Текст книги "Помощница на заказ (СИ)"
Автор книги: Альма Либрем
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Воронцов застыл на мгновение, всматриваясь в мои глаза. Не знаю, что нового он хотел там увидеть, но, казалось, был доволен тем, что разглядел.
– Ты прекрасна, – прошептал он. – Я никогда не встречал таких девушек, как ты.
– И скольким девушкам ты это говорил? – усмехнувшись, спросила я.
– Нискольким, – мотнул головой Кирилл. – Потому что такие фразы не для всех, Ксю, и ты это прекрасно знаешь…
О да.
Он хотел сказать что-то ещё, но решил, что поцелуй будет более красноречивым ответом, потому вновь сгреб меня в охапку, прильнул к моим губам, как будто надеялся сменить тепло дома собственной страстью.
Я вновь поддалась. У Кирилла были мягкие губы, он отлично целовался, а ещё – в самом деле был привлекательным парнем.
Всё происходящее было логичным. Или, по крайней мере, таковым казалось.
– Раньше, – Воронцов потянул меня за волнистую прядь, накрутил её на палец, будто проверяя, насколько крепки мои волосы, – история золушек казалась мне смешной.
– Почему?
– Потому что это так глупо: люди из разного круга, совершенно не сочетающиеся между собой… Как между ними может что-то быть?
– А сейчас?
– А сейчас я думаю, что любовь не знает преград.
– Так ты влюбился? – хмыкнула я.
– Да, – Кирилл казался искренним. – Да, я… Я как будто голову потерял. Ты необыкновенная, Ксю. Я правда никогда не встречал таких девушек…
– Не повторяйся.
– Почему?
– Слова в чувствах – необязательный компонент, – прошептала я. – Если любишь, что ж… Действуй.
Он застыл, как будто пытался удостовериться в том, что я не лгу, а только что в самом деле велела ему перейти к делу. А потом, склонившись ко мне, вновь поцеловал. На этот раз настолько пылко, словно был юнцом, желающим раскрыть свои первые чувства всему миру, а самое главное – той, которую посчитал своей избранницей.
Я не противилась. Такая страстность казалась искренней и даже вызывала взаимные чувства. Я обнимала его, наслаждаясь теплом чужого тела – и вскрикнула от неожиданности, когда Кирилл вдруг подхватил меня на руки.
– Что ты делаешь! – взвизгнула я, но он вновь поцеловал меня, не позволяя воспротивиться, и уверенно зашагал куда-то.
Глава одиннадцатая
Удивительно, но Воронцову даже хватило терпения снести меня на этаж, где располагалась его и моя спальня. Он попытался было открыть дверь, не спуская меня с рук, но вовремя понял, насколько глупа эта затея, поставил на землю и потянулся к ключу, надежно спрятанному в кармане…
А когда отыскал его, внезапно обнаружил, что я уже успела одернуть футболку и уверенно направилась к своей спальне.
– Ксюша? – удивленно переспросил Кирилл.
– Спасибо, что донес, – улыбнулась я, – туфли неудобные, однако, устала. Хорошего вечера.
– Что значит хорошего вечера?! – опешил Воронцов. – А как же… Как же мы?
Я взглянула на него даже с некоторой жалостью. Мы… Этих "мы" не существовало – как минимум потому, что я была уже не той наивной идиоткой, которая способна поверить в весь этот детский лепет на лужайке.
– А ты не можешь сказать это всё кому-нибудь другому? Например, Асеньке или какой-то другой девице? – поинтересовалась я. – Мне показалось, что тебе это нетрудно.
– Что ты…
Я ухмыльнулась.
– А то, Воронцов, что я уже однажды слышала эту сказку про Золушку, первую простушку, которая в самом деле приглянулась прекрасному принцу. Но… К сожалению, так сложилось, что у Золушки хорошая память. Так что, прости, но ночи любви не будет, – я с такой легкостью пожала плечами, что, кажется, ввела Кирилла в ступор. – Но ты можешь воспользоваться Асенькой или даже своей рукой, если пожелаешь.
