашагала прочь из ресторана. У выхода оглянулась, рассчитывая на то, что сын бросится следом за нею, но Кирилл продолжал стоять на месте и даже не смотрел в направлении своей матери.
Взгляд его был направлен на меня.
– Спасибо, – произнес он, когда Анжелика Пантелеевна наконец-то ушла. – Я не думал, что всё вот так может обернуться.
– Ну, теперь будет опыт, – пожала плечами я. – Видишь, тоже есть польза.
– Вижу.
Мы молчали ещё несколько секунд, а потом я наконец-то решилась сказать то, что собиралась выдать ещё утром, до того, как мы вообще отправились в этот ресторан.
– Знаешь, – протянула я. – А ведь месяц, в течение которого мы не могли договор разорвать, закончился уже. Теперь в одностороннем порядке можно.
– Я не собираюсь тебя выго…
– Да мне всё равно, собственно говоря, – я улыбнулась. – Личной помощницы с меня, Воронцов, не получится. Сопли подтирать я тебе не умею, а помогать по делу не могу. Только разве что вот так, как с твоей матерью. Так что, Кирилл, я решила, что должна уйти.
– Я против
– Я же сказала, что мне всё равно, – развела руками я. – Наша история, увы или к счастью, окончена. Она и так получилась немного не такой, как я планировала. Не жалею, но, как понимаешь, не испытываю ни малейшего желания продолжать.
Воронцов как будто оторопел. То, как он смотрел на меня, нельзя было описать никакими словами. Мне казалось, Кириллу в самом деле было больно. Да, он только что потерял пусть нелюбимую, но всё же невесту, мать его оказалась предательницей, никакой опоры под ногами…
– Но ведь я изменился, – прошептал он. – Почему ты всё равно уходишь?
Я не нашла в себе силы ответить. Не потому, что мне было плевать на Воронцова, а скорее потому, что я чувствовала: если сейчас не уйду как можно скорее, то, возможно, останусь ещё очень надолго. А я не собиралась позволять себе такую слабость. Единственным правильным решением было в самом деле покинуть это место и больше никогда не сталкиваться с семейством Воронцовых. А чувства, даже если они какие-то появились, зародились именно в эту секунду, они погаснут… Погасли же пять лет назад, правда?
Потому я просто отвернулась и, расправив плечи, гордо зашагала к двери, провожаемая взглядами разочарованных официантов – они-то, вероятно, рассчитывали на щедрые чаевые…
– Ксюша! – позвал меня вдруг Воронцов. – Ксю, ну подожди! – я только ускорила шаг, надеясь, что сейчас смогу уйти отсюда, и мы с Кириллом больше никогда не увидимся. – Оксана!
Я застыла. Упоминание моего старого имени заставило замереть и ждать, что же ещё скажет Воронцов. Я предпочла бы сбежать прежде, чем услышу это "Оксана", но обещала ведь – поговорим, когда он вспомнит моё настоящее имя, то, которое я носила, когда мы с ним познакомились.
– Оксана Гриценко тебя звали, – донесся до меня оклик Кирилла. – Правда, да?
Правда. И я замерла, не зная, что должна сделать – обернуться, пойти к нему или всё-таки убежать, сказав, что ошибся. Убежала бы, наплевав на обещание, если б мне было наплевать на Воронцова, но… До сих пор ли, спустя месяц, всё, чего я хотела – это мести?