Я добилась-таки того, чего хотела: Воронцов резко покраснел, побагровел даже, и поднял на меня совершенно возмущенный, шокированный взгляд.
– Что ты несешь?!
– Ничего такого, – развела руками я.
– Да я был искренен!
– Как и в первый раз.
Кирилл пораженно взглянул на меня и прошептал:
– Так у нас с тобой что-то было? Но… Кто?..
Я усмехнулась.
– Вот вспомнишь, – проворковала я, – тогда и приходи. А пока что, Воронцов, будь добр, оставь меня в покое. Я твоя личная помощница, а не личная любовница, надеюсь, ты это понимаешь. Приятного вечера, Кирюша.
Подмигнув парню напоследок, я уверенно скрылась за дверью собственной комнаты, ещё и на всякий случай думала подпереть её каким-то стулом, но потом решила, что Воронцов – не самоубийца, не полезет в спальню к девице, прекрасно зная, что девица и послать может, и стукнуть чем-нибудь тяжелым, если вдруг понадобится.
Однако, я ошиблась. Зашла не дальше кровати, не успела даже взять ночную сорочку, чтобы переодеться, как Воронцов без стука распахнул дверь настежь и застыл на пороге моей спальни.
– Что надо? – совершенно неласково поинтересовалась я, окинув его скептическим взглядом. – Зачем пришел? Если продолжить начатое, то вот там в соседней спальне плачет Асенька, поди-ка утешь её, а? А то она уверена, что она тебе не нужна.
– Она мне не нужна! – подтвердил Асенькины опасения Воронцов. – Мне ты нужна! Я к тебе пришел! Разве ты этого не понимаешь?
Я взглянула на него, как на идиота. Ну, понимаю, конечно же, иначе с какой бы это радости я его послала? Но как же, однако, Воронцова это задело! Он сейчас смотрел на меня так, как обычно смотрят отвергнутые мужчины на своих возлюбленных, которых собираются добиваться всеми правдами и неправдами, и кривовато так улыбался, явно недоумевая, с чего б это я вдруг заартачилась.
– Мы с тобой были знакомы? – севшим от волнения голосом поинтересовался у меня Воронцов, ещё и сделал такой страшный взгляд, что, будь я их пугливых, уже прям сейчас спешила бы сознание терять. Одна беда, я как-то не страдала особенной склонностью к остановке сердца, а все эти пылкие взгляды на меня в исполнении Воронцова не действовали ровным счетом никак.
Вот он бы с Алексом, с одним из наших деловых партнеров, познакомился, понял бы, что стреляй глазками, не стреляй, а таких всё равно не перестреляешь! Вот там мужчина-мечта, как посмотрит, так просто сердце в пятки.
Но мечты, они это, часто занятые, а то и вообще женатые, а такое, как Кирилл, можно на каждом углу найти. Возможно, не настолько богатое, но сродни Воронцову по характеру.
– Да, были, – отозвалась я. – А что было непонятного в том, что я только что тебе сказала?
– И у нас с тобой был секс? – с гневом поинтересовался Кирилл.
– Я тебе больше скажу, – расплылась в улыбке я. – У нас с тобой даже отношения были!
Воронцов заморгал. В студенческий период отношения у него были едва ли не каждую неделю, и каждая барышня свято верила, что она станет его единственной. Наивно.
Я тоже верила.
Обожглась, но заставила себя действовать более уверенно, измениться, стать… Стать другой. Такой, что Воронцов уж точно о меня ноги вытереть не смог бы.
– Ты меня даже не помнишь, влюбленный, – ухмыльнулась я. – Так что вали-ка ты отсюда, пока не поздно.
…Мне было девятнадцать, я училась на отлично и была тихоней, которую никто никогда не замечает. Воронцов учился на пару курсов старше, перебрал уже всех девушек из своей группы, но я и понятия не имела, что там у него происходит. Я прилежно училась и не знала, где найти деньги, чтобы удержаться в столице, а ещё лучше – выбраться из грязной, достающей общаги, нормально жить. Повелась, как и все остальные, на цветочки, кафе и одну прогулку под луной. Сдуру даже позволила себясоблазнить.
Если честно, после этого от мужиков как отрезало. Вот уже шесть лет прошло, а отношения заводить совсем не хочется. Всё послевкусие горькое остается, послеворонцовское, чтоб ему пусто было. Те парни, с которыми я потом встречалась, вылетали из моей жизни со скоростью света, как только я понимала – нет, не то. Конечно, можно было позволить загнать себя в ещё большее отчаянье, особенно когда следующим утром, придя на пары, я поняла, что Воронцов даже не смотрит в мою сторону. Не надо было обладать сверхвысоким интеллектом, чтобы понять: просто очередная девочка, прошедшая через его руки.
Через несколько дней он уже во всю лизался в коридоре с какой-то другой девушкой. Я на время забросила учебу, чуть не вылетела из университета, а когда закончилось лето, вернулась уже другой, раскованной, вредной Ксюшей.
И сейчас именно к этой Ксюше стучали в дверь.
– Открой! – Кирилл подергал за дверь, но безрезультатно. Я тоже умела поворачивать ключ в замочной скважине и закрываться от всего мира. И пусть только попробует вскрыть. – Открой! – Воронцов ударил кулаком в дерево, явно надеясь, что таким образом уговорит меня впустить его обратно в свою жизнь и в свое сердце. – Ксюша, нам надо поговорить! Я… По молодости я часто бывал козлом!
– А сейчас что изменилось? – фыркнула я.
Воронцов застыл. Судя по всему, то, что мой голос не дрожал от слез, его смутило. Во всех сериалах и книжках о любви в моем положении предполагалось выть от ужаса, рыдать, осознав, что всё, жизнь кончена, теперь осталось только прыгнуть без парашюта из самолета и раствориться в тучах.
Ну да, конечно. Мои тучи уже раз остудили мне мозг, теперь я куда более разумно действую во всяких неприятных жизненных ситуациях. А встреча с таким вот горе-бывшим, как Кирилл, это именно неприятная жизненная ситуация.
– Пусти меня, – взмолился Кирилл. – Я всё тебе объясню.
– Хорошо, – согласилась я. – Как меня звали?
– Что?
– Как меня звали, когда ты со мной переспал?
Судя по всему, Кирилл знатно подзавис над этим вопросом.
– Ксюша, – произнес он неуверенно. – Ксения… Лисницкая?
– Мимо.
Это было бы очень мило, но по паспорту я была Оксаной, потом уже решилась сменить имя. И настоятельно просила называть меня исключительно Оксана! А Лисницкая? Ну да боже! Это мамина девичья фамилия, всяко лучше, чем Гриценко, доставшееся от отца. Будучи Ксюшей Лисницкой, я могла хотя бы делать вид, что у меня в жизни всё максимально шикарно. Но признаваться Кириллу в этом я, само собой, не стала. Я же пока что не сошла с ума и не хочу, чтобы он так легко вернул себе позиции! Нет, пусть хоть немного помучается, а там уже посмотрим, как будут обстоять дела.
– Ты что, изменила имя?
– Ну конечно. Боялась, что ты станешь меня преследовать! Кто ж знал, что всё было зазря, ты даже не смотрел в ту сторону?
– Ксюша, – прошептал Кирилл. – Наверное, это был очень давно. Я был дураком. Пожалуйста, давай забудем все…
– Забудь всё, – посоветовала я, – и сбеги.
– Открой дверь.
Я вздохнула. Что он хочет там увидеть, интересно?
Но, поскольку убираться прочь Воронцов в самом деле не планировал, я решительно приоткрыла дверь, оперлась плечом о дверной косяк и с вызовом взглянула на Кирилла. Воронцов отшатнулся, словно не ожидал увидеть вместо рыдающей, дрожащей от сдерживаемых слез девушки довольную и спокойную меня, а потом промолвил:
– Прости меня.
– Ты ж не в курсе, за что ты извиняешься, Воронцов. Так может, не стоит тратить время на пустые слова?
– Ксюша…
– Иди спать, мажорчик, – протянула я, усмехаясь. – Признаний в любви ты от меня не дождешься, а я в твоих не нуждаюсь. Можешь навестить Асеньку, она тебя обогреет и утешит… Хотя, она вроде как обиделась на тебя, потому я тоже не гарантировала бы результат…
– Ты хочешь расторгнуть договор? – то ли с надеждой, то ли наоборот, промолвил Воронцов.
Я ухмыльнулась.
– А я разве говорила о том, что хочу потерять работу с высокой зарплатой, отличным местом жительства и, более того, таким покорным шефом? Нет. Но личная помощница не равно любовница, Воронцов. Так что, давай, гоу ту ё бедрум.
– Чего?
– В спальню иди, – перевела я и рванула дверь на себя, вновь захлопывая её.
Воронцов явно не слишком радостно отреагировал на мое яростное сопротивление. Он поскребся в дверь, подергал её, постучал и ласково, вкрадчиво произнес:
– Ксюша. Нам с тобой надо поговорить. По-человечески. Ты же понимаешь, что разговоры – это первый шаг к пониманию проблемы…
– Отстань.
– Ну ты же не хочешь сказать, что у тебя нет вообще никаких проблем, – проворковал он. – Мы явно нравимся друг другу…
Я фыркнула. Нет, Воронцов, конечно, парень симпатичный, богатый и всё такое, но особенного трепета перед ним я всё же не испытываю – слишком дурным характером обладаю сама. Да и влюбиться без памяти в человека, однажды растоптавшего твое сердце, не настолько просто, как может показаться такой сволочи, как Кирилл. Он-то уж и не помнит, что нас связывает, но у меня отличная память!
– Почему вообще никаких? У меня есть ряд проблем, и я давно их осмыслила.
– Ну так расскажи мне!
Воронцов в самом деле полагает, что если я поделюсь с ним своим мнением о его достопочтенной персоне, то ему от этого станет легче? Ну я-то всегда готова, конечно, но, боюсь, он не останется доволен услышанным.
– Хорошо, – сдалась я. – Хочешь выслушать, какие у меня проблемы?
– Да, – прошептал Кирилл. – Но для этого лучше смотреть тебе в глаза…
Интересно, каким это образом гляделки помогут ему решить мои проблемы?
Тем не менее, в данном случае было дешевле согласиться. Я приоткрыла дверь, взглянула на Воронцова, уперлась плечом в дверной косяк, ладонью всё ещё придерживала дверь, чтобы этому дураку не захотелось внезапно ко мне зайти, и протянула:
– Ну? Теперь мы можем поговорить о моих проблемах?
Кирилл совершил вялую попытку проникнуть в комнату, но, поняв, что я пока что недостаточно благосклонна к нему, всё же изволил не делать глупостей и спокойно остановился рядом, глядя так, как побитые собаки иногда смотрят на горячо любимого хозяина, который с какого-то перепугу решил на них поднять руку. Ну-ну, конечно, Кирюша, это именно тот взгляд, что может меня разжалобить! Как жаль, что он сейчас, увы, неуместен.
– Итак, мои проблемы, – гордо произнесла я, как будто планировала декламировать стих. – Во-первых, я родом из небольшого городка и оставаться там не желаю, мои родители – люди старых порядков и не особо большого достатка, и у меня с ними нелады. Мы уже полгода не разговариваем! Во-вторых, моя единственная нормальная подружка теперь замужем, и мне не с кем снимать квартиру, приходится платить аренду в одни руки, а это, черт возьми, дофига дорого! В-третьих, – я закатила глаза, – я, дипломированный маркетолог, ни дня не работала по специальности, и если ещё немного потяну время, то уже точно нигде не устроюсь и всю жизнь, пока молода и красива, буду торчать в секретаршах для занудных дяденек, а потом, когда стану толстой и страшной, переквалифицируюсь на занудных тетенек. В-четвертых, я таки могу стать толстой и страшной. В-пятых, мой начальник – настоящий козел, потому что он постоянно творит какую-то фигню, лапает чужую дочь и не дает охранять его от нежелательного брака. В-шестых, неделю назад вышла новая коллекция моего любимого бренда, и я хочу приобрести просто-таки все, но денег мне хорошо если хватит на одну туфлю и…
– Погоди, – прервал меня Кирилл. – Но я думал, мы будем говорить о наших с тобой отношениях!
Я уставилась на него.
– Каких отношениях?
– Которые проблемные.
– Не вижу никаких проблем в наших отношениях, – возразила я. – Понимаешь ли, ты – мой начальник, я – твоя личная помощница, слежу за тем, чтобы ты не влез ни в какую ерунду. Всё.
– Но, – Кирилл даже покраснел от гнева, – ты утверждаешь, что у нас с тобой был секс!
– Ну был и был, – пожала плечами я.
– Так ты не обижаешься? – выпал в осадок Воронцов.
– Нет, конечно. Куча времени прошла.
– Так почему же…
Я усмехнулась.
– Понимаешь ли, Кирюша, я взрослая девочка, которой совершенно неинтересно удовлетворять чужое мужское любопытство, – он кашлянул, кажется, не в силах так просто переварить сказанное. – И тратить время на горькие рыдания я точно не буду. Почему я не хочу повторить? Первый раз, Воронцов, был не такой уж и впечатляющий, и мне с головой хватило этого опыта. А дальше… Ну извини, я не хочу расширять тестовую выборку. Так что давай. Вали спать.
Он ошеломленно заморгал. Впервые в жизни, пожалуй, Воронцов сталкивался с ситуацией, когда он переспал с девушкой, забыл её, а теперь, когда вроде как пытается взять реванш и ещё раз затащить её в постель, слышит такую нелестную характеристику собственных способностей. Не скажу, что мне не хотелось разочаровывать Воронцова – конечно же, хотелось! Мне и врезать ему хотелось, и жизнь подпортить – тем более. Но, так или иначе, я не собиралась сейчас падать на колени и выть белугой, вещая о том, как мечтала его вернуть. Нет, пусть считает, что он мне и тогда-то был не нужен.
К тому же, теперь, когда прошло достаточно времени, я и правда так считаю.
– Тебе непонятно какое-то слово из того, что я сказала? – поинтересовалась я ядовито. – Так я могу повторить, Воронцов. Хочешь?
Кирилл выдал что-то вроде раздраженного покашливания, н в дверь больше не скребся. Кажется, понял наконец-то, что шансов зайти ко мне в спальню у него нет от слова "совсем", и теперь мерял раздраженно шагами коридор.
Я могла только пожелать ему в этом неблагодарном деле – попытке разжалобить меня, – удачи. К сожалению, Воронцов был не в курсе: я на такую ерунду не ведусь, его показательное выступление меня нисколечко не впечатлит.
Кирилл явно был полон надежд и ожиданий. Спустя пять минут усердного расхаживания по коридору он наконец-то вернулся к моей двери и вновь тихонько поскребся в неё, явно рассчитывая на то, что я пожалею его и отреагирую хоть как-нибудь. Необязательно положительно, черт уж с этим, но хоть выйду и накричу, чтоб не шастал тут и не мешал спать.
Но я – девушка упорная. Вместо того, чтобы впустить Воронцова в комнату или хотя бы выслушать его вялые оправдания, я только открыла шкаф в поисках свежей ночной сорочки, чтобы переодеться и лечь спать. Было не так уж и поздно, но сегодняшний день, если честно, немало измотал меня. И тратить вечер на Воронцова нет ни малейшего желания.
Определившись с выбором, я уже принялась было раздеваться, но вовремя остановилась – ощутила на себе чей-то взгляд. Повернула голову и с досадой обнаружила Воронцова, буквально прилипшего к окну.
…Из его спальни был выход на балкон, да, но до моих окон он не доходил. Конечно, я представляла себе, как сюда добраться: надо было перелезть через поручни балкона и, ступая по небольшому кирпичному выступу, пусть и неширокому, но зато прочному, пройти метра два-три. Воронцов это и сделал, а теперь, цепляясь за оконный проем, явно намекал мне на то, что было бы неплохо открыть окно и впустить его внутрь.
Но сдаваться я не собиралась. Окно открыла только на проветривание и раздраженно сообщила:
– Ты придурок, Воронцов. Тут нельзя залезть. Ты что, хочешь, чтобы я ногтем скрутила противомоскитную сетку?
– Я хочу, – самоуверенно заявил Кирилл, – чтобы ты меня простила, вот и всё.
– Так я и не злюсь, – пожала плечами я. – Просто спать с тобой я не собираюсь. И дверь открывать тоже не буду. А окно так и подавно. Иди к Асеньке.
– Ты ревнуешь!
– Я? – изогнула брови я. – Воронцов, ты слишком много о себе возомнил. Повторяю в который раз: включи мозги и убирайся отсюда.
– Но солнышко!
Я спокойно отошла от окна.
– Золотце!
Задернула шторы.
– Но я же сорвусь!
– Не сорвешься! – отозвалась я ещё с самой середины комнаты. – Точно так же, по стеночке, по стеночке, да доберешься до своей спальни. Давай, вперед, герой любовник.
– Но Ксю!
– Я сказала, к себе!
Воронцов хотел было запротестовать, но я не успела расслышать его возмущения. В дверь моей комнаты опять постучали, а донесшийся голос не лишил мне шанса не открыть.
– Ксения, – говорила явно Анжелика Пантелеевна. – Нам необходимо поговорить, открой!
Я застыла, не зная, что делать. Воронцов явно не слышал голос своей матери, потому что продолжал скрестись в окно, Анжелика Пантелеевна постучалась в дверь так, что была готова высадить её с ноги, и я, осознав, что оказалась в безвыходном положении, нехотя направилась впускать всё-таки мать семейства в комнату.
– Ксения, – Анжелика Пантелеевна смерила меня холодным, внимательным взглядом. – Очень рада, что ты всё-таки мне открыла. Есть минутка? Нам необходимо поговорить.
– Я? Да… О чем пойдет речь? – уточнила я, невинно моргая и глядя на неё так, словно даже предположить не могла, что что-то не так.
– О Кирилле и об… Откуда-то дует?
– Это окно, я…
– Не люблю открытые окна, – сообщила Анжелика Пантелеевна.
Она уверенно захлопнула за собой дверь, чтобы преградить мне все пути к отступлению, и направилась к окну.
Я крепко зажмурилась, убеждая себя не представлять, что случится, когда Анжелика Пантелеевна узрит снаружи сына, и даже почти успела поверить в счастье и в то, что Кириллу хватило мозгов убраться с моего окна, но нет. Увы, жизнь не настолько идеальна.
Анжелика Пантелеевна открыла шторы и застыла, любуясь на своего сына, припечатавшегося к стеклу. Повернулась ко мне, потом обратно к нему, ко мне… Кашлянула и холодно поинтересовалась:
И как, скажите на милость, мне это понимать?
